Текст книги "Хронос (СИ)"

Автор книги: Valdemar Lunar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

– Тима, ты видел, что было там, у вулкана?! – истерично спросила Лика.

– Это же, это же…

– Да, да, да. Это были боги! Ясно, понятно, – проговорил брат.

– Привыкайте, что ничего не понимаете, мне же приходится! – все еще не успокоился он. – Никто же ничего не хочет нормально объяснять, и вот еще эта фигня, – произнес он и попытался сдернуть с шеи амулет оракула, но тот не поддавался.

– Тима, повернись, может, я смогу снять, – предложила свою помощь Анна.

– Ага, давай. Мне хватает и божьего булыжника. – произнес Тимофей, повернувшись спиной к девушке. Спустя пару минут попыток, Анна, наконец, сказала:

– Тима, я ничего не понимаю. Тут нет застежки. Просто цельное медное кольцо и ничего.

– А я вот, знаешь ли, не удивлен нисколько, – съязвил тот.

– Тима, хватит ерничать! – не выдержала сестра.

– Ну, уж извините, что я немного психую! Ладно, фиг с этим! Где мы на это раз?

– Похоже это Россия, – произнесла Анна. – Только вот какой это год?

– Ну, по крайней мере, тут вроде как осенняя погодка стоит. – оценил Тимофей округу. Чуть желтоватая и жухлая трава, уже успевший хорошо пожелтеть лесок, видневшийся чуть поодаль, постепенно переходящий в бор. Солнце было пусть и ярким, но все же не таким жарким, чтобы поднять температуру вокруг выше тридцати градусов.

– В таком случае давайте сходим к людям и спросим, что да как.

– Анна, мы как нибудь-можем снять эти комбинезоны?

– Вполне, – кивнула та. – Все – таки ногу твоего брата я смогла тогда обнажить.

– Ага, конечно, – быстро произнес Тим, и, не говоря ни слова, направился к деревне.

Подходя к домам, парень поначалу подумал, что они стоят заброшенными, но редкий крик свиньи, от которого уже натерпевшийся страху Тим, тут же пригнулся, став быстро смотреть по сторонам, ожидая что из – за очередного домика покажется трехметровый паук, или чертов тираннозавр Рекс. Но ничего подобного не было. Крик был свиньи, а не гигантского насекомого.

– Похоже, тут люди есть, – сказал он, когда девушки подошли к нему.

– Ну, хоть на этом спасибо, – проговорила сестра, после чего вся троица стала по очереди подходить к домам.

Приблизившись к первому, Тимофей постучал пару раз в чуть разбухшую деревянную дверь, но никто не ответил. Постучав еще пару раз, но уже гораздо сильнее, троица вновь принялась ждать ответа, но никто не открыл им дверь и не встретил с хлебом и солью. Не было даже соли. Такая же ситуация повторилась со следующими двумя домами, и лишь на четвертый раз, после уже осточертевшего для парня стука по двери, послышался скрип половиц и дверь неторопливо открылась. В ее проеме показалась старая бабушка.

– Здравствуйте, милочки. Чего пожаловали?

– Здравствуйте, – тут же поприветствовала ее, Лика, и добавила: – а мы тут хотели у вас спросить, а где мы?

– Как, где мы? Известно, в деревне Ильинок, – прохрипела старушка.

– Понятно. А не подскажете, какая сегодня дата, а то мы просто в походе были, и немного потерялись в днях? – спросил смущенно Тим.

– Как какая, какой поход? – удивленно проговорила старушка. – Какие походы, когда немцы вокруг шастают?

– Немцы? – вопросительно посмотрела на нее Лика.

– Ох, ребятки, вы проходите, проходите, я стол накрою и тогда уж можно и поговорить, – сказала бабка и при этом улыбнулась.

– Ну да, конечно, – кивнул Тим, желавший отведать нормальной еды, а не того перекуса, что они устроили в храме оракула, немного разграбив его подношения. Как только все трое зашли внутрь, старушка закрыла дверь.

– Вы проходите к столу, я сейчас все накрою, – снова прохрипела она и ушла на кухню.

– Ну что, побудем в гостях? – сказал Тим, и пошел в небольшую комнату, что была перед самым входом, в которой можно было увидеть большой стол.

