Текст книги "Колыхание Времен (СИ)"

Автор книги: Виктор-Яросвет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Тогда приляжем, долгий будет разговор.

– Нахал ты Яросвет. Лучше покажи мне небеса.

– Увидеть небеса, поднявшись, может каждый, а вот спустить на землю, только единицы.

– И кто они?

Он промолчал, но взял за руки, посмотрел в глаза, да так, что сердце застучало быстро-быстро.

– Я поняла!.. – договорить он ей не дал, обнял и крепко в губы поцеловал. Навна не смутилась, как странно, и положила голову ему на грудь, промолвила:

– Ведь ты сказал, что это я тебя должна любить, а...

Он перебил её, оглядел лукаво:

– Ну что ж, бери мою невинность.

– И это... тоже любовь?

– Венец любви!.. Здесь – на земле, когда не просто так, а потому что!..

– Да! Да!.. Люблю!.. Люблю!.. Люблю! Только молчи...

– Молчу, молчу! – он чувствовал, как бьётся её сердце, трепещет тело от ожидания какого-то таинства и небеса для них, а может и не только, на землю стали опускаться, всё, растворяя светом и теплом.

–

Лежала Навна на подстилке из свежих трав, смотрела в небо, любуясь, как поднимается оно, всё больше обнажая формы, чему-то улыбаясь. И мысль какая-то терзает разум; и поняла: – "Откуда здесь пахучая трава?.." Спросила тихо:

– Откуда здесь трава?

– С неба Навнушка, выходит ты одна из единиц, которые на землю небо могут опустить.

– Но я не ведаю, как это получилось.

– Лишь потому, что разум твой противоречит чувствам иногда.

Что-то сказать она ему хотела, но он её остановил, прикрыв легонечко ей рот своей ладонью. Будто прислушался и быстро сел.

– Прибыл чародей, мне пора. Спасибо Навнушка!..

– За что?

– Как за что?.. Ведь из огня любви в огонь сраженья я иду и потому мне самый сильный враг не страшен.

Навна промолчала.

– Я пошёл.

– Иди, коли собрался. Ты не волнуйся Яросвет,.. я думала ты не боишься ни чего...

– Я не боюсь, вот только вспоминаю то, что было, что он со мною чуть не сотворил, так сразу от досады неуютно как-то мне, ведь и тогда мне Навна помогала,.. та что,.. или ты, которая через миллионы лет отсюда.

– Когда богиней я была, как будто понимала всё, минуточку назад как будто понимала, а вот сейчас не всё я понимаю.

– Поймёшь когда-нибудь... Запомни – ты мадонной стала. Мадонна – это мать что всё родила и взрастила.

– Иди любимый!.. Я жду тебя с победой.

Он медлил почему-то...

– Иди же, наконец!..

И Яросвет исчез, лишь образ в сердце свой оставил. Не видел он, как Навнушка из Гипербореи дикой заплакала и слёзы капельками падали и падали на камень голый. И в месте том, где только что капелька упала, травинка появлялась, росла и расцветала дивным цветом. И поняла она, что Яросвет уйдёт, а с ней останется не Яросвет, а Ярый Свет, который будет жечь её своей любовью.

– Пусть так! Теперь всегда во мне ты будешь, и я в тебе останусь вечно, как мечта!..

–

Вздохнула глубоко и оглянулась. Вокруг её цветущая полянка – оазис красоты среди камней. К речушке подошла, умылась, прислушиваясь к сердцу своему. Сердце замерло, не билось вовсе или почти, искало Яросвета или совсем с ним улетело.

Навна посмотрела в небо, руки протянула, почувствовала рядом и, как в воде при полном штиле, отражение увидела своё. Это была не Навна, что на Земле – богиня в платье счастья и любви. Подумала: – "А где же Яросвет?" – и проявился Яросвет.

Стоял он в комнате в яйцеобразной башне. Напротив чародей метнул в него луч света, но Яросвет не отскочил, не увернулся. Увидела она, как этот луч вошёл в него и изнутри, взорвавшись будто, разлился светом красным, тело, обжигая,... Он замер, воздуха набрал в себя и красный свет опять взорвался, превращаясь в золотой, волнами устремился, окружая Яросвета сферами прозрачными огня. И в этих плёнках-сферах – отдельно в каждой, отразилась вся вселенная, все миры и все эпохи, и не только – все звёзды и главное, вся бесконечность будто спрессовалась в этих сферах.

