Текст книги "Двадцать два несчастья 10 (СИ)"

Автор книги: А. Фонд

Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 4

Уже к вечеру, оставив санаторий на своих помощниках и партнерах, я направился прямиком в больницу. Надо было решить основные дела, которых накопилось уже более чем достаточно.

Первым делом я попросил Лиду найти мне Александру Ивановну. Та теперь находилась в небольшой подсобке, потому как даже кабинетом я бы мог это назвать с трудом. Конечно, у нее и так бывший кабинет не вполне соответствовал должности главврача. Но теперь так вообще какая-то словно микрокладовочка.

– Здравствуйте, Александра Ивановна, – сказал я, постучав и входя. – Не помешаю?

– Добрый день, Сергей Николаевич, – в тон ответила она. – Чем же вы мне можете помешать? Заходите, конечно.

По уже начавшей складываться привычке я задержал на женщине взгляд, и над ее головой развернулась плашка:

Александра Ивановна Чемышева, 55 лет

Прозвище: Сашуля.

В этот момент я вдруг увидел в этой крупной женщине высокую и стройную синеглазую красавицу, только поступившую в мединститут, которую все ласково называли Сашуля не из иронии или злобы, а потому, что она именно ею и была. Сашулей. Сашенькой.

И, словно почувствовав что-то, Александра Ивановна смутилась и отвернулась.

А может, дело было в ее новом кабинете.

В тесной комнатке помещался только небольшой стол, куцая кушетка и один стул, на котором и восседала хозяйка. Вместо шкафа, где обычно должны храниться все вещи, было несколько сиротливых полок и колченогая вешалка. Даже электрочайник, который обязательно был во всех кабинетах и обычно его старались прятать в шкафу, сиротливо притулился на подоконнике. Так как сесть мне было негде – второго стула здесь не было, я опустился на кушетку.

– А что это вы тут спрятались? – сказал я и тут же пожалел о том, что ляпнул.

Александра Ивановна вспыхнула и потупилась.

– Да вот, две недели отрабатываю, – тихо сказала она. – Осталось еще восемь дней. А потом – на пенсию.

– Понятно, – протянул я. – А вы уже решили, чем будете дальше заниматься?

Она посмотрела на меня с какой-то отчаянной решимостью и сказала:

– У меня единственная надежда, что устроюсь работать к вам в санаторий… Дома сидеть я не смогу. Да и дорого нынче дома сидеть, пенсия-то совсем крошечная будет…

Она немного помолчала и потом все-таки закончила фразу:

– Если вы меня, конечно, возьмете к себе.

– Разумеется, возьму, – успокоил ее я. – Более того, я вот почему вас сейчас отвлекаю от работы: хотел предложить уже потихоньку начать.

– Да? – с радостным изумлением переспросила Александра Ивановна.

– Ну, вот как-то так, – развел руками я. – Конечно, работы сейчас особо еще нет. У нас всего одна пациентка, но с ней уже надо начинать. Вы говорили, что хорошо делаете иглоукалывание?

– Да, – кивнула она, тщетно пытаясь замаскировать щенячий восторг в глазах.

– А иголки у вас с собой есть или надо где-то приобретать? И какие?

– У меня есть и аппарат Горячкина, и иголки, и микросвечи – все, – просияв, сказала Александра Ивановна. – Единственное, что честно скажу: нет у меня магнитофона, чтобы музыку расслабляющую включать.

– Ну, это ерунда, – отмахнулся я. – Пока можно и без музыки обойтись, а потом и на ноутбуке включить.

– Так у меня и ноутбука нет, – усмехнулась Александра Ивановна и спросила: – А когда можно начинать?

– Да хоть бы сегодня вечером, но лучше завтра.

– Но вы учтите, Сергей Николаевич, я всю неделю на работе до пяти.

– Это вообще не проблема. Я могу вас после работы возить в санаторий, чтобы вы ставили иглы, а потом обратно отвозить домой.

– А у вас там устроиться и пожить где-нибудь можно? – тихо спросила Александра Ивановна неуверенным голосом и вскинула на меня вопросительный взгляд.

– А что, Ачиков уже из дома выгоняет? – без обиняков спросил я.

Александра Ивановна густо покраснела, а затем, не глядя мне в глаза, медленно кивнула:

– Да, есть такое.

