Текст книги "Последний (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Эмоции Кора утихали, вспыхивая новыми красками. Вместо ненависти появилась жалость и стыд.

– Да ладно, не извиняйся, ты имел право злиться, – с усмешкой опередил желавшего что-то сказать волка.

– Да иди ты, извиняться я еще буду, – вновь вспыхнул Кор, заставляя меня улыбаться шире. – Как они тебя здесь контролируют? Почему уверены, что ты вернешься? – успокоившись, удивленно спросил он.

– Ошейник. – Глядя на скептическое выражение на его лице, дал более развернутый ответ, – в их ошейники вставили взрывчатку. Как ты понял из слова, она взрывается. Сработает на тридцать четвертый день моего отсутствия, – все тише говорил я.

– Вот демон. Но, если ты не успеешь, ведь они потеряют тебя. Или… Найт? – в голосе волка появилось беспокойство и недоверие. – Что будет, если ты не вернешься, после их смерти?

Хохотнув досадливо, покачал головой.

– Что ж ты такой занудный? Да, мой ошейник сработает на тридцать пятый день.

– И когда ты думал об этом рассказать? – зло процедил Кор, скаля клыки.

– Никогда, – я не хотел, но получилось грубо и жестко.

– Вот значит, как, – ядовито хмыкнул волк и, отвернувшись, резко встал и пошел к выходу.

– Кор, – едва успел сказать, перехватив его уже с той стороны двери. – Я не мог иначе.

– Думай так и дальше, – зло выплюнул он и, закрыв дверь, удалился.

Когда дверь скрипнула в следующий раз, почувствовал себя знаменитым. Еще недавно я тягался по пустому замку, пытаясь найти хоть одно живое существо для разговора, а стоило попасть сюда – пожалуйста, вновь посетитель.

Вошедшая Ника повергла в шок, как минимум потому, что до этого женщина со мной ни разу не говорила.

– Здравствуй-те, Найт, – тихо произнесла она, потупив глаза.

– Не надо, Ника, выкать не надо и строить из себя скромницу тоже. Я не настолько глуп.

Ника подняла на меня взгляд, и на этот раз серой мышкой назвать ее язык не поворачивался. Начать с того, что глаза эти явно принадлежали умному существу. К тому же, выпрямив спину, вздернув подбородок, она стала походить на правительницу, а не скромную служку.

– Извини. Я не хотела выставить тебя глупым. За годы с госпожой привыкла к такому поведению. Ей казалось это милым, а мне удобным.

– Ничего, присаживайся, – указал рукой на кровать, сам отодвигаясь подальше, чтобы не смущать.

– Благодарю, – слегка склонив голову, присела Ника и стала разглядывать стены, абсолютно не обращая внимания на меня. Только легкие, сдерживаемые эмоции говорили, насколько женщине сейчас плохо.

– Ника, ты что-то хотела? – решил напомнить о своем существовании.

– Да, хотела, – перевела она взгляд на меня, изучив не хуже стен. – Хотела извиниться за свое поведение.

– И это все? Ради извинения ты спустилась сюда? – хмыкнув, изобразил удивление, – тогда прощаю.

– Нет, не только, – Ника вновь потупилась. Похоже, выработанная привычка оказалась сильнее. – Скажи, Найт, то, что ты рассказал Виктории о сне – это правда?

– Поделилась с вами? – с тяжелым вздохом отвернулся. Похоже, прятать эмоции женщина умела гораздо лучше, чем следить за лицом: губы ее отчетливо задрожали. – Это правильно.

– Да поделилась и теперь Каролин с ней не разговаривает, Артур и Артуан обвиняют в излишней доверчивости, а я и Сток, мягко говоря, слегка опустошены, – тихо шепнула Ника, совсем сжавшись.

– Да, прости, но это правда. Я не знаю, чем руководствовалась Крип, но вы должны были умереть.

Девушка тихо застонала, прикусив губу.

– Найт, что с нами будет?

Женщина, наконец, подняла взгляд, всмотрелась в мое лицо с такой искренней надеждой, что сердце сжалось. Будь проклята Крип и ее поступок. Как можно было обмануть такое доверие? Эти птенцы готовы были льнуть к чужому господину, пытаясь найти частичку утраченной стабильности.