Внезапно, когда он проходил мимо дверного проема, ведущего в кухню, ему по затылку ударили прикладом.

– Тима! – заверещали девушки, но показавшиеся из ниоткуда люди тут же скрутили их и быстро засунули кляпы в рот, ловко завязывая узлы на руках. Тиму так же не оставили без кляпа и веревок, хоть он и лежал на деревянном полу без сознания.

– Ну что, хлопчик, откуда будете? – проговорил сидевший в зеленой форме на простой табуретке какой – то мужик. – И, пожалуйста, не надо ваших сказок.

– Да какие сказки?! – сказал Тим, немного придя в себя. – Я ж говорю как есть.

– Ага, ага. На отдых к бабке в деревню приехали, и в лесу случайно и заблудились. Ага. Что ты мне мелешь, на фрицев, поди, работаешь, свинья, да? – произнес мужик и презрительно плюнул на земляной пол погреба, в котором он уже последние полчаса допрашивал парня, выпытывая из него всю его биографию. – Повторяю еще раз, из какой вы части?

– Да ни из какой я части, – разразился он.

– Откуда тогда? Что за дураки будут во время войны в лесу скакать, а? И что это за костюмчик на вас, не похож он на одежду, произведенную в союзе, – сказал он и ткнул лезвием ножа в комбинезон Тима. – Что, бабка в деревне связала? – парень потупился, не зная, что ответить.

Рассказать правду, но что тогда случиться, ведь про вторую мировую войну, он с сестрой, да и любой другой из двадцать первого века, у кого мозги на месте, знает достаточно, чтобы при его ситуации все так повернуть, что еще непонятно, кто развалится по итогу. Соблазн был велик, и Тим усилием воли подавил его, поскольку понимал, что может, все в двадцать первом веке и не так уж хорошо, но ведь может быть еще хуже. Но хотя…

– В общем, хочешь правду, записывай! Будет тебе правда. Правда в том, что я и моя сестра Лика, та, что темненькая, прибыли из будущего, с помощью одного артефакта, после чего стали перемещаться во времени. Мы побывала много где, и в Египте, и в далеком будущем, откуда кстати, и взяли эти костюмы и мою подругу Анну. Сейчас же я даже не знаю какой сейчас год, не то чтобы якшаться с какой – то немчурой, – солдат, который все это время спрашивал, посмотрел на него, словно на дурака, а после, усмехнувшись, бросил, что и не таких раскалывали и пошел к выходу из погреба, оставив Тима сидеть в одиночестве крепко привязанным к стулу, который был еще более крепко прибит к жирной земле.

– Н-да, попал ты, Тимка, – проговорил себе под нос Тимофей, уже жалевший, что открыл всю правду. Хотя чего я вообще ожидал, думал он. Когда его ситуация даже для двадцать первого века слишком необычна, а тут, блин, как минимум сорок пятый год. Для них я вообще, как астронавт выгляжу, думал парень, а тем временем крышка погреба отворилась, осветив его внутренности светом и в него, скрипя досками ступеней, ступил новый человек. Это был тоже солдат, одетый все в ту же форму, но в нем Тим почувствовал что – то, что не чувствовал со времен его посещения армии. На службе он видел всяких людей и тех, кто хотел командовать, но не умел, и тех, кто не хотел, но умел. Но тут перед ним показался самый редкий тип, тот, кто хотел, и тот, кто умел. Это сразу чувствовалось по волевой походке, колючему взгляду и шикарным усам как у самого Сталина, раскинувшимися под не таким уж и большим носом.

– Ну что, Путешественник, сейчас мы тебе организуем машину времени, – проговорил он, играя ножом. Смотря на это, Тимоха внезапно почувствовал, что с ним никто не собирается церемониться, и потому тут же завопил.

– Стойте! Я правду говорю. Я действительно из будущего! Посмотрите на мой костюм. Посмотрите! Он же, понятно, из будущего! – орал парень, на что солдат ничуть не удивился, но все же интерес в нем появился. Подойдя к нему, он принялся всячески трогать его лезвием ножа во всевозможных местах.

– Хм, что за материал такой? Вроде бы и не ткань, но что – то похожее, – произнес мужик, вставая прямо перед лицом Тима.