– Но дом же ваш.

– Он-то мой. Но, во-первых, я завещание на Сережу написала, давно еще. А во-вторых, он там постоянно ведет себя как хозяин. Он изменился… очень сильно. После всего вот этого я просто морально не могу там находиться. А воевать с ним не хочу. Все-таки родная кровь.

– Хорошо, Александра Ивановна, – сказал я. – Тогда это даже улучшит ситуацию: не надо будет вас обратно постоянно возить. Давайте соберите самые необходимые вещи, и я вас отвезу в санаторий прямо после работы. У нас в большом флигеле несколько комнат уже отремонтированы. Если вас не будет смущать отсутствие ряда бытовых удобств, временное, конечно же, то в принципе для вас найдется отдельная комната, а в ней кровать, стол и стул. Шкафов пока еще нет. И на кухне мало что имеется: зато тетя Нина нам всем готовит. И туалет внутри, теплый. Мы все живем пока в одном флигеле: и врачи, и обслуживающий персонал, и наша пациентка. Как сейчас модно говорить, у нас стартап, по сути.

– Вот и отлично. – Александра Ивановна улыбнулась так, что аж вся засветилась от радости. – Сергей Николаевич, а можно я прямо сегодня и перееду? И вечером сделаем первый сеанс иголок.

– Да, конечно, можно, – кивнул я. – Только с пациенткой сами договаривайтесь, сколько все это будет стоить. Потом, когда количество пациентов увеличится, большая часть оплаты пойдет в фонд санатория, но остальное сотрудники будут, помимо зарплаты, получать и в свой карман. Конкретно, какой процент это будет, пока не скажу, это посчитает наш финансист.

– Это правильно, – задумчиво кивнула Александра Ивановна и пристально посмотрела на меня. – А когда вы примерно планируете уже запускать это все?

– Ох, – вздохнул я. – Пока все еще очень зыбко и неопределенно, но… с другой стороны, все так резво задвигалось, что, вполне может быть, к концу зимы мы уже официально заработаем.

– Ну подождите причитать, Сергей Николаевич, – нахмурилась Сашуля. – Вы же сказали, что у вас уже работает тетя Нина. Это я, насколько понимаю, Андреева? Которая санитаркой в Чукше работала?

Я кивнул.

– Так вот, как вы упоминали, она уже готовит на весь небольшой коллектив. Насколько я понимаю, у вас там работают те, кто делает ремонт, и, видимо, кто-то убирается и так далее. Плюс вы. Плюс ваш юрист. И финансист. Еще буду я. А штатного расписания у вас еще даже нет. Я понимаю, что у вас оно еще не утверждено, но штатное нужно, хотя бы временное. У вас оно должно быть в обязательном порядке, Сергей Николаевич, иначе как вы с людьми будете потом рассчитываться?

– Да мы вроде все на доверии, – с улыбкой пробормотал я. – У нас команда.

– Это хорошо, что команда, – хмуро кивнула Сашуля, которая явно не повелась на мою улыбку, – но вы же не маленький и должны понимать – нет ничего постоянного. А не дай бог конфликт какой-то произойдет? Что вы делать будете? По судам же потом затаскают.

Она осеклась, явно вспомнила ток-шоу, а я только скрипнул зубами. Ну ведь права она! Как я доверял Ирине и Михайленко, а что в итоге вышло? Нет, доверие доверием, но нам действительно пора все формально закрепить, и тут мало будет участия одного Наиля и Евы, здесь не помешает экспертиза такого опытного администратора, как Александра Ивановна.

Каюсь, честно говоря, я об этом даже и не подумал. Я же ученый, всю жизнь занимался исключительно наукой и медициной, двигал проекты, методики, выполнял гранты и так далее. Но вот этой организационной деятельностью практически не занимался никогда. У меня всегда были хорошие ученики, очень толковые, а также помощники. К примеру, была помощница Олечка, которая всю нагрузку, в том числе взаимодействие с клиентами, брала на себя. Я даже не заморачивался с этим: и оплату она с ними проводила, и организационные моменты решала, напоминала о мероприятиях, и мне в том числе. Поэтому я уставился сейчас на Александру Ивановну с видом ослика Иа, когда перед ним поставили пустой горшочек с лопнувшим шариком, и печально вздохнул:

– И что мне делать?

