сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
— Твои люди упустили Эмили? — спросила она, чем не вызвала удивление Дженсона. Он всегда знал, что Пейдж проницательная женщина, этого у нее точно не отнять.
— Она перебила десятерых, одна, за несколько минут! — вдруг вскрикнул Дженсон и ударил рукой по стене. — А эти слабаки, просто испугались и убежали. Безмозглые идиоты!
— Не кричи! — на повышенных тонах выпалила Ава, но оставалась спокойной, хотя бы немного. — Почему сам не отправился за ней? Но зато мы теперь знаем, что из себя представляет гибрид. Говоришь, перебила десятерых? Что ж, очевидно, если мы все же возьмем ее, то сможем создать новую армию и разгромить этот Альянс. Их территория безопасная и там мы сможем продолжить работу. Никакие зараженные нам не будут помехой. Так, собери несколько солдат, приготовь квадралеты, мы прибудем в порт куда раньше Правой Руки. Заберем не только Эми, но и других имунов.
Доктор никак не могла понять, как они смогли облажаться. Поймать одного человека! Неужели это настолько тяжело, что 20 людей для этого мало? Дженсон объяснил, что когда они начали стрелять в них, то одна из машин взорвалась и задела пороковцев. Да и их было больше. А после он обвинил Аву в том, что ее информатор не сообщил о том, что их тридцать. Все было очень сложно, и Пейдж это понимала. Она понимала, что с Правой рукой надо кончать раз и навсегда. Именно это и было в ее планах.
Постепенно город накрыл вечерний сумрак. Зажглись уличные фонари, свет в окнах зданий. Людей стало меньше, так как приближался комендантский час. Ава смотрела в окно и думала о том, как ей быть. Как разобраться с Правой рукой, гибридами и Альянсом. По правде говоря, она понимала, что противостояние Альянса и П.О.Р.О.Ка очень глупо. Однако для Альянса это не имело никакого значения. Они просто эгоисты вот и все. Поставив бокал на стеклянный столик, женщина подошла к своему книжному шкафу и взяла оттуда произведения Гоголя «Мертвые души». Ей нравились русские произведения, и она могла читать их часами, с утра и до самого вечера, а может даже и ночи. Но сейчас не то время, чтобы уделять время своим увлечениям. На ней слишком большая ответственность, казалось, что эта ответственность на ней за весь мир. Как же это печально, жить именно тогда, когда жить практически не хочется. Когда кто-то выживает, а кто-то живет, но уже не для себя. Он существует, просто как робот, как покорный слуга, как ангел-хранитель, долг которого защищать все и вся, устранять проблемы. Таковым человеком Ава и была. Она не жила и не выживала. Она существовала.
***
Спустя пять дней в лагерь вернулся отряд. Это было ранее утро, когда большинство ребят еще наслаждалось сновидениями. Каждый из них был подавлен. Те, кто не спал, вышли на улицу и увидели мертвые тела, которые лежали на земле. Живы остались только повстанцы и Эми, которая вышла из машины и зашла в дом, ни на кого не посмотрев. Некоторые проводили ее взглядом. Кто-то посчитал ее бездушной, кто-то жестокой, а кто-то и вовсе жалел ее больше, чем мертвых. Но те, кто ее жалел, являлись меньшинством, среди которых выделялась Соня. Соня всегда была чистой, доброй и светлой девушкой, которая просто не умела кого-либо обвинять и желать смерти. Первое время на нее даже ополчились из-за того, что она пыталась оправдать пороковцев. Но это в прошлом. Сейчас она никогда не говорит о своих мыслях в большой компании, лишь Гарриет и теперь Эбигейл — ее слушатели.
Линг смотрела на тела парней и нельзя было определить, какие чувства сейчас она испытывает. Девушка оставалась спокойной, среди плачущих ребят. В особенности плакали девушки и несколько парней, особенно друзья Ричи. Те и вовсе забыли о мужской силе воли. Еще никто их такими не видел. Ричи был с ними в лабиринте. Всего их было трое. Трое друзей — трое братьев. Теперь они потеряли одного, оставшись только вдвоем. Макс… Все скорбели по такому герою, ведь он был лучшим из лучших. Он был верным, честным и никогда не боялся смерти. Да он даже вируса не боялся, будучи не имеющим иммунитета. Макс был правой рукой Винса и его другом. Неудивительно, что он много говорил о нем, стоя рядом с огнем большого костра, на котором они сжигали тела, после чего огонь тянулся к ночному небу. Эмили стояла вдали от всех, обнимая свои плечи. Она смотрела издали на Макса, которого закутывали в серую ткань и чувствовала себя опустошенной. Ей было тяжело терять его, ведь он был единственным, с кем она могла быть полностью собой. Он научил ее снова улыбаться, смеяться, чувствовать то, что когда-то она перестала чувствовать.
