Текст книги "Капитан (СИ)"

Автор книги: СкальдЪ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Да, Женя, а ведь твоя предусмотрительность спасла немало судов, – уважительно заметил капитан «Цесаревича». – А мы, грешным делом, сомневались.

– Передавай благодарность «другу из Штаба», – вторил ему Эссен. – Подобная оперативность дорогого стоит!

Находившийся там же Стессель сухо поздравил Храброва с победой, но по лицу генерала каждый мог бы прочитать, что успехам моряков тот не особенно рад. Вел генерал себя так, словно все они не делали общее дело, не служили одной стране, а являлись конкурирующими организациями. Никитин вообще не посчитал нужным отметить успех моряков, демонстративно налегая на спиртное. Зато Кондратенко и Белый повели себя иначе, искренне радуясь успехам флотских.

Обильное застолье затянулось до вечера. Покидая Наместника, Храбров чувствовал, как земля качается под ногами, а в голове играет легкий мотив. Но день еще не окончился, теперь за него всерьез и надолго взялись командиры с других кораблей. Капитаны устроили общее собрание в Штабе и долго расспрашивали о всех, даже самых незначительных, действиях в бою. Судя по вниманию публики и интересу со сторону прессы, сражение получило широкий общественный резонанс.

Следующим утром прошла печальная церемония отпевания и похорон павших. Судовой священник иеромонах отец Августин проводил в последний путь погибших с «Наследника». Стоявшие с непокрытыми головами моряки крестились и вспоминали ушедших добрым словом. На щуплого и маленького отца Августина они посматривали уважительно – во время минувшего боя тот отважно помогал санитарам с ранеными, а также принимал участие в тушении пожаров, чем приобрел непоколебимый авторитет среди команды.

Через день Наместник в своем дворце торжественно вручил Храброву Орден Святой Анны третьей степени и золотую саблю «За храбрость». Награды достались Харитонову, Бахиреву, Долгобородову и прочим. Нижние чины получили двадцать Георгиевских крестов. Поздравительные телеграммы прислало больше двадцати человек, в основном родственники и друзья. Среди них отметился Макаров, Вирениус, Главный начальник флота и Морского ведомства генерал-адмирал великий князь Романов и сам Государь.

Награду Храбров успешно и основательно отметил в «Варьете». Счастливая, получившая корейские подарки Юся наслаждалась нахождением в обществе «нашего героя», как писали газеты. Женщина дарила ему свою любовь и пылко скрашивала серые будни.

Между тем, дел было много, начиная от ремонта «Наследника» до различных административных и финансовых забот. Много времени и нервов заняла перекраска «белоснежного лебедя» в неприметный серо-зеленый цвет. Боевая окраска выглядела грязно, особенно вблизи, некогда гордый красавец крейсер превратился в невзрачную посудину, но необходимость подобных мер понимали все. Благодаря новому цвету корабли Тихоокеанской эскадры сливались с горизонтом и давали врагу меньше шансов на попадание. Это была общая практика всех флотов всех стран мира.

В свободное время Храбров наслаждался всеобщим вниманием и обществом Юси. Несмотря на то, что они давно жили порознь, жена прислала письмо, в котором поздравляла с успехом. Находившиеся при ней дети писали, что соскучились. Роману скоро должно было исполниться шестнадцать лет. Он был уже достаточно взрослым и твердо решил в этом году по примеру отца держать экзамен в Морской кадетский корпус.

С началом войны во всех газетах опубликовали манифест Николая II о воззвании к стране. На Квантунский полуостров начали спешно перекидывать пехотные бригады. Учитывая небольшую пропускную способность Транссиба и ветки КВЖД от Читы до Харбина и Мукдена, темп операции выглядел достаточно медленным.

Еще 1 февраля пришла телеграмма, что новым командующим Тихоокеанской эскадры назначается адмирал Макаров. Старку же предписывалось исполнять обязанности до того дня, как Макаров прибудет в Порт-Артур. Старку не удалось удержаться на посту, но те три недели, что новый командующий ехал на поезде по бескрайним российским просторам, он ничего не делал, активности не проявлял и просто ждал, когда уже можно будет покинуть город. Эскадра под его командованием вела себя безынициативно, предпочитая отсиживаться в гавани и лишь изредка выбираясь на внешний рейд и окрестности Артура. Хорошо хоть, что надежно перекрыли минами подходы к Дальнему – это уже можно было считать успехом.