Почувствовал колдун опасность раствориться в этих сферах, рассыпавшись в пространстве на нейтрино. И вдруг исчез, не уследила Навна куда, но Яросвет прекрасно понял всё и огненным лучом за чародеем следом. Что это?..

Навна увидела, что и башня стала исчезать. Не разрушаться, а растворяться в воздухе или в пространстве. И сердце Навны – всё же оно в груди – вспыхнули огнём лиловым, растворяя тело, и всё вокруг в прозрачность превращая. И, как прозрачность, оказалась Навна всюду и всё внутри её.

Образ Яросвета сотворила, увидела его в лесу, лежащего ничком на травке. И женщина какая-то к нему подходит. Присела, к себе лицом перевернула, услышала его прекрасный голос.

– Нина?.. Ты откуда?

Женщина ответила ему:

– Из сердца твоего!

– Мне сон прекрасный снился, будто ты не ты, а я не я и в то же время ты есть ты, а я есть я.

– Хоть ты и взрослый, но всё ещё ребёнок.

Навна приблизилась, пытаясь рассмотреть черты лица той женщины, вдруг появилась сила притяжения и поняла она, что Нина есть она сама и сердце Навны слилось с сердцем Нины...

Нина начала меняться – исчезла озабоченность, тревога, вылетели будничные мысли, сердце превратилось в бесконечность и искры радости посыпались из глаз, осыпая Яросвета или не Яросвета, с головы до ног.

– Ты мой любимый!.. – воскликнула она. А Навна та, что чистота сама, продолжила: – И здесь нашёл меня ты милый!

– Как не найти тебя, ведь ты везде в моей душе, вот только толком уж и не знаю, кто ты и как мне звать тебя?..

– Какая разница, как назовёшь. Ведь главное, чтоб знал и помнил, и любил.

Мужчина вдруг поднялся, Нину обнял, поцеловал в уста...

– Ты всё такой же, как везде, – сказала Навна в Нине.

– И ты... то человек, а то богиня!

– А кто же я сейчас?

– Богиня.

– ...Но ты забыл, что бился с чародеем.

– Да!.. Вспомнил!.. – и исчез мгновенно, но и остался с Ниной... Как странно и возможно ль это – исчезнуть и остаться?.. в одно и то же время или не время... Спросила Навна в Нине уже того, что с женщиной остался:

– Кто ты здесь? Мой милый Ярый Свет!

– Здесь Виктор я, который победитель. Не первый и не последний, а тот который их соединил в единство Ярым Светом – мечтой своей, которая есть ты... за то тебе спасибо Навна и тебе спасибо Ниночка за то, что сохранила Навнушку в себе.

–

Ужасный крик раздался, раскатом стона пробежал по всей земле. То чародей кричал, поняла это Навна и Нина поняла или если проще, женщина любимая в луч собралась, метнулась в вечность на встречу опасности и счастью своему.

И Навна вновь в горах Гипербореи проявилась на берегу речушки той, в том месте, где мадонной стала, откуда путь свой к осознанию себя нашла. Яйцеобразной башни не было там, где она стояла. Так значит Яро-Свет не здесь, но почему тогда,.. откуда слышен крик?.. И поняла – из глубины земли. Прислушалась!.. Нет – не из-под земли, а из космических глубин или из глубины времён.

Земля дрожала, словно в судорогах корчась, то ли от боли, то ли от чего ещё. Вдруг горы раскололись в том месте, где стояла башня, вернее должна была стоять. И трещины пошли, ломая горы на тысячи частей. Две трещины прошли от Навны с двух сторон. Речушка вмиг исчезла, словно провалилась в бездонную расщелину, да это так и было. Из расщелины наружу стала вырываться огненная лава...

Не испугалась Навна, и это жизнь ей сохранило. Стоя на оазисе, который вырос из слёз любви её, она всем сердцем возлюбила Яро-Света и крикнула:

– Где ты, Яро-Свет? Любимый мой!.. Откликнись!.. Да что же я?.. Иду к тебе, где б ни был ты.

И вспомнила, как Навна, что она не только Навна – но и...Нина и... Яросвет не только Яросвет, но и Виктор, который победителем себя назвал...