– А что с вами должно быть? – со вздохом, стараясь наполнить голос уверенностью, спросил ее. – Ника, вы взрослые самостоятельные существа. Вам не нужен поводырь в этом мире. Случается такое, что перворожденный гибнет, неужели ты думаешь, все его птенцы тут же идут кончать с собой? – я подсел ближе, стараясь заглянуть ей в глаза. Успокаивать чужих птенцов было непривычно, они плохо ощущали мои намерения. Хорошо хоть натренировался на лисе и команде, которые их не разбирали вовсе.

– Но мы жили, последние годы, только ожидая ее возвращения.

– Так найдите себе новую цель. Прекрати, Ника, после того как победим, ты сможешь создать свое гнездо и жить, как тебе нравится!

– А что, если она вернется? Ты не представляешь, каково это было, терять их, – боль Ники ударила по мне молотом напоминая.

– Представляю, маленькая, еще как представляю, – шепнул, прижимая девушку к себе. Похоже, я опять все не так понял. Этот испуганный птенец боялся не одиночества, он боялся прошлого. Кажется, у меня с ними намного больше общего, чем я себе представлял.

Сопротивляться Ника не стала, прижавшись крепче и тихо всхлипывая. Так, мы просидели довольно долго, тело успело занеметь от неудобной позы.

– Извини. Спасибо тебе, – оторвалась, наконец, от меня Ника и, утерев припухшее лицо, поднялась. – Найт? – уже протянув руку к двери, вдруг остановилась она.

– Да?

– Когда все это кончится, ты ведь тоже будешь строить новое гнездо?

– Ну, да, наверное, – сдавленно ответил, понимая, что сейчас не лучшее время, чтобы признаваться.

– Возвращайся к нам?!

– Я подумаю, Ника, обязательно подумаю, – горло сдавило уже по другой причине.

Удовлетворенно кивнув, девушка вышла в коридор. Когда перестук каблучков стих, я с тяжким стоном завалился на кровать. Как же тяжело это все.

Ночь еще не наступила, продолжая бесконечный день, а дверь камеры вновь заскрипела. Этот тихий звук вырвал из груди болезненный стон.

– Что опять? – сев на кровати, с тоской обреченного на бессонницу существа уставился на Викторию. Та чуть попятилась, напоровшись на эту реакцию, словно на хищного жура в столовой.

– Что-то не так? – осторожно спросила она, делая робкий шажок вглубь камеры.

– Не совсем, но если мне вновь придется утешать кого-нибудь, я свихнусь, – тоскливо признался ей, приглашающе пододвигаясь на край лежанки.

– Ника заходила? – понимающе улыбнулась вампирша, – нет, меня утешать не нужно, но вот Кор зол на тебя и обижен. – Виктория села на краешек кровати и сложила руки на коленях.

– Он в своем праве, – грустно улыбнулся, мотнув головой. Вправе, да, но все же мог бы и понять.

– Найт, он рассказал нам…

– Я знаю.

– Мы отпустим тебя…

– Нет.

– Найт!

– Это приказ! – прошипел, зло вскинув взгляд. Но вид смущенной, закусившей губу женщины, несколько охладил недовольство. Уже спокойнее пояснил, – если вы отпустите меня, я вынужден буду вернуться, и тогда шансы на победу упадут до мизерных. Вы оставите меня здесь и уйдете, освободите иных. Там в основном дети, они вам не соперники. Снимите с моих ошейники до третьего дня новой луны – это плата за информацию.

– Найт, но ты же умрешь!

– Я к этому готов.

Женщина смотрела на меня полными тоски глазами. Я же старался выглядеть уверенно и даже слегка улыбался несмотря на испытываемый ужас. Как бы я ни храбрился, что бы ни говорил, умирать я не хотел и, по правде сказать, боялся.

Покачав головой, Виктория встала, собираясь уходить:

– Мы, по подсчетам Мароша, будем готовы через три дня, – произнесла она и ушла.

Слишком долго пребывать в одиночестве мне вновь не дали. Стоило исчезнуть зову луны, и в коридоре послышался легкий шелест мелких шагов. Спокойствие, нырнувшее в камеру раньше владельца, вынудило улыбнуться и сесть на кровати.