Японцы так же залечивали раны и основными силами не подходили, ограничиваясь крейсерами и миноносцами. Они организовали еще три ночные атаки и попытались перекрыть вход в гавань Порт-Артура, затопив несколько старых транспортов, наполненных камнями и цементом. План был сорван вышедшими из гавани «Ретвизаном» и «Победой». Броненосцев поддерживали крейсера, «Наследнику» так же удалось поучаствовать в бою, но японцы сразу же отошли, правда «Ретвизан» все же пострадал и теперь нуждался в небольшом ремонте. Несмотря на желание всех без исключения моряков собрать силы в один кулак и дать генеральное сражение, Старк рисковать не стал и приказал вернуться под защиту береговых батарей.

Один из ночных налетов принес японцам успех – починившийся и вышедший на дежурство «Варяг» поймал носом торпеду и едва смог вернуться в гавань. В другой день миноносец «Сильный» погиб во время патрулирования берега. Минный заградитель «Енисей» отправился в бухту Талиенван и подорвался на собственных минах, а отправившийся ему на помощь «Боярин» так же налетел на мину и был вынужден выброситься на берег. «Полтава» крепко села на камни и получила течь. В середине февраля ночью столкнулись «Баян» и «Кореец», помяв друг другу борта. Судьба словно задалась целью нанести русскому флоту как можно больше урона. Всё складывалось отвратно.

Владивостокский отряд крейсеров, для сокращения обозначенный аббревиатурой ВОК, временно возглавлял капитан первого ранга Рейценштейн. Ранним утром 22 февраля к городу подошла эскадра адмирала Камимуры, которого русские моряки успели прозвать Кикиморой. В ее состав входило семь крейсеров и десяток миноносцев. Расположившись в районе бухты Соболь, японцы открыли перекидной огонь через сопки, расстреляв кучу снарядов, но эффект от их атаки был незначительный, убило одну женщину, десяток матросов на редутах, да побило городские стекла. Из крейсеров слегка задело «Громобоя». Действовать более эффективно японцам помешало два фактора. В те дни стояла температура в −31 градуса по Цельсию, отчего море вблизи побережья замерзло и мешало маневрам. Второй факт заключался в том, что без наблюдателей и прямой видимости, самураи фактически палили наугад.

В ходе всей операции неприятельские корабли держались вне досягаемости Петропавловской батареи и мортир Уссурийской батареи № 15, подавив своим огнем часть более слабых редутов вдоль побережья. Минные заграждения были поставлены не там, где нужно, а корабли Владивостокского отряда стояли в бухте Золотой Рог без паров и потому не могли быстро выйти в море. К тому же, они ждали, пока ледокол справится со льдом в гавани.

Японцы не стали дожидаться их выхода и отошли к югу. Рейценштейна ругали за трусость и нерешительность. Неудачный налет сказался и на Камимуре, за которым закрепилась репутация слабого военачальника.

ВОК сохранил свободу действий и после три раза выходил в море, доходя до японских берегов, потопив пару шхун и захватив транспорт в Сангарском проливе*. Камимура, который остался в данном районе, пытался поймать Рейценштейна, а тот всячески избегал рандеву. При таких условиях Владивостокские крейсера старались не рисковать и искать благоприятные шансы, а шансов таких все не появлялось, так что и отряд пока что ничего не добился, лишь пожёг уголь.

Зато частично решился вопрос Налётова и его многострадального «Краба». Перебравшийся для безопасности в Мукден Наместник начал изображать активность, позволил убедить себя и приказал Старку выделить потребные для строительства подводной лодки средства. Денег не хватало, львиная их часть шла на ремонт кораблей, но все же пять тысяч рублей из государственного бюджета вырвать удалось. Инженер обрадовался неимоверно и с головой погрузился в свой проект.

Находясь в дороге, Макаров приказал Рейценштейну прибыть в Артур, отправив на его место Иссена. Перестановка имела цель придать ВОКу больший вес за счет командира в адмиральском чине и заставить крейсера действовать более энергично.

Посчитав, что русская эскадра заперта в Порт-Артуре, а адмирал Старк так и не решится вывести её в море, 1-я армия Японии под командованием генерала Куроки закончила развертывание в Чемульпо и начала марш на север, захватывая всю Корею. Японцы не имели возможности ждать – для них затяжная война грозила катастрофой, их штаб прекрасно понимал подобные резоны.