...И цепь замкнулась – начало и конец соединились... Что это?.. Всё вдруг вспыхнуло сиянием радужным. Нет, не радугу увидела она, а всё пространство засверкало, звонкими цветами наполняя Землю, но вот и сама Земля исчезла будто – все предметы, горы, пропасти, селения и даже звёзды, солнце и луна – один лишь свет остался, его сияние в радужной перекличке.

Что это?.. Это небо опустилось, прикрыв собою землю, потому что Навнушка и Нина и тысячи других, единым стали Разума кристаллом. И вспыхнул тот кристалл, всю бесконечность светом наполняя. Исчезла тьма совсем, весь тёмный космос дивным светом засиял. Вуаль цветная колыхалась чудно в прекрасной Навнушки душе... и крикнула она опять:

– Мой милый!.. Мой любимый!.. Приди, приди, приди!.. – и змейки розовые и червонные устремились от неё уже не в бесконечность – в беспредельность, красотою света и звука дивного, наполняя всё вокруг.

Планета стала проявляться. И горы и поля, леса и океаны, и остальное всё. Ландшафт менялся быстро, сменяя образы, рельеф, структуру всю... Там, где горы были, вдруг океан зарокотал, а где леса шумели, горы проявились. Всё это будто бы единым было и разделялось почему-то иногда. А где же?.. И поняла, что это она всё разделяет в своём сознание, чтобы понять по видимому всё, всё рассмотреть и изучить, всему названье дать, узнать всему предназначение. Но где же Яросвет?..

– Откликнись!.. Милый!

–

Свет не исчез – напротив, сама земля сияла дивным светом и всё кругом... Вдруг стон услышала она и поняла, что стонет Яросвет. Метнулась Навна вверх, в сияющее небо и вскоре увидела его... с раной в груди?.. Он знаком руки остановил её порыв, пытаясь что-то ей сказать, но говорить не надо было, всё поняла она!.. Рассыпалась на биллионы искр, исчезла вовсе, вбирая свет в себя, и Яро-свет в ней растворился, лишь иногда небольшими искрами напоминая о себе.

Вдруг боль ужасная пронзила всё сознание, в нём появился чёрный ком огня. Не испугалась Навна, да и терпеть она умела и могла. Ждала, что чародей предпримет. И вспомнила, что говорил ей Яросвет: – "Остаться чистой и прозрачной"... и свет исчез совсем. Одна прозрачность-чистота и... чёрный ком, который принял форму человека и чёрный луч метнул куда-то в бесконечность.

Вздрогнула прозрачность, но не окрасилась ни чем. Форма чародея стала расплываться, и понял он, что некуда бежать. Там, куда попал он, нет времени и нет пространства – здесь бесконечность и ноль равны и вечность здесь равна мгновению. И эта чистота-прозрачность сжимала всё сильней, он закричал, поняв, что исчезает, собрал все силы против чистоты, чтобы хотя бы свет в ней появился, но чистота была прозрачной.

Сжимался чародей в ком чёрный всё сильнее, вдруг разорвался, разлетаясь искрами, сначала тёмными, которые, чем дальше разлетались, становились всё светлее. И вспыхнул Ярый Свет, собою, заполняя всю прозрачность, словно обнимая радостью саму любовь и красотою душу Навны наполняя.

–

– Яросвет!.. Ты хоть живой?.. Яросвет открыл глаза, услышав голос Навны, поморщился, ответил:

– Какой жаргон... и вообще, откуда это слово – смерть,.. взялось?..

– Не знаю... только ты ранен был, я видела...

– Был!.. И что?.. Скажи, а ты можешь умереть?

– Не знаю. Вообще-то я не слышала, что б умирали, но погибают точно... Ну когда враг иль зверь какой, как мама у тебя!?.

– Да уж?.. В пасти дракона должна была погибнуть.

Яросвет сел, оглянулся. Вокруг шелестела пахучая трава – цветущая поляна. Пахло мёдом. Тем мёдом, что он помнил почему-то в двадцатом веке, за миллионы лет отсюда.

– Но почему в двадцатом веке?.. И Нина?.. Откуда?

Навна посмотрела на него как-то задумчиво и грустно.

– Почему я их не знаю?.. Хотя мне кажется, что знают меня все?

И вспомнил Яросвет, и голограмму в воздухе соорудил, увидел Виктора и Нину...

