Текст книги "Хронос (СИ)"

Автор книги: Valdemar Lunar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Ха, ничтожество! Проговорил один из великанов, и оба бога растворились в воздухе. Ошметки трупов не успели и пронзили пустоту. А появившийся позади великан, стал что – то шептать, но даже его шепот был оглушительным. Внезапно ниоткуда стали появляться полчища саранчи, которая бесформенным облаком заволокла Ареса, пытаясь разорвать его снаружи, и пробираясь в глотку бога, пытаясь разорвать его изнутри. Но злость бога войны была велика, и он буквально выжег жуков и снаружи и изнутри, и появившаяся вспышка разрезала облако, разнесся вокруг обугленные куски насекомых, которые, касаясь смертных, не умирали, а тут же поглощали их, всего за секунды раздирая тела настолько, что лишь кровавые черепа да кости в куче разорванного тряпья оставались на земле, около которых жуки умирали окончательно.

Глава 22

Обернувшись, Арес взмахнул своим трезубцем, и поток мертвых ошмётков, уже начавшей гнить плоти, понесся на гиганта. Но тот вновь исчез. Чтоб его! Нужно поторапливаться, подумал Арес, поскольку его власть над полем войны касается тел греков, пока в них еще есть остаток духа, но скоро, очень скоро он исчезнет, и тогда то кровавое и жестокое сражение, о котором мечтал Арес, может не состояться.

– Медленно! – проговорил великан и тут появился очередной огненный шар, но в этот раз глаза великана загорелись еще сильнее и ярче, отчего шар над ним стал настолько огромным, что на его фоне терялся сам бог, превращаясь лишь в малую точку, словно мушку перед глазами.

– Ты думаешь, что сможешь убить этим бога войны!? – проревел Арес и, присев, прыгнул ввысь, оставив при этом на земле небольшой кратер, земля которого тут же провалилась на несколько локтей вниз.

Рассекая воздух своим остроконечным шлемом, греческий бог с буквально пышущими огнем глазами, от которых остался белесый след в воздухе, мчался прямо на гиганта. Но тот не растерялся и запустил в него свой огромный огненный шар. Бог войны, было, взмахнул мечом, но тут появился второй гигант. Боги, которые были с Аресом, все это время сражались с великаном, но силы были неравны. Второй бог был сильно ранен. Одного глаза не было, а на его месте, виднелось лишь проросшее прямо через голову дерево, в груди виднелась огромная сквозная дыра, в которой средь мяса и окровавленных костей можно было увидеть то и дело копошащуюся саранчу, но, несмотря на все это, бог не был повержен, в отличии от греческих богов, которые еще пытались противостоять ему, но, по ощущениям греческого бога войны, они уже покинули это поле битвы. Ударив в спину бога, гигант швырнул его прямо под огненный шар, который, соприкоснувшись с Аресом, оглушительно взорвался, но второй великан, который запустил огненный шар, быстро развел в стороны руки и поймал рассеивающийся взрыв, после чего великаны стали сжимать огромные облака буйствующей материи, сдвигая свои руки к эпицентру взрыва, отчего серое небо стало стремительно светлеть.