– Здравствуй, вампир, – широко улыбаясь, в мою обитель вошел гоблин. За то время, что мы не виделись, гоблин растерял весь шаманский костюм. Кроме сережек на ухе. Зато обзавелся легкой кожаной броней, скрипевшей при каждом его движении.

– Привет, Сухотор. – поздоровался в ответ, стараясь потянуться не вставая. – Пришел опробовать еще один ключик?

– И да, и нет, – хмыкнул он, – ключик я опробую, но в основном хочу донести до тебя одну интересную мысль. – С этими словами гоблин подошел ко мне и, жестом попросив опустить голову пониже, поскреб-постучал об ошейник. – Н-да, как я и думал.

– Не подходит, – констатировал я выпрямляясь. Обреченный страх перерос в тихую покорность судьбе. Даже разочарования не было, только губы в улыбке расползлись, да и то без участия мозга.

– Нет, но я на это и не рассчитывал, – доверительно сообщил гоблин и, вновь уставившись на меня с непередаваемым выражением лица (скорее с лицом, не передающим выражений), продолжил. – Тебе же я вот что хотел сказать. Я знаю, что ты уже настроился на вечное. Наверняка успел вспомнить всю жизнь и попросить прощения у обиженных. Мысленно, конечно. Но я хочу кое-что тебе подсказать.

– И? – пришлось мне напомнить о себе, потому как гоблин, замолчав, продолжать не спешил.

– И, вот что. Этот ошейник ведь с тебя снимали, так? – Сухотор все же отошел на несколько шагов. С его ростом, находясь рядом, смотреть даже сидящему в лицо было неудобно.

– Ну, этот еще нет, другой, да, снимали, – помотал я головой запутавшись.

– Именно, – обрадовавшись, сообщил Сухотор. – А значит, что?

– Что? – вздернул брови, склонив голову набок. Манера гоблина доносить информацию сбивала с толку. Я чувствовал себя идиотом, не понимая к чему все эти фразы и намеки.

– А значит, ключ от него существует, – поднял указательный палец вверх гоблин.

– Ты издеваешься? – спросил со вздохом. Я уже думал он серьезно.

– Есть немного, – с обычной своей спокойной улыбкой признался Сухотор, – но ты сам виноват, совсем головой подумать не хочешь.

Я недовольно фыркнул, показывая все отношение к такому заявлению.

– Да-да, не хочешь. Если бы ты хоть немного подумал, то понял бы. Раз есть ключ, то его можно достать, добыть, украсть, в конце-то концов.

– Я понял, Сухотор, что ты считаешь меня не очень умным, но ты, прости, не знаешь, какие порядки там царят. Они следят за каждым нашим шагом. Я не знаю как, но люди знают обо всех наших действиях. Слова да, им недоступны. Ошейник. Его открывали в лаборатории. Возможно, ключ есть еще у Наори. Но вход в лаборатории запрещен, к Наори же тем более не подобраться.

Начал раздраженно, но с каждой фразой все больше успокаивался, вновь возвращаясь в тихую меланхолию.

– То есть, ты готов пожертвовать собой, даже не попытавшись?

От острого, в данный момент какого-то холодного, взгляда гоблина укрыться было нельзя. Он буравил, вгрызался, пробивая насквозь даже со спины. Я проверил, попытался отвернуться. Понял тщетность попыток и успокоился, устало опустив плечи.

– Я боюсь, Сухотор. Боюсь, что, если у меня не получится, второго шанса не будет. Но и это еще не все. Мне придется добыть этот ключ в тот же день или рассказать людям все, что о вас знаю.

– Найт, – с отеческим теплом вздохнул гоблин, вновь заставив почувствовать себя мальчишкой. – Мы вполне можем слегка переместиться и переждать любопытство людей. Нам не впервой прятаться. Судя по всему, ты не знаешь. Люди уже приходили сюда и… никого не нашли.

Я глядел на мирно улыбающегося гоблина и боролся с собой. Я не знал об этом, Сухотор прав. Слова гоблина вновь разбудили сомнения, и жажда жизни поднялась с утроенной силой.

– Зачем ты даришь мне надежду, – мне было плохо и тоскливо.

– Потому что я смотрю на проблему со стороны и могу адекватно ее оценить. Так что скажешь, вампир?

