Текст книги "Двадцать два несчастья 10 (СИ)"

Автор книги: А. Фонд

Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Основные показатели: температура 36,4 °C, ЧСС 128, АД 85/55, ЧДД 12.

Обнаружены аномалии:

– Церебральная гипоперфузия, резидуальная.

– Гипоксия миокарда в задней стенке левого желудочка.

– Хроническая артериальная гипертензия II ст., медикаментозно контролируемая.

– Следы множественных пластических вмешательств: блефаропластика, ритидэктомия, липофиллинг.

– Вазовагальная реакция (вероятно, индуцированная процедурой).

– Медикаментозный фактор: первый прием антикоагулянта (ривароксабан, 9 часов назад) на фоне нераспознанной мерцательной аритмии.

Я быстренько принялся приводить в чувство Элен, и буквально через пару минут она пришла в себя. Синева ушла, и она глубоко задышала.

– Александра Ивановна, что произошло? – спросил я.

Элен еще пока не могла говорить, лишь слабо стонала.

– Н-не знаю, не пойму, – пролепетала Сашуля, глаза ее были полны слез, губы дрожали, что на полном лице при ее монументальной фигуре выглядело довольно комично, но мне было не до смеха. – Элен лежала на кровати, я начала ей ставить иглы по Горячкину, подключила небольшой разряд тока, совсем маленький. У меня на приеме такое и дети легко выдерживают, – пролепетала Александра Ивановна. – И вдруг Элен посинела, пошла судорогами и потеряла сознание. Я сразу выключила прибор и вытащила иглы, начала приводить ее в порядок.

И тут Элен простонала более внятно.

– Элен, что у вас с показателями крови? – спросил я.

Она посмотрела на меня непонимающе.

– Вы какие-то сильные антикоагулянты принимаете? – уточнил я.

Элен сначала посмотрела на меня, а потом несмело кивнула.

– А почему же не сказали?

Она промолчала, а я, подумав, вынес вердикт:

– В общем, Александра Ивановна, вы не переживайте. Похоже на реакцию на процедуру на фоне аритмии. Таблетки не причина, но о них нужно было сказать. Элен, я же вас спрашивал в самом начале: какие препараты вы принимаете? Вы сказали, что только витамины. Было такое?

Элен кивнула.

– А почему не сказали про антикоагулянты?

– Вы не спрашивали, – ответила Элен, с трудом выговаривая слова все еще деревянными губами. – И я их не пила. Сегодня утром только.

– Да как так можно⁈ Элен! – набросилась на нее Сашуля. – Вы же меня чуть не угробили! Вы понимаете, я, когда увидела, что вы потеряли сознание, у меня у самой чуть инфаркт не случился!

Элен моментально впала в истерику и разрыдалась:

– Я думала, что вы и так все понимаете. Вы же врачи!

– Так, тише, девочки, – сказал я строгим голосом. – Отставить истерику!

Они умолкли и уставились на меня.

– Давайте сейчас поступим таким образом. Вы, Элен, сегодня никаких процедур не проходите. Просто отдыхайте.

– А снежки? А как же забор? – вскинулась она.

– Никакого забора, никаких снежков, – категорическим голосом сказал я. – У вас сегодня щадящий режим без нагрузок, короткие спокойные прогулки. После еды можете прогуляться по дорожкам, подышать воздухом. Вы меня поняли?

– Поняла, – с недовольным видом пробормотала Элен.

– А я вот такое спрошу, – не выдержала Сашуля. – Если моих услуг больше не надо, так мне, значит, надо вернуться обратно в Морки?

– Александра Ивановна, не надо вам возвращаться в Морки, – еле сдерживая раздражение, сказал я. – Вы уже сюда приехали, здесь устроились – и будете работать здесь. Элен буквально через пару дней придет в себя, мы разберемся с терапией, и вы опять вернетесь к иглорефлексотерапии. Пока это все происходит, вы обещали мне сделать штатное расписание. Правильно?

Александра Ивановна приободрилась и с готовностью кивнула.

– Это раз. Кроме того, посмотрите, пожалуйста, где ванны и кабинет физиотерапии. Что там необходимо сделать. Еще составьте перечень оборудования, необходимого для кабинета физиотерапии. – И, вспомнив про своего Сашку, добавил: – Я закину нашему потенциальному поставщику, который обещал помочь с оборудованием.