Офицеры не стеснялись резко высказываться в адрес Старка, называя его чуть ли не трусом, а адмирал практически не вылезал из своего кабинета. Моряки с нетерпением ждали Макарова, рассчитывая, что одновременно с появлением столь энергичного смелого командующего и общая ситуация сразу же изменится.

Храбров не надеялся, а твердо знал, что так оно и будет. С Макаровым Россия получит прекрасные шансы, война выйдет на совершенно иной виток интенсивности и успеха. Главное – сделать так, чтобы Макаров не погиб столь же глупо и нелепо, как и в прошлой жизни.

И наконец, 24 февраля, Макаров прибыл.

Хараэ* – ритуал в синтоизме, чьи истоки лежат в наказании, налагаемом на провинившегося.

Бак* – передняя часть палубы.

Гюйс* – носовой флаг корабля.

Сангарский пролив* – совр. пролив Цугару.

Глава 7

Глава 7

На вокзале Макарова встречали Витгефт, Ухтомский, Лощинский, Греве, Молас и флаг-офицер Дукельский. Адмирал приехал на поезде с дюжиной вагонов, в которых по случаю везли инженеров и почти сотню питерских рабочих. Так же там находились боеприпасы и теплая одежда.

Инженеров адмирал попросил препроводить в Морской Штаб, а рабочих – в заранее приготовленные казармы в западной части Нового города. Сам Макаров прямо с поезда велел показать доки, дабы ознакомиться с ходом ремонта пострадавших судов. В дороге, когда поезд останавливался на крупных станциях, он отсылал и получал телеграммы из Порт-Артура и Владивостока, так что полностью владел ситуацией. Краткий отчет Ухтомского и Греве о том, как продвигаются работы, окончательно убедил Макарова в том, какими черепашьими темпами здесь все происходит. Подобное чрезвычайно не устраивало его кипучую натуру и настроение адмирала было хуже некуда. К тому же, в Мукдене ему доставили свежую прессу, и он ознакомился с последними мировыми новостями. В английских газетах все чаще встречались выражения, наподобие «наши солдаты», «наши моряки», «наши корабли», хотя речь шла о японцах. В общем, Лондон всеми силами берег драгоценную кровь жителей Туманного Альбиона и всячески науськивал самураев. Не скрывал радости и президент США Теодор Рузвельт, давший внушительное интервью, в котором разоткровенничался и сообщил, что «я буду в высшей мере доволен победой Японии, ибо Япония ведет нашу игру».

«Вот кто наши истинные враги, вот где корень бед, – размышлял Макаров. – А японцы лишь стали удобным инструментом их двуличной политики».

Подобные новости радости не внушали, хорошо хоть, что Россия руками каперанга Храброва показала, что ей есть чем ответить на любые вызовы.

В доках адмирал долго беседовал с рабочими, выслушал множество жалоб на задержку жалования и плохие условия проживания, обратив внимание на их нездоровый вид.

– Немедленно отвести для рабочих одну из флотских казарм вблизи доков и зачислить всех вольнонаемных на флотский паек, – распорядился он, чем вызвал гул одобрения. Решив вопросы насчет бани и ряд других сопутствующих деталей, он взял с рабочих твердое слово трудиться на совесть и отправился дальше.

– Наместник не одобряет тесного общения рабочих с матросами. Едва ли он обрадуется последнему распоряжению вашего превосходительства, – счел своим долгом предупредить Дукельский.

– Я сам урегулирую данный вопрос с Алексеевым, – отрубил Макаров. – Николай Романович, почему вы так сильно запустили ситуацию? – обратился он к Греве.

В ответ комендант начал путанно оправдываться, какая напряженная обстановка сложилась в Порт-Артуре, как тяжело решать вопросы с недовольными рабочими и как подрядчики запаздывают с подвозом металла, заклепок, дерева и всего прочего.

– Со мной прибыл известный инженер Кутейников, а также несколько вагонов с запасными частями, – поделился Макаров и сделал себе первую пометку о том, что Греве, похоже, не справляется. Он не мог снимать с должности адмиралов, но продвинуть подобное решение было в его силах.