Я хотел отказаться, но гоблин так лукаво глядел на меня, что мысли невольно стали уходить к далекому институту, искать способ, лазейку.

– А-а, черт с тобой! – сдаваясь, взмахнул я руками.

– Вот и ладно, вот и хорошо. Пойдем, – и Сухотор ничего не поясняя, двинулся на выход.

– Стой! Что значит пошли? Я, вообще-то, в темнице!

– Но дверь-то открыта, – резонно возразил гоблин и скрылся в коридоре, оставив дверь нараспашку.

– Черт знает что, – тихо выругался я, направляясь за ним.

Гоблин по дороге ни разу не обернулся, проверить иду ли я. Прямиком из подземелья он просеменил в лиловую гостиную, где в полной тишине сидели все высшие.

– О боги, получилось. Молодец Сухотор, – радостно улыбнувшись, прижала Виктория руки к губам.

– Вот значит как?! – остановившись в дверном проеме, обвел всех присутствующих взглядом, но ни один из них и не подумал изобразить смущения.

Виктория, Ника и Марош смотрели на меня радостно, остальные недовольно кривили губы.

– Заговорщики, черт бы вас побрал, – злобно покачав головой, отправился к приглянувшемуся креслу. – Ну, давайте, обсудим.

***

– Если я не подам весточки до полнолуния, нападайте на третий день. Марош, ты понял меня? – мы стояли у входа в гнездо. Я собирался улетать и отдавал последние распоряжения.

Вампиры выстроились полукругом, Кор стоял вдали, у деревьев, делая вид, что его это не касается.

– Понял, не волнуйся, все будет сделано, – улыбнулся Марош уголками губ.

Сделав пару движений крыльями, все же решился и подошел к волку.

– Кор, если мы больше не встретимся… извини меня.

– Иди ты к черту, – резко обернувшись, зарычал он.

Широко ухмыльнувшись, склонил голову и выдал:

– Как прикажешь!

Взмыв вверх, успел напоследок услышать пару нелестных эпитетов, правда, сказаны они были уже веселее.

Глава 14

Обратный путь показалась чертовски коротким. Даже гаганы не напали, то ли запомнили меня, то ли убрались в другое место – туда им и дорога.

Серая громада института, возвышавшаяся над окружающим ландшафтом, появилась на горизонте, заставив замедлить полет. Я едва удерживался, чтобы не повернуть, вернуться к вампирам, как трусливый пес, поджавший хвост.

Людей я не боялся, пугали мысли о своих. В скором времени придется врать, и ожидание порождало иррациональный страх: вдруг на ложь сработает ошейник, и Наори все узнает. Что человек сделает тогда? На ком и как отыграется?

Здание приближалось. Его опостылевшая монументальность словно сковывала. Опутывала паутиной, не позволяя шевелиться с должной скоростью. Или ускоряла время…

Встретили меня нерадостно. Стоило подлететь ближе, и, до того застывшие на стенах насосавшимися клещами пулеметы, развернулись, упершись пустыми глазками черных точек-стволов в самое нутро. Я завис в отдалении, позволяя людям рассмотреть себя, убедиться, что один, что не привел на хвосте армию. Потекли долгие мгновения ожидания. Наконец, черный металл дрогнул, потеряв ко мне интерес. Орудия развернулись, исследуя холодом уже других возможных противников. Пролетев до крыши, опустился недалеко от двери, ведущей внутрь здания, и глубоко вдохнув, как перед погружением в воду, открыл ее, возвращаясь в тюрьму. Тюрьму, в которую на этот раз явился добровольно.

Неторопливо спускаясь по лестнице, оглядывался вокруг. Что-то было не так, но с ходу разобраться что, не получалось. На первый взгляд те же серые стены, потолок, но что-то неуловимо изменилось. С верхних уровней исчезли иные. Зато добавилось людей. Охранников в полной экипировке, что провожали меня темными, скрывающими лица щитками. Но эмоции закрывать люди не умели. От них несло страхом и каким-то… предвкушением? Казалось, что там, под чернотой шлемов, люди ухмыляются, зная что-то, что мне недоступно.