Сашуля кивнула, запоминая, что ей надо сделать.

– На этом все, – сказал я. – Вы отдыхайте, Элен, а мы пойдем работать.

Мысленно для себя сделал зарубку, что нужно позвонить Фроловой и занятие с Борькой перенести на завтра-послезавтра, пока Элен не войдет в норму.

Потом посмотрел на другого Борьку, который за все это время не проронил ни слова, только буравил меня пристальным взглядом.

Не сговариваясь, мы вышли из комнаты в коридор, Сашуля ушла к себе, и я спросил:

– Ну что такое? Что опять не так?

– Да все не так, – сказал Терновский и кивнул на комнату. – Давай зайдем куда-нибудь, а то здесь слышимость, должно быть, сильная. Не надо, чтобы девочки подслушивали.

Мы прошли в мою комнатку и уселись: Борька на стул за столом, а я – на кровать за неимением второго стула.

– Вот смотри, Сергей, – хмуро сказал Борька. – Даже самая обычная, рядовая ситуация, и ты насилу ее разрулил.

Я вскинулся и был категорически не согласен с его оценкой, но Борька жестом остановил меня. Пришлось сдержаться.

– Ты не смог правильно разрулить эту ситуацию. А представь, если у тебя будет таких пациентов двести? И что ты будешь делать?

– У меня планируется большой штат работников, – сказал я. – Будет кому разруливать все эти дела. Неужели вы считаете, что я буду сам бегать к каждому пациенту и смотреть, что да как? Я начну внедрять систему, а самых интересных пациентов, безусловно, осматривать лично, но у меня будут работать терапевты и другие врачи, которые и станут осуществлять основное лечение. Как пирамида.

Борька покачал головой.

– Что-то я не очень уверен, что у тебя это все получится.

– Да послушайте, Борис Альбертович, – резко сказал я. – То, что произошло с Элен – это просто досадное недоразумение. Она вчера лепила снежки, а у нее пока идет процесс адаптации, и, видимо, с непривычки перестаралась немножко. То есть перегрузилась, на этом фоне, вероятно, сорвался ритм. Утром Элен приняла антикоагулянты, но не сказала об этом. На сам эпизод это не повлияло, но в сочетании с процедурой добавило рисков.

– А если бы она умерла? – сказал Борька.

Я аж вздрогнул.

– Умереть можно в любой ситуации. Можно идти по улице, а тебе кирпич на голову упадет. Если на это все смотреть так, тогда и работать не стоит, и в медицину не надо было вообще идти.

– Ох ты фантазер, Серега, – нахмурился Борька. – Нет, я считаю, ты неправ… Ладно. Хочешь ты заниматься этим санаторием, занимайся. Но не в ущерб диссертации. Я вижу, что ты уперся и тебя не переубедить, так что посмотрим, что у тебя получится. Но имей в виду: в январе ты едешь на новое место, закладывать опыт. Я уже нашел, где это.

– Где? – вскинулся я.

Ответить Борька не успел, потому что на кухне раздался душераздирающий крик тети Нины.

– Что опять? – выскочил в коридор я.

– Пивасик умер!

Глава 8

Не сговариваясь, мы выскочили в коридор, причем я был ошарашен. Прикипел-таки к этому стервецу.

– Что с Пивасиком, тетя Нина? Что случилось?

– Да этот гад по привычке вылетел на улицу, – всхлипнула она, – а на дворе же вон холодина какая, а я готовила обед и не увидела, потом форточку закрыла, а он обратно вернуться не смог и замерз! Это я во всем виновата. Я-а-а-а его убила-а-а-а!

И она на одной ноте завыла тоненько, по-бабьи.

– Где он? – торопливо спросил я.

– Во-о-он, – размазывая слезы, жалостливо прохрипела тетя Нина и махнула рукой в сторону кухни.

Там на табурете лежал вверх лапками бездыханный Пивасик. И он действительно был мертв. Внизу по полу ходил кругами и жалобно мяукал Валера. Видимо, почувствовал, что друг погиб.

