Текст книги "Капитан (СИ)"

Автор книги: СкальдЪ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Боцманы прошлись по отсекам, подавая дудкой сигнал «к вину». Матросы любовно называли его соловьиной песней и сразу же повалили наверх, выстраиваясь к вместительным ендовам с водкой. Баталер* принялся выкрикивать фамилии по списку, а матрос-виночерпий зачерпывал чарку и выдавал подходившему. Перед приемом все снимали бескозырки и крестились, выпивали молча, торжественно и никогда не закусывали.

Сам капитан принимал пищу у себя в каюте. Его меню в зависимости от настроения состояло из обычного питания нижних чинов или того, что готовил Максимыч – вольнонаемный кок офицерского камбуза. По воскресеньям обедал он в кают-компании, но в другие дни доступ капитанам туда был закрыт. Часть офицеров воротила нос от простой еды, но Храбров считал иначе, полагая, что надо разбираться в том, как живут рядовые. Несмотря на более чем приличное денежное довольствие и сословную пропасть, он никогда не брезговал общим котлом.

После обеда у матросов начался освещенный вековыми морскими традициями «адмиральский час» – время, когда нижние чины отдыхали, без крайней нужды беспокоить их запрещалось.

Храбров использовал возможность, чтобы еще раз осмотреть судно, выслушать рапорта артиллерийских и минных офицеров, переговорить с ревизором, доктором и священником. Все было хорошо и ни что не мешало выходу.

Переодевшись, Храбров вновь вернулся на берег и первым делом посетил Русско-Китайский банк, где на все наличные деньги купил мексиканские песо. В настоящее время они считались одной из самых стабильных мировых валют, но курс их «плавал» в зависимости от конкретной страны. В Корее, вновь обменяв песо на фунты, можно было выиграть пятнадцать-двадцать процентов от общей суммы. Храбров не собирался упускать такую возможность.

Затем он отправился к своей любовнице, молодой актрисе, играющей в театре и поющей в самых престижных ресторациях. Она жила в отдельном коттедже, звали ее Юстыся Олех и сюда она приехала из Варшавы. Изящная, с шикарными золотистыми волосами, огромными зелеными глазами и чарующим голосом, женщина вскружила немало офицерских сердец. Чистокровная полька, Юся произвела в городе настоящий фурор, о ней говорили, ей восхищались. Мимолетная и воздушная, стремительно увлекающаяся и столь же быстро остывающая, последний месяц она позволила Храброву завоевать себя и подарила ему свою любовь, шутя, что тот «взял ее на абордаж». Любому сухопутному штафирке, не то, что морскому капитану, было ясно, что страсть их долго не продлится. Храброва такое положение полностью устраивало.

Он с немалой пользой провел у Юси два часа и оттянулся, как мартовский кот.

– Привези мне какую-нибудь безделушку из Кореи, мой Онегин, – попросила она, раскинувшись на оттоманке и капризно надув пухлые губки. Из всей одежды на ней была прозрачная шелковая сорочка, не скрывающая изгибов прекрасного тела, а тонкие пальцы изящно сжимали длинный мундштук с «Герцеговиной Флор». На русском женщина говорила с непередаваемым очаровательным акцентом, а его предпочитала называть именно так, намекая на Онегина из романа Пушкина. Под безделушкой женщина понимала не совсем безделицу, а золотое колечко, брошь или что-то подобное за соответствующую цену. – Ты же знаешь, как я люблю экзотический шарм.

– Конечно, моя бонбоньерка, я что-нибудь подберу, – заверил Храбров, прекрасно понимая ситуацию и не видя в ней ничего предосудительного. Прямо сейчас страстная женщина полностью отдавала ему себя. В их чувствах уже наметился первый холодок, предвестник неизбежной разлуки, капитан и сам уже начал уставать от того, что Юстыси «слишком много», но пока все было хорошо. Так почему бы и не показать своей признательности?

Женщина осталась готовиться к очередному вечеру, а Храбров отправился в ресторацию «Саратов», где назначил встречу инженеру Налётову.