– Это особый материал, пластик называется. Из него почти все в будущем делают.

– Хм, ясно, – проговорил усач. – На тех двух девках такой же костюмчик одет. Да и сам он слишком приметный для леса, значит, вы не разведчики, таких дураков в разведку не берут.

– Вот и я о том! – закивал парень. – Я же говорю. Я вовсе не военный…

– Да заткнись ты уже! – оборвал усач. – Надоел. Вопросы здесь задаю я, так что будь добр отвечать на них, а не то, сам понимаешь, военное время, – проговорил он, и вновь поиграл своим ножом, на что Тим сглотнул. В следующие полчаса Тимофей отвечал на самые мудрёные вопросы, вплоть до самых мельчайших деталей жизни, мыслей о фашизме и прочем. Спустя какое-то время допроса усач хмыкнул и произнес.

– На нацистскую свинью не похож. Но это мы еще посмотрим, – сказал мужик и, убрав нож, неспешно пошел к выходу.

– Эй, а когда меня отпустят! Я же все рассказал.

Но отвечать ему, конечно же, никто не собирался, и лишь закрывающаяся крышка погреба говорила о том, что его пока что не хотят отпускать. Вот же, будет глупо немного не дожить до своего времени, подумал Тим, одновременно думая об этих солдатах. Им на голову во время войны, когда под каждым кустом фашист прячется, сваливаются фиг пойми кто, в фиг пойми из чего сделанных костюмах, и говорят такую чушь, про которую человечество еще с десяток лет и думать не будет. Н-да, им не позавидуешь, подумал парень. Блин, как там девочки? Вроде бы они живы, да и вряд ли бы их пытали, раз даже меня не трогали, пораскинул мозгами Тим, и чуть расслабился. Но то было лишь кратковременное успокоение. Спустя пару минут он вспомнил, что узнал за последние недели, и холодный пот пробил его, заставляя привязанные руки трястись, словно у больного старика.

Прошли часы, но никто не спускался в погреб, и будь парень в простой одежде, то давно бы уже продрог, но, к счастью, комбинезон кроме отличных охлаждающих элементов имел и систему подогрева, безотказно работающую. Но на этом все плюсы его положения закончились. Внезапно крышка открылась, и из нее выглянули черные сапоги. Показался тот самый мужик с усами. Спрыгнув с лестницы, он приземлился на холодную землю и глухо ступая по ней, подошел к Тиму.

– Ну, что, товарищ Тимофей, ваши показания совпадают с тем, что сказали ваши девчушки, да и на фашистскую свинью вы не походите, – сказал он, и тут лицо Тима озарило счастье, но тут же оно исчезло из-за следующих слов солдата. – Но это ещё ничего не значит, так что подержим вас, голубчиков, у нас, посмотрим потом, что скажут пленные немецкие свиньи, а там и видно будет, – и двое непонятно откуда появившихся солдат начали развязывать веревки на руках и ногах парня.

– Но стойте! Я не фашист! Я даже немецкого не знаю.

– А украинской бандере это не мешает сволочью быть, – произнес один из солдат, и взяв Тима за шкирку, повернул в сторону выхода.

– Ты не шути тут, а то быстро пулю получишь, не нужны вы мне тут, фиг знает кто! – проговорил усач и Тимофея чуть толкнули. Парень, было, хотел выкинуть руки вперед, но понял, что они были связаны и потому еле смог удержать равновесие, чтобы не упасть.

– Но это правда. Что хотите, спросите! Да я даже человека убить не могу, не то что родину предавать! А как же мой костюм, разве такой немцы носили бы, желая пробраться к вам незаметно?! А?

– Иди, давай, человек из будущего. – сказал усач. – Будущее… Все мы стоим одной ногой в будущем, а другой в прошлом, а между ног у нас суровая реальность, – и тут солдаты за спиной Тима стали еле сдерживать смех, одновременно выводя парня к выходу. Дойдя до него, двое солдат сверху, одетые как простые жители деревни, взяли под руки и подтянули вверх, от чего Тим буквально вылетел из погреба, после чего с такой же скоростью вышел из дома. Улица была все так же пуста, все то же щебетание птиц и гул ветра, разве что людей в этот раз было чуть побольше. В доме Тим насчитал пару человек, а выйдя, вдалеке средь домов увидел мелькнувшую человеческую голову, которая сразу скрылась за забором. Проведя мимо одного из огородов, Тимофея втолкнули в сарай, после чего закрыли дверь и прикрыли ее деревянной доской.

