355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » А. Киселев » Полководцы и военачальники Великой Отечественной.(Выпуск 2) » Текст книги (страница 15)
Полководцы и военачальники Великой Отечественной.(Выпуск 2)
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 11:01

Текст книги "Полководцы и военачальники Великой Отечественной.(Выпуск 2)"


Автор книги: А. Киселев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

«И были мы не просто практикантами-наблюдателями. Каждый из нас назначался на определенную должность с четко очерченвыми обязанностями и нес полную ответственность за темпы и качество работы. Мне, в частности, пришлось сначала быть старшим рабочим по заготовке свай и шпунтов. Потом – техником по забивке их паровыми копрами и по бетонированию фундамента (флютбета) плотины. Надо ли говорить, как это утверждало нас в собственных глазах!»

В феврале 1928 года Александр Николаевич окончил МИИТ, получив звание инженера путей сообщения. Его дипломный проект «Донская лестница шлюзов Волго-Донского канала» был расценен как серьезная научная работа. Председатель квалификационной комиссии – начальник управления водных путей сообщения НКПС, крупнейший в то время гидротехник К. Н. Акулов наложил на проекте резолюцию: «Оставить проект в фундаментальной библиотеке института». Это была наивысшая оценка, выше пятерки.

Прямо на экзаменационной комиссии Александру Николаевичу было предложено остаться аспирантом института. "Вы уже почти сложившийся ученый", – сказал Акулов.

Конечно, было лестно услышать такое мнение о себе. Но у молодого инженера был свой обдуманный план. Пример благополучных молодых людей, прошедших путь студент – аспирант – доцент, его не прельщал. Уже став маститым инженером-строителем и ученым, Александр Николаевич не уставал повторять слушателям военных академий и студентам вузов, что такой путь не формирует ни ученого, ни тем более практика. И такой преподаватель мало чему может научить.

На семейном совете без колебаний было решено: три-четыре года заняться проектированием, чтобы закрепить полученные теоретические знания, а затем пойти на производство,

– Да и как может быть иначе, сын! – радостно суетился Николай Александрович. – Второй год Днепровская ГЭС строится! Смотри, опоздаешь! И уже серьезно Комаровский-старший сказал: – Не опоздаешь. Теперь для строителя самое время начинается. А времени нужно соответствовать. Тогда от тебя и прок будет.

Свой трудовой путь Александр Николаевич начал в московском проектном бюро Свирьстроя, разрабатывавшем согласно плану ГОЭЛРО части крупного гидротехнического узла на реке Свирь, затем он работал в Водоканалпроекте, а вскоре стал заведующим гидробюро треста Гидротехстрой ВСНХ СССР. Здесь молодой инженер постигал то, без чего, как он полагал, нельзя стать подлинным инженером-строителем, – приобретал опыт проектирования строительных объектов.

Уже в первые годы после окончания института Александр Николаевич стал обобщать опыт – свой и коллег, придирчиво анализировать его, обдумывать нерешенные проблемы. В итоге четырехлетней работы он написал три крупные монографии по почти не освещенным в то время вопросам воздействия льда на гидротехнические сооружения. Довольный успехами сына, Николай Александрович шутил: "Ты уже который год все свободное время готовишь мороженое!"

В дальнейшем обобщать накопленный опыт, анализировать просчеты и ошибки, обдумывать пути более эффективного решения назревших проблем строительного производства и делиться всем этим со своими коллегами через книги и статьи стало для Александра Николаевича насущной потребностью. Ей он посвящал большую часть своего досуга: писал во время отпусков, по вечерам, в поездах и самолетах, во время командировок.

15 июня 1931 года Пленум ЦК ВКП(б) принял постановление о строительстве канала Москва – Волга. Вчитываясь в текст, Александр Николаевич радовался, испытывая одновременно и чувство зависти. Радовался тому, что наконец сбудется мечта, которая разными людьми вынашивалась уже многие столетия. Он знал, что еще в 1674 году появилось предложение соединить искусственным водным путем Верхнюю Волгу с Москвой-рекой, множество проектов такого рода было при Петре I, а в 1825 году начались даже работы по сооружению канала, безуспешно длившиеся почти 25 лет. Понимал он и огромное значение канала. Понимал и завидовал тем, кто его будет строить. А когда он узнал, что начальником строительства канала назначен всегда отличавший подающего надежды студента Комаровского бывший заведующий кафедрой гидротехнических сооружений МИИТа профессор Александр Иванович Фридман, то мелькнула надежда: "А вдруг!"

