Текст книги "Последний (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Немного успокоившись, лиса заговорила:

– Когда Миша пришла в комнату, я хотела бежать сюда, – шептала лиса, гладя по груди ладонью, – но она сказала, что люди отправили тебя еще куда-то. Даже не дали отдохнуть. Я расстроилась, но поверила. Никуда не выходила, грустила. Но когда пошли на ужин, на лестнице почувствовала твой запах, как тогда. После ужина поругалась с Мишей, допытываясь, где ты и что случилось. Почему она соврала. Ей пришлось признаться, ты не злись, пожалуйста, – и заводила носиком по коже.

Сейчас мне хотелось так много ей сказать, а получилось лишь нежно погладить по лицу, зато в это незамысловатое действие вложил все свои чувства.

Дни болезни открыли для меня еще одну неприятную тайну. Иные, отличные от людей, в институте тоже были: их держали внизу, в камерах. Использовали этих существ так же, как мальчишку нага: для тренировок и как пищу для других.

Узнал об этом, когда меня швырнули в затхлый каменный мешок. Все еще не способный видеть, я по инерции пробежал несколько шагов и споткнулся обо что-то мягкое, лежащее на полу. Упал, обновив раны на руках. Эмоции вокруг двоились, порождая странное эхо в разуме.

– Твоя еда, заберем, когда закончишь, – хохотнул со стороны входа сопровождавший воин. Дверь тяжело скрипнула и закрылась.

Недоуменно обернувшись, попытался нащупать указанную еду и невольно вздрогнул почувствовав. На холодных камнях помещения лежала спеленатая словно куколка, мавка. «Не самая вкусная кровь» – пробежала в голове мысль, а потом пришло осознание.

Девушку, или девочку? Трясло. И дрожь эта была не от холода, уж я-то чувствовал. Страх полз по телу, вливаясь вместе с обреченностью и желанием жить. Жить даже в этом месте.

Говорить не получалось, но как мог, старался успокоить девчонку. Погладил по плечу и, осторожно ощупав повязку на маленьком лице, сорвал ее с губ.

– Не надо, пожалуйста, – первым делом попросила мавка, едва сдерживая всхлипы.

Отсутствие голоса оказалось неприятной и слишком большой проблемой. Не знаю, поняла ли она жесты. Но, по крайней мере, я старался объяснить, что не возьму много. Сопротивляться мавка не стала, даже когда я приподнял легкое тело и коснулся шеи губами: распутать руки не удалось, да и не слишком хотелось. Все же, загнанное в угол существо непредсказуемо, а убить вампира, неспособного толком ощущать, наверняка можно и голыми руками. Проверять не стал.

Оторваться даже от этой холодной крови было сложно. Но пришлось. Зализал раны и вновь провел рукой по заплаканному лицу, прося прощение. Стоило встать, и дверь отворилась, словно воин наблюдал за происходящим в камере. Хотя, почему нет, кто разберет этих существ, что им доставляет удовольствие.

Сложно описать словами чувства, засевшие внутри после этого происшествия. Я не видел лица мавки, но образ испуганного ребенка больше никогда не оставлял.

На третьи сутки, наконец, перестал отворачиваться, когда Янка подходила. За что до этого, к слову, получал довольно болезненные укусы. Голос появился раньше, но я старался молчать, чтобы не перенапрячь изуродованное горло. Ночью, наконец, рассказал лисе все, что накопилось за то время, что она лежала рядом, молча поддерживая и рыдая. Слова подкрепил действиями, чтобы сомнений в искренности точно не осталось.

– Зачем они так с тобой поступили, ведь мы старались их не трогать? – водила пальчиком Янка по моей груди.

– Это предупреждение Наори, так сказал гоблин, – я лежал на спине с закрытыми глазами, вслушиваясь в ощущения. – Что они могут найти противодействие любой угрозе с его стороны.

– Ничего себе предупреждение! Головы им оторвать за такое, – теперь по груди путешествовал не пальчик, а коготок.

– Успокойся лисенок, – хохотнул, поймал ее руку и прижал к губам. – Тот, кто стоит за этими иными, очень много знает, о вампирах в том числе. Так что, думаю, и мои способности к регенерации для него не секрет.