Замечательная идея с санаторием вдруг перестала казаться такой уж распрекрасной.

Александра Ивановна мигом подобралась, и тут передо мной возникла не растерянная немолодая женщина, а та акула врачебного дела, которую я увидел в первый день, когда приехал в Морки.

– Предоставьте все это мне, – решительно сказала она. – Я сегодня же составлю штатное расписание. Это раз. Пусть оно временное, но оно будет. И постепенно, недели за полторы-две, я вам сделаю штатное расписание уже общее, чтобы вы могли ориентироваться, каких специалистов нужно подбирать, а какие уже есть. Далее это штатное расписание будет распространяться и на обслуживающий персонал.

– Отлично, – восторженно сказал я. Разве что в ладоши не захлопал, обрадованный тем, что получил не только хорошего иглорефлексотерапевта, но и такую толковую помощницу, возможно, даже заместителя.

– Рада, что могу помочь, – улыбнулась она с довольным видом.

– В общем, договорились. Тогда скажите, когда вас забрать в санаторий. Или вы уже свободны?

– Нужно еще вещи сложить, – покачала головой Александра Ивановна. – Вы не могли бы подъехать ко мне домой, чтобы я сумки сюда на спине не тащила?

– Да, конечно, без проблем. А по какому адресу?

Она продиктовала мне адрес, и это было действительно рядом с Фроловой. Те места я хорошо знал.

– Хорошо, во сколько мне приехать?

– Ну, давайте где-то к семи, – прикинув что-то в уме, сказала Александра Ивановна. – Я соберу, правда, не все вещи. Часть возьму, а потом уже постепенно посмотрю, что да как. Я надеюсь, Сережа остальное в мое отсутствие не продаст. – Она грустно хохотнула и оборвала саму себя.

«Сережа» – это она про Ачикова. По всей видимости, он для нее всегда будет тем мальчиком, которого она приютила и поддержала в трудную минуту. Усыновила, по сути.

Договорившись с Александрой Ивановной, я вышел из ее кабинета, еле сдерживаясь, чтобы весело не посвистывать. Сейчас мне предстояло заглянуть в отдел кадров, чтобы решить вопрос с моей трудовой книжкой. Кроме того, я планировал увидеть Фролову, потому что одно дело созваниваться по поводу Борьки, и совсем другое – поговорить нормально. Ну и хорошо бы увидеть Венеру, потому что с ней вообще вопрос как-то подвис в воздухе.

Сперва я отправился в отдел кадров. Вопрос по моему увольнению решился очень быстро: чтобы не поднимать всякие акты и так далее, я написал, что увольняюсь по собственному желанию. Пока разговаривал с кадровичкой, та сбегала к Ачикову, тот подмахнул заявление – и на этом все, свободен.

– Сергей Николаевич, у вас еще какие-то дела здесь есть? – посмотрела на меня женщина, работавшая в отделе кадров (фамилию ее я не запомнил).

– Да, в принципе, я хотел еще кое-кого увидеть, – пожал плечами я. – А так – и нет никаких больше дел.

– Ну, тогда погуляйте где-нибудь часика два, потом сюда загляните. Мы как раз приказ сделаем и вместе с трудовой книжкой вам отдадим, – попросила она. – Потому что, видите, мы не думали, что вы сейчас придете, Сергей Кузьмич тоже нам ничего не сказал, и мы ничего не подготовили.

Договорившись, я уточнил:

– А что же будет с амбулаторией в Чукше?

– Пока ничего, там числится Венера Тумаева, поэтому амбулаторию не закрывают. За это время кого-то должны на замену найти. Или же она обратно вернется.

Я понимал, что это тоже не выход, поэтому пошел повидать Венеру.

– А где Венера Эдуардовна работает? – спросил я в регистратуре.

– Вообще, в отделе женской консультации. Но она сегодня ведет прием в поликлинике, – сказала мне полная медсестра, которая перебирала карточки. – Заболела наша Катенька, она у окулиста медсестрой, и Венеру попросили пока посидеть на ее месте, потому что Алексей Павлович сам не справляется. Возраст, сами понимаете. Загляните в кабинет номер четырнадцать.

