Текст книги "Хронос (СИ)"

Автор книги: Valdemar Lunar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Ну что, пошли, пора посмотреть, что там за дружок, – сообщил Саня Тимофею, и они оба чуть приподнявшись быстро засеменили к троице. Добравшись до куста, Тим увидел уже связанного нациста, лежащего на земли. Узнать в нем врага было не сложно, каска с нацистской символикой четко давали понять, что это не деревенский пастух. Рот его был заткнут кляпом, чтобы лишний раз не орал.

– Сволочь какая, снайпером заделался, – проговорил один из солдат, и пнул немца по животу ногой. Чуть в стороне от него лежала винтовка, и Тима с интересом стал рассматривать ее. Чёрное железо красивого инструмента так и говорило о ее безграничной надёжности, но одна посланная советская пуля, попавшая в затвор, превратила мощную немецкую машину в бесполезный металлолом. Командир же в это время обдумывал, что делать с новоявленным языком.

– Ну, что. Посмотрим, что он нам скажет, – наконец, после трехминутного молчания произнес он, а перед этим обвел всех глазами, давая понять, что не желает слышать от них ни звука. Присев, он вынул кляп изо рта немца. Тот, отплевываясь, тут же начал свою тираду.

– Чертовы русские свиньи!!! Вам не победить нас!! Мы вас сильнее и лучше. Вы, жалкие недолюди! – говорил он без остановки, часто брызгая слюной. Иван долго этого терпеть не стал и, прижав тряпку ко рту нациста, взял первую попавшуюся палочку и принялся ковырять ею в пулевой ране на руке немца. Тот, взвыл от боли, попытался вырваться, но веревки прочно связывали его.

– Не ори. А то и так в ушах от свиста пуль так и звенит, – произнес командир. – Ты кто у нас будешь? Карл Маркс? – и перестав ковыряться в ране, убрал тряпку ото рта пленного.

– Сволочь русская! Урод! – говорил немец, но, увидев, что командир вновь поднес тряпку ко рту быстро залепетал. – Не надо! Я скажу! Я Гертруд Альбрехт.

– Отлично. И как я понимаю ты у нас нацист? – улыбаясь кровожадной улыбкой, спросил Иван.

– Я-я… – дрожа от страха, произнес немец, то и дело смотря на русских солдат вокруг. – Простите, я-я понял, что вы русские. Но как вас зовут? – спросил он, желая наладить дружественный контакт.

– Я кто? Я Мойша Рубинштейн! Оценил юмор ситуации?! Только таки не гадь в мою светлую душу! – произнес командир, смотря на врага, который стал еще больше трястись, понимая, как же сильно он попал. Тима знал, что командир чистой воды врет, имя у него другое. Но он не желал прекращать экзекуцию.

– Мне… мне о-оч-чень жааль, что получилось ттак с ев-вреям-ми… – проговорил Гертруд.

– Ах, тебе жаль!

– Я, я просто хочу, чтоб вы знали, я в-выппол-лнял при-ик-каказ. Я в-вообще хотел как л-лучше, – говорил, заикаясь, тот и чуть ли не рыдал. Тут же Иван воткнул ему палку прямо в рану, отчего нацист взвыл.

Глава 29

– Ой, извини пожалуйста! Я перебил тебя?! Случайно рука дернулась. Ты вроде говорил, что хотел, как лучше!? – спросил командир. – А теперь скажи мне, как я выгляжу?

– Что?! – спросил Гертруд, и Иван моментально ударил его ботинком по животу.

– Ты из какой страны?!

– Что?

– Я не знаю такой страны Что! В Что говорят по-русски.

– Что?! – не понимал немец.

– Русский, гнида! Ты говоришь на нем?!

– Я-я, – закивал он.

– Так вот, я похож на туалет?!

– Что?! умоляюще проговорил немец, уже откровенно рыдая.

– Ну, давай! Давай! Скажи еще раз «что»! Давай, у меня был сегодня не самый лучший день! – затараторил командир, направив дуло пистолета прямо на фашиста. – Как я выгляжу?!

– В-вы, высокий, черноволосый, с пистолетом, – заговорил немец.

– Я похож на туалет?!

– Что?! – тут же прозвучал выстрел, и немец схватился за вторую руку.