И "вдруг" произошло. Александра Николаевича пригласил Фридман. Беседа была короткой. Александр Иванович хорошо знал своего бывшего ученика, видел в нем еще не раскрывшийся, но для него уже несомненный талант инженера-строителя, способного со временем стать умелым руководителем ответственных участков крупной стройки. В начале ноября 1931 года Александр Николаевич Комаровский был назначен начальником гидротехнического сектора проектного управления строительства канала Москва – Волга.

Первоочередной задачей проектировщиков был выбор наиболее целесообразной с народнохозяйственной точки зрения и экономической схемы и трассы будущего канала. Ее изучали и по карте и на местности. Вместе с другими проектировщиками Александр Николаевич побывал на Верхней Волге, обследовал многие участки Москвы-реки. Вспомнились детские впечатления, когда он плыл по этим местам из Череповца в Москву. Мог ли он тогда предположить, что вернется сюда инженером-гидростроителем, одним из преобразователей этого края, создателей величественного сооружения – канала Москва – Волга!

Окончательный вариант проекта канала был рассмотрен и утвержден ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Сразу же широким фронтом развернулись изыскательские, проектные и первые строительные работы. Комаровский упорно рвался "на передовую" – непосредственно на строительство, и в апреле 1934 года в результате настоятельных просьб он был назначен заместителем начальника работ Южного (Московского) района, а в мае 1934 года начальником Центрального района канала Москва – Волга. Нужно было проявить разносторонние знания, большие организаторские способности, чтобы заслужить такое доверие. Ведь каждый район строительства канала являлся сам по себе значительным объектом. Достаточно сказать, что гидросооружения одного только Южного района по масштабам превосходили такую крупную стройку, как Волховстрой.

Строительство велось быстрыми темпами, круглосуточно. Рабочий день Комаровского начинался в 6 – 7 часов и заканчивался зачастую поздно вечером. Нередко приходилось оставаться на строительных объектах и в ночное время. Бывало, одолевала усталость, требовала своего молодость. Кого не тронут слова самого Комаровского, когда он, уже седым генералом, писал о том далеком времени: "Ведь было-то мне всего двадцать семь лет, хотелось и песен и улыбок".

Но именно в бесчисленных делах и производственных заботах Александр Николаевич видел главную радость своей жизни. Он часто вспоминал слова отца: "Поработаешь, сын, всласть, от души". Действительно, несмотря на трудности, работалось всласть. Радостно было видеть, как быстро воплощалось в реальность и прочно становилось на века то, что всего лишь год-два назад было на чертежах проектировщиков. И не менее отрадно было ощущать себя членом многотысячного коллектива энтузиастов, воодушевленного стремлением отлично выполнить ответственное задание партии и правительства.

Как и всякое другое большое дело, строительство канала Москва – Волга было для его участников не только технической, профессиональной, но и большой политической школой. На стройке велась активная политико-массовая работа. Беспартийный инженер Комаровский был ее непременным участником. По заданиям парторганизации он проводил беседы с рабочими, выступал на собраниях и митингах.

В феврале 1937 года Александр Николаевич Комаровский был принят в ряды Коммунистической партии. Его особенно тронуло, как тепло говорили о нем на собрании рабочие-коммунисты. Ведь, чего греха таить, в горячке строительных будней он бывал и резок, и требователен к рабочим, не всегда мог удовлетворить их насущные нужды. Оказалось, рабочие все понимали правильно, видели, что их инженер и себя не щадит, всего отдает стройке.

К строительству канала Москва – Волга было приковано внимание всей страны, всего мира. Докучали иностранные корреспонденты. Те из них, которые представляли реакционные буржуазные газеты, никак не могли поверить, что работы на канале ведутся с применением разнообразной строительной техники и что почти вся эта техника своя, отечественная, созданная советскими конструкторами и на советских заводах. Ведь на Волховстрое и Днепрострое строительные механизмы в основном были зарубежного происхождения. Александру Николаевичу приходилось все это объяснять и показывать. В зарубежной печати появлялись статьи, признававшие технический прогресс в советском машиностроении.