– Родная, милая моя, ты их не знаешь, потому что первая. Как первая, ты есть во всех, как детство чистое!.. их детство. Но ведь и знаешь уже многих, когда богиня ты – ты завершение пути и потому в богине всё и все – начало и конец, соединяясь, объединяют всё в себе. Начало чистотой, конец же опытом пути и вместе красотою творчества в сотворчестве с Творцом при усмотрении Истины самой... пусть на мгновение... сияют.

– Как чудно и непонятно говоришь, ведь Навна я сейчас, а не богиня.

Он помолчал, обнял её, прижал к себе:

– Навнушка!.. Прости, забыл... наверно потому, что Яро-Свет всегда я – прежде Яросвет и здесь я Яросвет, который первый и последний сразу, – немного помолчав, добавил: – Показывай где драги или драки, пора нам их тряхнуть, чтобы на пару миллионов лет забыли к вам дорогу.

Она аж рот от удивления открыла:

– ?..

Он понял, сообщил:

– Это много!.. Тьма тьмущая годков...

– Да знаю я, но... возможно ль это?

– Да! Пошли – и весело расхохотался.

–

Не успела опомниться она и вот уже опять в горах, и сверху смотрят вниз в долину. А над долиной кружатся драконы, огнём пылают, то собираются гуртом, то разлетаются по всей округе. Внизу город каменный, там люди и ... джины. Джины, но не великаны, чуть-чуть людей побольше и попрозрачней или эфирней, да и драконы не все драконы, есть и просто мыслеформы, хоть и похожи на драконов.

Понял Яросвет, что кто-то из мира этого использует энергии тончайшие... их уплотняет и создаёт по образу... и своему подобию. Вернее создавал, но совладать не смог и вот теперь подобие владеет и творцом. Вот почему не любят эти твари людей, что им не поклоняются, то бишь не питают.

– Яросветик!.. Смотри – их очень много.

– И что? Вот думаю, надо ли нам с ними биться.

– Как?..

– Могу я разом всех уничтожить, но что это даст? Есть, вернее должен быть здесь тот, кто правит всем... – помолчал немного: – Парадокс какой-то, ведь этот некто, даже не кто, а что – размазанный туман, но почти бессмертный.

Навна промолчала, ждала, что Яросвет надумает, что делать будет. Он повернулся к ней, посмотрел с улыбкой на устах. Она аж покраснела почему-то...

– Ты чего?..

Он засмеялся весело, она совсем смутилась, но он не обращал внимания, взял за руки и... вдруг земля как бы ушла куда-то из под ног... Не первый раз так было, но всё привыкнуть не могла ни как.

–

Они уже в пещере и... о, ужас!.. В углу стоит или сидит дракон огромный... и много голов!.. и все огнём пылают.

– Горыныч здравия тебе и долгих лет! – промолвил Яросвет.

Тот замер, и недоуменно, перестав огнём пылать, спросил:

– Ты кто?

– Я Яросвет, а это Навна – чистота сама и нежность, сама невинность, но мадонна.

– Сложно говоришь, придётся наказать за это – и три струи огня метнулись к Яросвету с Навной. Навна зажмурилась от страха или не от страха, ведь бояться не умела. Яросвет же засмеялся, вспыхнул огнём лиловым, который струйками метнулся к головам дракона, обручами света окружил шеи у дракона, да так, что испугался он, взмолился Яросвету:

– О горе мне,.. Не зря Горынычем зовут?.. Вроде сам горе должен сеять, да только горько самому...

– Скажи Горыныч лучше, кого ты охраняешь?

Тот отодвинулся чуть в сторону, дверь, освободив, которая за ним в скале была:

– А ты зайди, узнаешь сам.

– Дыхни Горыныч ещё разок.

Дракон дыхнул, да так, что вся пещера вспыхнула и вздрогнула земля под ней и над... Яросвет взял Навна за руку и... уверенно шагнул к двери.

–

Когда зашли, дверь не закрылась – захлопнулась за ними.

– Это ловушка Яросвет!..

– Знаю.

Тьма плотная окутывала их, да так, что дышать стало невозможно, боль волнами побежала по телам. Собрал все силы Яросвет, огнём лиловым, даже не лиловым – белым вспыхнул. Тьма отступила, простонала:

– Кто ты дерзкий?

Раздался смех, но смех искусственный какой-то, а Яросвет не унимался:

– Ни как со страху навалил в штаны.

– Как ты посмел?.. Червяк!..

– Так покажи же свой ужасный лик...

Тьма стала собираться в ком и образ человека приняла...