– Я похож на туалет?! – чуть ли не по слогам повторил командир.

– Найн!!!

– Так какого черта ты пытаешься нассать мне в уши!? Говори, ты один в лесу?

– Найн! Есть отряд! В двух километрах к северу от меня.

– Вы захватили связиста в плен? – спросил Иван.

– Чт… – было хотел сказать немец, но вовремя замолчал и через секунду ответил, – да! Мы захватили связиста! Он жив и с-с ним в-все в порядке.

– Хм, хорошо. Далее, – продолжил командир, закончив издеваться над врагом, и начал проводить допрос. И, смотря на это, Тим не мог понять одного. Ему не было противно при виде того, что делал командир. Нет, он почему-то чувствовал необъяснимое желание помочь ему в этом. Наказать врагов, которые посягнули на его землю в славной битве! Покарать их. Ведь хороший фашист – это мертвый фашист! И командир словно прочитал его мысли. Как только он выведал у фашиста все что хотел, замолчал, обдумывая полученную информацию. После чего посмотрел Гертруду прямо в глаза.

– Знаешь, народ у нас богат на выдумку, и кое-что я, пожалуй, повторю. Есть одна мудрость, надеюсь, ты не против? Так вот, есть такая поговорка в народе: «Хороший фашист – это мертвый фашист», – сказал он, и немец только и успел вскрикнуть, как его грудь пробила пуля.

Иван же стоял и смотрел на то, как легкий дымок, вырвавшийся из ствола, растворялся в лесном воздухе.

– Все, идем, – проговорил он, и убрав пистолет, пошел вперед. Остальные засеменили за ним, как и Тим. Пройдя мимо мертвого фашиста он спросил.

– А прятать тело не будем?

– А что толку? Все равно выстрелы слышали далеко отсюда, так что без разницы, – отмахнулся один из солдат. – Эх, жаль, что раньше не заметили гада.

– Это да, – кивнул другой, и в воздухе вновь повисло полное молчание, которое изредка нарушалось треском ломающихся под твёрдой подошвой веток. Тимофей же не слушал этого, погрузившись в свои мысли. Прокручивая в голове тот момент, когда фашист лишился жизни, он пытался найти в себе жалость к тому, что человеческая жизнь была утеряна. Ведь как учат в 21 веке? Жизнь бесценна. Смертные казни не в счет. У всех есть право на жизнь. И, значит, он должен был хотя бы устрашиться того, что кого-то лишили жизни, он ведь не маньяк. Но нет. У парня и глаз не дернулся от этого. Ни капли жалости. Ниче-го. Абсолютно! Осознав это, Тима на пару мгновений испуганно осмотрелся по сторонам, но все же нашел в себе силы собраться. «Ты на войне, тряпка! Так будь мужиком!» – приказал он сам себе и поправил пистолет-пулемет.

Вскоре, когда лес стал постепенно редеть, отряд вышел на небольшую пустую поляну. Чуть желтоватая трава, с пробегающими жуками, и окружающими ее жиденькими деревьями и еще более жиденькими кустиками царила тут. «И зачем мы тут?» – спросил сам себя парень. Но внезапно командир поднял руку вверх с растопыренной пятерней, после чего опустил ее и встал, словно при параде. «А это зачем?» – подумал парень, и тут услышал шуршание в кустах, чуть поодаль себя средь кустов. Тут же несколько солдат направили на них свое орудие, и Тима был в их числе. Ну, давай, покажись, ухмыльнулся Тимофей, готовый выстрелить в любой момент. Но вместо фашистов из кустов показалась пара солдат из группы «А». Словно ниоткуда стали появляться советские бойцы, местами измазанные грязью и прилипшими листьями. Они тут были все время, с удивлением понял Тим.

– Ну что, узнали? – спросил сержант Афанасий, командир группы «А» у Ивана.

– Небольшой отряд в количестве семи человек к северо-западу от нас в нескольких километрах. Они захватили нашего связиста, и, скорее всего, уже ожидают нас, – тут же отрапортовал он.

– Ясно. Стрельбу, как я понимаю, поднял немчура, верно? – спросил Афанасий.

– Так точно, товарищ сержант.