Ареса бросало из стороны в сторону, потоки чистой энергии проносились сквозь бога, и от этого скрежет его зубов становился все громче и громче. Терпеть боль богу войны было далеко не впервой. Сколько раз ему дробили кости и отрывали куски плоти, он не мог сосчитать. Но он всегда отвечал. Однажды Арес пытал бога, и после нескольких темных ночей с ним, тот рассказал ему, где находятся оставшиеся артефакты из его пантеона. И сейчас его кожа буквально пылала огнем, и пусть плоть бога не может быть сожжена простым огнем, но та боль, которая проносилась сквозь Ареса, все же могла пронять бога. Но злость внутри него была горячее любого огня. Сжав кулак, он стал образовывать из воздуха черное орудие. Это был большой рог, размер которого был с небольшой холм. Взяв рог, он вдохнул полной грудью пылающего огня, что витал вокруг него вместо воздуха, затрубил в него, и все вокруг пронзил оглушающий рокот. Такое оружие бог войны вырвал из холодных рук у одного из бесчисленных убитых им богов у рек и озер. Черный как ночь, он не утратил своей силы, хоть его и использовали в последний раз три тысячи лет назад. Сначала великаны опешили от ужасного рокота, но потом быстро поняли, что ничего не произошло, и продолжили сдавливать шар, уплотняя его все сильнее и сильнее. Ничего не заметили и смертные, продолжая рвать друг друга на куски. Вспоров одному из противников с востока живот, грек с дикой улыбкой посмотрел на свой окровавленный клинок, но тут его шею пробила стрела, выпущенная метким лучником. С десяток солдат греков, державших оборону против пятидесяти солдат врага, яростно оскалившись и проклиная их, одновременно одаривали очередной глубокой раной, которую могли бы залечить разве что боги, если бы смилостивились ради простого смертного. Но никто не смиловался. И тут всю неразбериху боя, и стоящий в воздухе привкус металла во рту, прорезали грохот и шипение. В первые мгновения земля под великанами резко обмякла, и один из гигантов провалился в нее по щиколотку, словно в болото. Поняв, что он не сумеет выбраться сам, он, было, хотел исчезнуть в воздухе, но тут из – под грязи, в месте, где была оторвана его огромная ступня, появился золотой свет, и то место тут же высохло. Но на этот раз гигант не сдвинулся с места. И когда прошла первая пара секунд, начался новый этап битвы, обрушивший на великанов новую опасность. Из земли, словно посланный самим Посейдоном, вырвался поток воды, который тут же обволок собой огненный шар, взметнувшийся до самых облаков, развеиваясь белесым пятном. Обоих великанов тут же разметало в стороны, а сдерживаемый ими взрыв освободился и разнесся вокруг. Обжигающая вспышка встретилась с диким потоком воды, тут же испаряя ее, вокруг разнесся обжигающий пар. Тут же все поле боя заволокло серое облако, которое унесло не один десяток жизней, разнося вокруг запах вареного мяса. Приземлившись на землю, Арес, стряхнув со своих темных волос капли воды, выбросил в сторону рог, который тут же исчез, и, взяв свой трезубец, вновь ударил им по земле. Останки людей, что витали до этого вокруг, стали проноситься, словно снег в дикую зимнюю метель. Ветер стал гудеть, подобно вздохам могучего титана Атласа. Все поле боя заполнили мертвые тела, которые проносились вокруг с неимоверной скоростью. И внезапно часть этой тучи сгруппировалась и метнулась прямо на великанов. Те, все еще ошарашенные внезапным потопом, хотели, было, развеяться по ветру, но лишь у одного из них это получилось. Во второго, который не смог переместиться из-за раненой ноги, со всей скоростью впились куски гниющих останков отважных воинов Греции, ведомые Аресом.

– Что это!!? – прокричал второй великан, который исчез и появился за спиной Ареса. Но он тут же скривился, и, упав на землю, схватился за живот. Внутрь попали, с улыбкой на лице подумал бог войны, с наслаждением наблюдая за мучениями своих врагов.

Гигант посмотрел прямо в глаза богу войны и увидел взгляд Ареса, взгляд мясника, стоящего перед приведённым быком. Исчезнув в воздухе, и появившись прямо перед огромным лицом великана, Арес воткнул свой трезубец прямо ему в глаз. Тот взвыл и замахал рукой, яростно ударяя по своему лицу, желая отогнать врага, но Арес был быстрее. Как только бог войны отошел в сторону, великан наткнулся лишь на пустую глазницу, и разразился диким криком. Посмотрев на свое оружие, Арес увидел миниатюрное солнце, которое и служило глазами для великанов. Поднеся его к лицу, бог воочию ощутил идущий от него жар. Потрогав его, Арес увидел, что кончики его пальцев тут же почернели и сморщились, но через секунду стали вновь обычными. Хмыкнув, он положил солнце на землю, где маленькая звезда тут же стала плавить землю, и, не теряя времени, греческий бог одним ударом ноги уничтожил солнце, разнесся поток плазмы вокруг небольшой волной.