Сев на паровой катер, адмирал начал осматривать корабли. Первым был «Цесаревич» и его капитан Григорович – моряк опытный, умный, хладнокровный и деятельный, один из лучших капитанов на всем флоте. Команда уже выстроилась на шканцах. Едва адмирал вступил на палубу заиграла музыка, матросы вскинули винтовки на караул. Обходя строй, Макаров громко здоровался с нижними чинами. Он знал, что со своим высоким ростом, внушительной бородой и уверенным голосом нравится людям. Даже на его придирчивый взгляд команда выглядела прекрасно, а сам броненосец содержался в безукоризненном порядке, несмотря на проводимые ремонтные работы. Когда на вопрос о том, сколько еще времени потребуется для полного ремонта Григорович твердо заверил, что уложится в десять дней, хмурые морщины на лице Макарова начали разглаживаться.

Решив посмотреть, как кормят матросов, адмирал отправился на батарейную палубу, подсел к одному из баков, попросил ложку и попробовал щи с кашей. Обед приготовили на славу.

– Всегда ли вас так хорошо кормят? – на всякий случай спросил он.

– На харчи не обижаемся, ваше превосходительство, – последовал дружный ответ.

Следом адмирал посетил «Аскольд» и выразил капитану Рейценштейну свое неудовольствие за захламленность палуб и общий бардак. Да и за вид матросов, грязных и сонных, капитану досталось. От более внушительного разноса его спас тот факт, что он недавно прибыл из Владивостока и принял крейсер именно в таком виде.

Получив заверение привести корабль и экипаж в надлежащий вид в самом скором времени, Макаров покинул крейсер. Один за другим он посетил «Варяга», «Забияку» и «Корейца», где так же шли ремонтные работы. Там адмирал в целом остался доволен увиденным, но «Севастополь» вновь заставил его устроить разнос капитану Чернышеву за то, что тот так мало сделал за минувшее время. Броненосец планировали восстановить к началу мая, что адмирала совершенно не устраивало.

Чернышев напрасно уверял, что ремонт происходит согласно утвержденного графика и он делает все возможное.

– У вас был почти целый месяц, чтобы более активно продвинуть работы, а не ссылаться на график. Вместо этого я вижу полное отсутствие хотя бы минимальной инициативы, – разошелся Макаров. – Вы могли поставить «Севастополь» в строй уже в начале апреля, а вместо этого говорите мне, что работы продлятся до мая.

Дальнейший осмотр эскадры именно так и проходил, то с похвалой, то с громами и молниями. На «Баяне» капитан Вирен буквально замордовал матросов бесконечными, не по делу, взысканиями и наказаниями, создав невозможную для нормальной службы атмосферу. «Ретвизан» и «Новик» содержались в безукоризненном порядке, адмиралу все понравилось. Новость о том, что «Полтаву» на днях снимут с камней, вызвала его одобрение. Командир Иванов с «Дианы» получил внушение за длинный список мелких недочетов. «Победа», «Пересвет» и «Петропавловск» в целом удовлетворили командующего. Напоследок Макаров специально оставил «Наследника» – как героя битвы у Чемульпо и в связи с тем, что капитан Храбров был его старым учеником, можно сказать, другом. Он относился к нему с отеческой теплотой и потому радовался за него, как за самого себя.

Макаров, тогда еще капитан Практической эскадры Балтийского флота, в 1886 году проводил учения и целенаправленно отобрал нескольких наиболее хорошо зарекомендовавших себя молодых гардемаринов Морской школы. Среди них находился и Евгений Храбров, уже тогда отличавшийся совсем не юношеской основательностью, твердостью взглядов и нерушимыми понятиями чести. Макаров сразу разглядел, что тот далеко пойдет и впоследствии лишь укрепился в своем мнении.

Во время плаванья, которое заняло полтора года, корвет «Витязь» под командованием Макарова обошел вокруг света и посетил свыше сотни портов. Храбров был самым молодым гардемарином на судне, но инициатива и целеустремленность быстро выдвинули его в число лидеров кают-компании. Именно тогда и зародилась их дружба. Храбров относился к самому Макарову чуть ли не как к отцу, часто спрашивал совета и делился собственными трудностями. Степан Осипович всегда был готов помочь гардемаринам и мичманом, но Храбров стал тем, кого он отмечал особо.