– Ясно, момент упущен. Хорошо. Тогда поработаем вот как, – проговорил он, и они стали что-то обсуждать. Остальные же солдаты не сидели сложа руки, а принялись часто озираться по сторонам, контролируя местность.

– А ты, Тимка, нормально среагировал, – похвалил его Леша.

– Да, есть немного, – кивнул Тимофей. Хотя, пожалуй, главное, что я не выстрелил. А то бы…

– А то бы капец был, – закончил за него боевой товарищ.

– Ага, верно, – и Тима замолчал.

– О чем задумался-то, а? – спросил Леша. – Наверняка о своих девушках в деревне.

– Да, о них, – поспешил согласиться Тим, не желая открывать перед ним свои переживания насчёт резко исчезнувшей гуманности.

– Ну, это ты брось. Смысла нет, – махнул рукой Леша. – Переживая о них, ты им не поможешь. Лучше уж переживать за то, как по врагу попасть и не промахнуться. Вот этим ты им точно поможешь.

– Я больше думаю о том, как бы фашисты не обошли нас и не вышли в деревню.

– Не, это вряд ли, – проговорил Архип.

– Это почему? – спросил Тим.

– А ты думаешь, что в лесу до этого было тихо и только птички насвистывали? – с улыбкой спросил солдат. – Н-е-е-т, ничего подобного! Каждый день, словно салют. То тут стреляют, то там, так что немцев к деревне этим не приманишь. Да, поначалу отправляли небольшие отряды, но, видимо, поняли, что что-то не так, поскольку те не возвращались еще.

– Ну, а может, они послали, как мы, небольшую группу вперед, проверить как там, – не унимался Тима.

– Ну, вообще-то, деревня не одна голая осталось. Пара наших парней там есть, а это уже что-то. Да и, опять же, передатчик там есть, и уж поверь, если надо проскочишь километр леса за пару мгновений. Проверено! – закончил солдат, явно не единожды совершавший такие проскоки.

– Ну, не буду спорить. – кивнул Тим. И тут сержант объявил:

– Внимание! План меняется, – проговорил он, и все, кроме нескольких часовых, подошли ближе. – В общем, так. – начал он. – Враг, скорее всего, знает о нашем примерном местоположении, потому мы вновь разделяемся на две группы. Группа «Б» пойдет на северо – запад, ближе к западу. Группа «А» пойдет намного северней. Ваша задача, не таиться особо, а привлечь к себе внимание. Сволочи уже понаставили засад, ожидая скрытой группы. Надо нам огорчить их ожидания. Далее, на вас наверняка нападут сразу. Тут уже по ситуации, отстреливайтесь, залегайте в укрытие. Главное, продержитесь пару мгновений. Мы же подойдём, и с тыла ударим по ним, – закончил он и обвел всех взглядом.

– Всем ясна задача? – спросил он, на что получил кивки. – Отлично! В таком случае начинаем, – кивнул Афанасий, и несколько бойцов, что были в его группе, пошли за ним. Теперь в небольшом кружке остались лишь члены группы «Б».

– В общем, так, мужики, – начал Иван. – Задача у нас сложная. Привлечь внимание мы привлечем, это ладно. Но вот чтобы выжить в первые мгновения, с этим могут быть проблемы. Потому, как только вы услышали свист от выстрела, не ждите команды и сразу падайте на землю, параллельно отстреливаясь. Попасть не попадете, но припугнуть сможем, а это уже хорошо, – произнес он. – И самое главное. Они думают, что взяли нас за яйца… Покажем им, мужики! Покажем им, что наши яйца слишком велики для них! Покажем им, кто здесь самый сильный! – уверенно произнес он, отчего несколько солдат выдохнули, сделав еще более серьезные лица. Вот таких бы мотиваторов в наше время, подумал Тим, так же будто получив часть уверенности командира. Хотя есть один мистер, но уж больно негативный. «Но мы им покажем, мы им всем покажем!» – стучало у него в голове, и Тимофею уже не терпелось вступить в битву.

– А раз так, то вперед! – скомандовал Иван и группа «Б» в гордом одиночестве удалилась с поляны.