– Все равно, это подло, – не желала успокаиваться Янка.

– Это война, малыш, а на ней, как известно, все средства хороши.

Возразить вновь не дал, пользуясь действенным способом заткнуть женщине рот – поцеловал, навалившись сверху.

Наутро нас выдернули прямо из кровати. Пришедшие солдаты ворвались без стука и, в буквальном смысле, сдернули лису с меня. Кинувшись спросонья убить нахала, упал на пол, скрученный болью.

– Одевайся, вампир, тебя ждет господин Наори, – когда я перестал корчиться, усмехнулся солдат, стоявший ближе всех.

Янка под взглядами чужаков судорожно натягивала на себя одежду. Я так же стал одеваться, едва сдерживаясь, чтобы вновь не наделать глупостей воинам на забаву. Но в удовольствии себе отказывать не стал, сверлил людей тяжелым взглядом не мигая. Это выводило их из себя, страх разрастался, раскрывался бутоном водяной лилии.

– Иди, – зло буркнул один из солдат, подгоняя меня в спину стволом оружия.

Бросив еще пару злых взглядов, все же двинулся вон из комнаты.

– Ты тоже, – второй подтолкнул следом Янку.

И это вот – ты тоже – выбило дух. Не знаю, что задумал Наори, но лиса нужна ему только для одного – рычаг воздействия на меня. Не сдержавшись, остановился, развернулся и попросил конвоира:

– Пусть останется здесь.

– Нет. Иди.

Вот и весь разговор. Перевел встревоженный взгляд на Янку. В голове испуганными пичугами летали мысли, хотелось что-нибудь сделать. Впиться ногтями в шею конвоиров, сдавить, оставляя безжизненную оболочку. Только ведь не смогу. Воины, словно прочитав мысли, нахмурились, вскинули оружие.

– Иди! – припал один из них к оружию щекой, направляя ствол на лису.

Выдохнув, склонил голову. Борясь с собой, развернулся, побрел по отпечатавшемуся в сознании маршруту, заранее ужасаясь тому, что ждет впереди. Что будет с Янкой.

Доставили нас в лаборатории. Провели мимо знакомой двери пыточной, прошли еще две подобные комнаты и впихнули в четвертую по счету. Увиденное заставило замереть, сжать зубы. Вдоль дальней стены, рядком, уже ждали прикованные в стендах члены команды.

– Привет, Найт, – оскалился при моем появлении Наори, отрывая взгляд от каких-то бумаг. – Девку пристегните, – бросил уже лаборантам.

Я молчал, стискивая зубы. Не шевелился – бесполезно. Только прожигал Наори ненавидящим взглядом. Лаборанты забегали, повели к стенду Янку.

– А с вампиром что делать? – боязливо уточнил щуплый мужичок с грязными русыми волосами и лицом блаженного.

– Действительно, Найт, что с тобой делать? – укоризненно спросил Наори. Подошел ближе и посмотрел в лицо холодным взглядом. – Вечно с тобой какие-то проблемы. Вот ответь мне, что случилось на последнем задании, а? Что это был за препарат?

– Я не знаю, – произнес хрипло, но Наори, сузив глаза, помотал головой.

– Знаешь. Обязан знать! Ну же, Найт, избавь нас от лишних хлопот и траты времени, а себя от созерцания боли твоих друзей, – и он картинно обвел рукой прикованных, отходя от меня на два шага спиной вперед.

Мой собственный страх заглушил витавший в лаборатории. Слишком хорошо я знал Наори. Слишком отчетливо понимал, что будет дальше. От бессилия хотелось выть, но такого позволить себе я не мог.

– Наори, прекрати, прошу. Я не знаю, что это было. Мне не доводилось встречать того, что может так навредить вампиру. – С тревогой глядя на друзей, зачастил, пытаясь донести до человека, что не вру.

Наори же только криво ухмыльнулся, качая головой. Проговорил с притворным сожалением:

– Не верю, Найт, не верю, – и щелкнул пальцами.

В тот же миг члены команды закричали. Заскрипели крепления, удерживая корчащиеся тела. Волна чужой боли ударила подушкой оглушив.