– Что ты со мной сделал?!? – орал великан, вновь взявшись за живот, повернувшись к Аресу своим окровавленным лицом.

– Я бог войны! – произнес громогласно бог. – Война – это мое место правления, а война неотделима от смерти. Война и смерть – это две вечные подруги, которые никогда не расстанутся. И, конечно же, подруга сделает небольшие исключения для своей подруги, верно? – с издевкой спросил Арес, решив поиздеваться над павшим врагом. Но на этом все только начиналось, внезапно по телу великана стали проступать черные пятна, которые, как проказа, стали расползаться по всему огромному телу. Вены чернели, взрываясь прямо под кожей, разнося вокруг черную, маслянистую жидкость, принося великану ужасные мучения. Отпустив трезубец, Арес призвал один из сотен своих топоров, украшенный золотом и редкой резьбой. На нем имелись странные знаки, которые и давали орудию всю его силу. Подойдя к голове великана, Арес, было, замахнулся топором для удара, но тут умирающий бог решил нанести своей почти полностью почерневшей рукой удар, но как только она дотронулась до бога, тут же лопнула, разнеся повсюду чёрную жижу, средь которой виднелись белые кости, которые через мгновение терялись в вездесущей черноте. Великан вновь взревел от боли, а Арес, взяв покрепче топор, вогнал его конец ему в лоб, и, произведя одно движение, распорол его голову надвое, от чего разразился огненный взрыв, но Арес, закрывшись своей накидкой, не пострадал, а вот оказавшийся рядом с ним его конь не смог это сделать, и огонь поглотил его. Божественное животное оказалось в бушующем огне. Тогда же кожа лопнула, а мясо стало покрываться чёрной коркой. Грива сгорела за пару мгновений, а в голове могучего коня показались чёрные дыры от глаз. Через пару мгновений куча обугленного мяса и костей рухнула на землю.

Откинув накидку, Арес посмотрел на это и тут же ударил кулаком левой руки по земле. От его руки в сторону коня поползла разрывающая землю линия света, которая, достигнув останков коня, тут же обволокла их полностью, от чего те стали светиться. Взмыв в воздух, события словно возвращались назад. Черная кожа с обгоревшим мясом коня исчезало, два угля, что когда то были глазами, вновь стали ими, а грива снова развивалась на ветру. Конь, опустившись на землю, стал жадно вдыхать воздух, наполненный запахом металла, но поняв, что он не требуется хозяину, пошел по полю боя, то и дело отрывая от обгоревших тел то руку, то ногу и с громким хрустом и чавканьем поедая ее, обливаясь кровью. Посмотрев на голову поверженного бога, Арес сделал лишь один вывод. Бог был сломлен духом. Сила топора, даваемая ему знаками, была известна богу. Чем более сломлен враг, тем сильнее будет удар, но столь сильного удара, разнесшего напополам череп бога, греческий бог не ожидал. Я был слишком высокого мнения о тебе, подумал Арес, и взял появившийся лук, он поднес кончик стрелы к своему лицу и что-то прошептал. Тот тут же вспыхнул синим огнем и, натянув черную как ночь тетиву, Арес выпустил ее в постепенно исчезающее тело великана, которое было уже полностью покрыто чернотой. Тут же оно вспыхнуло, а через секунду прозвучал оглушительный взрыв, из-за чего огромные пылающие брызги черной жижи разнеслись вокруг. Обернувшись, Арес с сожалением посмотрел на уже успевшего умереть второго великана.

– Ну что ж, придется довольствоваться вами, – произнес он. Ярость битвы все еще была в нем, и он повернулся ко всем еще сражавшимся смертным. Их число сильно поубавилось, и если в начале битвы их были десятки тысяч, то теперь их остались всего лишь тысячи. Подозвав своего верного коня, Арес с легкостью вскочил на него и схватил длинное копье. Первые же противники с криками ужаса понеслись прочь, бросив оружие, но лишь от одного присутствия бога войны их разрывало на куски, вздымая кровь вверх, словно фонтаны, которые орошали поле битвы богов, которое уже и так было пропитано кровью смертных и бессмертных.