Продвигаться по лесу было несложно, особенно если считать, что срываться им теперь настолько тщательно не было нужды. Но на замену скрытности пришла другая проблема. Каждый солдат в группе «Б» обратился к своему слуху и рефлексам, готовясь упасть на землю, еще до того, как пуля достигнет земли. И долго этого ждать не пришлось.

Когда отряд обошел небольшой овраг, в который командир не захотел вести своих, средь деревьев послышался короткий, похожий на удар хлыста звук, и в мгновение ока часть ближайшего к командиру ствола дерева разлетелась в щепки.

– Ложись! – заорал он, падая на землю, и солдаты упали одновременно с ним. К удивлению Тимы, никакой паники не было. Все отточенными движениями стали искать укрытие, одновременно отправляя короткие очереди, состоящие из пары выстрелов в сторону врага. Тима также, сам многого не понимая, не паниковал. Нет, он желал выстрелить! Нажать на спусковой крючок и пустить кусочек свинца во врага! Внезапно земля перед Тимом словно взорвалась, подняв вверх клочки травы и пожухлой листвы, тут же оглушив его.

– Арх, сволочи! – прошипел он, и быстро подняв свой пистолет-пулемёт с груди, нажал на вожделенный крючок. Оружие тут же больно ударило в руку, отчего пальцы парня затряслись, а пули, вырвавшись, пролетели всего пару метров и погрузились в ствол дерева, не принеся никакого вреда немцам. Чтоб вас, чертыхнулся он и быстро спрятался за куст. Взяв оружие, он стал ждать. Слух к тому времени чуть улучшился, и он уже мог разобрать отголоски свиста пуль и чьих-то криков. Посмотрев по сторонам, он заметил своих товарищей, которые также залегли, то и дело отстреливаясь, но терпеливо ждавшие подкрепления. Но его все не было и не было. Да что такое, подумал Тим, и, сделав быстрый кувырок в сторону, он скрылся за очередным кустом. Тут же, там, где он был пару мгновений назад, промелькнули и врезались пули. Что, нравиться стрелять, ну, получайте, злобно подумал он, и, взяв поудобнее оружие, стал выцеливать врага из своего укрытия. Сделать это было не просто. Но все же заметить чуть выглядывающий ствол винтовки, а вместе с ним и руку врага он смог. Одно короткое нажатие и резкая боль в руке была заменена приливом энергии от прозвучавшего крика фашиста и того вида что его рука превратилась в мясной фарш. И пусть из почти десятка пуль, выпущенных в нациста, попала по назначению всего пара, Тима не переставал водить то тут, то там глазами, в поисках врага. Внезапно заметив движение, он, не задумываясь, отправил туда пару металлических ос, но вместо крика прозвучали ответные выстрелы, которые срезали часть листьев с верхушки куста.

– Черт! – прошипел сквозь зубы Тим, став быстро перезаряжаться. Азарт битвы захватил его, и как только прозвучал щелчок вставленной обоймы, он резко нажал на спусковой крючок. Но новый прилив боли показался ему мгновением блаженства. Резко все его переживания пропали, и сейчас он, стреляя по врагу, с яростью желал разорвать того на куски, не переставая атаковать дальше. Спустя пару мгновений настоящего боя, Тим почувствовал облегчение в своей голове. Все те воспоминания ужасной битвы резко стали не мешать ему, а помогать. Словно вековой воин, он все чаще и чаще попадал по врагу, разрывая его и невольно представляя наблюдающего за ним где нибудь стороне Ареса, который одобрительно кивал всего лишь человеку, который не побоялся сражения. Вновь поменяв обойму, парень краем глаза, заметил, что куст двинулся, а через секунду около него выскочил фашист.

– А-а-а-а! – заорал Тима, пытаясь отскочить в сторону, но финка врага тут же пронзила его ногу, хотя до этого целилась в грудь.

– Zum Teufel!! – прокричал немец, и вынув окровавленный нож, вновь занес его над парнем, но тот резко выхватил пистолет и выпустил почти всю обойму в грудь нациста. Капли крови разлетелись вокруг, забрызгивая Тимофея с головы до ног алыми линиями. Фашист же, как только получил первую пулю, что-то крикнул и завалился на спину, остальные же пули догнали его, превратив в решето.