Впоследствии тот получил мичмана, служил на других кораблях, был направлен на Англо-Бурскую войну в качестве военно-морского агента. Еще ранее он попросил походатайствовать о переводе на «Память Азова». Тогда решить данный вопрос не составило труда, но Макаров помнил, как удивила его просьба. В итоге перевод оказался невероятно удачным. Впоследствии, когда крейсер выбрали в качестве корабля, который повезет Цесаревича Николая в кругосветное путешествие, пробиться туда стало невозможно. Самые знатные, родовитые и способные офицеры подали прошения о переводе на «Азов», а Храбров лишь подтвердил свою удивительную способность принимать правильные решения. Известие о том, что тот спас жизнь Цесаревича Макаров воспринял без особого удивления, давно убедившись, что молодому офицеру сопутствует удача и что впереди у него много славных дел. И вот теперь благодаря Храброву у России есть новейший крейсер, а сам он уже успел столь ярко отличиться. Так что Макаров ждал встречи с радостью, и чего уж скрывать, нетерпением.

– Добро пожаловать на борт «Наследника», ваше превосходительство, – встречающий у трапа Храбров резким движением вскинул руку к фуражке. Говорил он официально, но в глазах его плясали веселые искорки – он так же радовался встрече.

Как и на прочих кораблях, команда встречала адмирала, замерев в строю на шканцах. Так же играла музыка, а над головой гордо реял Андреевский флаг. Такой опытный моряк, как Макаров, мог с одного взгляда почувствовать, как и чем живет любой из военных кораблей. Он мог ощутить его дух, потенциал капитана, офицеров и матросов, пообщавшись с ними всего две-три минуты. Вот и «Наследник» с первых же секунд произвел на него самое благоприятное впечатление.

Даже на придирчивый взгляд адмирала матросы выглядели молодцевато, потянуто и бодро, в безупречно подогнанном обмундировании, начищенных до блеска ботинках и лихо заломленных бескозырках. Пара десятков щеголяла свежими Георгиями. Нижние чины произвели впечатление людей не только сытых и здоровых, но и смелых, находчивых, что особенно нравилось адмиралу. Определенно, «Наследник» и его экипаж ничем не уступал лучшим судам эскадры, таким как «Цесаревич», «Ретвизан» и «Новик», а может, в чем-то их и превосходил.

– Здравствуйте, молодцы! – громко поздоровался адмирал. Ему хотелось услышать их бравый ответ, и он не ошибся в своих ожиданиях.

– Здрав-жел-ваш-пре-вос-тво! – бодро выкрикнули девятьсот луженых глоток, «поедая» его и своего капитана глазами.

– Благодарю вас за победу! – адмирал повел рукой от груди и поклонился.

– Рады стараться! – от грохота задрожали мачты.

Около двадцати минут адмирал потратил на обход судна. Адмиралу все здесь нравилось: порядок, дисциплина, внешний вид румяных матросов и конечно, сам крейсер.

– А ведь умеют англичане строить, так ведь, господа? – обратился он сразу ко всем сопровождающим офицерам.

– Так точно, ваше превосходительство, – вежливо, но без тени подхалимства, согласился старший офицер Харитонов. Здесь и офицеры были точными копиями своего капитана – смелые, полные чувства собственного достоинства, уверенные без наглости и уважительные без подхалимства. – Ничего не поделаешь, морская держава!

Старший офицер от лица подчиненных пригласил адмирала и собственного капитана в кают-компанию. Макаров с радостью согласился. Ужин проходил весело, молодые мичманы и лейтенанты смотрели на него, как на любимого дедушку, который наконец-то возвратился домой. Все разговоры касались по большей части сражения в котором участвовал «Наследник». Макаров буквально закидал офицеров вопросами. Его интересовало все – приказы и действия артиллерийских и минных офицеров, вахтенных начальников, штурманов, комендоров, судовых и трюмных механиков, врачей и санитаров. Узнавая детали, он не просто проявлял любопытство, а рисовал у себя в голове ясную и четкую картину сражения, на основании которой можно было сделать много перспективных выводов.

– Благодарю вас за службу, господа, – под конец еще раз проявил любезность Макаров. – В бою вы действовали удивительно хладнокровно и дисциплинированно. С такими экипажами у России есть прекрасные шансы выиграть нынешнюю войну. Тем более, она у нас не первая и, дай Бог, не последняя. Так что осилим самураев, я даже не сомневаюсь! А матросы у вас замечательные! И крейсер мне ваш понравился, игрушка, а не корабль, несмотря на свои внушительные габариты.