– А я то думал, зверь какой, а тут... букашка – всего лишь туманный образ человека...

– Убью!..

– Не убьёшь. Там где свет сияет, тьма бессильна – ответил Яросвет спокойно. – Фонтом ты, нет в тебе души, не говоря о духе. Надо же что натворили – ничто, а правит душами людей.

Чёрная струя метнулась к Навне почему-то, но Яросвет закрыл её собою. И... о чудо!.. Тьмы струя задела Яросвета и уже огненным лучом назад к фантому. Тот закричал по страшному, да так, что вздрогнула Земля, сверху полетели камни.

– Стань Навна тем, кто есть ты, я растворюсь в тебе и он, кто б ни был, исчезнет. Не забывай меня любить, а то и я исчезну и не появлюсь, как Яросвет, останусь вечно Ярым светом...

И Навна в прозрачность стала рассыпаться. В последний миг её сознанья мелькнула мысль, что Яросвет исчезнет из её эпохи... Прозрачность растворила тьму и вспыхнула Ярым Светом, который в луч собрался, нарисовал в пространстве или на пространстве кольцо, метнулся в бесконечность или даже в беспредельность...

– Мой милый!.. Милый!.. Милый!.. – шептала Навнушка из Гипербореи дикой, стоя на берегу реки, в лесу, недалеко от дома своего. А голос Яросвета звучал где-то внутри её:

– Ты то женщина, а то богиня!..

– Всегда везде с тобою буду... – Навна заплакала, упав на землю. Почувствовала, что кто-то гладит её по голове, резко обернулась и... О чудо!..

– Яро-Свет?

– Да, Яросвет, я из соседней веси.

– Нет, нет!..

Услышала же голос Яросвета.

– Да я же это, я, только просто человек, часть себя части тебя оставил...

Юноша ей руку протянул, почему-то покраснел, смутившись, проговорил:

– Не из соседней веси я... в лесу очнулся и даже знать не знал, да что там, ты мне напомнила и имя вспомнил я своё... наверное с драконом бился... вспомню всё теперь...

Глава седьмая.

Ходили по селенью те мужчины, что из леса вышли, словно тени. В них не было чего-то, а чего, Навна не понимала. Глаза пустые, будто в них нет ни чего. Конечно, они что-то делали, жён обнимали, детей ласкали, но как-то без эмоций и без чувств. Костров не разжигали, пока не подошли Тимоха с сотней. Навна же приободрилась среди витязей своих, которые начали разжигать костры, что-то готовить или готовиться к чему-то, хоть и не знали к чему, но, тем не менее, не унывали, смеялись даже и шутили.

Навна пыталась успокоить мысли, в порядок чувства привести, но не могла ни как, будто кто заколдовал их всех. От напряжения понять всё и объяснить, разболелась голова и она оставила попытки, лишь напоследок мысль мелькнула, что остаться здесь нельзя и надо уводить от сюда всех... немедленно!.. Хотела крикнуть Гора и указать ему, чтоб собирались в путь и жителей селенья всех с собою взяли.

Вдруг кто-то закричал, да так, что Навна вздрогнула от неожиданности, повернулась и увидела!.. О боже!.. В лесу, где зона, из земли до облаков поднялся столб огня, из центра начал расширяться в виде гриба, закручиваясь к центру, словно замыкаясь, питал огонь себя.

Что это?.. Ни кто не понимал, конечно, кроме Навны. Распад ядра!.. но ведь должна быть волна, всё разрушая и сметая на своём пути, но... и поняла!.. поле защиты, что Туя создала по кромке леса, волну сдержало и отразило назад, вуалью радушных цветов, окрасив небосвод.

К ней подбежал Тимоха, не подбежал – набросился, как лютый зверь, повалил на землю, сам сверху, пытаясь прикрыть её собою, и это удалось ему, так как другие витязи мгновенно создали плотный круг вокруг, пытаясь от опасности прикрыть её живым щитом. Навна же всё пыталась объяснить себе, пыталась всё понять. Мысли, будто испугавшись, разлетались в бесконечность, опустошая всё в сознание.

Вдруг поняла, что это не распад ядра – распад частиц элементарных на нейтрино?.. что значит распад материи всей, которую не может человек освоить органами чувств, но...