– Прекрати! Прошу, – взвыл уже я. – Я не знаю, не знаю, клянусь.

– Неужели не дошло с первого раза? – все в таком же фальшивом удивлении вскинул брови Наори.

Еще один щелчок, и опять крики боли. Я видел, как катятся слезы по лицам друзей и не знал, снова не знал, что делать.

– Наори! – я стоял, тяжело дыша посреди зала, то поворачиваясь к прикованным, то вновь бросаясь к человеку. – Я не знаю, ты слышишь меня?!

– Это неправильный ответ, вампир, – теперь улыбка человека была просто злой.

Взвыв, бросился к стенду, где висела Янка, в тщетной попытке сломать крепления. Боль настигла уже у самого прибора. Уверен, Наори сделал это специально. Позволил на мгновение почувствовать свободу и отобрал ее движением пальцев. Когда боль отпустила и тело перестало сотрясаться в конвульсиях, включили ошейник Янки. Ее лицо в этот момент предстало передо мной во всех подробностях.

– Наори, хватит, – хрипло умолял, стоя перед лисой на коленях. – Я не знаю, не знаю! – теперь слезы катились по моему лицу, злые, беспомощные.

– Стоп, – скомандовал, наконец, Наори.

Я так и стоял на коленях, опустив голову. Наори подошел вплотную и стал за спиной, четко и холодно предупредив:

– В этот раз я поверю тебе, вампир. Но на будущее, то, что может меня заинтересовать, ты обязан знать. Уяснил?

Пришлось кивнуть подтверждая.

– И да, я хочу знать, что это был за препарат, – шаги стали удаляться, вновь его голос раздался уже от двери, – отпустите их.

Когда дверь закрылась, люди кинулись выполнять последний приказ. Защелкали крепления, и ребята посыпались на пол. Их даже не пытались придержать. Не поднимаясь, я подполз к лежащей на полу и всхлипывающей Янке. Приподнял, прижал и, целуя мокрое от слез лицо, долго просил прощения. Даже когда посыпались удары от выведенных из себя солдат. Что мне сейчас эти жалкие касания, когда только что рвали душу.

– Да встань ты, ублюдок! – один из них нашел способ, вздернув меня на ноги за волосы.

Лису я так и не отпустил. Побрел к выходу, где ждали остальные, держа маленькое тело на руках. Глядеть в лица ребятам не смог, прошел мимо, опустив глаза в пол. Решил отнести лису в ее комнату. Но Янка вдруг разозлилась, укусила за руку и потребовала идти ко мне. Почти сразу явились и остальные. Ввалились в комнату, не слушая возражений, и принялись… извиняться.

– Да вы сума сошли? – не выдержал, наконец. – Это я должен извиняться!

Злость душила. На Наори, на себя, за беспомощность, на них за глупые слова.

– За что? – округлил глаза Корад.

– Ты издеваешься? – уточнил почти спокойно, удивление волка несколько отрезвило. Заставило искать глупость уже в своих действиях.

– Почему? – помотал головой волк.

– Какой содержательный разговор, – хмыкнул Сай.

Зло глянув на шутника, объяснил более доступно:

– Я виноват в том, что вы оказались в лаборатории. Из-за меня…

– Так, стоп! Остановись! – мягко прервала Миша. – Во-первых – мы сами попросили человека дать нам одного несносного вампира в команду. Во-вторых – на задании ты пострадал больше всех, а это мы уговорили тебя не трогать чужих. Ну и, в-третьих, – ты действительно не знаешь, что это было и, я очень надеюсь, человек этого тоже никогда не узнает.

Все пятеро стояли напротив и смотрели абсолютно серьезно.

– Но… – хотел возразить, пусть и понимал, что горгулья права. Но я слишком давно привык винить во всем себя. Возражениями заработал еще один укус, уже за ухо. – Ау!

– Правильно, так его, ату! – заржал Сай, за что получил от Миши затрещину. Пригнулся, потирая рыжую макушку, но довольно скалиться не прекратил.

– Спасибо, – перестав улыбаться, шепнул, обводя их всех взглядом.