— Прощай, Макс… — тихо прошептала Эмили, наблюдая за тем, как его облаченное в ткань тело бросают в огонь.
Она до последнего наблюдала за тем, огонь забирает тело, выпуская в небо его душу под видом дыма, который дошел до Эмили. Она словно снова вдохнула запах Макса и мягко улыбнулась, а затем, дым ушел, ушел и Макс…
Когда все разошлись по домам, чтобы выспаться перед завтрашнем путем, Эмили сидела на земле, перед погасшим костром. Она не отводила взгляд от пепла и мысленно просила прощения у Макса за то, что она не пришла в себя вовремя. Если бы она осталась в сознании, то непременно спасла бы его. Его убил не взрыв, а чья то пуля, попавшая прямо в сердце. Эми надеялась, что тот, кому принадлежал этот выстрел, убив ее близкого друга, мертв от ее руки. Она бы этого очень хотела.
— Эми? — послышался за спиной голос Винса, его рука легла на плечо девушки и вскоре он сел рядом с ней. — Ты ни в чем не виновата. Не кори себя.
— Откуда ты это знаешь? — спросила она, посмотрев на Винса. Он впервые увидел ее слезы, которые она не чувствовала, как и ночную прохладу.
— Я же вижу. Я видел, как ты смотрела на тело Макса и не отводила от него взгляда до последнего. Ты не виновата.
— Может мне просто грустно?
— Если бы только в этом крылась причина, то это была бы уже не Эми, — мужчина мягко улыбнулся. — Макс был мне как сын. Я помню, как нашел его в пустыне. Тогда он бежал от зараженных со старого завода. Там он искал ночлег, но напоролся на них. Я ехал в то время в город Шизов, чтобы добыть пропитание и нашел его. Я не знаю сколько он бежал, но знаю точно, что он не сдавался. Макс никогда не сдавался.
— Ты прав, он один из самых сильных людей. Такая воля как у него есть лишь у единиц.
— Я заметил, что вы сдружились. Макс был к тебе неравнодушен и это было очень заметно. Еще никогда я не видел, чтобы он так смотрел на девушку. Уж очень долго он уговаривал меня, чтобы ты стала его напарником в разведке и во всем прочем.
— Я знаю. Он признался в этом мне тогда, а я…я не сказала ему, что у него много шансов, — девушка грустно улыбнулась и вытерла щеки. — Удивительно…из-за него я смеялась, а теперь плачу. Он вернул меня к жизни, но сам лишился ее. Надеюсь, он обретет покой. Он этого достоин.
После к ни подошел Ньют, тем самым прервав их диалог. Они еще много чего могли сказать о Максе, но появление блондина застало их врасплох. Он появился слишком неожиданно, ведь Эми и Винс были увлечены беседой.
— Не помешал? — поинтересовался глейдер, сев рядом с Эми.
— Ну я, наверное, пойду. Поздно уже, — сказал Винс и, пожелав спокойной ночи, ушел, оставив их вдвоем.
— Ты плачешь? — спросил Ньют, заметив, как слеза катится по щеке девушки.
— Нет, просто…да, плачу, — ответила Эми и принялась напористо смахивать слезы с лица.
— Мне очень жаль, Эми, — тихо произнес Ньют хрипловатым голосом.
— Спасибо, Ньют.
— Эми, я…конечно сейчас не самый лучший момент для этого, но я должен сказать. Я снова кое-что вспомнил.
Ньют рассказал ей о своем очередном воспоминании. Он ни с кем не делился этим, кроме нее самой, ведь это касалось только их обоих. Да и почему-то ему было легче говорить об этом с ней. Друзья и Эбигейл ничего об этом не знали, разве что только о том, что к нему возвращались воспоминания, пока он был заражен, а какие именно — неизвестно. Да и никто не выпивал это у него. Друзья знали, что давить на Ньюта нельзя, а Эби боялась. Эми слушала внимательно, не смотря на то, что ей и вправду было не до этого. Рассказ Ньюта хоть немного отвлекал ее от мыслей о Максе, да и ей важно знать хоть что-то о своем прошлом, надеясь, что именно так она наконец найдет себя.