– Спасибо, – поблагодарил я и отправился в поликлинику.

Поликлиника и больница находились в одном здании, просто в разных крыльях. Можно было пройти через улицу, но так как там дул сильный ветер и стоял мороз, я пошел через всю больницу. Когда добрался до поликлиники, оказалось, что у четырнадцатого кабинета собралась небольшая очередь, и я, чтобы не мешать, сначала заглянул в тот кабинет, где работал раньше: уж больно мне было интересно, кто вместо меня ведет прием.

И увидел я там совершенно незнакомую женщину. Не знаю, кто она. Очевидно, пригласили нового хирурга. Надо будет расспросить у Лиды. Уже поздоровавшись, я решил не отвлекать врача и вышел в коридор, раздумывая, к кому сейчас идти в первую очередь: искать Фролову или же поговорить с Лидой. С ней я тоже хотел пообщаться, обсудить некоторые вопросы.

И тут увидел в коридоре Йолагая Эркина – того самого мужика из Кужмары с «мужскими трудностями», которого отправил на обследование из-за проблем с сосудами.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич, – разулыбался он. – А я к вам, как вы и говорили, на проверку. Вот и анализы все собрал.

– Ну да, на проверку, контроль анализов, – пробормотал я. – Все верно, сегодня же шестнадцатое декабря.

– Вы мне сказали подойти, чтобы проверить показатели. – Он опять продемонстрировал пухлую стопку бумажек.

Вот блин! Я мысленно ударил себя ладонью по лбу. Как же я мог забыть? А ведь он не один такой. Еще же будет Настасья Прохоровна, но она девятнадцатого вроде, а потом и другие. И у меня здесь целая большая группа людей, которых я должен повторно осмотреть. А я уволился. И что ему говорить? Но тем не менее что-то отвечать надо было, и я сказал:

– Знаете, Йолагай, я сейчас больше наукой занимаюсь. Поэтому меня заменяет другой врач. Вот к нему и подойдите, он посмотрит анализы и выпишет лечение.

– Как это к другому? Я хочу к вам, – начал настаивать Эркин.

– Но я не могу, – покачал головой я.

– А где вы сейчас работаете? – спросил он.

– В санатории.

– А можно я туда к вам подъеду, и вы меня посмотрите? – с надеждой спросил он.

– Можно, – пожал плечами я.

Йолагай Эркин ушел в кабинет, потому что подошла его очередь, и я тут же подумал: блин, превращать санаторий в филиал моркинской районной больницы как-то неправильно.

Дело в том, что открыть там платный кабинет вполне можно и мне, и Сашуле, и остальным врачам, и на базе санатория вполне даже неплохо бы осуществлять какие-то медицинские процедуры. Да, будут формальности – лицензия, аккредитации… Это все решаемо.

Другое дело, что местные, тот же Йолагай Эркин, которого я встретил, или Настасья Прохоровна, из которой я извлекал безоар… Они же люди небогатые, вряд ли смогут оплатить лечение. Они даже за счет государства в обычной больнице умудрились довести здоровье до плачевного состояния. Нет, платное они просто не потянут. И что же мне делать? Лечить их и тратить свое время просто так, даже без зарплаты? Я, конечно, всегда готов помогать людям, но получается, что это пойдет в ущерб лично мне. Даже не в плане денег, а по времени, которое я бы хотел тратить на что-то более значимое в целом, на то, что поможет не одному-двум, а миллионам людей.

Я крепко задумался.

Из этого состояния меня вывел резкий голос:

– А что вы здесь делаете, Епиходов?

Я обернулся. В коридоре стоял Ачиков и, уперев руки в бока, исподлобья неприветливо смотрел на меня. От неожиданности я побуравил его взглядом и, конечно, дождался реакции Системы:

Ачиков Сергей Кузьмич, 45 лет

Прозвище: Слизняк.

При виде прозвища Сергея Кузьмича я не удержался и издал смешок, отчего тот еще больше взбеленился и с видом хозяина рявкнул:

– Я вас спрашиваю!

– А что, здесь нельзя находиться? – удивился я.

– Раз вы уволены, значит, нельзя, – злорадно сказал он.

Пациенты в коридоре навострили уши, глядя на разворачивающийся скандал.