– Да, спасибо, что помогли излечить его душу, а теперь позвольте мне заняться телом, – промурлыкала Янка, обхватывая меня за шею со спины.

Ребята, ухмыляясь, начали продвигаться на выход, толкая перед собой ржущего Сая, решившего дать несколько советов по «лечению», и подсказывающего ему с мерзкой ухмылкой Стана. Черт и вовсе желал задержаться и показать как надо.

– Спасибо, – теперь поблагодарил лисичку, не отворачивающуюся от меня даже в такие моменты, и перетянул ее из-за спины на колени.

Глава 7

Утром Кораду удалось вытащить меня на тренировку. Идти не хотелось, но волк настаивал. Так что, собрав отсутствующие силы и желание, поплелся.

В этот раз решили позаниматься на свежем воздухе. Мне необходимо было расправить крылья, Кораду прочувствовать возможности вампира на себе.

Стоило сказать оборотню спасибо. Тренировка и правда подняла настроение. В какой-то момент даже удалось забыть о людях, посвятив себя избиению щенка. Корад злился, беспомощно прыгая по плацу. Реагировать на атаки ему было сложно, сказывался малый опыт. Но в какой-то момент волку удалось вцепиться мне в ногу, весьма неприятно спустив на землю. Там уж Корад оторвался, пока я барахтался в пыли, пытаясь подняться.

Мой немного безумный, но искренне счастливый смех оборвался резко. Стоило открыться двери внутрь помещения, и по нервам резануло отвратительными эмоциями людей. Не обращая больше внимания на щенка, выпрямился, повернувшись к идущим солдатам. Корад, почувствовавший воинов совсем ненамного позже меня, выплюнул оторванный кусок одежд и, обернувшись, так же ждал их приближения.

Я невольно шагнул вперед, прикрывая волка спиной. После вчерашнего любой интерес людей воспринимался, как угроза.

– Вампир, в лаборатории, – еще на подходе коротко велел идущий впереди воин.

Поморщившись, кивнул.

– Найт? – тихо пробормотал волк с явным испугом. Похоже, воспоминания будут мучить не только меня.

– Все хорошо, – бросил через плечо, не переставая следить за людьми. Те расступились, пропуская вперед.

Пока шли по плацу, чувствовал злость и беспомощность идущие от волка. Не скажу, что это порадовало.

Собственная тоска не давала дышать. Отчего-то ждать в ближайшее время чего-то хорошего не выходило.

Ну что ж, угадал. Стоило войти в проклятую белую комнату, как крючконос велел подчиненным распять меня, указав на знакомый прибор.

Воины с готовностью подтолкнули в спину направляя. Белые халаты забегали вокруг, защелкивая необходимые крепления. Все было готово, но отчего-то, начинать профессор не спешил. Разбирал какие-то записи, иногда бросая подчиненным непонятные фразы о показателях. Тело затекло от неудобной позы. Холод лаборатории стал проползать внутрь, увеличивая напряжение. Наконец, тишину помещения разбил тихий скрип двери.

Какая встреча.

Наори уверенным шагом подошел к крючконосу, не обращая внимания на распятого меня. Перебросившись парой фраз, они на чем-то сошлись, кивнули друг другу. И только тогда вместе направились ко мне. Наори выглядел неприятно серьезным. Никогда не думал, что отсутствие наигранно-доброй улыбки на его лице вызовет столько негативных эмоций. От Наори несло задумчивым интересом, напрочь отбивая желание шутить.

– Вампир, – холодно начел он. – Расскажи мне о магах.

Сердце сжалось от неприятных ожиданий. Из-за предпочтений людей, существ, обладающих чарами, в институте было мало. Гоблинов не было вовсе. И мне очень хотелось, чтобы так оставалось впредь.

– Что ты хочешь услышать? – спросил со смешком. Не хотелось, чтобы Наори уловил напряжение в голосе.

– Все, вампир. Кто они, что умеют? Что значит магия, как работает и на что способна?

Что отвечать, я не знал. Что можно сказать, чтобы Наори даже не подумал охотиться на гоблинов. Уж точно не стоило упоминать о печатях. Тогда человеку и ошейник не нужен будет. Достаточно одного шамана и все существа станут поистине верны, до смерти. Магия не знает исключений. Магию, в отличие от технологий, не обманешь.