Бывали и гости, появление которых волновало всех строителей и на всю жизнь оставалось в их памяти. В один из августовских дней 1934 года на строительство приехал Алексей Максимович Горький. Его все интересовало. Подробно расспрашивал о быте рабочих. Кто-то выкрикнул: "Все хорошо, даже отлично!" Алексей Максимович улыбнулся:

– Знаю, что значит это "хорошо и даже отлично". Понимаю: тяжело. А вот то, что вы вопреки всем трудностям творите такое великое дело и при этом бодры, жизнерадостны – это действительно хорошо и даже отлично.

В Дмитрове, в клубе строителей, состоялась встреча ударников производства с великим пролетарским писателем. Алексей Максимович взволнованно, проникновенно говорил:

– Это строительство – великая школа, в которой вы проходите науку по изменению облика нашей Родины в самые короткие сроки, каких не знали до сих пор у нас в России.

В 1936 году Комаровскому пришлось показывать шлюз и насосную станцию Маршалу Советского Союза В. К. Блюхеру. Все участники беседы обратили внимание на широкую эрудицию Василия Константиновича в вопросах, выходящих за пределы его сугубо военной компетенции. Александр Николаевич нашел удобный повод сказать Блюхеру об этом.

– А вы не спешите устанавливать грань между мирным и военным, ответил Василий Константинович. – Может статься, что ваша мирная профессия станет самой раздвоенной. Посмотрите, что за рубежом творится. Японской военщине мы по зубам дали. Но это пока эпизод. Долго ли продлится это "пока"? Гитлер в открытую большую войну готовит и не скрывает, что будет воевать с Советским Союзом. Мы всегда должны быть готовы к отражению империалистической агрессии. Ваш канал нужен и для этого. Он умножает экономическое могущество нашей страны. А экономика – материальный фундамент мощи нашей армии и флота. Как видите, вы и сейчас не отделены от того, что называете сугубо военным.

22 апреля 1937 года Комаровский с группой инженеров проверял готовность шлюза No 4. Вдруг из-за поворота показалась вереница легковых автомобилей. Подъехав к верхней голове шлюза, они остановились. Из машин вышли Сталин и другие руководители партии и правительства. Комаровский подбежал к Сталину и почти по-военному коротко и четко доложил обстановку.

Когда гости осмотрели узел и, как чувствовалось, собирались уже уезжать, Комаровский обратился к Сталину:

– Товарищ Сталин, просим осмотреть другой узел, здесь рядом, у третьего шлюза. Там с некоторых архитектурно оформленных сооружений уже сняты леса.

– Ну что же, придется уступить строителям, – сказал Сталин.

Когда гости осматривали сооружение, был открыт сегментный затвор, и вода затопила камеру шлюза. Сталина заинтересовало оборудование канала, особенно уже смонтированные крупнейшие в то время в мире насосы.

– Свои, отечественные, – с удовлетворением сказал он своим спутникам. – Молодцы наши конструкторы, научились делать сами. И, как видите, крупнейшие в мире. Придет время, у нас еще будут учиться. Гидростроение в нашей стране имеет большие перспективы.

Затем Сталин спросил:

– Где сейчас находится в канале волжская вода?

– Здесь, – ответил Комаровский, – уже подошла к нижней голове шлюза No 3.

Сразу же все пошли к нижней голове шлюза посмотреть на волжскую воду.

Уже направляясь к машине, Сталин сказал кому-то из своих спутников:

– Сколько бы мы могли еще построить, если бы не капиталистическое окружение. И во всем торопиться надо. Иначе сомнут.

К маю 1937 года канал Москва – Волга со всеми его разнообразными сооружениями был сдан в эксплуатацию. Правительственная комиссия приняла его с высокой оценкой. В день замечательного праздника трудящихся – 1 мая 1937 года по каналу прошли первые волжские пароходы.

Огромная работа была выполнена в рекордно короткий срок – за 4 года и 8 месяцев. Важнейшие же сооружения были построены в два – два с половиной года. Это был подлинный массовый трудовой подвиг строителей, навечно вошедший в летопись великих свершений советского народа.

2 мая 1937 года к причалу Химкинского речного вокзала подошла флотилия белоснежных теплоходов. Они доставили в столицу делегацию строителей канала. Комаровскому было поручено выступить от имени инженерно-технических работников на состоявшемся тут же в порту митинге. Трибуной был балкон речного вокзала.