— Да, не очень приятное воспоминание, — девушка горько ухмыльнулась, обняв свои колени. — Я не понимаю… Почему ко мне не возвращаются воспоминания? Ведь вирус есть в моем теле. Я очень хочу вспомнить все, что было в моей жизни до лабиринта и забыть, что было в нем. Забыть эти чертовы стены, забыть это шипение механических тварей, забыть то, что я тебя обманула… — призналась в конце Эми, отведя глаза в сторону.
— Ты меня обманула? Но в чем? — Ньют внимательно посмотрел на девушку, словно пытался взглядом заставить ее посмотреть на себя, но та этого так и не сделала. — Эми?
— Тебе это не понравится, — сказала девушка и встала на ноги. Ньют встал следом и взял ее за плечи, повернув ее к себе.
— Скажи мне, прошу. Скажи, — Ньют завелся. Ему было очень нужно знать, в чем был ее обман. Но почему это должно волновать его сейчас? Да черт знает!
— Хорошо, — сдалась Эмили, посмотрев прямо в глаза Ньюта. — Я потеряла ребенка. Тогда я обманула тебя, что не беременна. Я была одержима поиском выхода из лабиринта, хотела что-то значит в истории, хотела быть кем-то великим среди глейдеров. Прости, хоть сейчас и слишком поздно думать об этом.
Ньют замер. Его руки медленно сползли с плеч девушки, в чьи глаза он смотрел каким-то пустым взглядом. Он словно сквозь нее глядел, понимая, что возвращается в прошлое, в тот самый вечер, когда Эми солгала ему. Но должен ли он злиться сейчас? Столько времени с тех пор прошло, столько воды утекло. Но он злился. На Эми и Клинта, которого уже нет в живых. Эми ждала его ответа, но он упорно продолжал молчать, и она не смела прерывать тишину. Казалось, что если она сделает это, то природа сойдет с ума и уничтожит все вокруг. Блондин так ничего и не сказал, а просто развернулся и ушел, оставив Эми одну. Она снова осталась одна. Как же это привычно, но так ей ненавистно, хоть она и показывает всем видом, что одиночество — ее лучший друг. Нет, он ее злейший враг, с коим она бороться не может.
С рассветом, Правая рука покинула лагерь, отправляясь в путь до порта. До него путь был примерно три дня. Из-за того, что две машины были потеряны, им пришлось вновь тесниться. Эмили за руль сесть не посмела, все еще держа в голове тот день, когда она потеряла Макса навсегда. Он так быстро стал ей близок и также быстро оставил ее одну. Не удивительно, что сейчас она думала о нем, как и ночью, которая была бессонной. Свыкнуться с мыслью, что Макс больше не будет ей докучать, было крайне сложно. Почти невозможно. А тем временем пустыня пролетала за окнами автомобиля. Казалось, что солнце бежит за ними, но это лишь обман зрения. Если раньше все любили солнце, то сейчас его презирают, ведь оно по большей мере причастно к настоящей ситуации, однако все на это смотрят по-разному. Кто-то винит людей в том, что своей неосторожностью, своим стремлением быть величественней кого-то другого, погубили планету. Теперь новому поколению разгребать все это. И как только Альянс сумел ужиться с этой чертовщиной? Пока было неясно. Одна лишь Линг понимала, в чем здесь дело.
Линг была рождена в Альянсе. Как и многие там, она имела иммунитет. Ее родители были советниками консула, однако мать умерла, когда девочке было восемь лет, а отец после этого так и не женился. Девушка помнила, какая крепкая была у них любовь. Родители рассказывали ей, как им пришлось побороться за то, чтобы быть вместе. Дело в том, что мать Линг — Кларисса, была обычной сельской девушкой. Ее отец был фермером. А вот родители отца тоже были советниками консула. Конечно такой союз не одобряли обе стороны. Родитель Клариссы считал советников идиотами, а родители отца считали сельских дикарями. Но они все равно встречались в тайне, скрываясь в своих любимых местах. Вскоре Кларисса забеременела и, наконец, все решилось, само собой. Им позволили быть вместе, но при условии, что Кларисса откажется от сельской жизни и тоже войдет в совет. Для фермера это не имело шанс на прощение, ибо мужчина жил по принципу: где родился, там и пригодился. После этого он оборвал все связи с дочерью. Линг появилась на свет с именем Рокси. Как не глупо, но мама ее назвала в честь своей любимой лошади. А имя Линг получила, когда вступила в полицию Альянса. Отец не был против этого, ведь дочь пообещала, что сделает все, чтобы стать комиссаром.