Мы с Борькой бросились к пернатому суслику. Я осторожно взял усопшего на руки.

– Переворачивай на живот, – сказал Борька из-за спины, – только аккуратно. Не резко!

– Сам знаю, – огрызнулся я и принялся реанимировать покойника. Осторожно перевернул его на живот и начал греть дыханием.

– Лампу надо, – сказал Борька и тоже начал активно хекать на окоченевший трупик.

– Да где я ее возьму? – вздохнул я. – Придется так греть.

– А если горячей воды налить в пластиковую бутылку, замотать в полотенце и положить рядом? – с надеждой спросила тетя Нина, которая перестала всхлипывать и приняла самое живое участие в процессе спасения.

– Можно попробовать, – кивнул я. – Все равно хуже не будет.

– Только нужна не горячая, а теплая вода, – подсказал Борька.

– Я разбавлю, – сказала тетя Нина и поставила электрочайник греться.

Прошла минута, вторая. Скотина чайник все не закипал.

– Время уходит, – глухо сказал Борька, потом вдруг воскликнул: – О! Придумал.

Не успел я спросить, что он там придумал, как Терновский ухватил орущего Валеру и посадил рядом с окоченевшим Пивасиком.

– Пусть греет, – сказал он. – Главное, следить, чтобы кот не сожрал попугая.

– Не сожрет, – улыбнулась тетя Нина, довольная, что нашли такое хорошее, хоть и временное средство. – Он витаминизированного корма объелся, не голодный.

Валера, словно чувствуя, что от него многое зависит, терпеливо прильнул к холодному тельцу Пивасика и даже хвост на него сверху возложил, чтоб уж наверняка.

– Еще немножечко… – умоляюще сказала тетя Нина, которая нетерпеливо следила за медленно нагревающимся чайником. – Ну давай же!

Наконец, она налила разбавленный кипяток в бутылку, обернула все это дело полотенцем и торопливо протянула Борьке.

– Бутылка не протекает? – с тревогой спросил я.

Борька потрогал полотенце и отрицательно покачал головой.

При первом этапе спасения замерзшей птицы главное – следить, чтобы она не перегрелась, тепло должно быть умеренным и без влаги. Если же из грелки или бутылки будет подтекать, птица начнет терять тепло, и состояние может ухудшиться. При этом, конечно, в идеале нужно бы обмотать лапы тканью, бинтом или кусочком чего-то мягенького вроде стираного ситца или детской пеленки, чтобы защитить лапы и избежать повреждений. Но так как мы перевернули Пивасика на живот и лапы у него сейчас свободно свисали, было решено этого не делать, да и кости у него такие хрупкие, что можно невзначай сломать.

Мы упорно и терпеливо продолжали процедуру согревания, и постепенно Пивасик, как говорится, восстал из мертвых и начал приходить в себя: кожа чуть порозовела, сердце ощутимо забилось, он даже пару раз судорожно вздохнул, трепыхнул крылом и изобразил какой-то не то клекот, не то укоризненный вздох.

– Божечки, кажись, оживает, – радостно прошептала тетя Нина и пододвинула с другой стороны еще одну обмотанную фартуком бутылку с теплой водой. – Может, еще сверху надо?

– Нет, нет, все нормально, – сказал я. – Хватит, а то перегреем. И мы не божечки, Нина Илларионовна, мы врачи. Но спасибо за комплимент.

Тетя Нина фыркнула, но огрызаться на мою подколку не стала.

Борька посмотрел на Пивасика, пропальпировал его, затем аккуратно сдвинул ему веко, рассмотрел глаз и вынес вердикт:

– Он уже приходит в себя. Лишь бы не перегреть, а потом можно будет попробовать покормить, если окончательно очнется.

Я покачал головой:

– Давайте сделаем немного по-другому. – Я развернулся к Марусе, которая как раз выглянула из комнаты. – Ты можешь заглянуть ко мне? Там возле кровати на полу стоит такой серый чемоданчик. Возьми, пожалуйста, две ампулы с раствором Рингера, шприц и тащи все сюда. Только побыстрее. Наш суслик воскресает прямо на глазах.