К тому времени снег утих, начало темнеть, улицы постепенно заполнялись гуляющими. Призывно светились витрины магазинов и различных публичных заведений. С залихватским свистом пролетела тройка, в санях хохотали три порядочно подвыпивших офицера.

Моряки чувствовали себя в Артуре, как дома. Здесь был их порт, их вотчина, поэтому и вели они себя соответствующе, с полным осознанием чувства собственного достоинства. Тем более, денежное содержание, состоящее из жалования, столовых денег и морского довольствия выглядело весьма солидным, превышая в два раза суммы, получаемые сухопутными коллегами. Так что моряки покутить любили.

В «Саратове» уже становилось тесно. Под сверкающими люстрами стояли застеленные хрустящими скатертями столики. Официанты скользили по паркету, как на коньках. Три-четыре офицера из числа самых бесполезных во всей эскадре Тихого океана несли здесь постоянные вахты, пропивая жалование и залезая в долги. На небольшой сцене играл оркестр из Одессы – скрипка, гитара, пианино и бубны. Грудастые черноокие еврейки готовились исполнять канкан.

Раскланиваясь со знакомыми и щедро раздавая комплименты дамам, Храбров быстро сориентировался, определил местонахождение Налётова и прямым курсом проследовал к нужному столику.

– Давно вы здесь, Михаил Петрович? – поинтересовался капитан, отодвигая стул. Настроение его было прекрасным, чувствовал он себя великолепно. – Я вроде не опоздал.

– Вы не опоздали, Евгений Петрович, это я на десять минут раньше пришел. Рад вас видеть, – инженер привстал, уважительно пожал руку и дождавшись, когда Храбров сел, сам опустился на стул, после чего снял пенсне и протер платком стекла.

Храбров познакомился с Налётовым относительно недавно, несколько месяцев назад. Тот уже долгое время проживал в Артуре и носился с идеей о создании полноценной подводной лодки. Мир уже во всю воплощал подобные проекты, но инженеры ещё нащупывали по-настоящему эффективные решения. Лодки пока не было и у Налётова, но имя у неё уже имелось – «Краб». К сожалению, перспектива подводной войны все еще набирала сторонников в Морском штабе Порт-Артура. Ни Наместник, ни Старк денег на проект гражданскому инженеру не давали, больше посматривая в сторону Петербурга и успехов Бубнова, который в прошлом году спустил со стапелей «Дельфина», ставшим первой русской подводной лодкой, официально зачисленный в штат. Но испытания «Дельфина» хоть и закончились, но там раз за разом обнаруживались какие-то неполадки и недоделки. Никто не хотел рисковать, ожидая окончательного вердикта.

Так что ни Старк, ни Наместник денег пока не давали. Первый по причине неизменной нерешительности, а второй из-за туманных перспектив. К Стесселю обращаться вообще не имело смысла. Пехотный генерал в морских делах совершенно не разбирался, да и свои, флотские, не поняли бы подобного маневра. Искать помощи у Императора Храбров пока не хотел, лодки покажут себя еще не скоро, а потерять рычаги влияния на венценосного монарха можно запросто, тот и так заждался обещанного наследника. Так что Налётов реализовывал проект на собственные деньги, да на пожертвования неравнодушных лиц. Одним из таких меценатом и стал Храбров, хотя много дать не мог даже при всем своем желании – денег ему временами и самому не хватало, приходилось крутиться и что-то придумывать.

– Слышал я, что вы отправляетесь в Чемульпо, Евгений Петрович, –заметил Налётов, аккуратно нарезая поданный официантом бифштекс. – Нет ли возможности и меня с собой взять?

– Верно, отправляюсь, завтра в семь уходим. А что у вас за дело в Корее? – Храбров давно привык, что обо всем происходящем во флоте мигом узнавали в городе. Офицеры штаба, секретари, писари, ординарцы, вестовые с открытой душой делились последними новостями со своими женами, родственниками, друзьями и товарищами. Так что неудивительно, что в Артуре каждый пес знал, кто, куда и когда отплывает.