******

Вернемся к нашим героям.

Выронив мешок с зерном, Тим упал на чуть подгнивший пол сарая, и часто задышал.

– Что это было? – только и смог проговорить парень. Рубаха, в которую он был одет, вся взмокла от пробившего пота. Что это за фигня была?! – спрашивал он себя. «Оракул!» – промелькнуло у него в голове, и он взялся за оплетший его шею медный медальон. Тронув его, Тим внезапно почувствовал холод.

– Ты чего расселся? Все нормально? – спросила проходящая мимо бабушка Агафья.

– Нормально, нормально. Так, запнулся, – протараторил Тимофей, на что старая женщина лишь возмущенно заворчала, и ушла прочь.

– Что ты такое? – спросил Тимофей, держась за постепенно нагревавшийся медальон. Похоже, ты и есть источник видений того оракула, подумал Тим, вспоминая то, как этот медальон, словно живой, вскарабкался по нему, и оплел его шею, соединившись в цельное кольцо из меди. С трудом встав с пола, Тимофей, чуть взбодрившись, попытался выкинуть эти видения из своей головы, но те образы крови и ярости царящего на поле боя не могли просто взять и исчезнуть, то и дело, вставая у него перед глазами, отчего он покрывался холодным потом. Когда день подходил к концу, парень, уставший от работы за день, и все еще не придя в себя после увиденной битвы, вышел из сарая и пошел к колодцу, чтобы умыться, но тут его поймал один из солдат.

– Парень, давай за мной, сержант вызывает!

– И меня тоже? – удивился Тимофей.

– Да, всех мужиков вызывает к себе на собрание. Так что пошли быстрей, – произнес он.

– Леха, но я же руки даже не помыл.

– Хватит вести себя как девочка, давай, потом рожу намылишь, – быстро проговорил солдат, и оба парня побежали к одному из домов, который не отличался от других, но это было только снаружи. Внутри располагался главный штаб местного объединения красноармейцев, в котором и проводились все собрания, и связь с высшим начальством. Пройдя в дом, и сняв обувь, Леша и Тим вошли в комнату к сержанту.

– Ну вот, все в сборе, – проговорил он. Тим посмотрел вокруг и заметил, что, действительно, почти весь десяток мужиков, что был тут в деревне, собрался в этой комнате, разве что не было еще пары людей, которые, как он мог догадаться, несли караул, ведь фашисты не спят. Парень также приметил, что раненые Илья и Вова, которые вернулись в деревню днём, спокойно сидели на стульях у одной из стен и были готовы внимательно слушать сержанта Афанасия, который начал говорить речь:

– Итак, я вас собрал, поскольку Илья и Владимир принесли ценнейшую информацию о передвижениях фашистских подразделений в местном лесу. Также мне пришел приказ об установке специального оборудования в заданном квадрате, потому завтра на рассвете в шесть часов утра, выдвигаемся в лес. Пробираемся как можно более незаметно к нужной местности, устанавливаем оборудование и быстро уходим, заметая за собой следы, чтобы наемники Гитлера не смогли его заметить.

– Товарищ сержант, а если мы их по пути встретим? – спросил какой – то солдат.

– Тогда они получат такую звезду, что им и не снилось, – не сомневаясь в своих словах, ответил Афанасий, с чем все были согласны, и не думали спорить. – Еще вопросы? – и тут поднял руку Тим.

– О, наш путешественник, ну что, в будущем уже был? Мы победили?

– Конечно, товарищ сержант, в сорок пятом, – уверенно заявил парень.

– Но вопрос мой не об этом. Я тоже, получается, иду с вами?

– Ну да, или ты за день девчулей стал? – спросил с усмешкой Афанасий.

– Нет, просто у меня же нет никакого военного опыта, – проговорил Тим, решив пока что умолчать о своей службе в армии. Тимофей не знал, как все правильно сказать, да и сержант всё ещё ему не доверял. – Я же буду только мешаться там.