– Ты ведь видел, Наори, – выдохнув, хмыкнул устало. Словно пытался донести до человека, что его вопрос скучный и общеизвестный.

– Не зли, вампир, сегодня я не намерен шутить, – чуть поморщился Наори и включил ошейник.

Из горла вырвался сдавленный сип. Тело выгнулось, словно желая упасть в объятья человека. Крепления болезненно вгрызлись в тело, содрали кожу, вывернули кости. Гигантская рука боли отпустила резко, как и появилась. Повиснув в креплениях, я тяжело, хрипло дышал, стараясь восстановить сбившийся ритм. Внутри словно шевелились невидимые насекомые запущенной регенерации. Силы таяли, вызывая из небытия голод.

– Говори, – дождавшись, когда я смогу поднять голову, велел Наори.

Постарался вложить во взгляд все эмоции, бурлившие внутри. Хоть так показать человеку свое отношение.

– Магия – сила доступная очень немногим, – заговорил хрипло. Легкие саднило, прерывая слова кашлем. – Способна… смотря, что тебе нужно. Способна открыть портал. Затянуть некоторые раны. Добавить сил или забрать страх. – Я замолчал, не в силах сформулировать еще безопасные возможности.

– Дальше, вампир, – с явным нетерпением процедил Наори.

– Да, черт побери, я не знаю толком, – мотнул головой, словно задумавшись. – Магия больше влияет на существ, которым принадлежит. Для нас она практически бесполезна.

– Для тебя бесполезно все, – со злой усмешкой хмыкнул человек, впившись в глаза холодным взглядом. – Меня же интересует, чем она может быть полезна мне. Ваши маги могут атаковать с ее помощью?

– Н-нет, – выдал неуверенно. Никогда даже не задумывался о таком. Что он подразумевает под нападать? Ведь уже упомянутые добавление силы и смелости тоже помогают атаке.

– Огненные шары? Ледяные стрелы? Землетрясения? Создание конструктов, способных ходить и вредить? – по-деловому уточнил Наори.

– Нет, – с искренним изумлением замотал я головой. Перечисленное им казалось сказкой и откуда Наори мог такого набраться, оставалось загадкой.

– То есть, поддержка тела и духа, так, – не отставал Наори.

– Да.

– Поиск с ее помощью? Купола, защитный, погодный?

– Боги, Наори, откуда ты набрался этого бреда? – не сдержавшись хохотнул и тут же пожалел. Ошейник напомнил, что сегодня Наори шутить не собирался. Когда всепоглощающая боль осталась горящими островами, а тело хоть немного подчинилось командам, Наори заговорил вновь.

– Кто ей владеет?

Стоящему рядом крючконосу передали какую-то бумагу. Наори заинтересованно замолчал, посматривая на реакцию ученого. Тот вчитался, скривился и передал бумагу Наори.

– Из доступных нам существ таких нет, – задумчиво пробормотал он. Так же скривился и передал документ суетящемуся рядом лаборанту. – Монстры уверяют, что не знают таких существ. Дохнут в лабораториях, но не признаются. Скажи мне, Найт, почему. Что скрывают ваши твари?

От сказанного внутри все скрутило не лучше, чем от воздействия ошейника. Хотелось ругаться, рычать, оскалиться. Но нельзя. Вздернув бровь, лишь с легким удивлением проговорил:

– Они дети, Наори. Ты воюешь с детьми, ты убиваешь детей, что они могут знать?

Наори вспыхнул. Во всех планах. Лицо исказила гримаса ненависти. По ощущениям ударило лютой злобой и отвращением. В следующее мгновение пришла боль. Стерла реальность, подарив лишь вечность в объятьях невидимого огня. В себя приходил долго. Слышал неторопливые шаги людей, они прохаживались рядом, ожидая пробуждения. Тихие разговоры были ни о чем. Наори разозлила моя реплика, но, похоже, не по той причине, на которую надеялся я.

– Очнулся? – холодно поинтересовался слегка расплывающийся человек. – Не стоит учить меня, вампир, не стоит защищать монстров, я прекрасно знаю, кто они есть. А теперь, скажи мне, кто владеет магией?!