Говорил Александр Николаевич взволнованно, от торжественности момента и сознания свершенного глаза застилали слезы. Закончил он свою речь словами:

– Мы молоды и полны сил. Большинство из нас пришли на эту гигантскую стройку прямо со школьной скамьи. Многие из инженеров и техников, создавших канал, еще в комсомольском возрасте. Мы с гордостью рапортуем нашей великой Родине, что грандиозный канал, все его замечательные сооружения и механизмы построены без иностранной помощи.

А вечером правительство дало банкет в честь строителей канала. В залах ресторана и всего речного вокзала были накрыты праздничные столы, до утра произносились здравицы, речи, пелись песни.

В становлении каждого человека бывают этапы, которые навсегда определяют всю его жизнь, раскрывают все его возможности. Все дальнейшее исходит от этого этапа – и то, каким станет человек, и что он сделает. Для Комаровского таким этапом явилось участие в строительстве канала Москва Волга. Здесь он прошел огромную производственную и политическую школу, раскрывшую в нем качества незаурядного организатора крупномасштабных строительных работ, разносторонний инженерный талант. Здесь закалилась его воля, здесь научился он очень сложному делу – искусству руководить людьми. Отсюда пошло то, что в дальнейшем всегда отличало деятельность Комаровского: четкость и оперативность в труде, доброжелательность и уважительность к подчиненным и товарищам по работе.

С окончанием строительства Комаровский был назначен начальником и главным инженером управления канала Москва – Волга. Когда он несколько освоился с новой для него работой эксплуатационника, последовало неожиданное приглашение в Наркомат обороны. Там Комаровского попросили проконсультировать строительство оборонного объекта. Затем его пригласили вновь, и вскоре Комаровский, если бы у него спросили, не смог бы точно сказать, что у него больше занимало времени и сил – руководство каналом или консультации строительства оборонных объектов. Возвращаясь с одной из консультаций, Комаровский мысленно представил расходы на оборонные объекты, которые консультировал, и ужаснулся. "Сколько на эти средства добра можно построить!), – с досадой подумал он. Тут же вспомнились слова Сталина о капиталистическом окружении. Он даже повторил про себя: "И во всем нужно торопиться. Иначе сомнут".

В Наркомате обороны были довольны помощью Комаровского. Ему вновь поручили принять участие в проектировании и строительстве ряда оборонных объектов. Эта его деятельность приобрела еще больший размах, когда Комаровский, назначенный заместителем начальника строительства Куйбышевского гидроузла, переехал в Куйбышев.

– Опять едете очередной удар по капиталистическому окружению наносить, – шутил начальник строительства С. Я. Жук, когда Комаровский выезжал в очередную командировку по заданию Наркомата обороны.

Деятельность Комаровского как военного инженера – консультирование, проектирование, строительство оборонных объектов – высоко оценивалась командованием. В 1938 году ему было присвоено звание военного инженера первого ранга, а вскоре бригвоенинженера.

Примеряя только что сшитую военную форму, которую, впрочем, пока носить было не нужно, Комаровский усмехнулся: "Вот я и генерал". В памяти всплыли слова Блюхера: "Может статься, что ваша мирная профессия станет самой развоенной".

В мае 1939 года, когда Комаровскому только что исполнилось 32 года, он был назначен заместителем наркома Морского Флота СССР по строительству и механизации портов, а также морскому дноуглубительному флоту. Однако сосредоточиться на этой работе ему не удалось. Было очевидно, что в складывавшейся международной обстановке нужен прежде всего большой Военно-Морской Флот. Его создание шло успешно. В строй вступали все новые боевые корабли. Насущной задачей стало срочное сооружение новых и модернизация старых военно-морских баз. По представлению Наркомата Военно-Морского Флота ЦК ВКП(б) и СНК СССР утвердили программу строительства военно-морских баз на Балтийском, Северном, Черноморском и Тихоокеанском флотах. Для реализации этой программы при Наркомате по строительству было образовано специализированное главное управление Главспецгидрострой – во главе с заместителем наркома. Решением от 5 декабря 1939 года СНК СССР назначил на эту должность Александра Николаевича Комаровского.