– Ничего, не помешаешь, мы тебя научим, – ответил серьёзно тот, давая понять, что разговор окончен. – Еще вопросы? Нет? А раз так, то идите ужинать и спать. Завтра много работы. Разойтись! А вот вас, Иван Петров и тебя, Владимир, я попрошу остаться. Надо еще кое-что обсудить, – скомандовал он, и почти все находящиеся в комнате подорвались с места.

Выйдя из дома, люди направились в другой дом, в котором располагалась кухня. Быстро поужинав гречневой кашей, Тим вышел из дома и вдохнул ночной воздух. Осмотревшись по сторонам, он решил пока что повременить с домом и сном, захотев подышать холодным воздухом, надеясь прочистить голову. Обойдя пару домов, он вышел к одному из пустующих строений, и, подойдя к поленнице, достал один из кусков дерева пошире, чтобы понадежнее поставить его на покрытую желтоватой травой землю, и, сев на него, стал смотреть на ночное небо. Освещаемое светом луны, оно было черно – синего цвета. То и дело проплывавшие на фоне спутника Земли тучки освещались серебряным светом, красиво сверкая в его лучах.

Глава 23

Пока он смотрел на все это, тревожные мысли не отпускали, а без остановки преследовали Тимофея.

– Тима, – шёпотом сказал кто-то сзади.

– Кто здесь?! – вздрогнул парень и повернулся назад. Это оказалась Анна.

– Анна, что ты тут делаешь? – удивлённо спросил он.

– Да я просто видела, что ты куда-то идешь, вот и решила посмотреть, куда, – ответила она, подсев к Тимофею.

– Да я просто решил подумать, – проговорил он.

– О чем? – спросила она. Посмотрев на нее, Тим не увидел печали, что убивала его, и той ярости, что бушевала в нем. Лишь заботу, и желание помочь вперемешку, и, как показалось парню, даже любовь.

– Сегодня, – начал парень… – Сегодня… в общем, помнишь видения, которые нам показывал Оракул?

– Конечно! Все еще не могу даже толком спать по ночам. Боги, война, это… это уж точно бред какой-то, – сказала девушка.

– Ага, только вот я сегодня снова видел этот бред.

– Что? – непонимающе произнесла Анна.

– Сегодня днем, когда я работал, все словно замерло, а свет пропал. Я падал во тьме, но внезапно я увидел битву, – проговорил он. – Это была битва… я… я даже не знаю, как это описать. Столько крови было, столько пепла сожжённой плоти витало в воздухе, и над всем этим возвышались сражающиеся меж собой боги. Они метали молнии, падали с небес, а средь них, словно муравьи, бились люди, разрывая глотки друг другу. Это было ужасно, – произнес он, и тут же его голос дрогнул. Анна положила руку ему на плечо.

– Тима все будет хорошо. Это всего лишь видение, и ничего более. Всего лишь видение. Это пройдёт.

– Пройдет? Ни черта не пройдет! – заявил он. – Это длится уже почти месяц. Изо дня в день, изо дня в день мне приходиться проходить через такое. Стражники Египта, индейцы майя, террористы будущего, ядовитые твари, а теперь еще и боги. Чёртовы боги! Ты хоть понимаешь, что это значит!? – спросил он Анну, и на его глазах появились слезы. – Все!!! Все, что мы знаем, было ложью!! Все, от начала и до конца! Нет ничего настоящего! Боги средь небес воюют и рвут друг друга, убивая миллионы людей. И с этим я ничего не могу поделать! Ты даже не представляешь, каково это, просто стоять и смотреть. Смотреть на то, как кожа сгорает на людях живьем, как их внутренности развеваются по ветру. И знаешь, что тут самое страшное? То, что ты выжил, ты жив, а они нет! И тебе лишь остаётся бежать и бежать, скрываться и прятаться, и ты даже не знаешь, во что верить?! Кто говорит правду!?! Зевс? Один?! Во что теперь нам верить? Во что? – говорил он, и слезы катились по его щекам. Анна же, смотря на все это, нежно обняла его, еле сдерживая слезы.

– Тима, но это же не значит, что все плохо. Раз боги есть, то значит и магия есть, значит, и есть что-то за смертью. Это же хорошо! – говорила девушка, не отпуская парня. Она почувствовала, как одинокая слеза упала на плечо.