– Дел никаких нет, просто деньги закончились и «Краб» строить не на что. Я крепко сел на мель, как вы говорите, – признался Налётов. – Тем более, мне требуется проверить в море ряд вычислений и провести некоторые наблюдения, да и смена обстановки не помешает. Так, что, возьмете?

– А не боитесь ухудшения дипломатической обстановки? В таком случае нам придется вступить в смертельный бой! Вы готовы к столь жуткому повороту? – с практически незаметной иронией уточнил капитан.

– Нисколько не боюсь, – отважно заявил Налётов. – Тем более, я нахожусь под вашей защитой, да и на настоящее сражение посмотреть будет весьма полезно, ведь полученные при наблюдении знания мне обязательно пригодятся!

– Тогда, как говорится, полный вперед! Я вас беру, – решил Храбров. Капитаны имели право под свою ответственность приглашать на борт гражданских и даже зачислять их в вольнонаемный экипаж. Да и инженеру хотелось помочь, ведь он занимался крайне полезным для страны делом. – Но у меня встречное предложение – если вы сможете прочитать матросам и офицерам несколько лекций об инженерном деле, я зачислю вас в экипаж и поставлю на жалование.

– Прекрасно, я согласен, – обрадовался Налётов. Мужчины выпили, закрепляя договор. Храбров быстро закончил ужин и откланялся, за нынешний вечер ему предстояло еще многое успеть.

Гичка* – легкая, длинная и узкая шлюпка с тупой кормой.

Шампунька* – китайская двухвесельная лодка, флотский жаргон от китайского слова «сампани».

Лихтер* – мелкосидящее вспомогательное судно, служит для подвоза и отвоза груза стоящим на якорях кораблям.

РИФ* – Российский Императорский Флот.

Адвокат* – на флотском жаргоне крепкий чай с лимоном и коньяком.

Баталер* – лицо, ведающее на военном судне продовольственным и вещевым снабжением.

Минный офицер* – в описываемое время минные офицеры считались наиболее образованными в техническом и научном плане, именно им поручались различные новаторские направления.

Глава 3

Глава 3

После «Саратова» Храбров отправился в порт, катер доставил его на «Цесаревича». Стемнело окончательно. Освещенный сигнальными огнями и двумя прожекторами броненосец казался еще более внушительным, чем на самом деле. Предупрежденный о визите вахтенный начальник сразу же отвел гостя в капитанскую каюту, где кроме хозяина находились Щенснович с «Ретвизана», худощавый Зацарённый с «Победы» и Чернышев с «Севастополя». Последнего Храбров недолюбливал. Чернышев во всем слушался Старка, любил перекладывать вину на других и не имел своего мнения, но это было полбеды. Главная сложность заключалась в том, что тот рассказывал Старку все, что происходило в эскадре – мелкие происшествия, слухи, удачные шутки и прочую мелочевку.

– Здравствуйте, господа, – скрывая досаду от встречи с капитаном «Севастополя» поздоровался Храбров и пожал руки тем, кого не видел в течение дня. На столике стояла пузатая бутылка французского коньяка и легкая закуска, а в воздухе вяло шевелились волны сигарного дыма, накурили собравшиеся знатно. – Что отмечаем?

– Просто прогреваем котлы, сидим, травим байки и думаем, зачем ты хотел нас увидеть, – за всех ответил Григорович.

– Наверняка снова чем-то озадачишь, да? – Чернышев так же недолюбливал Храброва и не стеснялся показывать своего отношения. – И что тебе спокойно не служится?

– Служу, как умею, – парировал Храбров. Присутствие капитана «Севастополя» спутало ему карты, но все равно требовалось закончить то, зачем он здесь появился. Помня события начала Русско-Японской войны, внезапное нападение японцев на Порт-Артур и то, как сильно они преуспели, следовало задвинуть гордость куда подальше и попытаться хоть что-то сделать, дабы предотвратить столь плачевные последствия. Храбров решил сразу же зайти с козырей. – Мой друг в Штабе все же считает, что японцы на нас нападут.