Сосредоточенным, внутренне собранным вышел Комаровский из здания ЦК ВКП(б), куда был приглашен на беседу перед назначением на должность начальника Главспецгидростроя. Хотя весь тон газет и радио, все сведения, с которыми он так или иначе сталкивался, свидетельствовали о том, что огненный вал второй мировой войны катится к советским границам, Александр Николаевич не предполагал, что угроза военного нападения на СССР так очевидна. Чего-либо конкретного ему в ЦК ВКП(б) не сказали. Но весь характер и содержание беседы, задачи, которые выдвигались перед новым главком, и, главное, настойчивое требование "как можно быстрее закончить изыскания и широким фронтом развернуть сооружение объектов", говорили сами за себя.

Вскоре Комаровского принял нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов. В кабинете наркома находились начальник Главного морского штаба Л. Н. Галлер и заместитель наркома Г. И. Левченко. Нарком представил Комаровскому присутствовавших и, знакомя его с Левченко, сказал:

– Гордей Иванович мой заместитель по базовому строительству. Ваш непосредственный заказчик.

Нарком рассказал о ближайших пополнениях Военно-Морского Флота новыми боевыми кораблями, которым становилось "тесно" из-за отсутствия новых и недостаточной емкости существующих военно-морских баз.

– Средств на строительство выделено много, а времени в обрез, и каков этот обрез, мы не знаем, – размышлял вслух нарком и, переходя к делу, сказал: – Пока мы имеем только решения, где зафиксированы районы базирования флота, а это еще не конкретные точки на карте и тем более на месте. А у вас, товарищ Комаровский, насколько я знаю, и главк еще не создан, тоже пока есть одно лишь постановление. Трудно, очень трудно.

– А где сейчас легко? – вставил Галлер.

– Нигде, конечно. Словом, надо работать, – продолжал нарком. – И темпы нужны даже более высокие, чем были у вас, товарищ Комаровский, на канале Москва – Волга.

Главспецгидрострой и Наркомат Военно-Морского Флота провели огромную и сложную работу по выбору мест расположения и проектирования военно-морских баз, доставке к этим местам строительных материалов. На Балтийском и Тихоокеанском флотах – там, где у границ СССР изготовились к войне фашистская Германия и милитаристская Япония, в широких масштабах были развернуты строительно-монтажные работы.

– Все готов сделать, чтобы помочь вам, – говорил нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов руководителям строительства. – Но повышайте темпы. Времени в обрез.

Однако судьба уже отсчитывала предел "обреза". Нападение фашистской Германии на СССР прервало строительство военно-морских баз, внесло коррективы во все планы и начинания советского народа. Началась новая страница в истории Советской страны, в жизни каждого ее гражданина.

Сосредоточенный на эвакуации строителей и техники из Прибалтики, Комаровский в первый момент не сразу понял смысл поручаемого ему задания, когда он по срочному вызову оказался в кабинете наркома по строительству С. 3. Гинзбурга.

– Вам поручается руководить работой восстановительных бригад нашего наркомата в столице, – сказал Гинзбург. – В правительстве это дело рассматривается очень серьезно, и мне предложено возложить его на вас. Правда, первый налет фашистской авиации на Москву оказался блефом. Но кто знает, что будет в дальнейшем.

Нарком показал выдержки из фашистской печати и радиопередач о подготовке "тотального разгрома Москвы бомбардировкой с воздуха", ознакомил Александра Николаевича со сведениями о концентрации весьма значительной бомбардировочной авиации противника на аэродромах, нацеленных на Москву.

– Мы должны быть готовы ко всему, – сказал он. – И какими бы бомбардировки ни были, столица должна работать четко.

Через несколько дней Комаровский доложил наркому, что восстановительные бригады созданы, оснащены техникой и готовы к выполнению поставленных перед ними задач.

Однако вопреки хвастливым угрозам фашистской пропаганды, Москва явилась единственной столицей в Европе, где тотальные налеты фашистской авиации оказались фактически безрезультатными. Они не достигли цели благодаря мощной противовоздушной обороне, мужеству и мастерству советских летчиков-истребителей и артиллеристов-зенитчиков. Деятельность восстановительных бригад свелась лишь к ликвидации отдельных завалов.