Глава 5

Уже на автомате, как при любой конфликтной ситуации, я активировал эмпатический модуль, и он выдал Ачикова с потрохами:

Сканирование завершено.

Объект: Сергей Кузьмич Ачиков, 45 лет.

Доминирующие состояния:

– Триумф ситуативный (76%).

– Враждебность явная (71%).

– Зависть профессиональная (68%).

Дополнительные маркеры:

– ЧСС 102, легкая гиперемия лица.

– Микровыражение удовлетворения в углах рта.

– Поза «руки в бока» – попытка занять пространство доминированием.

– Реплики адресованы свидетелям в коридоре, не оппоненту.

Ох, сколько я таких товарищей повидал за две жизни – не счесть. Посредственность с административной подпоркой. У самого ни рук умелых, ни головы толковой, зато есть родственник в руководстве и ненасытная потребность, даже жажда, в публичном превосходстве.

Ну и, разумеется, сейчас в общем-то говорил он отнюдь не со мной, а с очередью. Поэтому и голос максимально повысил, чтобы побольше зрителей собрать. Но мне отвечать в том же тоне нельзя, ведь он этого, ясное дело, и ждет. Поэтому вести себя надо ровно.

– Во-первых, я жду, пока сделают приказ, – спокойно ответил я. – Меня работница отдела кадров попросила.

– А что, это нужно делать в больнице? – с недовольством припечатал он.

– А где, по-вашему, мне ждать эти два часа? На улице под метелью? – ответил я в тон. – А во-вторых, я ведь могу тоже быть больным и прийти на прием.

– На какой прием? – раздраженно прищурился Ачиков.

– Да хотя бы и к окулисту, – сказал я, внезапно развеселившись. – Вот что-то зрение в последнее время подводит. Решил провериться.

Ачиков, по всей видимости, рассчитывал, что я начну оправдываться. Не дождавшись, он сделал шаг ближе и понизил голос ровно настолько, чтобы коридор все равно расслышал каждое слово.

– Знаешь, Епиходов, кто ты такой на самом деле? – вкрадчиво спросил он. – Алкаш. Вся страна теперь знает. Траур у тебя там был или горе какое, неважно, бывших алкашей не существует. В Казани тебя за пьянку из больницы выперли, так ты сюда прискакал, чтобы теперь наших пациентов добивать?

За спиной у Ачикова заскрипел стул. Грузная женщина в черном платке тяжело поднялась с банкетки и уперлась рукой в бок. Хмыкнула и степенно так спросила:

– Ты что это, милок, на доктора нашего такими словами ругаешься? Сергей Николаевич у нас один такой, а ты кто такой будешь, чтобы орать на него на всю больницу?

Из очереди подал голос мужичок с тростью:

– Сам-то ведь ты кто, Сергей Кузьмич? Мы, к слову, все хорошо помним, откуда ты вылез.

Молодая мать качнула коляску и приподнялась со скамьи.

– Постыдились бы, право слово, – неодобрительно сказала она. – Истерите при ребенке.

Ачиков дернулся обернуться, открыл было рот возразить, но по коридору уже катился недобрый возмущенный гомон. Крыть ему стало решительно нечем, если снова не переходить на личности, поэтому он мрачно буркнул:

– Забирайте свою трудовую книжку, Епиходов, и чтобы я вас больше здесь, в больнице, не видел.

– А это уже не вам решать, Сергей Кузьмич, – ответил я. – Сколько раз посчитаю нужным сюда прийти, столько и приду.

– И попугая своего обязательно приносите, – ехидно поддел меня Ачиков и, резко развернувшись, утопал прочь по коридору.

Думаю, он обратил внимание, как все присутствующие начали меня поддерживать:

– Гад он, этот Ачиков!

– И неблагодарный какой!

– Ну ничего, мы на него жалобу куда надо напишем! – пригрозил мужик с тростью.

– И что же вы дальше, Сергей Николаевич? – спросила женщина с ребенком.

Прижав руку к груди, я благодарно кивнул:

– Спасибо вам за поддержку, товарищи. Сейчас я занимаюсь санаторием, который мы хотим восстановить. А там… Там посмотрим.