«Друга в Штабе» на самом деле не существовало, его Евгений придумал, решая, как выкручиваться из различных скользких ситуаций и показывая свое знание будущего. Получилось весьма удобно, тем более, репутация «капитана Императора» работала на него, многие верили, что у такого человека действительно есть секретный и прекрасно информированный человек в Главном Морском Штабе.

– А что Оскар Викторович? – лениво поинтересовался Чернышев.

– К сожалению, адмирал Старк, как и Наместник, этим сведениям не доверяет. Но мы-то с вами должны проявить бдительность и подготовиться к различным неприятностям. К примеру, никто не запретит вам ставить на ночь противоторпедные сети. Так ведь? Тем более, это не так уж и трудно.

– Бдительность – прекрасное качество, главное, чтобы оно было к месту, а не напоминало пальбу из главного калибра по воробьям, – усомнился Зацарённый. Человеком он был неглупым, но действия свои старался продумывать наперед и не рисковать.

– И когда сие нападение намечается? – витиевато поинтересовался Щенснович, отряхнув пепел с сигары в пепельницу и пройдясь по каюте.

– В конце января, самые оптимальные числа двадцать шестое, двадцать седьмое и двадцать восьмое. Вероятно, японцы подойдут ночью и постараются застать нас врасплох.

– Ха-ха, забавный анекдот, – рассмеялся Чернышев. – Ты идешь неверным курсом, Женя, Старку вряд ли понравится твоя авантюрная инициатива.

– Можешь передать ему, что я радею за дело, а не для себя, – резко ответил Храбров.

– Тише, господа, тише, – примирил их Григорович.

За следующие полчаса Храбров все же постарался убедить собравшихся и передать остальным о возможной опасности. Он не знал, насколько капитаны прониклись его идеями. Ясно, что Чернышев посчитал их глупым бредом, о котором будет полезно сообщить Старку, но трое других должны сделать хоть что-то!

Распрощавшись с командирами броненосцев, Храбров отправился на крейсер «Новик», где его ждал теплый прием. Кроме хозяина Эссена в каюте находились Руднев с «Варяга», Вирен с «Баяна» и командующий 1-м отрядом миноносцев Тихоокеанской эскадры Матусевич. С этими людьми Храбров чувствовал себя свободно, разговор протекал в конструктивном русле, хотя для достоверности легенды ему вновь пришлось упомянуть «друга из Штаба».

Особо толково повел себя умница Эссен, который не только задал ряд уточняющих вопросов, но сразу же начал обдумывать всевозможные идеи и контрмеры против японцев. Николай Оттович проникся важностью вопроса, он давно знал Храброва, видел в нем серьезного и основательного офицера, который не будет впустую «разводить пары». Матусевич же в свою очередь пообещал поговорить с командирами миноносцев.

Беседа продолжалась больше часа. Храбров сделал все, что можно и с чувством выполненного долга отправился к себе. На самом деле, даже доверительные отношения с Императором не позволяли ему менять некомпетентных адмиралов, давать ход перспективным проектам или продвигать полезных людей. Не мог он взять и перетрясти эскадру Тихого океана, подготовив ее к будущему нападению. У Наместника Алексеева и адмиралов имелись свои друзья и покровители не только в Адмиралтействе, но и среди членов Царской Семьи, так что с их мнением приходилось считаться. А мнение это было часто глупое, недалекое и тщеславное, основанное на собственной выгоде, а не общей задаче.

Капитан первого ранга физически не мог решать многие вопросы, Храброву приходилось хранить свою тайну, играть на чувствах, взывать к чести, попутно сражаясь с волокитой, бюрократизмом, ленью и казнокрадством, что давно и прочно стали неотъемлемой частью РИФа.

Ночь прошла спокойно, а утром, после поднятия флага, завтрака и молебна «Наследник» развел пары и торжественно отсалютовал положенными перед уходом «в дальнюю» семью выстрелами. С берега ответили, после чего крейсер вышел в море и оказался предоставлен самому себе.