В ушах звенело, а на губах была вражеская кровь, и как же был сладок этот вкус. Все еще смотря на мертвое тело фашиста у своих ног, под звуки боя Тимофей резко осознал одну простую истину. Нет никаких прав! Прав на жизнь!!! Имя и прочая чушь! Люди их выдумали! Только они. Не природа, не боги дали эти права людям. Мы спутали право с даром, понял Тима. Твоя жизнь – это не твое право перед всем миром, это дар всего мира тебе, который может отобрать кто угодно. Но если это так, то единственное наше право – это право сильного, подумал он и, невзирая на резкую боль в ноге, чуть приподнялся и быстро засеменил в сторону, откуда пришел немец. Если он пришел ко мне, значит и я смогу прийти к нему, подумал парень, быстро перебирая ногами. Перепрыгнув небольшой овраг, он внезапно встретил фашиста с винтовкой. Тот даже не успел и слова прогавкать, как Тима выстрелил в его грудь и вместо слов из его глотки вырвался крик. Упав на землю, он принялся кататься по ней, пытаясь закрыть рану руками, но Тима все так же был тут. Надо беречь патроны, подумал он и выхватив финку с пояса врага, резко вогнал ее прямо в горло врагу. И сделал он это с необычайной легкостью. Но тут же его ноги и руки наполнились энергией. Тимофей не бежал от боя. Он жаждал его. Потому, не обращая внимания на хрипы умирающего фашиста, взял его винтовку и стал быстро осматриваться. Тут же заметив парочку фашистов, спрятавшихся за поваленным деревом, он залег за телом фашиста и произвел выстрел из трофейного оружия. Немцы не ожидали такого натиска, и потому один из них тут же упал на землю, поймав пулю, а другой, непонимающе повертев головой, было, хотел скрыться с линии огня, но чья-то другая пуля догнала его. Но этого было мало, и он, быстро выхватив пистолет, стал стрелять по Тиму. Но тот уже снова залег за телом фашиста, и все пули принял мертвец. И только сейчас то и дело вырывающийся глухой хрип из его глотки вперемешку с кровью стих. А бой тем временем продолжался. Не тратя время на перезарядку винтовки, Тимофей выхватил свой пистолет пулемет, и было хотел открыть огонь, но услышал необычайно оглушительный для солдата в бою щелчок. Чтоб тебя! Промелькнуло у него в голове, над которой свистнула очередная пуля. Не задумываясь, он быстро стал проверять пояс немца на предмет оружия и вскоре нащупал что-то округлое. С трудом повернув пояс к себе, он увидел гранату, и лицо Тимофея озарила широкая улыбка. Быстро сняв с пояса гранату, он раздвинул усики и выдернул чеку. Выждав для верности пару секунд, он отправил ее прямо к врагу. Послышались какие – то немецкие слова, а через мгновение прогремел взрыв. Тут же Тим почувствовал, что его ногу словно пронзил десяток игл. Скривившись, он пострел на конечность. Мокрая от крови штанина, никак не хотела показывать, что же с невезучей голенью, и потому Тим просто отрезал ее своим ножом. Оказалось, что кровь натекла из раны от финки на бедре, а осколки лишь доделали дело по обескровливанию тела молодого парня. Надо перевязать, еле подумал Тим, и было начал доставать перевязочный материал, но какой-то фашист в стороне все же смог выследить своего врага, и Тим почувствовал, как плечо резко вспыхнуло сильной болью, а в следующую секунду он видел лишь приближающуюся землю и звучавшую фоном смесь выстрелов и русского мата.

Глава 30

– Товарищ сержант, Тимку ранило сильно, – доложил подоспевший к своему командиру солдат.

– Перевяжите и к раненым, – быстро скомандовал Афанасий.