На свою жизнь она никогда не жаловалась, ведь понимала, что у многих она куда хуже, особенно тех, кто живет на землях, охваченных зараженными и самим вирусом. Они каждый день борются за свою жизнь, боятся стать жуткими тварями, потерять себя. И что из этого хуже? Ведь в обоих случаях тебя самого не станет.
Рокси ехала в одной машине с Эмили. Она видела, как девушка грустит и было понятно почему. Но Линг привыкла видеть смерть, так что особой грусти у нее не было. Конечно она сочувствовала, ведь не была такой бездушной, просто ее учили скрывать свои эмоции, доверяя лишь разуму. Это главное качество шпиона.
— Как ты? — спросила азиатка, обратившись к Эмили, которая не повернулась.
— Нормально, — отозвалась та, словно кинула то, что у нее просили, лишь бы к ней не лезли, но Линг понимала, что Эми нужно поговорить с кем-нибудь.
— Я знаю, что ты не хочешь со мной говорить, да и вообще разговаривать с кем-либо, но все же я хочу сказать, что сочувствую твоей утрате. Я слышала, что вы были очень близки.
— Меньше слушай болтовню.
— Ну я еще ни разу не слышала, чтобы говорили всякий бред. К примеру, все говорили, что ты наполовину шиз, и были правы. Да и я видела вас вместе. Он был к тебе неравнодушен.
— Это не твое дело.
— Знаю, не мое. Но все же я говорю об этом, а не расспрашивают тебя.
— Да что тебе от меня нужно? — Эмили резко развернулась к Линг, но та даже не вздрогнула.
— Поверь, черные глазки я видела не раз, так что меня не напугаешь. Эми, я просто хочу, чтобы ты собралась с мыслями. Я понимаю, тебе больно, и это абсолютно нормально, но сейчас не время поддаваться эмоциям. Только разум сейчас будет тебе верным другом. Мы едем в порт, нам предстоит починить корабль, чтобы отплыть, слишком много дел. Так что соберись.
— Учить меня вздумала?
— Я даю тебе совет, Эми. Чем больше ты будешь уходить в себя, сопровождаясь эмоциями, тем хуже для тебя. Ты можешь потерять себя. Я думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.
Эмили ничего не ответила, но она правда поняла, о чем говорит Линг. Неужели все дело в эмоциях? Когда она вступает в бой, то ее разум и затмевается, но после все становится нормально. Если она будет испытывать боль, то не сможет прийти потом в себя? Звучало как бред, но она поверила в это.
Пустыня продолжала тянуться за окнами. Все это время Ньют смотрел в окно, думая о том, что сказала вчера Эмили. Он не мог выкинуть из головы тот факт, что она была беременна. Он не мог простить обмана. Но почему-то ему хотелось еще раз поговорить с ней об этом, ведь Эми объяснилась. Хоть правда была горькой, но это была правда, а правда сладкой не бывает, разве что очень редко. Эбигейл не трогала его, сидя рядом с ним. Она не знала, о чем он сейчас думает, но было так интересно узнать. Когда Минхо поинтересовался у нее, что с Ньютом, то она просто пожала плечами, покачав головой, дав понять, что сама не в курсе этого.
Когда стало вечереть, то они остановились и разбили лагерь, чтобы немного передохнуть с дороги и отправиться дальше. Они расстелили на землю ткань и разожгли костер, на котором подогревали еду. Никто из них не был весел, ведь они потеряли тех, кого столько знали. Голова Сони была на плече Гарриет. Ее маленькие аккуратненькие руки обнимала железную кружку, в которой была вода. Взгляд ее карих глаз был направлен на огонь, уже разыгравшегося костра. Она думала о тех, кто больше не с ними. Думала о том, сколько ребят ушло на тот свет. Все они мечтали о новой жизни, но этому не суждено было сбыться. Для них больше шанса нет. Эмили как обычно сидела вдали от всех. Она сидела на песке, обняв свои колени. Сама же она была в одной майке, но на прохладу ей было все равно. Вскоре она ощутила, как стало теплее. Кто-то накинул на нее куртку, и этим «кто-то» оказался Ньют, который остался в одной футболке.
— Спасибо, но не нужно, — она хотела снять куртку, но блондин остановил ее.
— Оставь, сейчас холодно, — сказала он и сел рядом, вытянув ноги, упираясь ладонями в песок. — Завтра мы должны быть уже на месте. Так Винс сказал, — непринужденная беседа началась не так, как хотелось бы, поэтому Ньют осекся и продолжил. –Ты как вообще? На тебе лица нет.