Поднимающееся солнце било прямо в глаза. Свежий норд-ост мигом прополоскал тонкую шинель, выдувая остатки тепла. Разрезая волну, форштевень крейсера укутался белоснежной пеной. «Наследник» дымил трубами и шел бодро, на шестнадцати узлах*. Для него это был не предел, на перегоне из Кронштадта на Дальний Восток удалось установить рекорд в двадцать три узла, что являлось прекрасным результатом. Правда, в таком режиме больше часа судно идти не могло, да и расход угля превышал все мыслимые пределы.

Храбров находился на ходовом мостике, наблюдая за работой экипажа и действиями офицеров. Особых замечаний у него не возникло, хотя многострадальный машинный телеграф вновь поломался. Капитан вызвал судового механика Берга и приказал ему наконец-то разобраться с проблемой. Проследив, как два парохода, американский и корейский торопливо уступили им дорогу, Храбров отправился к себе в каюту, отставив корабль на попечение старшего помощника и вахтенного начальника.

Харитонов еще вечером собрал в кают-компании офицеров и довел до них, куда и зачем они отправляются. Данные сведения утром так же сообщили матросам. Тот же Чернышев и ему подобные командиры ничем похожим себя не утруждали, относясь к нижним чинам, как к безмозглой скотине. Храбров подобной позиции не разделял. С его точки зрения люди служили куда эффективней, когда знали, что и для чего делают.

К вечеру, как и было запланировано, Храбров провел ходовые испытания, подняв ход до двадцати двух узлов. Водоизмещение «Наследника» практически доходило до четырнадцати с половиной тысячи тонн, что превосходило показатели ряда броненосцев. При длине в сто шестьдесят два метра и ширине в двадцать два, судно могло пройти без дозаправки углем 8200 миль и экипаж из 890 человек. Для разгона такой махины и поддержания необходимого хода требовалась соответствующая силовая установка. На «Наследники» ими выступали две гигантские паровые машины и 43 котла Бельвиля.

Из-за внушительных показателей англичане признали проект «Дрейк» слишком затратным. По сути, корабли данного типа занимали промежуточную нишу между классическими крейсерами и броненосцами, что накладывало на них ряд особенностей и отличительных черт.

После ходовых, во время которых они отклонились к югу от торговых маршрутов, «Наследник» лег в дрейф. Матросы загодя соорудили деревянный щит, его выбросили в море и провели учебные артиллерийские стрельбы. Налётов, который ранним утром поднялся на борт, задал множество вопросов и что-то записывал в блокнот.

Несмотря на ветер и волну 4–5 баллов комендоры и расчеты показали неплохой результат. Крейсер стрелял в движении, имея скорость двенадцать узлов и расстояние до мишени в тридцать кабельтовых*.

В Тихоокеанской эскадре лучшими крейсерами считались «Аскольд» и «Новик», они показывали самую высокую точность и скорострельность. Сейчас «Наследник» вплотную приблизился к ним. Еще немного, и он ничем не будет им уступать. А опыт обязательно придет, Храбров знал, что рано или поздно, но непременно сделает свой крейсер эталоном для всех остальных. Плохо было лишь то, что снаряды для главного калибра в России не выпускались. Такие пушки просто не использовались ни во флоте, ни в армии. При покупке крейсера удалось создать некоторый запас боеприпасов, но в любом случае он закончится, особенно в условиях войны. И что тогда? Где брать снаряды, если англичане не захотят их продавать? А они точно именно так и сделают, так как поддерживают Японию.

По завершении учебных стрельб последовала команда на общее построение.

– Выражаю вам свою благодарность, Михаил Коронатович за ваши действия и действия ваших артиллеристов, – похвалил Храбров старшего артиллерийского офицера Бахирева. – Так же отмечаю комендоров, дальномеров, обслугу и всех прочих. Молодцы, ребята! Благодарю за службу, к обеду награждаю всех дополнительной чаркой водки!

– Ура! – в едином радостном порыве грянули матросы, одетые в бушлаты, брюки-клеш и тяжелые ботинки-прогары. Старослужащие «форсили» в обуви, носящей название хромачи.