Тепло распрощавшись с пациентами, я уже собирался уйти, как меня забросали вопросами по здоровью. Вздохнув, я пообещал, что осмотрю их и посоветую, как лечиться, в частном порядке в санатории, после чего подошел к двери кабинета окулиста.

Там в очереди сидело три человека, и я обратился к ним:

– Я только спросить. Можно?

– Да, конечно, конечно, Сергей Николаевич, – наперебой сказали они. – Спрашивайте!

Я заглянул, поздоровался и сказал:

– Венера Эдуардовна, можно вас на минуточку?

– Да, конечно. – Венера вспыхнула радостной улыбкой, отложила карточку, которую заполняла, и торопливо вышла в коридор.

– Поговорить надо, – тихо сказал я. – Когда вы сможете на пару минут отвлечься?

– Через пятнадцать минут у меня будет технический перерыв, – все еще улыбаясь, сказала она, взглянув на наручные часы. – Алексей Павлович уйдет на совещание, и где-то с полчаса мы не будем никого принимать, так что сможем нормально поговорить.

– Хорошо, я подойду через пятнадцать минут.

Пациенты, которые сидели в коридоре и грели уши, прислушиваясь к нашему разговору, заволновались.

– А мы успеем пройти? А я уже с самого утра здесь сижу, – вклинилась какая-то женщина в зеленой кофте.

– Вы все успеете, – попыталась успокоить их Венера.

Чтобы не быть затянутым в намечающийся скандал, я поскорее развернулся и ушел прочь.

Заглянул к Фроловой. Она сидела, как обычно, в отделении за столом и листала регистрационный журнал, периодически выписывая оттуда что-то себе на листочек.

– Здравствуйте, Полина Илларионовна, – улыбнулся я. – Рад вас видеть.

Женщина выглядела хорошо, хоть у нее сейчас на иждивении было аж четверо детей, какое-никакое хозяйство и дом, плюс далеко не самая легкая работа.

– Да вы просто цветете, – сделал комплимент я, не удержался.

– Спасибо, Сергей Николаевич, – улыбнулась она. – А как у вас дела? Я эту гадскую программу посмотрела, «Люди говорят». Наревелась, жуть. Но вы им всем показали! Мы с Олькой так обрадовались, что даже тортика на ночь поели.

– А то! – хмыкнул я и спросил: – Как вы с четырьмя детьми справляетесь? Борька много хлопот доставляет?

– Да нет, все у нас в порядке, – весело отмахнулась она. – Наоборот, ведет себя хорошо. Толковый пацан, аж удивительно. Ребятишки мои приняли его нормально, подружились. Они с моим младшим Андрюхой вообще не разлей вода теперь. Друзьями стали. А Райка каждый день, считай, приходит, убирается. Пыталась даже кушать готовить, но я ее к плите не подпускаю. А то кто ее знает, как там она… Может, у нее туберкулез?

– Да нет, туберкулеза у нее нет, – сказал я. – Сам лично проверял.

– Ну все равно, это же дети. Хотя помогает всякое такое, по мелочевке: картошки там начистить, крупу перебрать – это, конечно, я ей даю. А все остальное сама стряпаю. Ну и она у меня столуется тоже, ради бога, не жалко. Где пять человек, там и шесть. Так что все у нас хорошо.

– А с деньгами как, с продуктами?

– Так мне временную опеку на Бориса дают, скоро буду получать на него алименты от государства. Справимся. Одежда есть, спасибо вашим знакомым в Казани, продукты – ну какие-никакие тоже есть. Не скажу, что едим прям сильно что-то такое. Картошка да каша, суп да борщ, макароны, молоко – этого добра у нас всегда в достатке. – Она улыбнулась. – А на выходных мы с Олькой то оладушек нажарим, то блинов, то сахарного хворосту. Нормально, в общем.

А я подумал, что надо будет каких-нибудь конфет да такого чего-то детям передать, вкусняшек типа, а то они этого всего не видят. А лучше фруктов. Да и с мясом нужно что-то решить, все-таки дети растут, им белка нужно много, а вместе с ним всех этих полезных животных жиров, без которых и витамины толком не усваиваются, и нервы да клеточные мембраны страдают.

– А как на работе дела, Полина? – спросил я.

– Да ничего, – пожала она плечами.