– Есть, – произнес солдат и понесся к раненому товарищу. Еще один, отлично! – злобно подумал про себя командир. Чертовы фашистские свиньи! Хорошо хоть, в моем отряде бойцы были неплохие, удалось отразить нападение и выйти к группе «Б». Но чтоб его! Где этот чертов связист?! Посланные им на поиски связиста солдаты все еще не вернулись, хотя, по словам пленных языков, они оставили связиста с парочкой своих чуть севернее. Вот только не говорите, что вас пятерых двое немцев убили, подумал сержант, не желая, чтобы хоть один из его бойцов пропал зря. Из двух отрядов на ногах остались почти все. Двое были ранены не очень сильно, и потому были в сознании, но Тиму, похоже, досталось посерьёзней, подумал командир. Эх, а жаль. Совсем ведь молодой, хоть и дурной на голову, подумал он, но тут же отогнал такие мысли. Вдруг из-за кустов показалась посланная им в поисках связиста пятерка. И вид их был нерадостен, а когда Афанасий увидел, что двое из них несут чьё-то тело, то и вовсе его сознание наполнилось ужасными предположениями.

– Товарищ сержант! Немцев мы выследили и устранили, но связист к тому времени был уже убит. Похоже, немецкие уроды решили, что пусть он не достанется никому, – доложил Иван. А тем временем перед сержантом на влажную землю положили тело мужика средних лет, с недельной щетиной и пулевой раной в груди, обведенной красным.

– Ясно, – проговорил Афанасий и стал быстро перебирать в голове все доступные ему варианты. Оборудование необходимо запустить, но связиста нет, и что теперь делать?! – Иван, у нас есть кто-то, кто занимался радиолюбительством или чем-то подобным?

– Так точно! Солдат Архип проходил обучение в Германии, и разбирается в электронике и радио, – тут же доложил солдат.

– Отлично, – сказал сержант. И словно по волшебству, рядом с ним оказался названный боец.

– Архип, входишь в мою группу, необходимо запустить оборудование дальней связи. Сможешь?

– Постараюсь, товарищ сержант!

– Надеюсь, – мрачно произнес он. – Остальные обыскивайте лес, не исключено что кто-то из оставшихся уродов все еще прячется в канаве.

– Товарищ сержант! Тиме совсем плохо! Много крови потерял, может умереть! – тут же доложил подбежавший солдат.

– Чтоб вас! – прошипел Афанасий. – Значит, срочно на носилки, и под прикрытием из трех человек идите в деревню. Возьмите с собой остальных раненых, чтобы и их заодно заштопали. Все, вперед! – скомандовал он, и все тут же засуетились. Одни принялись рубить и отламывать ветки для носилок, другие разделились на команды для прочесывания леса. Третьи готовились выдвигаться на объект. Погрузив Тиму, обмотанного перевязочным материалом, через который проступали красные пятна, на носилки, его почти бегом понесли в сторону деревни, буквально чуть не пролетая над землёй.

– Все, отправляемся! – проговорил Леша, и небольшая группа людей направилась на секретный объект.

Влетев в деревню, солдаты, несшие носилки, тут же передали Тима медсестрам вместе с остальными ранеными и пошли к солдатам, что остались в деревне, для увеличения обороноспособности.

– Что случилось?! – почти истеря, спросила Лика, увидев брата, которого внесли в дом, где располагались все медицинские принадлежности.

– Атаковали нас, что еще могло случиться! – тут же ответил Саня, один из раненых солдат, пулевые раны которого уже обрабатывала Анна вместе с Агафьей. К счастью, пули прошли навылет, и угрозы для жизни не было. – Начали отстреливаться. А он как-то пробрался к ним в тыл. Положил несколько человек, да его подстрелили. Смельчак, – хмыкнув, оценил он. – Опыта, конечно, никакого, но смельчак.

– Еще какой! – судорожно повторяла Лика, носясь вокруг него, не зная, чем помочь. – По-моему он потерял слишком много крови!

– А ну, уйди! – проговорила Агафья. Анна же старалась как можно быстрее закончить перевязывать солдата, чтобы оказаться около Тима и помочь ему.

– Да, верно. Крови много солдатик потерял, – кивнула женщина, осматривая лицо Тимофея. – Надо переливать. Какая у него группа крови?

– Ч-ч-что?! – спросила Лика, не слушавшая никого.

– Какая у него группа крови? – повторила Агафья.

– Н-н-не помню. Вроде третья положительная, – дрожа, произнесла она.

– Так третья или нет?! – напирала женщина.

– Да не знаю я! – уже вконец истерила Лика,

– Неважно! У меня первая отрицательная! – сказала Анна, наконец, оторвавшись от солдата и подойдя к Тиму, уверенно выставила руку.