До Чемульпо насчитывалось более двухсот семидесяти миль*. Даже с учетом учебных стрельб, «Наследник» прошел это расстояние меньше чем за сутки. Утром 12 января крейсер подошел к берегу, оставив по правому борту группу небольших островков. Последний из них носил имя Идольми*, сразу за ним стояла корейская брандвахта*, предваряющая вход в порт назначения.

– Ага, вот и «Гиляка» с «Боярином», – заметил Харитонов, подкручивая бинокль. Несколько человек во главе с Храбровым находились на мостики. Здесь же стоял Налётов, с интересом оглядывающий корейский порт.

– И «Сунгари» с ними, – добавил старший минный офицер Долгобородов, обращая внимание на пароход, принадлежавший КВЖД*.

Храбров по примеру помощника так же приложил к глазам бинокль. Местная акватория выглядела больше, чем в Артуре. Кроме русских судов здесь находились английский «Тэлбот», французский «Паскаль», итальянская «Эльба», американская канонерка «Винсбург» и японский крейсер «Чиода». Военные суда стояли отдельно, отдав большую часть свободной воды под гражданские пароходы, яхты, транспортники и паромы под корейскими, китайскими и японскими флагами.

Едва «Наследник» встал на якорь, к нему тут же потянулись шлюпки с иностранных судов. По давней морской традиции все они звали вновь прибывшего капитана к себе на борт. Японцы, учитывая сложную и напряженную обстановку, ограничились лишь приветствием и в гости приглашать не стали. Храбров поблагодарил прибывших за гостеприимство и обещал непременно быть. Разобравшись с дипломатическими любезностями, он сразу же отправился на «Боярина», где его встретил капитан Сарычев.

– Что, прибыли меня сменять, Евгений Петрович? – не скрывая радости, поинтересовался тот после того, как офицеры поздоровались и обменялись рядом любезностей.

– Да, так и есть. Вижу, устали вы на корейской земле, домой хотите, – констатировал Храбров, осматривая крейсер. «Боярин» уже как месяц стоял в Чемульпо. Бронепалубный крейсер спустили на воду в Дании, в 1901 году. Водоизмещение его составляло всего три тысячи двести тонн, экипаж насчитывал шестнадцать офицеров и триста двадцать матросов, а главный калибр представляли шесть 120-мм орудия. По всем статьям он уступал «Наследнику», но у него имелась столь необходимая каждому уважающему себя крейсеру хорошая скорость в двадцать два с половиной узла.

– Верно, устал и хочу к своим вернуться, – сознался Сарычев. – Так что, пройдемте в каюту, побалуем себя чайком, а тем временем к нам и Алексеев присоединиться.

Алексеев командовал «Гиляком». Храбров не имел ничего против за один заход довести до офицеров указания Старка.

Во время чаепития он сообщил Сарычеву, что тот может возвращаться в Артур, а Алексееву же требовалось дождаться «Корейца», который должен был подойти через три-четыре дня. Офицеры засыпали его вопросами о свежих артуровских новостях и всем том, что произошло за последний месяц в городе. Разговор прошел хорошо, и Храбров отправился к себе.

После обеда он нанес официальные визиты иностранным капитанам. Француз Виктор Сене встретил его, как лучшего друга, учитывая тот факт, что Россия взяла у Франции крупные кредиты и ныне две державы считались надежными и проверенными союзниками. Коммодор английского «Тэлбота» Левис Бейли вел себя вежливо, но с немалым достоинством, осторожно выпытывая планы и стараясь показать, что ему можно доверять. А доверять такому человеку не следовало ни при каких обстоятельствах. Примерно такую же линию вел и американец Уильям Маршалл с «Виксбурга». Англия и США всеми силами подталкивали Россию и Японию к войне, надеясь, что державы нанесут друг другу существенный урон, на котором можно поживиться. Последним был любезный Риччи Бореа с «Эльбы», который много шутил и вел себя самым естественным образом. Вино у него оказалось замечательным.