– Крейсер у нас действительно хорош, – не стал отпираться Храбров. Он встал и поднял бокал с шампанским. – Господа, предлагаю выпить за адмирала Макарова! Уверен, с ним нас ждут одни лишь победы!

– Ура! Так и будет! Не сомневаемся! – дружно ответили офицеры, поднимаясь на ноги. Макаров с удовольствием чокался с ними и сожалел лишь о том, что свой флаг ему придется держать не здесь, а на одном из броненосцев, вероятно, «Цесаревиче».

Предупредив Храброва, что сегодня вечером прибудет ночевать к нему, Макаров отправился дальше. То, что Старк не встретил его лично, не произвело на адмирала особого впечатления. Ясно же, что бывший командир эскадры чувствует себя обиженным и ущемленным. Макаров сам к нему отправился. Беседовали они в кабинете Морского Штаба, который теперь уже подчинялся новому адмиралу. Первым делом, сразу после рукопожатия и обмена вежливыми приветствиями, Старк справился о последних петербургских новостях.

– Новости нынче надо узнавать не в столице, а здесь, в Артуре. Сейчас весь мир больше всего интересуется тем, что происходит на Дальнем Востоке, – скрывая досаду отозвался Макаров. Вопрос не пришелся ему по душе – сразу стало ясно, что больше всего волнует Старка. Все его мысли были там, в столице, а не здесь, где того требовало положение дел и разгоревшаяся война. Подобное отношение со стороны бывшего командующего Тихоокеанской эскадрой выглядело нелепо, более того, бросало на него тень, как на профессионала.

– А у нас все по-старому, японцы атакуют, мы отбиваемся, – Старк сделал вид, что не заметил секундной заминки в разговоре.

– Обидно, что мы лишь отбиваемся и упустили инициативу, – многозначительно заметил Макаров.

– А разве она у нас была? – парировал собеседник.

Подали китайский чай с вареньем и свежими баранками. Легкий перекус стал единственной деталью, понравившейся гостю в кабинете.

– В Морском Министерстве, верно, всех собак на меня вешают, – предположил Старк.

– Само собой разумеется, Оскар Викторович. Ведь вы командовали эскадрой, с вас и спрос, – будь Старк подчиненным, Макаров устроил бы ему фирменный разнос и списал на берег за некомпетентность. А так сотрясать воздух особого смысла не имелось. – Не случись столь удачного для Тихоокеанской эскадры боя у Чемульпо, вас бы вообще живьем съели.

– Увы, но меня этот бой спасти не смог. Наместник приписал все заслуги себе, дескать именно он принял окончательное решение о постановке новейшего крейсера стационером в корейском порту. В начале января данное решение казалось, как минимум спорным, а сейчас все его превозносят за дальновидность и политическое чутье. Обидно-с! – Старк принялся жаловаться, как трудно ему пришлось, как на него насел Наместник Алексеев, связав по рукам и ногам своими приказами, а потом сделав крайним.

– С сегодняшнего дня я влезаю в вашу шкуру, но действовать буду по-своему и вопрос перед Наместником поставлю ребром: или я командую флотом или он, – Макаров не стал жалеть бывшего командира эскадры, тот сам во всем виноват, раз повел себя как тряпка. – Наместник сидит в Мукдене, я общался с ним по пути сюда, он обещал мне всяческую поддержку.

Наконец-то перешли к обсуждению эскадры. Макаров выразил неудовольствие расхлябанностью некоторых кораблей, плохой боевой подготовкой и некомпетентностью адмирала Греве.

Старк вяло защищал командира порта и капитана «Севастополя». Около трех часов Макаров расспрашивал Старка, знакомясь с положением дел и все больше убеждаясь, как много ресурсов имел тот и как мало им было сделано. Имея таких прекрасных капитанов, как Григорович, Щенснович, Эссен, Храбров и десяток других, тот предпочел запереться на рейде и впустую терять драгоценное время. Вот уж действительно, сам виноват, но винит во всем других, только не собственную персону. А ведь таким курсом и войну можно проиграть!

Оформив официальный прием эскадры, Макаров отправился ночевать на «Наследника». С Храбровым они засиделись далеко за полночь, распив бутылку коньяка «Реми Мартен», вспоминая старые славные деньки. Адмирал подробно расспросил о дочери Храброва Анютке, которой приходился крестным отцом. Долго рассуждали о нынешней войне. Вернее, больше рассуждал Макаров. Храбров в основном давал факты и отвечал на те или иные вопросы.