–

Было тяжело дышать, но почему?.. Да, вспомнила – Тимоха сверху, как гора, прижал её к земле, что и не вздохнуть, будто пытался совсем в землю закопать. Закричала, что есть мочи прямо в ухо:

– Тимоха!.. Встань с меня!.. Ведь больно же!..

Ослабил хватку, приподнялся, тяжело дыша, посмотрел в глаза, не понимая ни чего. Навна смотрела на него спокойно, и этот взгляд стал успокаивать его. Смутившись, сел, что-то невнятно говоря и пряча взгляд, устыдившись своего поступка. Она же поняла, что что-то она должна сказать, а лучше что-то сделать!.. Вдруг закричала что есть мочи, быстро поднимаясь:

– Гей вы витязи – добры молодцы!..

И тишина!.. Та тишина, что наступает после раската грома.

– Навна-а-а!.. – вдруг разорвала тишину на части волна, даже не звука, а выдоха всего, что накопилось в душах или в сознании людей. Оцепененье стало проходить, раздались голоса, даже кто-то засмеялся.

Навна смотрела на сидящего Тимоху. Весь в земле, волосы клочками в разные стороны торчат, в глазах смятенье, испуг и удивление. Будто очнувшись, наконец, стал неуклюже подниматься. Встал, посмотрел на Навну и вдруг... расхохотался, как ребёнок.

– Ты чё, Тимоха?

Он не ответил, продолжал смеяться, глядя на неё. Пришла очередь смутиться ей. Оглядела себя, увидела, что и сама в земле вся с головы до пят, даже больше, чем Тимоха, отряхнулась неуклюже, набросилась с кулаками на него, небольно ударяя по груди. Он её остановил, поймав за руки. И Навна засмеялась, вспомнив, как он пытался закопать её, прикрыть собою. Спросила:

– Ты чё набросился, как зверь какой?

– Дык вон!.. Огонь!.. Весь лес в огне!..

– И что? Здесь то нет огня. Чё думаешь, что телом своим от огня смог бы прикрыть?

– Всё равно-о-о... помочь хотел, а ты драться...

– Ладно, ладно... не сердись... – и осенило вдруг!.. Навна поняла, почему мужчины из селенья, которые вышли из леса тёмного, какие-то пустые. У них в сознанье нет ни чего. Оно, как чистая страница, быть может, только остались одни инстинкты и то не все, лишь те, что создают лишь то, что называют просто жизнью. Поняла, что если бы не Туя, то... эта зона могла бы поглотить весь мир и здесь останутся лишь люди-зомби, марионетки, которыми так просто управлять... силу их качать, но... куда уходит эта сила?.. И вообще, кто же она, что мир готовы уничтожить, лишь бы она исчезла навсегда?

– Навна! Навнушка душа! – теребил её Тимоха: – Чё делать будем?

Навна посмотрела как-то отрешенно, ответила, подумав:

– В путь Тимоха, прямо сейчас. Ты вот что – собирай всех... готовьтесь... пойдём назад... вперёд дороги нет!.. там видно будет... эх раньше надо было, боюсь, что поздно будет?..

– ?!.

– Я сейчас – и крикнула кобылу.

– Ты куда?

– Я быстро – показала на избушку, где Туя основалась.

– Я с тобой!

– И я, и я!.. – к ним подходили витязи, каким-то чутьём поняли все, что Навна в лес пойдёт, который и не лес уже, а что-то страшное. И не горел как будто и в то же время весь в огне, только огонь темнел, багровея на глазах, и в центре всё ещё пылал каким-то дивным светом. И освещал тот свет лишь кромку леса, не проникая дальше.

Навна не ответила, помчалась к Туе, прыгнув на кобылу. Все устремились следом. Не любопытство мчаться к лесу заставило её, а то, что происходило с жителями селенья. Они, как заворожённые, смиренно, даже обречённо к лесу шли...

Обогнав, Навна пыталась их остановить, но ни кто не обращал внимания. Витязи её, всё поняв, встали стеной... "Но почему же витязи её не поддаются притяженью зоны" – раздумывала Навна на ходу. И поняла: – "Им помогает вера, что зародил в них Яросвет".

Их вера стала их мечтой, которая подняла их над миром и, пусть интуитивно, дала возможность усмотреть реалии грядущего, того грядущего, откуда Навна-Нина, откуда Яросвет. А в том грядущем эта рана заросла уже или почти и, потому не может так подействовать на человека.

Осмотрелась Навна и крикнула:

– Оставьте их, пускай идут.