– Товарищ сержант, разрешите обратиться – сказал один из солдат, что вел нашего героя, подойдя к своему командиру.

– Разрешаю. Чего хотел, Егоров?

– Да понимаете, может, все-таки зря мы их в сараи и по погребам то. На фашистов или тех гадов он не похож. Да и костюм этот, – и он кивнул в сторону Тима. – Уж слишком он какой – то необычный. У меня брат в разведке служил и говорил, что у немцев куча всякой необычной техники и вещей, но про такое он ни разу не говорил.

– Егоров, кто из нас командир, ты или я? – задал резонный вопрос Афанасий Иволгин. – Если они не фашисты, то подождем пару дней, понаблюдаем за округой, и тогда уже будем разбираться, кто они и откуда. Не надо мне тут всяких засланных казачков, – проговорил Афанасий и вспомнил, как один раз при разведке из-за такого вот засланного они вместе с группой под командованием покойного Еременко попали в засаду на одной из полян, и потому он не намерен был подвергать опасности своих людей из-за слов какого-то сопляка и его девок.

– Все, иди, давай. – сказал он и сам пошёл в дом, решив разобрать свежедоставленные разведданные.

Тима же, оказавшись уже не в холодном подвале, а в простом сарае, стал его осматривать. Как он и думал, ничего в нем не было. Ни серпа, ни ножа, ничего, чем можно было бы разрезать веревки на руках.

– Да чтоб его! – выругался парень и сел на землю, покрытую чуть подгнившей соломой. И что теперь делать? Бежать? Но, чтоб его, это война, и либо попаду опять к нашим, но тогда уж точно пулю получу, поскольку вряд ли честный человек сбегал бы просто так, либо попаду к фашистам, а у тех со славянами, евреями и прочими, разговор был короткий. Н-да, не лучшая ситуация, понурив голову, подумал Тим. Понимая, что делать ему нечего, кроме как ждать, он оперся о стенку сарая, и стал напевать свою любимую песню. Внезапно он вспомнил об артефакте и стал хлопать себя по карманам. На одном из них он обнаружил грубый разрез и лишь пустоту. Хах, уже вытащили, подумал он, откинув голову назад. Вот так, в спокойствии и тишине прошли несколько дней. Раз в день парню давали немного хлеба и воды. Руки ему развязали перед самым первым приемом пищи, и больше не связывали, поскольку смысла особого не было. По завершению третьего дня Афанасий приказал привести всех троих к нему.

– Привет, вы как? – спросил он Тима, Лику и Анну.

– Нормально, – прошептали те. Посмотрев на них, Тимофей все же отметил следы усталости и сонливости, но, чтоб его, они не на курорте, а так в остальном вполне нормальные. Эх, только бы все обошлось, думал он, а в это время сержант Афанасий сидел перед ними на деревянном стуле и внимательно следил за их выражениями лиц.

– Скажу честно. Ситуация интересная. Действительно, я отправил запрос в центр, и ни про какой пластик и прочую чушь, что вы рассказали, они не слышали даже издалека. Если же вы были бы засланными, то вряд ли так мало ныли, а пускали бы соплей побольше. Чтоб мы пожалели вас, особенно вас, – сказал он и указал пальцем на Лику и Анну. – Вот вы бы в особенности ныли, как вам плохо, и чтобы мы вас защитили. Но нет же! Не ноете почти, так, в средних размерах. Значит, вряд ли засланные. Да и не похожи вы на уродов, честно говоря. Так, на чудиков каких-то, но это терпимо. Короче, – гаркнул он. – Положение сейчас военное. Руки нам нужны, так что теперь будете помогать нам по хозяйству, – сказал он, не спрашивая, а констатируя факт. – Но даже не надейтесь сбежать к немецким шавкам, ясно? Сразу пулю схлопочете. Уж больно сильно я предателей родины не люблю. Привычка, наверное, – сержант сказал это предельно серьезно, на что вся троица закивала.