Маруся кивнула и быстренько метнулась в мою комнату, а когда вернулась с ампулами и шприцем, я аккуратно сделал подкожную инъекцию в складку между лапкой и телом птицы. Пивасик дернулся, но мужественно вытерпел.

– Все, все, миленький, – зашелестела тетя Нина. – Уже закончилось.

– Не все, – ворчливо сказал я и сделал еще одну инъекцию с другой стороны. – А вот теперь уже все.

Небольшие подкожные вливания помогают восполнить жидкость и поддержать организм после переохлаждения. Главное, не переборщить с объемом, чтобы не перегрузить его.

Маруся забрала у меня пустой шприц и с жалостью проговорила:

– Бедненький…

– Тетя Нина, Пивасика мы отогрели, – сказал я. – Он сейчас поспит, а когда окончательно придет в себя, где-то через час или позже, его можно будет покормить.

– А это я мигом, мигом. Я вот гороховое пюре сделала со шкварками, – радостно захлопотала тетя Нина.

– Нет, нет, – категорически сказал я. – Никаких шкварок. Возьмите тот корм Валеры, что я привозил из Москвы. Когда Пивасик придет в себя, отсыпьте немного, слегка размочите в теплой воде и дайте. Пусть ест понемногу. Ему сейчас нужна белковая пища с витаминами, желательно животного происхождения.

При звуке своего имени Валера насторожил уши и принялся крутиться вокруг табуретки. Он чувствовал, что что-то здесь не так, но понять пока не мог.

– Но он же не любит все это, – попыталась возразить тетя Нина.

– Сейчас надо именно такую еду. Значит, нужно как-то заставить.

– Это я могу, – усмехнулась тетя Нина. – Я вон даже Чепайкина заставила… – Она осеклась, поняв, что сболтнула лишнего, и смутилась.

Я по-джентльменски сделал вид, что поглощен состоянием пернатого суслика и не обратил внимания. А Борька и так был на своей волне и не врубился.

Поручив тете Нине хлопотать над Пивасиком, я выдохнул, тщательно вымыл руки, и мы втроем с Борькой и Марусей вышли из кухни.

– Уф, – сказал я, – сколько мороки с этим зоопарком. Капец прямо.

– А кто тебя заставляет заниматься всем этим зоопарком и санаторием? – раздраженно проворчал Борис, когда мы втроем вошли обратно в комнату и расселись на стульях. – Я еще раз подчеркиваю: ты должен вот эту всю ерунду бросить и сосредоточиться исключительно на научных исследованиях.

– Так я и сосредоточен на научных исследованиях… – сказал я.

– Да ты что! И где⁈ – Борька от раздражения аж затопал ногами. – У тебя, кроме вот этой пациентки, которой внезапно поплохело, и, соответственно, она уже не является репрезентативной, больше ни одного человека нет. А я же тебе говорил о больших фокус-группах, с которыми надо работать. Ты уже несколько дней как вернулся из Москвы. А здесь, на месте, фокус-группу не собрал. Даже десяти человек нет. И что ты дальше намерен делать? Нет, только не надо мне сейчас рассказывать, что трубы надо протягивать и ванны менять. Это меня совершенно не интересует. Это для отечественной науки полная ерунда. Ты просто хочешь быстрого обогащения.

– Стоп, стоп, стоп. – Теперь уже я прервал Борьку. – Для того чтобы собрать фокус-группы, прежде всего нужна ресурсная база. И вот этот санаторий и есть то место, где я соберу моркинскую фокус-группу. Потому что у людей, которые живут дома, постоянно есть какие-то отвлекающие факторы, которые будут менять все результаты: то свадьба у свояка, то крестины у кума, то еще что-то. Там выпил, тут простудился, на какую-то рыбалку пошел, перетрудился – и все, вот уже идут непоказательные результаты. Мне же надо, чтобы для репрезентативности все были в одинаковых условиях, согласно методике, правильно?

Борька нехотя кивнул.

– И, во-вторых, все должны быть под моим круглосуточным пристальным надзором. Хотя бы пока я не обкатаю пилотный вариант методики. И вот когда все будут помещены в санаторий, я смогу смотреть, что и как. Тогда уже можно будет вести речь о фокус-группе. Кроме этого санатория я вариантов не вижу. И теперь скажите, что я неправ.