– Здесь нет и не будет таких существ, – с кривой улыбкой прошептал я, глядя человеку прямо в глаза. Если уж дети предпочитают смерть признанию…

Из стенда меня достали глубокой ночью. Луна звала, пытаясь пробиться сквозь пелену боли и голода. Тело не слушалось, и меня впервые в комнату тащили под руки. Я не видел дороги. Я не видел ничего, кроме черноты и алых вспышек в ней. Где-то на краю сознания чувствовался голод, но даже он был неспособен вырваться из плена всепоглощающей, захватившей мир боли.

***

Как бы ни старался делать вид, что все хорошо, последние выходки человека слишком сильно повлияли на меня. Вогнала в тоску и обреченность, с течением времени лишь усугубляющихся. Полностью отбили желание делать что-то, сопротивляться, искать возможность избавиться от рабства. Янка видела мое состояние, пыталась подбодрить, вселить уверенность или, хотя бы надежду. Но последние три дня я даже не выходил из комнаты, полностью отдавшись тоске. Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы утром четвертого дня Янка не наорала на меня, пригрозив, что, если не возьму себя в руки, больше не придет. Верить лисе не хотелось, но сомнения терзали до самого вечера.

– Найт, мясо будешь? – влетел в мою комнату Сай, когда мне уже откровенно хотелось выть на луну.

Лицо у него в этот момент было истинно лисьим: глаза лукаво блестят, хитрая улыбка на губах и поглядывает по сторонам так, будто что-то замышляет.

– Какое мясо? – непонятливо посмотрел на него, приподнимаясь на локте с кровати, где лежал, бездумно глядя в потолок.

– Жареное. На костре, – склонил Сай голову набок, разглядывая уже меня, а не комнату.

– В смысле, откуда у вас мясо? – уточнил поднимаясь. Похоже, Янка нашла способ достать одного старого вампира из логова. Так к чему тогда сопротивляться? Нет, ни желания, ни настроения не прибавилось, но страх в душе, что угроза перерастет в правду, набирал сил.

– Волчара спер в деревне барана, когда бегал отслеживать кого-то по заданию, – еще шире улыбнулся лис.

– А как к этому отнеслись люди? – ехидно уточнил, накидывая на плечи колет.

– Они думают – это олень, – еще более лукаво, если это возможно, улыбнулся Сай.

– Угу, похоже. Идем, – выпихнул его из комнаты и вышел следом.

– Как будто они разбираются, – буркнул лис, успев сцапать яблоко, притащенное Янкой и так и лежавшее нетронутым на стуле у входа вместе еще с тремя.

Люди не заставляли сидеть внутри здания, позволяли гулять по территории. Главное – не входить в запрещенные места и не вылезать за ограду – на этот случай предусмотрено включение блокатора. Так что, нарушившие могли и не дождаться, когда их найдут. Иные нашли способ немного отвлечься от своего положения – жгли костры. Для этого облюбовали крышу, замаскированную под полянку, поросшую травой. Кто-то сюда даже несколько бревен для сидения притащил. По ночам у главного костра собирались те, кто хотел провести время в большой компании, развеяться, отдохнуть от напряжения дня и пообщаться. Помимо него, были еще и несколько маленьких, вокруг основного, там собирались те, кто хотел посидеть со своими.

Наш костерок горел практически у края крыши, в другой стороне ото всех.

– Не съели без нас? – вместо привета, спросил Сай, швыряя огрызком в черта. Стан красочно выругался и пообещал оторвать чью-то ненужную рыжую голову.

– Съели! – буркнул Корад, – привет, кровосос, садись, – и он сдвинулся ближе к Стану, освобождая краешек бревна.

Усмехнувшись, поприветствовал остальных и плюхнулся рядом с ним. Стоило выйти из комнаты и настроение несколько улучшилось. Темнота, свет луны, серебривший беззаботные фигурки существ, живой огонь, словно освободили тело от оков. Остался позади институт и Наори. Ушли в прошлое пытки и ненависть. Только бескрайнее небо, усыпанное мириадами звезд, и близкие существа, готовые поддержать.