– Да, боги есть, – кивнул Тим, и взглянул Анне прямо в глаза. – Но это и есть самое ужасное!

– Почему?!

– Почему? Потому что, если что-то со мной случается плохое, ладно, в этом нет ничьей вины, никто не может мне помочь. Нет на небе силы, что помогла бы изменить это. Нет богов, которые помогли бы мне, – и тут он замолчал, но после небольшой паузы произнес:

– Но боги были. Они были! И они ничего не делали! Ничего! Мы одни, Анна, мы совсем одни! И все что у нас есть, это лишь мы сами. Мы совсем одни, – почти простонал он. Парень посмотрел в другую сторону, прижавшись к Анне, и обняв ее, закрыл глаза.

Сейчас, при взгляде на окружавшую темноту, картины битвы богов растаяли, словно соль в морской воде, но перед его глазами встало то, что он увидел у индейцев майя. Его вновь обуял тот самый ужас, тот нечеловеческий ужас, который точил его с самого их первого перемещения. Незнание, что будет с ними дальше, незнание ничего! Ты словно слепой, который вошел в лабиринт минотавра. Ты не знаешь, куда идти, а там, где-то далеко есть сила, которая может тебе помочь, облегчить твои муки, но она ничего не дает, и лишь выжидает, когда лучше убить тебя.

– Анна, во что теперь верить? Что здесь правда, а что нет? – посмотрел он на девушку. Но та, не говоря ни слова, взяла его за голову своими тонкими пальчиками и посмотрела прямо в глаза.

– Тима, верь в меня, верь в свою сестру, верь в себя. Верь в себя так же сильно, как я верю в тебя! – сказала она и поцеловала его в губы.

Тима ответил ей взаимностью, и они слились в долгом поцелуе. Постепенно ужас, который давил на парня, стал спадать, но ярость, которая бушевала в нем, никуда не делась, лишь постепенно засыпая, готовая в любой момент вырваться наружу. Пусть Тим чуть успокоился, но он все еще не мог вынести того, что понял. Боги есть! Боги все это время были, но ничего, ничего не делали. Ни для кого. Лишь для себя! А все те ужасы, что он пережил со своей сестрой…

«Я чуть не умер от яда паука, но я выжил. Я выжил и исцелился. Но что же боги не обратили на это внимания? Боги даже не смотрели в мою сторону, когда я страдал, и не хотели своей великой силой помочь мне, они лишь метались из стороны в сторону, убивая друг друга. Весь тот ужас был просто так, все это – просто случайность, случай?» – спрашивал он себя.

В последний раз на его глаза набежала слеза и скатилась по щеке, переходя на щеку Анны. Взглянув на нее, Тим заметил, что и она также плачет. Увидев это, он тут же обнял ее еще сильнее. Оба влюбленных, склонив головы, смотрели на далекую луну, не думая ни о чем. Не думая ни о богах, ни о страданиях, а лишь о том, что они есть друг у друга, ведь что же еще у них осталось?

******

– Гефест! Гефест! – уже откровенно начал орать появившийся небольшой фавн, который морщился и содрогался при каждом ударе могучего молота в руках великого кузнеца.

– А, чего?! – произнес Гефест, посмотрев сверху вниз в сторону входа в мастерскую. Бог, живущий в вулкане, был не самым огромным из своих собратьев. По росту он уступал верховным богам, но все же он во много раз превышал в росте фавнов, а тем более, смертных.

– Великий Гефест! Зевс просил вам передать вот это, – произнес фавн, и в его волосатой руке появился ниоткуда папирус.

– Ох, вечно отрывают от работы, – пожаловался божественный кузнец и, положив свой могучий молот, исписанный самыми разными символами, прихрамывая, пошел вперед, то и дело опираясь на золотые столбы, которые беспрерывно двигались по мастерской, меж которых то и дело мелькали циклопы, только и успевающие поддерживать жар в печи.

– Что же пожелал великий Зевс? – произнес Гефест и принял крошечный для него кусок папируса из рук фавна. Послание тут же увеличилось в размерах. – Это все? – спросил он.