Борька промолчал. Сказать, что я неправ, он не мог – гордость не позволяла, а согласиться тем более. Поэтому он быстро переключил разговор на другую тему:

– Значит, так, Епиходов, – сказал он, – в январе готовься, поедешь, я тебе уже говорил, в другую область и там будешь прорабатывать методику уже на других фокус-группах. По моим прикидкам, у тебя каждый месяц будет новая территория, где ты станешь работать с другими людьми. До этого времени ты должен запустить исследование здесь. Ты меня хорошо понял?

Я кивнул: мол, да, понял.

– Так, подожди. – Борька не собирался сдаваться. – То, что ты мне покивал сейчас с умным видом, как и в прошлый раз в Москве, – это все ерунда. Мы сейчас с Марусей уедем, а ты опять начнешь забор менять или обои клеить.

– Забор делает Элен, – машинально поправил Борьку я.

Маруся вскинула на меня удивленный взгляд. Но Борька не обратил на такую малосущественную мелочь внимания, подумаешь, пенсионерка из города, весом меньше чем мешок картошки, делает забор. Его голова сейчас была забита другим.

– Это неважно, – ворчливо сказал он. – Ты мне скажи, Епиходов, какой выход из этой ситуации? Как ты это видишь? Как собираешься создавать фокус-группу?

Я крепко задумался. Как ни крути, а Борька здесь абсолютно прав. Санаторий начнет функционировать – нормально функционировать, я имею в виду, – не раньше февраля, да и то по самым оптимистичным прогнозам. То, что Элен на свой страх и риск приехала сюда, не то: в таких условиях пациенты жить не должны. Поэтому мне им предложить сейчас нечего. А если сжать сроки до января – думаю, что это будет где-то середина месяца, когда пройдут рождественские праздники. И раз мне придется уехать в другое место, до этого времени действительно следует создать здесь группу, на которой я уже начну проводить исследования. И оставить с ними какую-нибудь Венеру или ту же Диану, если она действительно сюда приедет, чтобы продолжали фиксировать наблюдения, пока я буду мотаться по другим регионам. Вот и получается, что ответить нормально Борьке сейчас я не могу.

По всем моим самым приблизительным прикидкам, в ближайшее время создать фокус-группу в Морках, увы, не получится. Но сказать Борьке это в лицо я категорически не могу, потому что как научному руководителю заявить, что ты не справишься с работой? Так что я принялся судорожно перебирать варианты. Думал, размышлял, выкручивал и так, и эдак. И тут вдруг меня осенило.

Я повернул голову к Борьке, который с отрешенным видом, сердитый и надутый, смотрел в окно на начинающуюся вьюгу, и сказал:

– Борис Альбертович. Отвечу на ваш вопрос таким образом. Пока в санатории не будет налажено все как положено, фокус-группу я планирую начать формировать в ближайшие дни на базе другого места.

– Какого? – подозрительно спросил он.

– В Морках есть дом престарелых. Там находятся старики, которые оказались в сложной жизненной ситуации, одинокие, которые не могут за собой ухаживать, и так далее. И вот я думаю, что нужно будет туда приехать и выбрать из этих людей тех, которые подходят по основным показателям.

Борька заинтересованно хмыкнул.

– Поэтому фокус-группа будет первое время на базе дома престарелых, – продолжил развивать мысль я, – затем можно будет их переводить в санаторий на какое-то время и дополнительно понаблюдать за их состоянием. Вот и все.

Маруся просияла и чуть не захлопала в ладоши. Это был очень хороший и оригинальный выход. Она мне подмигнула, причем постаралась, чтобы Борька этого не заметил.

– Ну, в принципе, да, – сосредоточенно покивал Борька и почесал затылок.

Он надолго задумался. Я молчал, стараясь не перебивать, знал, что Борька может легко потерять мысль.

– Только не послезавтра, – рыкнул Борька и веско добавил: – Сегодня поедем.

– Сейчас? Нет, нет, нет, – замахал руками я. – Ну как вы это представляете? Старики там живут, у них какой-то свой распорядок, своя программа, и тут мы как снег на голову сваливаемся и начинаем исследовать их. Нет, сначала нужно взять разрешение. Вы же сами знаете, Борис Альбертович. Я скоро буду в администрации и заодно спрошу. Для этого мы составим официальное письмо, и только потом, когда нам разрешат сверху, посетим дом престарелых. Я даже знаю, кто поможет мне это письмо сделать.