– Ачиков не пристает, не обижает? – спросил я.

– Да не особо. Он же тоже понимает, что палку перегнул, когда вас уволил. Тут такая буча была: к нему и Лида ссориться ходила, и Лариса Степановна ругаться бегала. Ну, конечно, он замял это все дело, старается весь коллектив против себя не настраивать, иначе вообще работать некому станет.

Я кивнул, понимая: конформизм – это наше все. И кроме того, таких много. Даже та же Полина Фролова, она не пошла за меня ругаться, потому что у нее четверо детей, один из которых приемный. Куда ей еще в какие-то разборки встревать? Ей надо семью тащить, и чтобы характеристика положительной была, а то Борьку обратно отберут. И таких, как она, очень много. Поэтому я сказал:

– Полина Илларионовна, передайте от меня спасибо девчонкам. Я очень им благодарен, что они за меня горой, но больше не надо ходить и с Ачиковым ругаться. Это не приведет ни к чему.

– А как вы сами, Сергей Николаевич? – тихо спросила она.

– Ничего. В санатории потихоньку начинаем все развивать. У нас уже одна клиентка есть. Кстати, это ее я возил сегодня к Борьке, как логопеда.

– Да, Оля говорила. Очень Борька довольный. Представляете, буквы «ж» и «ш» у него начали получаться!

– Ну, это же замечательно, – улыбнулся я. – Я еще, может, загляну к вам чуть позже.

Мы еще перекинулись парой слов и договорились не терять друг друга. Я сказал Фроловой, что, когда у нас откроется основной корпус и пойдет полная нагрузка санатория, смогу ей подыскать какую-то временную работу. Потому что она раньше упоминала, что во время отпуска хочет найти подработку. Обычно она уборщицей подрабатывала, но подумал, что лучше уж в санатории по своей специальности, и зарплата будет повыше. Она очень обрадовалась, и на этой оптимистической ноте мы расстались.

А я пошел к Венере, ведь пятнадцать минут прошло.

– Как у вас дела, Венера Эдуардовна? – спросил я.

– Да нормально, – вздохнула она с кроткой улыбкой. – Живу пока у Ларисы. В Чукшу, правда, два раза ездила, один раз с Генкой. Он подождал меня и обратно привез. Я там вещи поменяла да в доме немножко присмотрела, что да как. Чифа проведала.

– Чифа? – не сразу понял я.

– Да собака моя. Чиф. Правда, я ее то Чуком, то Джеком кличу, то свистом, ему все равно. Приблудный он.

– Понятно, – улыбнулся я. – Ну что, Венера Эдуардовна, мы скоро запускаем санаторий, так что вы думаете о том, чтобы перейти к нам на работу?

Венера вздохнула и отвела взгляд.

– Венера Эдуардовна, что случилось? – прицепился я.

– Сергей Николаевич, я вот сейчас жду, когда получу зарплату, перед Новым годом нам премиальные обещали… – Она сбилась, покраснела и замолчала.

– И? – не понял я. – Вы же планировали в санаторий.

– А вот теперь я в город решила переезжать.

Венера тяжко вздохнула и добавила:

– В Йошкар-Олу.

– Что ж, в принципе, неплохо, – скрепя сердце, одобрил я. – А у вас там уже и работа есть? Вы знаете, где будете жить и остальное?

– Нет, вы не поняли. Я не жить туда еду. Поеду Тимофея искать.

– Венера Эдуардовна, да как же так-то? – не поверил я. – Простите за мой французский, но вы сейчас в своем уме?

– Что значит «в своем уме»? – взорвалась она. Видимо, стресс постоянно накапливался, и она долгое время не давала выхода своим эмоциям. А вот сейчас разрядилась и взорвалась. – Это мой брат! Родной брат! И я должна его найти.

– Понятно, что брат, – попытался успокоить ее я, – но вы разве забыли, как он к вам относится? Он же вам, по сути, всю молодость сломал. Или вы опять хотите посадить его в доме? Он снова начнет водить женщин не самого тяжелого поведения и бухих дружков, а вы так и будете разрываться между работой и обслуживанием, чтобы он вкусно поел и на чистом поспал, правильно?