– Ну, вот и хорошо, – хлопнул он в ладоши. – А раз так, Егоров, давай отводи ребяток, показывай, что где, но только то, что им надо, объясняй их будущий труд. Ничего ребятки, всех победим, всех размажем! – произнес он, и ребят вывели из дома.

– В общем так, вы будете стирать одежду, помогать готовить еду, убирать за свиньями и помогать делать прочую работу, – объяснял солдат, ведя их вперед средь домов. Троицу никто не связывал и не толкал, но все же они понимали, что выеживаться сейчас не в их интересах. Надо поскорее заслужить доверие этих людей. А то ведь война, на ней всякое бывает, думал Тимофей, одновременно поглядывая на Анну. Ему было интересно, как отреагирует человек будущего на то, что происходит вокруг. Вторая мировая, а это вам не шутки. Хотя у девушки-то в будущем такой капец произошел, что можно поспорить, что хуже, подумав, решил парень. А тем временем их привели в дом.

Глава 21

– Так, бабёнки, вот одежка нормальная. А не ваша эта, – проговорил солдат.

– А это тебе, паренёк. Одеваетесь, и выходите, бабка Агафья вам все объяснит, – произнес он и вышел из дома. Троица стояла спокойно, для виду они начали разбирать одежду, но как только солдат скрылся за порогом двери, они тут же бросились друг к другу.

– Тима, ты как?! Все нормально? – спрашивала Анна, бросившись в объятия к Тимофею.

– Все нормально. Жив, как видишь, – ответил он, обнимая девушку. Так они простояли пару мгновений, пока Лика не прервала их.

– Я вам тут не мешаю? – с иронией проговорила она. На что счастливые ребята обернулись на нее. – Да не, не переставайте. У нас тут война, мы непонятно где, и непонятно, что с нами будет, но вы не переставайте.

– Да, ты права, – согласился Тим, но не перестал обнимать девушку. – Я предлагаю пока что повременить с побегом и нормально тут осмотреться.

– Согласна, – кивнула сестра. – Лучше уж быть средь Красной армии. Тут хотя бы люди, а не звери.

– Анна, а ты что думаешь? – спросил парень.

– Я если честно, не очень разбираюсь в этом времени, – чуть стыдливо протараторила она. – Я эту тему плохо изучала, так что доверюсь вам, – произнесла она, так и не отлипнув от Тима.

– Ну, а раз так, то давайте одеваться. После разберёмся со всем, – объявил Тим, и все трое начали одеваться. Быстро переоделись в простую крестьянскую одежду, которая после удобных комбинезонов, казалось, сделана из крапивы.

– А их куда денем? – спросила Лика, указав на сложенные комбинезоны на лавке.

– Тут оставим. – пожал плечами брат. – Исчезновение таких вещей сразу заметят, а лишний раз раззадоривать их подозрительность, я не хочу. Ну, что, пойдем, Лика, вспомним детство золотое?

– Что – то я не помню, чтобы мы сено косили, – проговорила та, и все трое вышли на улицу, где их уже ждала, сидя на небольшом табурете, по всей видимости, та самая бабка Агафья. Это оказалась та самая бабушка, что заманила их в свой дом на пироги и чай. Не вспоминая о прошлом, она привела их к одному из домов, у которого находился небольшой огород, и, всучив лопаты, наказала девушкам перекапывать его, а Тимоху увела в сарай, где он начал перетаскивать мешки с зерном.

Так они, работая на всяческих мелких делах, провели весь день, после чего их к вечеру накормили перловой кашей, и, разделив, – мальчики налево, а девочки направо – отправили в свободные дома. Тиму определили рядом с солдатами, спавшими в соседнем доме, а Лику и Анну в другой, но оба они находились в шаговой доступности от нескольких вооруженных людей, так, на всякий случай. Дома никак не отапливались, но это было и не нужно. Ночь была не по-осеннему теплой. А наутро, через час после рассвета, их поднимали солдаты, и начинался новый день. Так продолжалось несколько дней, когда после очередного выполненного поручения Тим пил воду из кувшина, стоя у одного из первых домов у входа в деревню.