– Да, о, великий Гефест, – склонился фавн.

Ну, раз так, то иди уже, местный жар не для твоих костей, – проговорил он с ноткой заботы. Гефест не терпел беспорядка в своей мастерской, но еще больше он не желал, чтобы его мастерскую запятнала хоть капля чьей-то крови или метка смерти. Фавн же, облегченно выдохнув, встрепенулся и ушел в землю, словно лесной жук. Развернув свиток, Гефест принялся читать его, и с каждым прочитанным словом он все больше и больше поражался и возмущался.

Он что, совсем с ума сошел? – произнес он себе под нос, но даже от этого жар в печи резко увеличился, отчего циклопов обдало волной жара. – Талоса еще одного захотел, что, тогда не хватило!? Чтоб его! – выругался бог и заковылял обратно к своей наковальне. Уже ненужный свиток в его руках тут же сгорел, а его пепел испарился из-за ужасной температуры вокруг. Вновь взяв свой молоток, он стал бить им по новому оружию, которое пришло в его голову несколько веков назад. Оружие такой мощности и точности могло полностью изменить ход войны, от которой кузнец уже порядком устал. Создавать тысячи простейших орудий для греческой армии не приносило ему удовольствия. Где тут взяться искусству и красоте, думал он. Гефест часто размышлял о красоте оружия, и пусть те клинки, не изготовленные им лично, он не считал хорошим оружием, но порой то, что приносил ему Арес со своих многочисленных битв, удивляло кузнеца, бросая ему новый вызов. Превзойти в мастерстве всех богов, вот чего добивался греческий бог, но с каждым новым выплавляемым наконечником он чувствовал, как его мастерство, словно в песок, уходило сквозь пальцы.

– Великий Гефест, великий Гефест!

– Да что такое! – воскликнул бог, с силой бросив на пол свой молот, отчего по мрамору пошла трещина. Тут же подбежали циклопы и принялись поднимать молот, заделывая появившуюся трещину в черном как смоль мраморном полу.

– О, великий Гефест. Зевс послал меня за новыми наконечниками для стрел, – проговорил появившийся Гермес в белой тунике.

– Хм, странно. Почему сразу с фавном не приказал забрать? – проговорил тут же успокоившийся Гефест и, повернув голову, прокричал, – Демид, неси сюда десятые орудия! – от его крика своды мастерской зашатались. Тут же один из циклопов повернулся и молча пошел куда – то вглубь мастерской. Спустя пару мгновений вернулся с деревянным кубом огромных размеров.

– Вот тут все, что просил Зевс, – сказал кузнец.

– Ясно. Благодарю о великий Гефест, – поклонился Гермес и, прикоснувшись к кубу, который был в несколько раз выше него, исчез.

– Ох, ну хоть сейчас поработаю, – произнес бог. Но тут у порога его мастерской вновь появился гость.

– О, великий…

– Чего тебе надо!? – со злобой проговорил Гефест, и сам того не заметил, как в руках появилось его копье.

– Да успокойся же ты, наконец, – прогремел гость, и тут же вход в пещеру осветила яркая вспышка света, отчего циклопы зажмурили свои единственные глаза. Но Гефесту было плевать на это. Он сотнями лет смотрел на бушующее пламя, и его глаза давным-давно привыкли к ярчайшему свету, а потому он сразу понял, кем был незваный гость.

– А, это ты, – проговорил он, расслабившись, и оружие само пропало из его рук.

– Да, я. Почему нападаешь на старого друга не на поле боя? – спросил Арес.

– Да ты уже третий за последнюю пару минут мне работать не даешь. Ладно, неважно, – махнул рукой бог. – Может, хочешь попробовать вина пару бочек? Мне как раз Дионис за его посох отдал?

– Нет, пока что нет, – ответил Арес. – Я пришел к тебе с просьбой.

– Это с какой? – спросил Гефест, и увидел, что в руках Ареса появился небольшой клинок.

– Я лично отнял его у одного из побежденных мною богов. И ты даже не поверишь, но он смог ранить меня.