Никто из людей не пытался задержать или отправить к господину. Словно невидимку, они пропустили меня на жилой уровень. Иные, встреченные по пути, пугали не меньше людей. Как в первый день в этом коридоре, они опускали глаза и настороженно шептались за спиной. Только в этот раз было отличие: они здоровались, пряча взгляд. В комнате стояла тишина. После богато обставленного гнезда, пустота этой клетушки была непривычной. Словно ее уже подчистили, похоронив жильца. Мысли не понравились, они будили старательно припрятанное внутри напряжение и страх. Рассматривал комнату, стоя у двери, и после последней мысли, тряхнув головой, словно в попытке их отогнать, вышел вон. Хотелось удостовериться, что ощущения лишь отзвук этого места. Что они не имеют под собой оснований.

Уверенным шагом, больше не обращая внимания на замиравших при приближении существ, отправился к комнате Корада. Волка на месте не оказалось. Я прекрасно понимал, что сейчас день, и оборотень может быть где угодно, но пугающее предчувствие беды не позволило расслабиться. Поочередно заглянул к остальным. Никого.

Больше терпеть неопределенность не смог. В коридоре схватил за руку ближайшее существо: оборотня лет десяти. Стараясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции, пытался расспросить паренька. Тот потрепыхался, но нехотя буркнул:

– Корад тренироваться ушел.

Только усталые желтые глаза при этом беспокойно бегали, стараясь зацепиться за что угодно, лишь бы не смотреть на меня.

Выдохнув сквозь зубы, все же разжал руку. Парнишка тут же умчался, скрывшись за одной из бесконечных дверей коридора. Я же со всей доступной скоростью бросился вон, к лестнице, затем вниз, к залу для тренировок.

Чужие эмоции давили. Я пытался закрыться, как только сел на крышу этого проклятого здания, но это не очень помогло: слишком много существ находилось в этом месте. Слишком сильные эмоции они испытывали.

Пока добрался до зала, думал, свихнусь. Различить, чьи чувства заполняют меня, с каждым шагом становилось все сложнее. Никакое самообладание не поможет вампиру, беспокоящемуся за птенцов… пусть они еще и не были моими.

Моя команда сидела все там же: у дальней стены. Корад и Стан устало подпирали спинами стену, прижавшись к ней же затылками. Лисы и Миша прямо на полу.

Бурала не было.

Казалось, сердце остановится от пробежавшего по телу ужаса. Неужели причина в этом?! Наори в очередной раз нарушил слово? А остальные? Боялись признаться?..

Первый шаг дался с трудом. Дальше я не думал ни о чем. Только видел два рыжих хвостика. Янка сидела спиной и пока еще не видела моего приближения. Зато заметил его Корад. Вскочил с места, округлив глаза.

Тогда обернулись и остальные.

– Найт? – удивленное, полное недоверия восклицание сразу от всех.

– Найт! – уже радостно и улыбаясь во все зубы.

Команда сорвалась с места. Облапил, едва не переломав кости Корад. Выбили воздух удары по плечу от черта и лиса. Миша стояла в стороне, прикусив губу, смотрела с теплотой и нежностью. По щекам горгульи бежали серебристые ручейки. Пока Корад ревел в ухо приветствия, улыбнулся ей с доступной сейчас поддержкой. Пусть хоть у кого-то на душе легче станет.

Янка так и осталась сидеть на полу. Смотрела сквозь слезы, только в глазах ее помимо радости были укор и боль.

Заметив мой взгляд, ребята расступились, позволяя приблизиться к лисе. Зал, погрузившийся в тишину после первого восклицания, понемногу оживал. То там, то здесь раздавались шепотки и шорох. Только лиса смотрела молча, не отрывая взгляда, и не делала попыток подняться.

– Лисенок, – голос дрогнул, горло сдавил ком.

Янка, наконец, встала, одним плавным движением оказалась рядом, но так и не прикоснулась.

– Как ты мог? – шепнула она, дрожащими губами.

Что-то подсказывает, что Янка сейчас не о моем длительном отсутствии. Все же выпытала у Миши? Узнала, что возвращаться я не собирался?

– Прости, – прошептал в ответ, но понял. Раньше, чем она сказала, понял: не простит.

Лиса растянула губы в подобии улыбки и замотала отрицательно головой.