– О, Тимка, здоров! – поздоровался подошедший солдат.

– Здорово, Архип, ну что, как там, в лесу, видно фашистскую погань? – спросил Тимофей, убирая кувшин ото рта.

– Да не, этих же гадов в последние дни как ветром сдуло отсюда. Чую, война скоро закончится, – сказал он, улыбнувшись.

– Надеюсь, – согласился парень, хотя он отчетливо помнил, что война не закончилась двадцать третьего сентября сорок третьего года.

Внезапно в деревню буквально ворвалась пара солдат. Один их них сильно прихрамывал, а у другого была перевязана рука и они были с ног до головы покрыты грязью, лишь знакомые чистые лица давали понять, что это свои.

– Илюха! Вован! Что случилось?! – тут же подбежал к ним один из солдат, закинув винтовку за спину.

– Гады немцы, – прошипел один из них, тот, что хромал. Его тут же подхватили подбежавшие солдаты. – Нарвались мы на них неожиданно. Ну, их трое перед нами, стали отстреливаться, но тут подоспел их отряд, и вот тут уже началась конкретная мясорубка. Ладно, давай ты дальше сам расскажи, Илюх, – произнес Вова, и его понесли в сан часть, которая представляла собой небольшой домик, один из того множества, что были разбросаны по всей деревне.

– Да нормально со мной, терпимо! – произнес он паре солдат, которые также хотели отнести его подлечиться.

– Илья, что случилось? – внезапно ниоткуда появился сержант Афанасий.

– Да выскочили мы на гитлеровцев, ну, постреляли, понятное дело.

Положили человек пять, поняли, что надо отступать. Тут Вове ногу и прострелили, ну, а я, понятное дело, потащил его, да земля, гадина, мягкая после дождя-то вчерашнего ночного. Мы, значит, поскользнулись и прямо в кучу валежника провалились на дне небольшого оврага. Там руку я, кстати, и поранил. Но, благо, эти уроды не смогли прострелить несколько десятков сантиметров дерева, хотя видимо подумали, что смогли. Так что уйти сумели. Но это не самое главное. Радуйтесь, товарищ сержант, все удалось.

– Серьёзно? – спросил Афанасий.

– Ага, только там возникли некоторые сложности.

– Ну, да, как же иначе, – хмыкнул сержант. – Ну, а раз так, то давайте, быстро его в санчасть, пусть подлечат его, и ко мне сразу же. Обсудим все, – скомандовал сержант и удалился, а Илья своим ходом пошел туда, куда отнесли Вову.

– Леха, это кто? – спросил Тим, у одного из солдат.

– А, ну да, ты-то не знаешь, они еще до тебя ушли, – проговорил солдат. – В общем, это Вова и Илья, наши разведчики, так сказать. Всю местность вокруг как свои пять пальцев знают. В трех соснах спрячутся, и не заметишь их. Вот они неделю назад и ушли на разведку, а сейчас вернулись.

– Ясно, – сказал Тимофей. – А о чем это Илья сказал товарищу сержанту?

– А вот это уже военная тайна, – нисколько не шутя, ответил Алексей, и пошёл вглубь деревни. Тима, вздохнув, лишь допил воду и вернулся к своим делам. Перекладывая очередной мешок, он внезапно почувствовал, как по всему телу проходит нервная дрожь, а кончики пальцев его рук словно закололи сотни иголок. Время стало постепенно замедляться, а свет тухнуть, пока Тимофей полностью не погрузился во тьму.