– Первая отрицательная, – удивлённо подняла бровь женщина, и тут же выхватила откуда-то чемоданчик с медицинским оборудованием.

– Садись, давай, – приказала она, и, не отвлекаясь от поисков нужных инструментов, пододвинула стул ногой.

– Я лучше пока перевяжу солдат. Лика. Лика!

– А!? Что?! – спросила она, оторвавшись от своего брата.

– Пойдем, поможем другим! – сказала девушка и силой оттащила Лику в сторону. Н-да уж, совсем в двадцатом веке не могут держать себя в руках, подумала Анна, хотя сама еле сдерживалась, чтобы не зарыдать и не склониться над умирающим Тимом. Но она держала себя в руках. Подойдя к Егорову, у которого была ранена нога, она заставила Лику сделать ему перевязку и проконтролировала, чтобы все было правильно. Благодаря этому сестра Тима смогла чуть прийти в себя и успокоиться.

– Анна. А как так получилось, что у тебя первая отрицательная? – спросила Лика.

– То есть?

– Ну… просто это удивительное совпадение, что такой редкий донор оказался тут, – смущенно уточнила та.

– А, это. Это… – начала было она, но тут же замолчала, обернувшись к Тиму. – Потом расскажу, – и тут же соскочила с места и устремилась рысью к парню.

– Давай, сейчас все починим, солдатик, – говорила спокойно Агафья, уколов Анну, перед этим протерев место уколов бинтом, смоченным в спирте. Тут же алая кровь потекла по трубке и вскоре закапала из иглы, с другой стороны. Тут же женщина вогнала ее в вену Тима.

– Фух! Вот теперь точно все, – сказала она и, удостоверившись, что состояние парня пусть и тяжелое, но стабильное, пошла к другим солдатам, которые также изнывали от боли но, видя, что есть тот, кому помощь нужнее, учтиво терпели.

– Не переживай, Тимочка, все будет хорошо, – произнесла Анна и погладила его по запястью. Смотря на него, она даже думать боялась, что может потерять его, потому вспомнила вчерашнюю ночь, когда они просто сидели и смотрели на луну, прислонившись друг к другу. И это будет не в последний раз, уверенно подумала она. Я не потеряю тебя, Тима!

– Анна, ну, как он?! – спросила подошедшая Лика.

– Все с ним хорошо. Успокойся, – ответила Анна, посмотрев на Лику.

– Ага, успокойся. Легко сказать! – сказала та и провела ладонью по ноге брата. – Думаешь просто вот так вот каждый раз стоять в стороне, когда твой родной человек рискует жизнью, чтобы сохранить твою, – произнесла она и чуть было не заплакала.

– Лика, все хорошо! Все будет хорошо. Моя кровь уже переливается ему, так что все будет хорошо! – продолжила успокаивать ее Анна.

– Сейчас да. Но потом… – сказала сестра. – Знаешь, я не говорила это Тиме, и ты не говори. Но тогда, когда мы в первый раз переместились в ледниковый период… Ох! Тогда, он, вернувшись с улицы, был весь синий, словно мертвец, – прошептала она, и каждое слово ей давалось все сложнее и сложнее. – Весь синий, особенно пальцы! И знаешь, что он сделал в первую очередь? Он прогрел шкуру животного и обернул ею меня, заботясь о том, чтобы я не замерзла. А сам… – тут ее голос дрогнул, и она перешла на тихий шёпот. – А я что? Всего-то лишь украла однажды золотую безделушку и все! Ничего более я не сделала! А он? Египет, пустыня, будущее. Всякий раз он спасал меня.

– Но ты не могла ничего сделать! – говорила Анна.

– Ну да, конечно! Вот прям ничего не могла! – саркастично закивала Лика. – Ни одной вещи за все те недели, что мы провели в путешествиях. Ага! Кого я обманываю?! Я просто бесполезна, и все тут, – удрученно уронила голову Лика и, тяжело вздохнув, закрыла глаза. Смотря на все это, Анна не знала, что сказать, ведь и она сама пока что не сделала для Тима больше, чем он для нее. Ведь кто знает, если бы она не переместилась с ними, то выжила бы она во взрывающемся ковчеге? Хорошо, что родители были на другом, подумала она. И даже тогда, когда его укусил паук, не она спасла его. Да, она воспользовалась лекарствами из будущего, но они не вылечили Тима. Нет. Анна не знала, заметили ли это Лика и Тима, но после того перемещения из мира динозавров во времена Второй мировой нога Тима зажила мгновенно. Словно и не было никаких ран. Говорить об этом никто не захотел, и в особенности Тима, словно не заметив этого. И Анне оставалось лишь гадать, знают ли об этом брат с сестрой и если знают, то почему молчат.