– Не боишься, что узнают? – кивнул я на жарящиеся над углями, отодвинутыми в сторону от костра, куски мяса, нанизанные на железные прутья.

– Да они не узнают, даже если я одного из них здесь зажарю, – криво усмехнулся Корад.

– Привет, мальчики, – раздался за спиной голос горгульи, заставив меня обернуться – чтобы успеть обхватить бросившуюся на шею Янку.

– Привет, – поздоровался, когда губы, наконец, освободились, усаживая лису на колени.

Вечер был великолепен. Луна, тонким серпом висела почти над самыми деревьями, с другой стороны «поляны» неслись песни и споры, а от леса уханье совы.

«Стоило попасть в плен, чтобы позволить себе посидеть у костра», – думал я, прижимая лису и слушая тихий голос Миши. Не знаю, кем они были в своем мире, но здесь горгульи стали хранителями знаний, библиотекарями, и Миша могла рассказать много разных историй, правдивых и не очень.

– Аккуратно, куда ты лезешь рукой? – дернулся к Буралу, потянувшемуся поправить выпавшее из основного костра перегоревшее полено.

– О, мамаша включилась! – расхохотался Сай, едва не заваливаясь на спину. Прищуренные глаза озорно блеснули, отражая свет костра.

Мамаша, как выразился Сай, стала включаться все чаще. После пыток Наори, когда всю команду мучили за меня, привязанность быстро развивалась. Проклятие вампиров – желание обзавестись семьей. Мы не могли долго без себе подобных, и мое внутреннее я, похоже, нашло идеальных кандидатов на роль птенцов. Теперь инстинкты требовали как можно быстрее их обратить, но, боюсь, такого местные «властелины» точно не потерпят.

Все захихикали, но своего я добился, Бурал в огонь рукой больше не лез, взял для этих целей палку.

– Ничего не знаю, сами хотели со мной в команду, – буркнул, смущенно уткнувшись лисенку в волосы.

– Чего ты бегаешь за нами как за детьми? Мы же для тебя еда? – ехидно оскалился волк, тряхнув светлой, растрепанной гривой.

– Вы для меня семья. Ее замена. Мои инстинкты требуют обратить вас и защищать. Ну почти всех. Кроме Миши, – нехотя признался ему, отстраняясь от Янки и глядя в костер остановившимся взглядом. Воспоминания только того и ждали, выпрыгнули из глубин разума, затопив черным отчаянием.

– А почему ее нет? – смущенно продолжил расспрос Корад. Похоже, неожиданное признание несколько усмирило еще недавно боевой настрой.

– Потому что я несъедобная, – улыбнулась Миша, уложив голову Буралу на плечо. – Соответственно, и вампиром стать не могу.

– Да, – нехотя подтвердил я, – из-за этого у нас было много проблем.

Разговор все меньше мне нравился. Углубляться в прошлое не хотелось. Слишком старательно я пытался его забыть.

– Каких? – чуть отстранилась от меня Янка, чтобы заглянуть в глаза.

– Во время заселения мира. Первая война началась с противостояния вампиров и горгулий, – попыталась кратко объяснить Миша.

Я поморщился, напрягаясь. Но никто слушать желаний одного вампира не хотел. Пришлось сделать вид, что происходящее не интересует и смотреть, как пляшет огонь, все ярче распаляя уголек.

– Но вы же вроде не воины? Зачем вам это надо было? – не отставала лисичка, повернувшись к горгулье.

– Войну начали мы.

Не сдержался. Слишком стыдно мне было за прошлое.

Все как один уставились на меня. Только Миша чуть грустно продолжала смотреть в огонь, удобно прижавшись к водяному.

Помолчал, но довольно быстро понял, что право на рассказ горгулья отдала мне и продолжил.

– Когда пришли горгульи, вампиры уже обжили этот мир и распробовали всех существ. Мир мы сочли, этаким, божественным местом – все для нас. Сильнее нас не было никого, все съедобны, только солнце доставляло неудобство созданным. А потом явились горгульи. Когда, встретив новых поселенцев, мы вдруг поняли, что они не пища, да еще и летают. Наверное, мы испугались, но кто в этом признается? Лорд, наш единый правитель в то время, принял решение уничтожить потенциально опасных существ. Началась война.