– До меня дошли слухи об образцовом состоянии твоей команды в плане сознательности и отсутствии всяких симпатий к различным революционным крикунам, – прищурившись, заметил Макаров. – Женя, как тебе такое удалось?

– Тут ничего сложного, Степан Осипович, – молодой капитан вновь разлил коньяк. – У меня есть вахтенный начальник лейтенант Дитц. Я поручил ему присматривать за кораблем и отслеживать настроение команды. У него есть парочка своих людей, так сказать, информаторов, которые докладывают обо всех нежелательных лицах. Троих я списал на берег, такого шлака мне и задаром не нужно. В сотрудничестве с отцом Августином служба Дитца показывает впечатляющие результаты.

– Удобно ли… – усомнился Макаров. – Информаторы среди матросиков?

– Отчего же неудобно? На судне тишь и благодать, такое дорого стоит.

– Да уж, – Степан Осипович покачал бокал с коньяком и надолго задумался, размышляя об услышанном. – А ведь по здравому размышлению ты все правильно сделал. Вот что, Женя, займись-ка ты схожим делом, только теперь в масштабах эскадры. Надо постараться нейтрализовать вражеских шпионов и агентов. Они здесь, как у себя дома ходят. Справишься?

– Задачка та еще, но почему бы нет? – Храбров вздохнул. Похоже, ему не особо хотелось взваливать на свои плечи дополнительные обязательства, но тут он неожиданно улыбнулся, брови разошлись, словно его посетила новая мысль. – А ведь это весьма перспективное направление, да и потенциал колоссальный!

Удивительно, но как таковой контрразведки ни во флоте, ни в армии толком еще не существовало. В масштабах страны подобным занимался Отдельный корпус жандармов, но работали они из рук вон плохо, да и сама деятельность воспринималась обществом едва ли не враждебно. В 1903 г. после громкого дела подполковника Гримма, который продавал секретные сведения германской разведке, министр Куропаткин занялся данной проблемой и написал соответствующее письмо Государю. Император проблемой так же озадачился и пошел навстречу. Так в столице появился секретный контрразведывательный орган. Возглавил его целый ротмистр Лавров, в подчинении которого находилось три офицера, семь агентов наружного наблюдения, посыльный, два секретаря и два почтальона. И это на целую страну, на армию и флот! Подобный размах кроме смеха ничего не вызывал.

Ситуацию немного спасало то, что частично функции контрразведки выполняла армейская и морская разведка. Что-то они в данном направлении делали, но скромно и бессистемно. Главный Морской Штаб так же пытался ловить шпионов, но опыта у него не хватало. Так что ситуацию следовало менять, причем срочно.

– Вот и славно, – с плеч адмирала свалилась одна из задач. – По крейсеру вопросы есть?

– Есть, причем два.

– Ну-ну, слушаю.

– Первый и самый основной – мой главный калибр в России не производят. А запас у стволов всего четыреста пятьдесят выстрелов, после начинается износ, приводящий к сильным разбросам. С учетом всяческих испытаний и недавнего боя почти половину запаса прочности мы уже израсходовали. Надо что-то делать, к примеру, заказать новые стволы, хотя я сомневаюсь, что англичане их продадут. Либо же уже сейчас готовиться к модернизации орудийных башен и постановке отечественных пушек. В принципе, у нас с Харитоновым есть мысли по данному поводу.

– Да-с, проблемка… А второй вопрос какой?

– В бою у Чемульпо свою полную несостоятельность показали 47-мм орудия. Толку с них ноль, лишь место занимают. У меня их три штуки, каждое с лафетом и боекомплектом весит под полторы тонны. Хочу их снять вместе с четырьмя 76-мм орудиями. На освободившееся место планирую поставить две 152-х и дополнительные броневые щиты.

– Да, Женя, планы у тебя прямо как у Нахимова, – Макаров потер лоб. – Но ход твоих мыслей мне нравится. Правильно ты основным калибром озаботился, да и в остальном дельную мысль подал.

– Так что?

– Что-что, да ничего, давай думать, – Макаров усмехнулся в усы. – Хотя голова у меня и так от сегодняшнего дня кипит.