Венера вспыхнула, опустила голову и ничего не ответила, а я продолжил распекать:

– Он сейчас в Йошкар-Оле, однозначно там себе каких-то друзей нашел, вовсю предается разврату в сомнительных заведениях. И как вы приедете и пойдете его искать?

– Вы не понимаете, Сергей Николаевич! – В ее глазах появились слезы. – Может, он там уже пропал давно. Может, его подрезали, ограбили, избили. Может, умирает где-то в подворотне или смертельно заболел. А я тут шикую в распрекрасных условиях.

– Да в каких таких «распрекрасных условиях»⁈ – взорвался уже я. – Шикуете? Сидите в приживалках у Ларисы Степановны, ютитесь у каких-то чужих людей. Вынуждены были бросить свою избу, потому что любименький братец может в любой момент заявиться и начать разборки. Оставили привычную работу в амбулатории. Да и негоже молодой девчонке сидеть там, в этой деревушке, свою жизнь в глуши. Вы же там даже замуж нормально не выйдете! Банально, потому что мужиков там вообще нету, а если какие-то и есть, то они все давно заняты…

Она тяжко вздохнула, не поднимая на меня взгляд.

– Я еще раз повторяю, Сергей Николаевич, – четко, по слогам сказала она непререкаемым тоном, – как только получу новогоднюю премию, так сразу поеду искать Тимофея!

– Новогоднюю премию дадут за два-три дня до Нового года. Вы что, прямо на праздники туда попретесь? – спросил я.

– Если надо – попрусь.

– И где вы там его будете искать? Венера Эдуардовна, давайте сейчас отбросим эмоции и детский сад и поразмышляем по-взрослому. Итак, моделируем ситуацию: вот приехали вы в Йошкар-Олу – и что дальше? – пытался я ее вразумить и открыть глаза на действительность. – Куда вы пойдете?

Венера молчала.

– А вы ему звонили?

– Звонила, – буркнула Венера.

– И что?

– Не отвечает. Номер недоступен.

– Вот видите. Может, разрядился телефон, может, он его потерял, может, украли…

– А может, его там избили. Или он где-то в морге лежит! – хмуро перебила меня Венера.

– Хорошо. Допустим, он где-то лежит избитый. А как вы узнаете, где именно? На Новый год все люди будут праздновать. И вот вы приехали в Йошкар-Олу – и к кому вы сразу обратитесь? Да, в полиции, в больницах останутся какие-то дежурные, но они тоже не будут для вас эти все поиски организовывать в новогоднюю ночь. Вы же сами понимаете, что все будет чисто формально, максимум, примут от вас заявление. Да они с места не сдвинутся, если ничего чрезвычайного не случится – типа пожара или убийства.

Венера вздохнула и хоть и нехотя, но согласно, кивнула.

Фух, один раунд я вроде выиграл. Поехали дальше.

– Теперь дальше. Я считаю, что все праздники – и новогодние, и рождественские, вплоть до старого Нового года включительно – вам в Йошкар-Оле делать категорически нечего.

Венера опять вздохнула, но спорить больше не стала.

– Причины я озвучил ранее. Плюс гостиницы будут все забиты туристами. Вы со мной согласны?

Она нехотя кивнула, при этом в глаза старалась не смотреть.

– Таким образом, получается, что примерно до 14 января в Йошкар-Олу вам ехать нет смысла. А за это время Тимофей может сам вернуться – это раз. Во-вторых, давайте поступим немножко не так. Мне все равно на следующей неделе, или даже в конце этой, нужно будет отправлять Наиля туда по делам. Мне там по документам регистрацию для санатория пройти, в региональном управлении. И я попрошу его, чтобы он пробил по своим каналам: не было ли никаких наводок на Тимофея – и в полиции, и в больницах?

Глаза Венеры вспыхнули радостью, и она торопливо, словно боясь, что я передумаю, закивала, как китайский болванчик.

– Ну вот и хорошо. Таким образом, до середины января на целый месяц вы остаетесь здесь. Этот вопрос мы прояснили, – продолжил я анализировать ситуацию дальше. – Следующий вопрос такой: Венера Эдуардовна, вы так и будете продолжать сидеть в Ларисином доме и работать в моркинской больнице на подхвате? Где вы там – в гинекологии или заменяете окулиста, или что еще?

Она потупила взгляд.