Удивлённо на неё Тимоха посмотрел

– В них нет той силы, что помогает человеку жить, бороться, побеждать, любить, творить – объяснила Навна. – Пусть не сейчас – потом уйдут. Вот если бы успели увести их раньше, тогда быть может и спасли... а теперь надежда лишь на Тую.

Развернувшись, Навна поскакала к лесу – нет, нет – не обречённо, а с вызовом, как в битву, обнажая меч, и крикнула:

– Отец мой Род! Мой милый Яросвет! Мне помогите!

И вдруг кобыла встала на дыбы, чуть-чуть, не сбросив Навну. Она же быстро спрыгнула на землю, взмахом руки остановила витязей своих, сама же подошла к невидимой преграде. Протянула руку и

коснулась поля защиты. Рука проникла внутрь, теряя очертания, словно исчезала.

Рядом уже стоял Тимоха:

– Навна!.. Не ходи туда!

Навна не ответила. Как-то задумчиво смотрела на преграду, которая, как поняла, вовсе и не преграда для неё.

"Что же там?.. Ах, если б был рядом Яросвет, иль Род, они бы объяснили всё..." – подумала.

– Мы с тобой пойдём, ежели решила ты, чую только там великую опасность...

– И тайну!?. – перебила Навна.

Тимоха промолчал, но взял её за руку, пытаясь всё же удержать. Что-то подсказывало ему, что витязям туда дороги нет. Для большей убедительности своих предположений он руку протянул свою – она уткнулась в твёрдую, как камень стену, а не проникла внутрь, как рука у Навны.

И Навна поняла, что если она решит всё же в лес идти, то... пойдёт одна, или останется одна, без витязей и их поддержки. Это понял и Тимоха.

– Не ходи туда!.. хоть и думаю, что там дорога в Небо!.. Не бросай!.. Яросвет погиб?.. теперь и ты исчезнуть хочешь?..

Навна обратила внимание на то, что витязи её и говорить, и думать стали по-другому. Но почему?.. Как изменилась жизнь для них с её приходом в их эпоху. Жили бы себе в глухих лесах, защищаясь от кочевых племён, и... вдруг раздался крик... кричали где-то сзади. Навна обернулась и увидела...

Сзади небосвод стал освещаться чем-то. Будто с неба что-то светлое на землю опускалось и... что это? С востока на опушке леса стали появляться люди, одетые в доспехи войнов, тех, что они видели вначале, когда пришли сюда. Их было очень много – шли на селенье с трёх сторон, и Навна поняла, да и не только Навна, поняли витязи, что некуда бежать иль отступать, ведь сзади тёмный лес, а впереди тьма тьмущая врагов.

Надо было что-то делать, но ни чего не лезло в ум, кроме... как погибнуть с честью, принимая бой. Сдаваться же нельзя – всё равно всех уничтожат. Вспомнила, что Род ей говорил, что всё, чему научится от Яросвета, будет уметь сама, но она не научилась перебрасывать людей через пространство в виде света.

– Гор!.. Где ты?

– Я здесь, – откликнулся мгновенно витязь.

– Меч обнажи и бей по моему приказу.

– Понял Навнушка!.. Всё понял...

Все витязи и жители селенья расступились, прижимаясь к полю защиты, так как проникнуть в тёмный лес ни кто не мог.

–

Плотными рядами шёл противник с трёх сторон, не оставляя шанса на спасенье. Только небо освещалось всё сильнее почему-то, но понять что это и откуда, не оставалось времени совсем. Навна сконцентрировалась, да так, что пот прошиб всё тело...

– Бей Гор! – к его мечу от Навны устремился ком огня, постепенно превращаясь в пурпурную струю, которая сначала охватила Навну и от неё уже, как от костра, к Гору – к его мечу сплошным потоком потекла. Меч Гора засиял пурпуром, он закричал:

– Ложись браты!.. Задену ненароком – и меч направил в сторону врага.

От кончика меча луч света устремился, всё сметая, вернее, всё воспламеняя на своём пути. Гор начал пятиться назад, сил не хватало устоять на месте. Витязи его остановили, помогая устоять. Он провёл рукой с лева на право, но огонь, что бушевал уже, всё поражая впереди отряда витязей и жителей селения, не причинил врагу вреда, остановился перед ними, в стену превращаясь.