Я вспомнил про Сашулю и порадовался, что она у меня теперь работает. Нужно будет ее все-таки ставить заместителем, а не заведующей физиоотделением.

Борька нехотя кивнул, затем пристально посмотрел на меня и сказал:

– Ну хорошо. Завтра так завтра. Но вот сейчас еще полдня есть. И чем мы, по-твоему, должны здесь заниматься? Послезавтра мы с Марусей уезжаем. А сейчас мне что делать? Ходить вокруг твоего санатория и смотреть на трубы или что?

Я сдержал рвущиеся наружу слова о том, что он вообще-то обещал приехать аж через два дня, к тому времени у меня программа развлечений была бы готова. А теперь что делать? Однако вслух я сказал совсем другое:

– Легко отвечу на ваш вопрос, Борис Альбертович. Сейчас я на десять минут отлучусь и потом сообщу вам программу.

Борька посмотрел на меня с подозрением.

– А вы пока попейте чай. Тетя Нина там булочек, кажется, испекла, как раз нормально будет.

Пока мои гости ходили пить чай, я призадумался. Комнаты для Борьки и Маруси тетя Нина уже готовила – две свободные во флигеле (Сашуля заняла только одну, еще две оставались под подселение). Значит, ночевать им у нас есть где, а раз есть ночевка, то и план на вечер нужно сочинить такой, чтобы гости запомнили.

Ну а что может быть лучше выезда на природу? Особенно в декабре? Злорадно хмыкнув, я быстренько набрал Геннадия, бывшего зятя Тайры Терентьевны, водителя молоковоза.

– Здравствуйте, Геннадий, – сказал я.

– А, здорово, Сергей Николаевич, – улыбнулся он, судя по довольному тону. – Какими судьбами? Что-то случилось или как? Как там тетя Нина?

– Все хорошо, – сказал я, не вдаваясь в подробности. – Маленький такой вопросик, Гена. Ты помнишь, говорил, что на рыбалку собираешься, да все что-то мешает?

– О да, помню. Капец как хочу. Да все никак собраться не получается. То денег нет, то Клавдия не пускает. – Я вспомнил, что это его третья жена, а Геннадий добавил: – Ну и лед же еще ждали.

– Слушай, Геннадий, очень надо, – сказал я. – Представляешь, ко мне приехал научный руководитель, и тут такое творит. У меня уже нервов не хватает. Надо его хотя бы на вечерок на природу вывезти, чтобы он эту рыбалку хорошо запомнил. А лучше с ночевкой! Иначе он меня сожрет.

– Сделаем! – радостно сказал Генка. – И Клавдия отпустит, раз доктор Епиходов с научным руководителем тоже едут. Куда она теперь денется! Единственное что сейчас с деньгами чуток туговато.

– За это не беспокойся, все спонсирую, – сказал я. – Ты главное организуй. Возьми пару мужиков таких, чтобы с профессором могли на нормальном уровне поговорить. И что там еще надо для рыбалки – палатки, удочки?

– Все сделаем. И котелок у меня есть, и шашлыки будем жарить. Все, все, все сделаем! А как с деньгами: вы сейчас даете или потом вам счет дать? Так-то у меня вообще ни копейки, но я могу в долг взять.

– Давай поступим так: я сегодня в администрацию приеду, и мы с тобой где-нибудь пересечемся. Я дам денег, сколько надо. Ты только прикинь сколько. Договорились?

– Хорошо, – обрадованно сказал Генка и припечатал: – И Игорька с собой возьмем, он как раз интеллигентный, и Гришку…

– Какого Гришку? – спросил я.

– Ну, Гришку Рыжего, который рыбу коптит. Как раз он на месте хорошо пригодится.

Мы с Генкой обсудили еще кое-какие дела, и я отключился. Довольная улыбка озарила мое лицо: ну, гадский Борька, теперь держись, раз напросился – сейчас ты все моркинское гостеприимство прочувствуешь на себе!