Между тем обстановка на фронтах все более усложнялась. Обрушив на Советскую страну удар невиданной силы, фашистские войска стремились реализовать достигнутые успехи, не считаясь с огромными потерями, упорно рвались в глубь советской территории.

В начале августа 1941 года Комаровскому позвонил Гинзбург.

– На вас имеет виды военное командование, – сказал нарком. – Свяжитесь с Генеральным штабом.

Нарком сказал, с кем конкретно надо связаться, и, не удержавшись, признался: "Боюсь, что нам придется расстаться. Вы же бригвоенинженер, а сейчас, увы, война. В Наркомат обороны явитесь в форме".

Действительно, "виды" военного ведомства на Комаровского были самые прямые. 5 августа 1941 года Комаровский был назначен начальником пятого управления оборонительных работ, на которое было возложено строительство оборонительных рубежей для Южного и Юго-Западного фронтов. В Генеральном штабе ему разъяснили: общая протяженность рубежей – свыше тысячи километров. К работам нужно приступать немедленно. Положение на Южном и Юго-Западном фронтах очень тяжелое. Враг подошел к Киеву, продолжает наступление в направлении Днепропетровска и Запорожья. Ставка приказала армейскому командованию создать линию обороны по Днепру от Киева до Херсона. В тыловых районах этой линии создание рубежа обороны возлагается на пятое управление оборонительных работ.

Чувствуя себя несколько ошеломленным заданием, Комаровский все же вникал во все, что ему говорилось. А потом, уже ночью, еще раз осмыслив всю глубину ответственности, колоссальный объем по сути новой и не во всем ясной для него деятельности, он понял: сейчас миллионы людей должны взять на себя и повышенную ответственность, и суметь делать то, что им мало знакомо.

На следующее же утро Комаровский приступил к своим новым обязанностям. Он обошел необходимые службы в Главном военно-инженерном управлении Наркомата обороны, соответствующие управления Наркомата по строительству, побывал в ЦК ВКП(б). Вопросы везде решались четко, по-военному. Поскольку Комаровский оставался заместителем наркома по строительству, то он, как ему сказали в ЦК ВКП(б), мог использовать кадры и технику строительных организаций наркомата, находившиеся на юге, прежде всего в районах Донбасса и Харькова. На места – в обкомы партии и командованию фронтов ЦК ВКП(б) дал указания о всяческом содействии пятому управлению оборонительных работ. Для оперативного решения всех вопросов на местах Комаровскому был вручен специальный мандат Государственного Комитета Обороны.

В Наркомате обороны учли и отсутствие у инженерно-технических работников управления теоретической подготовки и опыта в фортификационном строительстве. В качестве представителя и консультанта по полевым оборонительным сооружениям Главного военно-инженерного управления Наркомата обороны к нему был прикреплен высококвалифицированный фортификатор доцент Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева бригвоенинженер В. Ф. Шперк.

По решению Генерального штаба руководство пятым управлением оборонительных работ дислоцировалось в Харькове, куда Комаровский вместе со Шперком и небольшой группой сотрудников вылетел 25 августа 1941 года. Город жил суровой прифронтовой жизнью, почти непрерывно подвергаясь бомбардировкам вражеской авиации.

Комаровскому и его сотрудникам одновременно пришлось решать множество сложнейших задач. Никаких предварительно разработанных проектов оборонительных рубежей, естественно, не было. Ведь до нападения фашистов на СССР никто не мог и предположить, что война будет вестись на советской территории, да еще в такой глубине! В обычное время одни изыскательские работы на местности при самых высоких темпах потребовали бы многих месяцев. Не было и квалифицированных кадров для проведения проектировочных работ. Да и строительные кадры по своей подготовке были не на высоте. Их ядро составляли инженерно-технические работники строительно-монтажных управлений Наркомата по строительству. Они замечательно трудились в мирное время, но строительство фортификационных сооружений для них, как и для самого Комаровского, было делом новым.

Комаровский и его ближайшие помощники учились на ходу. Функции Шперка как консультанта расширились до необозримых пределов. Он консультировал и проекты рубежей, и помогал инженерам управления осваивать фортификационное дело. Работали в тесном контакте с инженерными службами фронтов. И дело шло. Составлялись и докладывались начальникам штабов и командующим войсками Южного и Юго-Западного фронтов проекты оборонительных рубежей, одновременно на места направлялись строительные коллективы, которые сразу же приступали к работам. Армейское командование придавало им военно-строительные батальоны, местные партийные, советские и комсомольские органы мобилизовывали на строительство оборонительных рубежей население.