В первое время против вампиров выступали только горгульи, благо они были гораздо многочисленнее нас. Но именно их количество сыграло против вампиров. Перворожденных лорд берег. Нас и так было слишком мало, по его мнению, и лорд приказал обращать другие расы, создавать высших.

Это была ошибка. Иные, понимая, что война касается их напрямую, присоединились к горгульям. Первое время, пока они искали способ борьбы, мы одерживали верх. Что только не шло в ход. Слова, чеснок, – на этом слове вдруг запнулся, хохотнув: кажется, я начал понимать, по какой причине вечно разил чесноком тот профессор. – Серебро. С ним проблем оказалось больше чем пользы, мы его не боялись, а вот многие расы – да. Чистый металл. Пока кто-то впервые не сообразил и не снес одному из вампиров голову. Без нее еще никто не выживал.

Вот тогда-то у вампиров настали действительно темные времена. Иные быстро сообразили, что главное зло – перворожденные, и нас стали целенаправленно уничтожать. Один на один, конечно, никто не сравнится с вампиром, а вот толпой. Они все вместе висли на ногах и руках, пока один с мечом убирал голову.

Перворожденные гибли, а лорд все не хотел признать поражения, отправлял насмерть все новых и новых. Нас осталось не больше двух сотен. Лорда убил сын, неспособный больше терпеть гибель друзей. Подло, в спину, заключив долгожданный мир, – я замолчал, остановившимся взглядом уставившись в костер, в котором до этого мелькали призраки прошлого.

– Он поступил правильно, – шепнула сидящая напротив горгулья выпрямившись. Она смотрела прямо, и в глазах было столько горечи и тепла.

– Правильно? Возможно. Для других, – продолжил, вперив взгляд уже в нее. – Только, малец не учел одного. Никто не любит предателей, да и покориться тем, кого считали пищей?! Вампиры раскололись. Половина ушла с другим, сильным вампиром, назвав лордом его. Около пятисот лет мы жили в мире, строили гнезда, прирастали птенцами, а затем они вернулись. Началась междоусобица. Только, теперь юнец был обречен. Его подданные могли обращать иных лишь с их позволения. Другие же, обзавелись за это время армией высших и сотворенных.

Это была бойня, но ему опять повезло. Иные, с которыми он жил в мире все это время, разобрались, кто опасен, а кто нет и стали помогать.

Последний бой был в небе над темной пустошью. Когда вампиры остановились… – говорить было тяжело, горло сдавило, и слова приходилось выталкивать из себя. – Осталось одиннадцать перворожденных и больше никого. Четверо шедших за мальчишкой и еще семеро. Они не напали, несмотря на численный перевес. Вампиры поняли одно – они все проиграли. Обрекли на вымирание всю нашу расу: восстановить ее из такого количества практически невозможно. Взглянув друг на друга, вампиры просто развернулись и разлетелись в разные стороны, оставив своего несостоявшегося лорда одного, над горой трупов его подданных.

Знаешь, каким был последний услышанный им вопрос? – спросил Мишу, все это время не отрывавшую от меня взгляда. – Одна из противоборствующих вампирш, перед тем как улететь, спросила его, – стоило оно того? – я усмехнулся. – А он не ответил. Мальчишке нечего было сказать. Он убил весь свой народ, ради благополучия других, чужих существ.

Я, наконец, опустил взгляд, снова уткнувшись им в костер. Вокруг стояла тишина. После услышанного никто не желал первым нарушить гнетущую атмосферу, словно она могла наброситься и уничтожить потревожившее существо.

– Ты так жутко рассказываешь, как будто сам там был, – поежился Сай, обхватив колени руками.

Я натянуто рассмеялся, пытаясь показать, какую глупость он выдал.

– Ага, две тысячи лет назад? – ехидно уточнил Корад, и призраки прошлого отступили, сдаваясь натиску волчьей уверенности.

Вечер на этом закончился. Испуганное внезапным воспоминанием настроение улизнуло и возвращаться не собиралось. Еще немного посидев в тишине, ребята стали расходиться.