– Янка, – застонав, попытался взять ее за руку. Лиса отступила на шаг, вновь мотая головой. Бросилась прочь.

Я дернулся, собираясь догнать ее, объяснить. Миша не позволила. Мягко, но настойчиво схватила за руку, не давая сделать и шага. Попросила:

– Оставь, пускай побудет одна. Ты слишком сильно ее обидел.

В груди вспыхнули разом злость на себя, за то, что сделал, на Мишу, за то, что не дает мне поступить так, как я хочу; и страх, что не простит, никогда; и отчаяние, оттого что вину эту снять не удастся. Прикрыв глаза, попытался успокоиться. Кивнул согласно, когда сковавшее тело напряжение, наконец, отпустило. И медленно, с глубоким вдохом, обернулся к команде.

– Ну и какого ты вернулся? – голос Корада был полон оценки моим умственным качествам, заставив фыркнуть остальных. Волк невозмутимо пожал плечом и уселся обратно на лавку, ожидая отчета, а не лишних эмоций.

– Где Бурал? – говорить о планах до допроса желания не было. Так что, пришлось искать способ отвлечь остальных от меня. И судя по всему, попал в точку. Друзья отвели взгляд. Все разом. Дав понять, что существа на лестнице встречали таким образом не просто так. – Что с ним? – голос сорвался. Начавшись шипением, снизился до поистине волчьего рыка.

– Он наказан, – Миша осторожно коснулась плеча, привлекая внимание.

– Как? За что? – злым, четким голосом уточнил, окидывая взглядом каждого из приятелей по очереди.

– Ты изменился, – улыбнулась мне горгулья. – Присядь, я расскажу тебе новости.

Пришлось вновь прикрыть глаза и несколько раз глубоко вдохнуть. Миша права, изменился, не успел обернуться из перворожденного, которого разбудили чужие птенцы, в простого вампира, существовавшего здесь.

– Прости меня. Так себе возвращение получилось, – потерся щекой обо все еще лежащую на плече руку горгульи и сел рядом с волком.

Миша опустилась на пол напротив.

– Несколько дней назад ошейник Бурала вышел из строя, – начала она медленно, подбирая слова, – нам он ничего не говорил. Дождался, когда рядом будет больше людей и меньше иных, и напал…

На мой стон обернулись все присутствующие в зале. А я только и мог что шататься, держась за голову: такой шанс, как для него, так и для меня. Для нас всех!

– Он убил пятерых, еще несколько покалечил. – Продолжала Миша рвать мои и без того изодранные нервы. – То, что от него осталось после мести солдат, приковали к столбу и вывесили во внутреннем дворе, на открытом пространстве.

Я вновь не сдержался, застонал, вцепившись скрюченными пальцами в волосы. Водяной без доступа к воде, на солнце…

– Они не позволяют ему умереть, – зло бросил Корад, уставившись взглядом на свои руки, сложенные на коленях. – Обливают водой, когда нужно.

Наори опять нарушил слово. Собственно, а чего было еще ожидать. Резко выпрямившись, убрал от лица руки. Молча, едва сдерживаясь, обвел осунувшихся ребят взглядом и поднялся. Хочу увидеть водяного своими глазами, поговорить… спросить.

– Это еще не все новости, – укоризненно произнесла Миша мне в спину.

– Что? – обернулся, непонимающе хлопая глазами. – Что еще?

Миша поджала губы, собираясь с мыслью. Уже это движение рассказало, что слова мне не понравятся. Но горгулья посмотрела прямо в глаза и четко произнесла:

– Они починили портал.

Сделав несколько шагов на дрожащих ногах, я упал обратно на лавку. Новость оказалась действительно сногсшибательной.

– Как? Это невозможно, – шептал, хватаясь за голову.

Я был прав. Проклятье, я был прав. Нельзя было откладывать атаку. Нельзя.

– Найт? – взволнованно толкнул меня Корад в бок.

– Все кончено, черт побери, – простонал, подняв на Мишу полный боли взгляд. Мне казалось, горгулья поймет.

– Почему ты вернулся, Найт? – взволнованно подалась она вперед. Похоже, слишком хорошо поняла.

– Мы отложили штурм. На полмесяца. Те существа подкинули мне кое-какую идею.