Конечно, это задержало противника чуть-чуть, но не на долго, потому, что те проходили невредимыми через огонь, что-то дико крича, но что – не слышно. И Навна поняла – это конец, их невозможно им остановить, здесь они неуязвимы, по-видимому потому, что они совсем не здесь, а где-то...

К ней подбежал Тимоха:

– Что это?.. Навнушка душа!

– Не знаю я!.. – и от досады и бессилья стала падать, но Тимоха подхватил, не дал упасть.

– Мы будем драться!.. Слышишь Навнушка, а ты... в лес иди, может быть спасёшься?.. Когда закончится всё, назад вернёшься.

– Нет, нет!.. Тимоха, я не оставлю вас, погибнем вместе.

Вдруг осенило. Противник вовсе и не противник, а мираж, который не может причинить вреда!.. Не может витязям и жителям селения... а ей?.. она ведь не отсюда. Гор командовал, указуя витязям своим подняться и не стоять, сам двинулся вперёд, врагу на встречу. Сотня войнов против тысяч. Когда до противника осталось на полёт стрелы – скомандовал:

– Бей други! Держите в воздухе как можно больше стрел и не жалейте, похоже, не понадобятся боле.

И сотни стрел вдруг устремились в небо и в сторону врага. Первые ряды противника остановились, от стрел пытаясь щитами оградиться. "Значит, они нас видят, и стрелы видят, и..." – подумала... но... стрелы, так же, как и огонь, вреда противнику не причинили, хоть и задержали. Задние ряды стали на передних натыкаться и завязалась ссора, которая переходила в свалку.

Навна точно поняла и уже не сомневалась, что противник им не страшен. Терзал вопрос – как же она?.. К Гору подошла, взяла лук и стрелу из рук его, тетиву натянула и отправила стрелу в сторону врага. Стрела попала в война и... тот упал?.. Всё поняла – она единственная здесь, кто уязвим, но и единственная, кто может драться!..

Вновь сконцентрировалась, собрала всю силу и... вспыхнула огнём пурпурным. Направила струю огня вперёд, точно зная, что эта струя будет разить врага нещадно.

Так и произошло. Струя достигла ворога, превращая в факелы горящие огня. Те начали метаться, подали на землю, что-то кричали, в судорогах корчась. Навна не унималась, всё жгла и жгла, пока сознание не потеряла и на землю не упала. В последний миг мелькнула мысль о том, что надо было на помощь призвать Хумана.

–

Возле неё опять Тимоха появился, поняв, что силы кончились у Навны, и понял он, что больше их ни что не может оберечь – войны врага рано или поздно опомнятся и уничтожат их. Они же даже не могут оказать сопротивление, потому что нежить перед ними, хоть и на людей похожа. Он ни чего не понимал, да и напрягаться, чтобы понять, желанья не было совсем. Он знал одно, что надо как-то Навнушку спасать.

Пробиться сквозь огонь, конечно, невозможно. Тёмный лес их не пускает... их не пускает, а Навна?.. Он вспомнил, что та стена невидимая для неё была и не преградой вовсе. Гор подошёл, посмотрел на Навнушку, спросил:

– Чё она?

– Живая!.. Только ослабла шибко.

– Чё делать будем? Только Навна с ними биться может, а мы?.. Гм!..

– Богиня, есно!.. А это?.. Нежить. Вот чё тебе скажу. Навну лес к себе пускает, а нас не пускает. Надо её туда отправить, а сами в бой пойдём последний, – задумался о чём-то. – Ох, и погуляли славно Гор, так погуляли, что и умирать не страшно.

– Да уж, – Гор откликнулся, – как будто тыщу лет прожил. Вот только жаль, что край земли не посмотрел... А может это край земли и есть? А Тимоха?

– Да!.. Наверное!..

К ним стали собираться витязи и жители селенья. Те к лесу не рвались, а как-то обречённо на витязей смотрели и на Навну. Тимоха Навну взял на руки и понёс к лесу, не оборачиваясь, произнёс:

– Гор! Готовьтесь – пойдём врагу на встречу, я отправлю Навну в лес и догоню!..

Он нежно-нежно Навну нёс, боясь даже дышать, ведь это самый драгоценный груз, который дал им душу, жизни смысл и устремление, правда, куда или к чему, пока было не совсем понятно. Но ведь когда-нибудь уж не они, поймут другие, те, кто остались в граде Китеж или в селенье Баромира, да и другие, что после них придут.