Этим временем на Олимпе

Восседая на огромном, черном как сама ночь коне, Арес смотрел вдаль. Там, за холмами, стояло войско врага. Тысячи смертных, ощетинив мечи и копья, шли вперед с гордо поднятой головой. Смотря на них, Арес не мог ничего выразить, кроме презрения и отвращения. Жалкие, сломленные, ничтожные, вечно просящие о помощи, но не желавшие и пальцем пошевелить, чтобы добиться самим высот, добиться хорошего вина из лучших бочек Греции, лучших рабов и, конечно же, лучших мечей, и щитов. Нет, они ничего не хотели. И даже к своему войску, средь которого высился незримый для людей Арес, он не испытывал жалости. Вся лишь разница между его людьми и людьми врага была в том, что он не должен был по воле Зевса убивать их просто так. Старый дурак, надо извести их всех подчистую, хватит уже этого поклонения, подумал он и на секунду вслушался в звуки поля боя. Шелест листвы ближайшего леса, дробный стук ног по земле, приглушенное дыхание и тихие молитвы богам, которыми люди щедро осыпали Ареса, но ему было плевать на них. Не ради смертных он явился на это поле битвы. И даже не ради радости войны. Смотря вперед, он увидел тех, ради кого и пришёл сюда. Средь неказистых воинов врага, высились два гиганта, глаза которых горели словно солнце, их черные бороды были словно связки змей, которые были готовы впиться в любого, кто посмеет приблизиться к лицу их хозяина. Одеты боги были в аккуратные и одновременно странные одеяния, несравнимые с одеждой людей. Тяжело ступая по земле, они шли вперед, поднимая столбы пыли, которые тут же развеивали стройные ряды смертных.

– Ну что Арес, готов к битве? – со смехом в голосе спросил подъехавший на коне Дионис. Посмотрев на него, Арес испытал отвращение, и оно было сильнее, чем по отношению к сметным. Те были ничтожны с самого рождения. Но Дионис… Это ничтожество, а не бог, он был беспросветным пьяницей, который лишь из-за своего чудесного вина, которое, к удивлению самого Ареса, нравилось ему, заслужил уважение Зевса. Но не бога войны. Повернувшись к нему, Арес сверкнул своими полными гнева глазами и лишь тихо произнес:

– А ты?

– Я то!? Погоди! – проговорил он и взял один из бурдюков, которыми был увешан его серый конь, и приложился к нему. Опустошив его полностью, он выкинул его в сторону, прямо в одно из деревьев, которое под тяжестью пусть и пустого бурдюка поломалось надвое.

– Вот теперь готов! – сказал бог и громко заржал. Тут же тёмное небо разрезала молния.

– Сам Зевс нам говорит, что время пришло, – с лёгким трепетом в голосе произнес Арес, крепко сжав свой акинак, который был изготовлен по его личной просьбе самим Гефестом, а позднее был благословлен тремя сёстрами, после чего стал неразрушим. Сама его судьба, заключенная в серебряной нити, была спрятана богом войны и теперь никто, из смертных и бессмертных, не мог уничтожить клинок. Дионис и еще несколько более низших богов, имена которых Арес даже не захотел узнавать, были вооружены клинками, похожими на его меч, но те уничтожить было возможно, хоть и сложно. Все, к чему касались боги, не может быть просто разрушено. Сосредоточившись, Арес вслушался в окружающие звуки и нашёл молящегося командира армии греков.

– Воины! – пошевелил губами Арес, а за ним и сам командир. – В атаку! – и тут тысячи людей, которые шли на врага, взревели, словно дикие звери, и понеслись вперед с грозно оттопыренными клинками.

– Что, уже? – спросил удивлённо Дионис, но бога войны уже не было. Он на своем верном коне несся к врагам, к вражеским богам.

– Кто посмел напасть на нас? – прозвучал вопрос, словно грохот упавшей горы, одного из великанов с пылающими глазами.

По сравнению с ними Арес был муравьем, но это лишь внешне. Подпрыгнув, он встал на своего черного коня, и, приготовив свой меч, прыгнул вперед. Коснувшись земли, он с силой вонзил свое оружие в черную землю, от чего та тут же разверзлась, и вверх, словно из гейзера, выплеснулась лава, поглотив собой сотни людей. Те, попав в поток раскаленной породы, с криками разгребали ее руками, но после каждой попытки с их костей исчезал очередной кусок мяса, сгораемый в чудовищных температурах. Трещина прорезала все поле боя, разделив его надвое, залив лавой, которая так же обволокла ноги великанов, но им было плевать.