Разносторонняя и высокая инженерная эрудиция Комаровского, его способность быстро осваивать новое дело сказывались во всем. "В моих консультациях вы больше не нуждаетесь, – сказал ему как-то Шперк. – Если бы все произошло не у меня на глазах, я бы не поверил, что за столь короткое время можно так глубоко вникнуть в премудрости фортификации. Ваши доклады, а особенно предложения на Военных советах фронтов производят впечатление, будто вы профессиональный фортификатор".

Шперк, конечно, мог только догадываться, чего стоило Комаровскому достичь этого. Но в том-то и состоял его талант, что, что-либо освоив, он тут же искал и находил пути наиболее полезного приложения новых знаний к практическому делу. Он вносил различные предложения Военным советам фронтов относительно того, как упростить элементы оборонительных сооружений, не снижая качества, как лучше использовать условия местности, чтобы уменьшить объем строительных работ, а значит, и ускорить сооружение оборонительных рубежей. Эти предложения всегда были обоснованы, конкретны и неотразимы точностью расчета. Шперк каждый раз поражался простоте и оригинальности найденных Комаровским решений.

Напряженно учась, Комаровский тут же использовал приобретенные знания на практике. Этого он требовал и от подчиненных, особенно от руководителей на участках оборонительных работ. На коротких совещаниях, когда выезжал на места, Александр Николаевич постоянно напоминал инженерно-техническим работникам об их ответственности. "Обстановка на фронтах крайне тяжелая и опасная, – говорил он. – Враг вот-вот может выйти к рубежам. Дорог каждый час: мы просто не имеем права рассчитывать на дополнительные инструкции и указания. Задание в общем плане ясно. Думайте, дерзайте, предлагайте, мы всегда поможем, но делайте, делайте все быстрее".

Многое, очень многое не удовлетворяло Комаровского во время поездок на места. Как инженер он, конечно, понимал, сколь неимоверны трудности, с которыми приходилось сталкиваться внезапно ставшими фортификаторами строителям и монтажникам. Но он стремился "выжать" из себя и подчиненных все возможное и невозможное. Таково было веление времени – грозное, не прощающее ошибок и промедления.

– Будем учить людей на ходу, на практике, – сказал Комаровский Шперку после одной из поездок на строительство. – Наши установки и инструкции одновременно должны быть учебными пособиями.

С непосредственным участием Комаровского штаб управления составлял и направлял на места детальнейшие наставления по рекогносцировке конкретных участков оборонительных рубежей, типовые проекты и решения отдельных узлов оборонительных сооружений с подробными пояснениями и рекомендациями. Широко практиковалась комплексная проверка организации и хода строительства отдельных рубежей. По итогам проверки составляли подробные документы, которые направляли для руководства на все строительные участки.

Об успехах в этих документах не говорилось – указывались лишь ошибки и недостатки, меры к их устранению. Чтобы представить характер этих документов, целесообразно привести некоторые выдержки из них.

"Часто огневые сооружения возводятся на выраженных местных предметах вершинах холмов, курганах, заметных издали и зачастую нанесенных на карты. Такие сооружения будут легко разбиты артиллерией противника и войсками заниматься не будут".

"На ровной местности возводятся сооружения с высокими насыпями, сразу выдающими местонахождение огневой точки, становящейся легкой жертвой артиллерии противника".

"На некоторых участках... огневые сооружения располагаются чрезвычайно кучно.., благодаря чему противник имеет возможность расстреливать их, не меняя прицела, в силу естественного рассеивания снарядов".

Эти и другие аналогичные документы делились как бы на две части. В одной, практической, части указывалось, в чем заключается та или иная ошибка, во второй, учебной, как ее называл Комаровский, на конкретных примерах раскрывались принципы искусства фортификации.

Подобные технические директивы, действенный повседневный контроль за их выполнением способствовали быстрому освоению инженерно-техническими работниками необходимых знаний, позволили избежать многих ошибок и создать в дальнейшем линию обороны, в целом соответствующую заданиям военного командования и законам фортификационного дела.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю