Текст книги "Двадцать два несчастья 14 (СИ)"
Автор книги: А. Фонд
Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 6
На проходной телеканала охранник долго водил пальцем по списку приглашенных, не находя моей фамилии, потом сверил паспорт, поднял глаза и просиял:
– О! А я вас знаю! Вы же тот доктор, за которого встала вся деревня, ха-ха! В Чувашии это было, да? Или в Башкирии?
– В Марий Эл, – улыбнулся я.
– Ага. Жена до сих пор тот выпуск пересматривает.
– Однофамилец, – не моргнув глазом отмахнулся я.
– Да ладно вам! – засмеялся охранник.
Вернув мне паспорт, он распахнул турникет.
Девушка из редакции повела меня коридорами на третий этаж, а я шел за ней и думал, что все повторяется, только с другого конца. Месяц назад меня уговаривали выступить на ток-шоу «Люди говорят», грозясь, что выпуск выйдет и без моего участия, а Караяннис посоветовал не отказываться.
Теперь Таисия Милославская, та самая жесткая ведущая с «Люди говорят», лично пригласила меня в свое шоу. Я усмехнулся своим мыслям, ведь в прошлой жизни меня на телевидение не звали. Ну, оно и понятно, уж больно скучен я был для них. Не сказать, что сейчас в моей манере говорить что-то изменилось, но вот бэкграунд очень даже для шоуменов привлекательный. Как же, бывший алкаш из провинции, а ныне ученый.
В гримерке работал телевизор без звука. Гримерша по имени Лариса усадила меня в кресло, повязала салфетку и взялась за мое лицо. Мы обменялись дежурными вежливыми фразами, после чего она похвалила:
– Хорошее у вас лицо, располагающее, вам и делать почти ничего не надо, – проворчала Лариса. – А до вас тут сидела дама, так я ей на шею тон потемнее клала, чтобы к лицу подошел…
Она поделилась еще парой случаев, а потом я спросил:
– Скажите, а куда мне вообще смотреть в кадре? В камеру или на ведущую?
– На ведущую, – снисходительно объяснила гримерша. – В камеру глядит она, ей за это платят.
Я кивнул и прикрыл глаза, готовясь к съемкам. Вряд ли, конечно, речь зайдет о произошедшем на совете, но, если вдруг, нужно быть готовым. «Живи открыто», – велел Владимир, и я решил последовать его совету.
Как выяснилось, готовился я совершенно не к тому.
В дверь без стука вошла выпускающий редактор – немолодая женщина с планшетом и карандашом за ухом – и положила передо мной несколько листов.
– Сергей Николаевич, поминутка на запись, – сказала она. – Гляньте, пожалуйста, до начала.
Гримерша отняла кисть и отступила на шаг, а я взял листы. Сверху шло ожидаемое: представление гостя, разговор, ближе к середине – звонок зрителя.
А дальше стояло кое-что неожиданное. «Сороковая минута – блок „Чудо второй молодости“: история Маргариты В., минус пятнадцать лет за три месяца».
И следом: «Слово партнеру программы: пептидный комплекс „Пептовитал“».
– Это что? – спросил я и постучал пальцем по листу.
– Партнерский блок, – сухо ответила редактор, не отрываясь от планшета. – Вы поглядите сюжет про Маргариту, порадуетесь за нее, скажете пару слов о пользе пептидов. Все согласовано с каналом.
– Со мной не согласовано, – категорически возразил я. – Я не знаю, что за порошок ваша Маргарита принимала три месяца, зато уверен, что на пятнадцать лет он ее уж точно не омолодил. В этом я участвовать не буду.
– Сергей Николаевич, у канала договор с партнером, – терпеливо напомнила редактор и покосилась на часы. – Понимаете…
Договорить ей не дали. В дверях гримерки появилась темноглазая, с короткой задорной стрижкой Таисия в строгом жакете поверх водолазки. Выглядела она роскошно. Впрочем, чего еще ожидать от одной из самых популярных телеведущих нашей огромной страны?
– Доброе утро, Сергей! – жизнерадостно сказала она. – Что-то не так? Лен, что у нас там?
– Гость отказывается участвовать в партнерском блоке.
Таисия молча протянула руку, и я отдал ей листы. Таисия пробежала поминутку глазами и, дойдя до «Пептовитала», хмыкнула и разорвала листы пополам.
– Программа авторская, – заявила она. – Автор – я. Иди, Лен, и скажи там, что блока не будет.
– Канал подписал договор, – упрямо повторила редактор.
– Вот пусть канал его сам и принимает. Курсами, – зло отрезала Таисия и отдала ей обрывки.
Редактор вспыхнула и вышла, прижимая планшет к груди, а через минуту вернулась с телефоном у уха и передала, что исполнительный продюсер грозится удалить выпуск из сетки.
– Пусть удаляет, – не поворачиваясь, ответила Таисия. – Или ставит своего партнера в рекламный блок, где ему самое место.
Судя по тому, что запись никто не отменил, продюсер выбрал второе. Таисия села на подлокотник соседнего кресла и посмотрела на меня, не отводя глаз.
– Вы всегда всем портите планы, Сергей? – И перешла на ты: – Ну сказал бы, что нормальный комплекс, омолаживает, да и все. От тебя убудет, что ли?
– Таисия Георгиевна, порчу чужие планы я, только когда меня втягивают во всякий блудняк, – ответил я, сохраняя дистанцию. – По сценарию я должен был подтвердить, что порошок из телевизора возвращает молодость. Не подтверждаю. Могу заявить об этом на всю страну, если вам так хочется.
Она заливисто рассмеялась.
– Не стоит, – сказала она со смехом. – Уж за такое продюсер точно выкинет выпуск из сетки. Впрочем, я вас, Сергей, за это и позвала. Ладно, обещаю: сорок пять минут вы и я – и никаких Маргарит.
– Вы обещали беседу один на один, – напомнил я. – А там, за дверью, я слышал зрителей.
– Зрителей мне навязал канал, без зала он эфира бы не дал, – поморщилась Таисия и встала. – Вопросов из зала не будет, и никого из вашего прошлого – это я вам обещаю.
Она подмигнула мне в зеркало и вышла, а гримерша Лариса, докрашивая мне левую скулу, удивленно заглянула мне в глаза, словно пыталась запомнить, и сказала:
– Никогда ее такой не видела… Еще и сценарий порвала, ну вы даете, Сергей.
Когда с гримом было закончено, та же девушка из редакции повела меня дальше, мимо аппаратной, где за стеклом мерцала стена мониторов, и через тяжелую, обитую войлоком дверь мы вышли на съемочную площадку.
Студия у Таисии оказалась камерная. Два кресла стояли вполоборота друг к другу, между ними – низкий столик со стаканами воды, а напротив – амфитеатр рядов на пять, и сидело в нем человек семьдесят. На подлокотнике у Таисии лежала стопка карточек.
Пока нас рассаживали и цепляли микрофоны, я приметил в первом ряду сухонькую даму с термосом и тетрадкой, а рядом с ней – молодого мужчину с наушниками на шее, который на меня не смотрел. И еще, не удержавшись, я выяснил состав в стакане воды на столике. Чисто. Интересные привычки у меня заводятся после вчерашнего…
Режиссер за стеклом отсчитал последние секунды, администратор площадки махнул рукой, и запись пошла.
– Это «Своими словами», – задорно сказала Таисия в камеру, – программа, в которой о жизни говорят без рекламы и чудес. Сегодня мой гость – хирург и ученый Сергей Епиходов. Вся страна знает его по видео из марийской деревни, а на днях он разнес на ученом совете теорию бессмертия, которую уже называли прорывом века. Об этом скандале мы говорить не будем, потому что о нем и так говорят все. Мы поговорим о том, о чем меня спрашивают чаще всего: как не стареть. Сергей Николаевич, начнем с главного слова этой зимы. Пептиды. Реклама обещает: они натуральные, организм сам их производит, а значит, безопасные. Что это вообще такое?
– Чаще всего это просто команда для клетки организма, – начал я. – Пептид – это цепочка аминокислот, и многими такими цепочками наш организм отдает приказы: расти, делись, выброси гормон, уйми воспаление. Ничего волшебного в самом слове нет, это просто формат молекулы, а где кончается пептид и начинается белок, ученые и сами договорились условно. Самый известный пептид на свете – инсулин, и он как раз стоит на такой границе. И, да, инсулин – натуральнее некуда, наш собственный гормон, а его синтезированный аналог каждый день спасает миллионы людей с диабетом. Однако вот что важно. Тот же инсулин при передозировке может убить за несколько часов, вызвав судороги, а следом кому. Поэтому слово «натуральный» на упаковке ничего не говорит о безопасности.
– Хорошо, – согласилась Таисия. – С инсулином понятно. Но давайте теперь поговорим про уколы для похудения. Весь мир сейчас благодаря им худеет, но есть и те, кто это осуждают или считают опасным.
– А вот это, кстати, редкий случай лекарства с настоящей историей, – ответил я. – «Оземпик» у всех на слуху не просто так, как и другие бренды. Это препараты GLP-1, например, всем известный семаглутид, который прошел полноценные испытания на десятках тысяч людей. По нему известны и польза, и цена. Только он не сжигает жир, а глушит аппетит и замедляет опорожнение желудка. Расплатой поначалу бывают тошнота и капризы желчного пузыря, а вместе с жиром уходят и мышцы. Впрочем, их можно сохранить, если не снижать потребление белка и заниматься силовыми тренировками, то есть не лениться. К тому же для людей за шестьдесят мышцы по важности выходят на первое место. Они помогут встать со стула, не упасть на льду, пережить болезнь. Впрочем, это уже другая тема для разговора.
– Тогда объясните мне вот это, Сергей Николаевич. – Таисия заглянула в карточку и прочитала по слогам: – Бэ-пэ-цэ сто пятьдесят семь. Этот пептид колют спортсмены, колют блогеры. Пишут, что он «заживляет все».
– Я каждое утро начинаю с просмотра свежих исследований, – сказал я. – Так вот, по этой молекуле недавно вышел систематический обзор – по травмам и суставам. В обзор вошло тридцать шесть исследований, и тридцать пять из них – на животных и клетках. На людях было всего одно, причем крохотное. Так что реального воздействия на организм человека этого пептида наука пока не знает. Ни в одной стране мира он не зарегистрирован, а спортсменам так и вовсе запрещен: в допинговом списке для таких неодобренных молекул есть отдельный раздел.
– А эпиталон? – спросила Таисия. – Продавцы пишут, что этот омолаживающий пептид включает теломеразу и поворачивает старение вспять.
– В чашке с клетками – и правда включает, – согласился я. – Вот только человек не чашка, да и есть маленькая деталь, о которой стараются не говорить. Ведь упомянутая вами молекула прекрасно работает в опухолях. Так что, прежде чем запускать ее себе курсами, я бы спросил у продавца, кто и на ком проверил, что запустится именно молодость, а не кое-что другое.
– Да уж… – озадаченно сказала Таисия. – А еще какие риски от этих пептидов?
– Не конкретно от этих, а в целом… Главный риск часто даже не в молекуле, а в том, что под ее видом вам продают. У неодобренных пептидов нет независимого контроля уровня настоящего лекарства, никто не проверяет ни состав, ни стерильность. Если на этикетке напишут, что что-то там одобрено, проверено и сто процентов чисто – это означает только то, что продавец написал именно так, и ничего больше.
– Тогда подведем итог по чудесам? – предложила Таисия.
– Правило, в общем, старое, – сказал я. – Чем громче обещание, тем строже спрос с доказательств. В науке это называют стандартом Сагана: экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств. Таблетка от давления обязана доказать, что снижает давление и не калечит. А пептид, который обещает вторую молодость, обязан доказать все сразу, причем на годы вперед.
Таисия неторопливо переложила карточки и посмотрела на меня уже без улыбки.
– Красиво, Сергей Николаевич. А теперь примените ваш стандарт Сагана к себе.
– Договаривайте, Таисия Георгиевна, – сказал я, уже понимая, к чему она ведет.
– Нам стало известно, что в вашем санатории под Морками человек принимал некий пептид, которого нет ни в одной аптеке страны, – сказала Таисия. – Называть его не будем, чтобы не создавать рекламы. Но вот что известно. Испытаний и проверки качества, о которых вы так красиво рассказывали, у него нет. Государственной регистрации нет. Так чем вы отличаетесь от людей, которых только что клеймили?
– Откуда сведения? – спросил я.
– Информация публичная, – отозвалась Таисия. – Была жалоба в Росздравнадзор на работу без лицензии, были стримы про «зомби» из вашего санатория. Вы совсем ничего не читаете о себе в сети? Марийские блогеры уже развили целую теорию заговора об экспериментах, которые вы там проводите на беззащитных и бесправных местных жителях. Вы правда думали, что наши редакторы проигнорируют такое, Сергей Николаевич?
Вот тебе и задушевная беседа, мысленно крякнул я и начал отвечать:
– Начну с лицензии, раз в жалобе про нее. Лицензия у санатория есть, и от проверки по этой жалобе мы не уклоняемся, напротив, сами позвали приехать. Документы готовы, ворота открыты. Теперь про средство, о котором ходят какие-то слухи и сплетни, раздуваемые блогерской братией. Молекула не моя, ее сделали в корейской лаборатории, и в аптеке вы ее действительно не купите, потому что пептид только изучается. В том числе мной и моими коллегами. Ну так мы и не занимаемся его продажей, просто изучаем. Причем эффекты этого пептида довольно интересные, а оттого среди местных жителей нашлись добровольцы, пожелавшие участвовать в исследованиях.
Таисия приподняла брови.
– А какие именно эффекты у вашего чудо-пептида, Сергей Николаевич?
Я мягко улыбнулся и покачал головой:
– Я не буду делать то, чем занимаются торговцы молодостью. Исследования продолжаются. Мы ничего не обещаем. В нашей работе доза рассчитывается под конкретного человека и с учетом анамнеза, каждый день – врачебное наблюдение и анализы, дежурства наблюдающих врачей расписаны поименно, и все риски выписаны на бумаге, под подпись. На полноценное клиническое исследование нужно отдельное разрешение – заявку на него мои юристы уже готовят, а пока его нет, ни одного нового человека в протоколе не появится. Результаты, какие получатся, мы отдадим в научный журнал, на разбор людям, которые нам не друзья. И к каждой полученной цифре я приложу тот же самый стандарт. Если средство проверку не переживет, я первый скажу об этом вслух. Могу прямо у вас.
– Ловлю на слове, – предупредила Таисия. – В этом кресле много чего обещали, но такого – еще ни разу.
Она коснулась уха, поморщилась, вытащила наушник и положила его на столик между стаканами.
– Поехали дальше, – сказала Таисия. – Про ваш санаторий рассказывают и другое: что вы держите постояльцев на голодных паузах. Это лечение или экономия на продуктах?
– Кормим мы, поверьте, на убой, только по часам, – ответил я, и дама с термосом в первом ряду закивала с таким знанием дела, что я сбился. – Ведь взрослому и здоровому человеку окно в еде правда бывает полезно.
– Из-за эффекта похудения?
– Действительно, – кивнул я, – худеет человек тогда, когда съедает меньше, чем тратит, и пищевое окно – работающий способ меньше есть. Ведь кто жует с утра до ночи, тот и жир запасает круглосуточно, потому что есть у постоянных перекусов и другой минус, гормональный: инсулин, гормон запасания, при такой жизни высокий почти всегда, и клетки со временем слышат его все хуже. Оттого растет живот, давление, жиреет печень и развивается диабет второго типа. Зато пауза в еде дает организму время починиться и потратить собственные запасы. В общем, пищевые паузы, или интервальное голодание, – это прекрасный инструмент оздоровления, но лишь один из многих, а не какое-то там волшебное чудо-средство.
– И все же, этим можно лечить? – уточнила Таисия. – Диабет например?
– Если не впадать в занудство, да. Правда, врачи скажут, что это ремиссия, а не излечение, ведь сахар держится нормальным без лекарств, пока держится вес. Главный рычаг там – значительное и устойчивое снижение веса здоровой едой, голоданием и движением. Это, конечно, не мое открытие, а известный столетиями, но ранее забытый факт. Просто… понимаете, голодание – это бесплатно. Для него не нужно ни-че-го. Ни таблеток, ни времени, ни еще чего-то. А такое коммерческой медицине невыгодно. Ей выгодно, чтобы люди толстели, их сосуды покрывались бляшками, чтобы они пожизненно пили статины, таблетки от давления… Грубо говоря, к сожалению, фармацевтическим компаниям выгодно, чтобы люди болели, а не выздоравливали, потому что здоровый человек денег не принесет ни им, ни врачу. И ни для кого в нашей сфере не секрет, как именно фармацевтические компании умеют работать с докторами, выписывающими рецепты. Не только у нас, кстати, а во всем мире.
– Ох, Сергей Николаевич… – тихо проговорила Таисия. – С огнем играете. Вы хоть представляете, сколько после того, как программа выйдет в эфир, на вас обрушится критики?
– Вполне. Поэтому сделаю про голодание важную оговорку и прошу оставить ее в передаче целиком. – Я повернулся от Таисии к залу. – Голодание запрещено беременным и кормящим, запрещено детям и подросткам, запрещено при диабете первого типа. Оно опасно каждому, кто получает инсулин или препараты, способные уронить сахар: таким людям сначала нужен врач и пересмотр доз – и только потом любые паузы в еде. При остальных лекарствах – тоже сперва разговор с врачом. Нельзя при расстройствах пищевого поведения и нежелательно при целом ряде хронических болезней.
– Обязательно оставим, – пообещала Таисия и покосилась на лежащий наушник.
После этого запись прервали на техническую паузу – звуковики меняли Таисии капризничавшую петличку. Она отпила воды и отошла посовещаться с кем-то в темноте за софитами, а я размял затекшую спину и прикинул, что пошел уже второй час, хотя договаривались мы на сорок пять минут. Впрочем, что-то наверняка вырежут.
Потом Таисия вернулась в кресло, поправила карточки, и запись пошла дальше.
Про звонок зрителя я знал из поминутки, поэтому, когда Таисия повернулась к камере, даже испытал что-то похожее на спокойствие.
– У «Своими словами» появится традиция, и начнем мы ее сегодня, – сказала она. – Один звонок. Гость его не выбирает, и я тоже: редакторы дозвонились до нашей зрительницы в начале записи, и она слушала нас по служебной линии. Здравствуйте, вы в студии, мы вас слышим.
– Здравствуйте, – отозвалась женщина в динамиках и запнулась. – Меня Галина Петровна зовут, из Москвы я… Хотела спросить про одно, а как доктор ваш заговорил про голодания эти…
– Да, Галина Петровна? – обратилась к ней Таисия, когда женщина запнулась и замолчала. – Какой у вас вопрос к Сергею Николаевичу?
– Да я не с вопросом. Я сказать хочу. Послушала тут вашего доктора, и такая злость меня взяла!
– Говорите, Галина Петровна, – разрешила Таисия.
– Мужу моему шестьдесят один год, – заговорила женщина, торопясь и глотая окончания. – Диабет у него уже лет десять как, четыре года сидит на инсулине. Осенью он в интернете насмотрелся вот таких вот… докторов-сволочей, что пропагандируют, будто голодание лечит диабет, а инсулин – яд. Три дня не ел ничего! А инсулин колол по расписанию, утром и вечером, он у меня аккуратный. На третью ночь я его добудиться не смогла, поняла только, что дышит. А дальше… а что дальше? Скорая, реанимация. Врач мне в коридоре сказал, что еще бы час, и все. Вот вы сидите сейчас, красивые, и рассказываете про ваши голодания, а отвечать за таких, как муж мой, кто будет? – голос ее перешел на визг.
Никто в студии не шевельнулся. Дама в первом ряду застыла, не донеся крышку термоса до рта. Таисия глянула на меня и потянулась к карточкам.
– Галина Петровна, спасибо за…
– Не надо, – попросил я. – Не отпускайте ее, Таисия Георгиевна. Галина Петровна, скажите, как муж сейчас?
– Выписали, – ответила она уже тише. – Живой. Сахар скачет.
– Дозы инсулина ему перед этим голоданием кто-нибудь пересматривал? Врач?
– Да какой там врач! – горько усмехнулась Галина Петровна. – Сам все. Он же начитанный у меня.
– Тогда я объясню, что с ним случилось, и прошу всех в зале дослушать, – сказал я. – Помните, я говорил, что пептиды – это команды, которые раздает организм телу? Так вот, инсулин – это команда «убирай сахар из крови». Пока человек ест, инсулину есть с чем работать. Ваш муж еду убрал, а дозу оставил прежней. Инсулин продолжал загонять сахар в клетки и не давал печени подрабатывать его из собственных запасов, а запасы эти не бездонные. Так что к третьей ночи они истощились, и сахар упал так, что мозгу не хватило топлива. Это называется гипогликемия.
– Вот и мне так сказали, – проговорила Галина Петровна. – Почти так и сказали.
– Теперь про ваш вопрос, кто будет отвечать, – продолжил я. – И такие, как я, тоже. С экрана нельзя вылечить, а покалечить можно, поэтому каждое слово про медицину и здоровье, услышанное в интернете или по телевизору, надо критически взвешивать. Только что я перечислял, кому паузы в еде запрещены без врача, и ваш муж – ровно тот случай: сначала врач и пересмотр доз. Поэтому сделаем так. Когда запись закончится, оставайтесь на линии: редактор уточнит ваши контакты, и я сведу вас с хорошим эндокринологом. Схему вашему мужу надо пересматривать очно. И не тянуть с этим. А заодно передайте ему, что инсулин не яд, а лекарство, которое десять лет держит его живым. Еще объясните, что у части людей с диабетом второго типа дозу со временем удается снизить, а кому-то и вовсе слезть с инсулина, только не самому и не голодовкой, а по ступеням и под присмотром врача. Аккуратность у него уже есть, просто ее надо приложить к другому расписанию.
Галина Петровна замолчала, и в динамиках стало слышно, как у нее на кухне бормочет радио.
– Спасибо, доктор, – сказала она наконец. – А я ведь вас хотела разными словами… обругать. А вы не такой, оказалось.
Зрители выдохнули, рассмеялись и зашевелились, дама с термосом наконец допила свой чай.
Дождавшись тишины, Таисия собрала карточки в стопку и улыбнулась мне. За эту улыбку в свой адрес половина мужчин страны, думаю, многое бы отдали.
– Сергей Николаевич, признавайтесь, – сказала Таисия. – Вы ведь все это время ждали от меня подвоха?
– Жду до сих пор, – ответил я.
– И правильно. – Она встала и объявила: – Встречайте, дорогие зрители! Биохакер Глеб, известный своим подписчикам как Гекс! Человек, который называет нашего гостя динозавром доказательной медицины!
Из-за кулис вышел парень лет под тридцать, с ровным загаром и массивными часами-трекером на запястье. На белой футболке во всю грудь у него чернел QR-код. На ходу он поднял над головой сцепленные ладони и потряс ими над залом.
Мужчина с наушниками в первом ряду вскочил и захлопал первым, следом подхватили остальные, а сбоку, у самых кулис, двое ассистентов уже несли третье кресло.