– Ранить тебя? – удивленно поднял свою бровь, черную как смоль, Гефест, и принял из рук старого друга оружие. Как только он дотронулся до него, то сразу понял, в чем дело.

– Ну, что скажешь? – спросил Арес.

– Оружие интересное. Создано из нескольких сотен сплавов, тысяча и одно заклинание и дали такой эффект, что оно могло ранить даже тебя, – оценил Гефест.

– Ты сможешь улучшить его? – спросил Арес.

– Я? Конечно, смогу! – тут же кивнул Гефест, уже прикинув, что бы изменить в его конструкции и сплаве. – Но сразу скажу, все заклятия мне придется уничтожить, а значит, он уже не будет таким смертоносным.

– Неважно. У меня есть уже пара идей, как сделать этот оружие еще более воинственным, – отмахнулся Арес. – Но уверен, что такой великий мастер, как ты, сможет сделать даже из этого великое оружие.

– Верно говоришь. В таком случае я, пожалуй, приступлю к своей работе, – произнес Гефест, и ради интереса подозвал одного из циклопов. Тот тут же пришел к нему.

Сосредоточившись, Гефест приказал ему выставить вперед руку, после чего бог-кузнец сделал небольшой порез на ладони великана. Тот тут же дико заорал и упал на мраморный пол. Гефест с интересом наблюдал за тем, что происходит с его верным помощником. Тот, не в силах сдержать крик, разносил его по всей мастерской. Место пореза покраснело и стало распухать, готовое вот – вот взорваться. Но тут Гефест одним точным взмахом своего копья отрубил руку циклопу и на пол начало капать раскалённое железо, текущее в венах гиганта. Отрубленная рука не успела коснуться пола, как взорвалась, разлетевшись сотней мелких осколков угля.

– Интересно, интересно, – проговорил Гефест и направился к своей наковальне, рассматривая новое оружие. Циклоп же, перестав орать, поднялся на ноги и вновь приступил к работе. Его отрубленная рука уже начала отрастать. Арес же, видя, что тут все закончено, растворился в воздухе.

– Ну, что скажешь, Посейдон, как наши дела в твоих владениях? – властно спросил Зевс, восседая на золотом троне.

– Что же тут говорить, брат. Вражеские боги наступают. От египетских толку мало, для них мать – земля, а не вода. Да и не нужны они нам. Они даже не могут поднять хороший шторм, что же говорить о противостоянии богам озер и даже рек, а то и нимфам, – проговорил презрительно бог морей, и его черная, чуть зеленоватая борода слегка закачалась. – Но в общей массе море под нашим контролем, так что можешь не думать об этом. Но я бы обратил внимание на землю…

– Великий Посейдон! – оборвал бога морей, брата Зевса, Арес, все это время молча терпевший бахвальство бога морей, которого про себя уже давно называл богом луж и грязи. – На что же ты намекаешь?

– А ну, замолчи, мальчишка, – произнес Посейдон, и в воздухе внезапно стало ощутимо больше влаги. Словно морской шторм развернулся в зале богов. – Я – бог морей и океанов, а ты – жалкий мальчишка, недомерок! Ты еще сыроват, чтобы перебивать меня!

– Мне больше десяти тысяч лет, – не прекратил спорить Арес, который все больше и больше закипал изнутри, из-за непрекращающегося высокомерия старшего бога.

– Как я и сказал, ты еще сыроват! – сказал Посейдон и ударил о пол своим взявшимся ниоткуда трезубцем. Но тут над огромным мраморным столом с изящной резьбой, сверкавшей золотом и драгоценными камнями, промелькнула молния и вылетела за пределы зала прямо в сторону земли, где, добравшись до облаков, разразилась сильнейшей грозой, от которой начался огромный пожар.

– Тихо! – повелел Зевс. – Я верховный бог, а вы ведете себя как неразумные смертные! Но все же, Арес! Я, может быть, и твой отец, но это не значит, что я буду давать тебе поблажки! Ты бог войны, а значит, и строевой выдержки, так соответствуй этому, или ты бог полей и красоты? – с усмешкой в голосе спросил Зевс.