Внезапно Тима шевельнулся, и Анна с Ликой тут же припали к нему, но ничего, кроме этого, не произошло.

– Ну, хоть живой, – выдохнула Лика, но печаль из ее глаз так и не исчезла, а сдерживаемые слезы все же стали побеждать, и одинокая мокрая полоса расчертила ее лицо.

– Лика, – серьёзно произнесла Анна. – Ты можешь думать, что угодно, но ведь ты должна признать, что ты не просто вещь для своего брата, верно?

– Я не понимаю, о чем ты, – ответила та.

– Я о том, что ты оцениваешь себя как инструмент, пригодился или нет, и если не пригодился, считаешь, что бесполезна. Но ты ведь не инструмент. Ты человек! – сказала она и закрыла глаза. Просидев так пару мгновений, собираясь с мыслями, она продолжила. – Ты даже не просто человек, ты его сестра, а это гораздо, гораздо важнее. Он ведь ради тебя все это делает. Спасает и себя и меня ради тебя. Ведь ты его сестра, которую он любит, и если бы тебя с ним не было, то он бы остался совсем один. Один в холодном прошлом. Совсем один. Но это не так! Ты рядом с ним. А значит, он не один! Это значит, что он не замерзнет, – закончила она.

Посмотрев на нее, Лика смахнула набежавшую слезу и чуть облегченно произнесла: «Ты в кое в чем ошиблась».

– В чем же? – с интересом спросила Анна.

– Не только я рядом с ним. Ты тоже… рядом, – проговорила она. И тут уже Анна не сдержала эмоций и также пустила одинокую слезу, которую все же победила появившаяся на ее лице улыбка. Внезапно Тим снова заворочался, и его губы стали шевелиться.

– Что Тима, что?! – тут же произнесла Лика, поднеся свое ухо к его рту. Анна так же хотела услышать, что он говорит, но не могла из-за переливания. Лика же, слушая слова Тима, меняла выражение своего лица, словно калейдоскоп, от счастливого до наполненного ужасом. Но когда Тима закончил, она отпрянула от него и с улыбкой подошла к Анне.

– Что он сказал?! – волнуясь, спросила девушка.

– Он спросил, все ли с тобой хорошо, – ответила Лика и улыбнулась. – И еще он просил передать, что никогда не бросит ни тебя, ни меня, – тут Анна покраснела, смущаясь от таких слов.

Но счастливые мгновения, словно гром средь ясного неба, разорвали автоматные очереди, раздавшиеся на улице.

– Что это? – проговорил один из солдат, прислонившись к стенке, держа в руках автомат, одновременно давая знак, чтобы все спрятались. Но через мгновение дверь дома распахнулась и в проеме появились две темные фигуры в немецкой форме. Прокричав что-то на немецком, они открыли огонь, превращая все, что находилось в доме, в труху, а людей в решето. Лика и Анна, было, уже простились с жизнью, но несколько пуль, выпущенные прямо в них, застыли в воздухе, не двигаясь с места. Непонимающе посмотрев вокруг, Лика поняла, что все озаряется золотистым светом. Ничего не понимая, немцы выпустили следующую очередь, но двух девушек и лежащего парня уже не было. Переглянувшись, один из них лишь пожал плечами, но тут его грудь пробила пуля, выпущенная из винтовки Саши, который успел заскочить в соседнюю комнату. Не останавливаясь, он бросил винтовку на пол и, выхватив пистолет, прострелил грудь второго немца, который все еще непонимающе смотрел на падающее тело своего товарища. Встав в полный рост, солдат, чуть покачиваясь, сделал несколько шагов вперёд и посмотрел на то место, где всего мгновение назад были две девушки и лежащий парень по имени Тимофей.