Говорил сухо, без эмоций. Теперь скрывать правду не было необходимости. Уверен, именно по этой причине я все еще не в лаборатории. Из-за проклятого портала Наори еще не выпотрошил мой мозг, разыскивая нужную информацию. Теперь от нее не было никакого толку. Сколько бы существ ни пришло к стенам института, против машин Наори они бесполезны. Новых, привезенных из его мира, а значит, рабочих машин.

– Найт, когда ты научишься доверять нам и говорить прямо? – грустно смотрела на меня Миша.

Смутившись, попытался оправдаться:

– Я вам доверяю, а вот со вторым проблемы. Извини. Постараюсь больше так не делать.

На Мишу смотрел с надеждой, не хотелось бы обидеть еще и этих существ. Хватило, что самое близкое для меня создание сейчас прячется где-то в комнате, в одиночестве. Вспомнив, едва не взвыл вновь.

– Договорились, – улыбнулась горгулья, – начинай исправляться.

– Нам нужно добыть ключ от ошейника, – исправился я.

Глаза у моей команды стали напоминать монеты, но судя по тишине, они задумались.

– Кхм, – наконец выдавил черт. С учетом того, что Стан редко стеснялся в выражениях… мое заявление явно произвело впечатление.

– Вампир, ты же понимаешь, что это невозможно? – поддержал его Корад.

– Да, старик, это не выход, – скептически помотал головой Сай.

– Боюсь, теперь это наш единственный выход, – вздохнув, стиснул зубы, разглядывая далекие потолочные светильники. – Я сделал ошибку, а отвечать, как всегда, вам.

– Нет, я ошиблась, ты ничуть не изменился! – возопила Миша. Полный возмущения крик немного развеял гнетущую атмосферу, развеселив сникнувших ребят.

Улыбнувшись в поддержку их смеха, поднялся. Все же, главное, о чем сейчас стоило думать, висело там, под палящим светом солнца. Ребята тоже хотели пойти, но я очень просил.

Площадка для тренировок тянулась далеко вперед, к серой ограде института. По периметру находились бассейны для водных сущностей.

Столб стоял посередине плаца, самое открытое и солнечное место… и видно всем. Хочешь не хочешь, посмотришь, что ждет посмевших пойти против людей.

Почти до «эшафота» шел быстро. Но когда до водяного осталось не больше десяти шагов, не выдержал. Споткнулся на ровном месте, невольно замедлившись.

– Что, плохо выгляжу? – вместо голоса раздался едва различимый шелест. Губы водяного, пытаясь растянуться в улыбке, полопались, сочась зеленоватой жижей.

Перед самым столбом остановился, не в силах произнести ни слова. Ногти впивались в ладони, позволяя хоть немного отвлечься от представшего зрелища. Оливковая кожа водяного стала грязно-серой и обвисла складками, сухими и потрескавшимися. Глаза, ранее глубокого синего цвета, стали похожи на глазки вареной рыбы. Еще недавно полный мужчина превратился в усохшую мумию, отталкивающую даже местных падальщиков.

– Зачем? Почему не посоветовался с остальными, с Мишей? – горько спросил я, едва разомкнув сведенную челюсть.

Бурал тяжело вздохнул, из груди его раздался пугающий треск, словно дробились усыхающие кости.

– Страх, вампир, – едва слышно прошелестел он. – Страх, что не успею, не смогу убить хоть одного из них. Я говорил тебе, что почти смирился? Так вот, это неправда. Я никогда не смирюсь. Я хочу к ним, Найт, безумно хочу, а теперь еще и могу.

– Не смей, слышишь? – зло зашипел, подавшись вперед. Будто хотел встряхнуть его за плечи, возвращая отчаявшемуся существу разум и надежду. – Не смей сдаваться в самом конце! Скоро будет бой, ты должен его увидеть!

Бурал не ответил. Вместо этого перевел взгляд мне за плечо. Почувствовал того, кого увидел водяной почти сразу. Наори шел с сопровождением, видеть их необходимости не было, я ощущал их. Каждого. Ненависть, презрение, страх. Волна безумной злости поднялась внутри, рискуя смести проклятого человека в бездну. Неимоверным усилием воли взял себя в руки. Выдохнул, постаравшись и лицу придать спокойное выражение. К Наори не поворачивался, ждал, пока он подойдет достаточно близко, чтобы не напрягать голос в попытке докричаться. Иначе, боюсь, не сдержался бы, наделал глупостей.

Когда Наори был ровно за спиной, со спокойной, ледяной злостью проронил, не оборачиваясь:

– Ты нарушил слово, опять.

– Извини, но в этом виноват не я, а твой монстр, – спокойно ответил человек, останавливаясь рядом, и с любопытством изучал водяного холодным взглядом.

– Монстр? Здесь только один монстр, Наори, и ты знаешь кто он.

Отчего-то близость этого человека действительно смогла успокоить. Будто страх за остальных растворился в его вранье. Словно разбуженный высшими Найтмар, наконец, занял место юнца Найта, научившись не бояться ответственности.

– Ты изменился, вампир, это плохо, – наставительным тоном произнес человек. – Идем, пора рассказывать, что ты добыл.

Наори развернулся, показывая следовать за собой, но удивленно остановился, понимая, что идти я не намерен.

– Сначала ты снимешь ошейники и его, – дождавшись, пока Наори обернется, кивнул я на водяного и взглянул человеку в глаза.

– Нет, Найт, так не пойдет, – ухмыльнулся Наори, а глаза холодные, злые.

– Только так и никак иначе, – отчеканил, растянув губы в кривой, отражающей всю мою ненависть улыбке.

– Ты не в том положении, чтобы…

– Хватит, – перебил его, – можешь пугать меня, мучить их, но я свое слово сказал. Никак иначе.

Похоже, что-то в моем взгляде Наори все же уловил. Потому как, пожевав губами, бросил:

– Хорошо, зови их и иди в лаборатории. – И махнул рукой уже своей охране, остановившейся в паре шагов позади, – пускай снимут этого и отнесут в его комнату. Идем, Найт, пора делать дела, – хохотнул человек, разворачиваясь и медленно удаляясь.

Дожидаться, пока придут люди, должные снять Бурала, не стал: Наори подождет, раз не приказал привести меня в первые же минуты. Осторожно разорвав веревки, подхватил совсем легкое тело Бурала на руки и отнес к ближайшему бассейну. Поместил практически недвижного водяного в воду и по привычке придержал голову, опустившись у воды на колени.

– Ты меня с кем-то перепутал, – тихим, болезненным смехом зашелся водяной. – Отпусти, дай утонуть спокойно.

Расплывшись в широкой улыбке, наконец, отпустил его, позволяя полностью погрузиться в воду. Встал, отряхнул колени, и, вздохнув, отправился искать своих. Пусть и был уверен, что из зала они далеко не ушли.

Только вот лиса… попрошу Мишу.

В лаборатории мне первым делом заменили ошейник. Наори не было, и это заставляло напрягаться, искать подвох. Долго пребывать в неведении не пришлось. Сменив ненавистную полосу на шее, лаборанты освободили меня из креплений, велев идти к Наори в кабинет.

Похоже, мои подозрения оправдывали себя.

Белые халаты в этот день были задумчивы и рассеянны. На меня больше внимания не обращали, погрузившись в суетливую, и какую-то бесцельную беготню. Когда потребовал показать команду, чтобы удостовериться, что ошейники им тоже сменили, даже не стали плеваться, проклинать. Молча провели в соседнее помещение, позволив убедиться и даже перекинуться парой слов с ребятами. Такая покладистость пугала сильнее мертвого света ламп и холода приборов.

На верхний этаж поднялся резво. А вот по коридору уже шел, все замедляясь. Глупое желание оттянуть проблемы. Золотая табличка на печально знакомой двери издевательски поблескивала, отражая осточертевший искусственный свет. Поколебавшись мгновение, дернул ручку, не желая проявлять вежливость. Дверь поддалась, распахнулась.

До моего появления Наори, судя по всему, размышлял: он стоял у окна, глядя куда-то вдаль. На меня бросил быстрый взгляд через плечо. Вздохнул тяжело и отвернулся от стекла. Улыбнулся, изучив меня любопытным взглядом.

На Наори я смотрел с удивлением. Улыбка на его губах была какой-то излишне легкой, радостной. Искренней!