Ухмыльнувшись, один из них, сверкнув своими пылающими глазами, поднял руки в небо и соединил их, а после стал медленно разводить. И в пустом пространстве между его ладонями стал появляться небольшой огненный шар. Он сверкал и переливался в потоках жидкой энергии, которая то и дело вырывалась из него, отчего ближайший воздух сгорал, словно сухая трава. Все это произошло за долю секунды и он, размахнувшись, обрушил шар на Ареса, при этом начав дико хохотать, явно упиваясь своей мощью. Отскочив в сторону, Арес нырнул в раскаленную лаву, начав плавать в ней, словно рыба в воде. Но тут он почувствовал, что даже лава внезапно разогрелась настолько, что стала испаряться, исчезая с каждой секундой. Взревев, бог войны нашел первый попавшийся камень, и, уперев о него ноги, сделал прыжок вверх. Как только лава пред ним исчезла, он попал в огненный шар великана, который все еще яростно громыхал на земле, уничтожая все, что было вокруг, превращая в пепел. С трудом подняв сквозь бушующую энергию свой акинак, бог войны рассек шар надвое, и все вокруг озарила яркая вспышка, отчего все поле боя разорвалось криками людей, которые тут же сгорели, превратившись в два грязно черных куска угля. Но Аресу было плевать. С ревом дикого зверя он отпрыгнул от земли и полетел вперед, и, вновь взмахнув своим оружием, попытался отсечь голову великану, но тот в мгновение ока исчез, растворившись в воздухе. Посмотрев по сторонам, бог внезапно получил удар огромным, словно холм, кулаком в спину.

– Что, мелочь, не успеваешь?! – хохотал гигант, у которого каждое слово разносилось словно гром. Вот же урод, подумал Арес, и, вновь прислушавшись, он переместился к ближайшему греческому воину, который молился ему. Оказавшись у него, он посмотрел, перед чем он молился, и лишь злоба наполнила его. Против грека встало всего десяток каких-то уродов, которые даже и на корм червям не годились.

– И ради этого ты меня звал?! – взревел Арес и одним взмахом орудия рассек десяток врагов надвое, вторым взмахом он обдал тела жаром, сжигая плоть, отчего на землю упали лишь чёрные кости.

– О, великий Арес! – было, завопил человек, но бог войны оторвал ему голову одной рукой и раздавил ее словно виноградину. Если враг не достоин бога, то не следует звать его помогать, подумал Арес, но тут на него обрушилась гигантская нога. Скрипя зубами, он уперся в нее руками и одним рывков скинул ее с себя, тут же уходя в сторону. Огромный гигант, который макушкой касался облаков, с диким грохотом упал на землю. Как только он коснулся ее, все вокруг затряслось и прошлась волна пыли. Внезапно услышав дикий крик, который разорвал грохот битвы, повернув голову влево, Арес не удивился, увидев, что Дионис, этот тупой пьяница, был схвачен вторым великаном, и через секунду под оглушающий хохот великан разорвал греческого бога на части. Но, как показалось Аресу, из оторванных частей тела бога виноделия, хлынула не кровь, а самое чистейшее вино. Подняв руку, он запрыгнул на тут же появившегося коня и поскакал вперед, прямо на врага, одновременно раздумывая о том, чтобы взять что-то из своей коллекции. Внезапно в его руке исчез его старый клинок, а появилось похожее на трезубец Посейдона оружие. Взяв его, он прыгнул и неожиданно ударил им прямо по ноге гиганта, убившего Диониса, и все еще упивающегося своей победой. Нога же при ударе взорвалась огненными брызгами.

– Ар-х-х!!! – взвыл враг, падая на землю, погребая под собой сотни смертных, которые не переставали лить свою кровь, отчего все поле стало красным.

– Ах ты, мелочь! – проревел второй и бросился на Ареса. Но бог войны тут же встал, и вся ярость, скопившаяся в его теле, постепенно жаждавшая повода выйти, была освобождена. Горячая битва против богов, вот ради чего жил Арес. Честь войны, ее справедливость? Ха! Есть лишь одно, это радость битвы. И бог войны был рад ей. Тут же его черные как смоль доспехи раскалились докрасна, а через мгновение и вовсе побелели, его орудие, черный трезубец, в месте, где он касался его, так же побелел, хоть и не полностью. После удара им по земле по всему полю прошлась волна незримой силы, и вверх взметнулись кости и трупы всех, кто умер на нем. Тысячи уродливых рук, ног, голов, искалеченных тел, орошая землю кровавым дождем, взлетели и понеслись прямо на великанов.