Со всеми Храбров разыгрывал из себя этакого недалекого служаку, пытающегося пустить пыль в глаза и тщательно следующего букве приказа. Своей бутафорией он пытался показать иностранцам, что от столь поверхностного человека неприятных сюрпризов ждать не стоит. Под вечер он даже подумал нанести визит Мураками Какуити на «Чиоде», но по здравому размышлению отказался от столь экспрессивного шага – он мог испортить всю игру.

Ранним утром следующего дня Храбров облачился в парадную форму, взял секретный пакет и в сопровождении перешедшего месяц назад с «Варяга» мичмана графа Нирода, лейтенанта Бахирева, старшего судового врача коллежского советника Житомирова и инженера Налётова отправился в Чемульпо. Там русские офицеры сели на поезд и поехали в Сеул, до которого было меньше двадцати миль.

– Бывали раньше в Сеуле? – поинтересовался Житомиров, с интересом наблюдая, как за окном вагона проплывают присыпанные снегом корейские пейзажи с бесконечными рисовыми полями, унылыми деревеньками, разбитыми дорогами, пагодами, беседками и необычной растительностью. Чувствовалось, что простой люд живет бедно, однообразно и ни на что не претендует.

– Нет, здесь я первый раз, – за время службы Храбров посетил больше сотни портов во всех уголках Земли. Еще будучи молоденьким мичманом на «Витязе», которым командовал Макаров, ему посчастливилось отправиться в кругосветку и увидеть весь мир, от Дании и Германии до Бразилии, Австралии и Шри-Ланки. Он дышал неповторимым воздухом индийских Калькутты и Бомбея, африканских Джибути, Кейптауна и Каира, японских Иокогамы и Кобе – все это он видел. Но в Корею судьба действительно занесла капитана впервые.

– Как и я, господа, – признался Нирод. – Впрочем, вы не находите, что здесь многое походит на китайские пейзажи?

Сеул выглядел провинциальным и сонным городом, с засыпанными снегом узкими улицами и крышами пагод. Определенный интерес представляли местные жители в национальных одеждах, создающих неповторимую атмосферу, но все это не имело особого значения. Моряки взяли на вокзале европейский экипаж и приказали отвести себя в русское консульство.

Посланник Павлов с радостью встретил прибывших, взял секретный пакет и принялся, как и Сарычев с Алексеевым, расспрашивать о Порт-Артуре и тамошних новостях. Несмотря на наличие телеграфной связи с Наместником и Петербургом, ничто не могло заменить для него живого общения.

– Японцы, как и раньше, грозно надувают щеки и бряцают оружием, – заверил он, когда разговор перешел на серьезные темы. – Реальную угрозу с их стороны на развязывание войны я оцениваю в двадцать пять процентов.

– Мне кажется, ситуация сложилась крайне опасная, – не согласился Храбров. Некоторое время он пытался убедить Павлова, что война вот-вот начнется, положение дел взрывоопасное и разумному человеку не стоит игнорировать грозные признаки приближающегося противостояния. К сожалению, капитан не преуспел в своих начинаниях. Как дипломат, Павлов считал, что владеет куда более полной информацией об истинном положении дел и не морскому офицеру раскрывать ему глаза. Да и о «друге в штабе» упоминать не имело смысла – дипломат не принял бы такой аргумент, так как и сам имел допуск к различным секретным документам и донесениям.

Русские переночевали в посольстве, утром позавтракали, потратили несколько часов на осмотр Сеула, заглянув в храм Бонгуенса и рыбный рынок с непередаваемым запахом, а после прошлись по магазинам на главной улице. Цены здесь были просто смешными, так что никто не стал отказывать себе в покупке сувениров.

Американцы недавно открыли в городе первую трамвайную ветку. Корейцы нового транспорта пока не признавали, даже побаивались, их приходилось заманивать в вагоны с помощью театральных представлений. Посмотрев на канатоходцев, моряки купили билеты и прокатились по городу, а вечером вернулись на «Наследника». За время их отсутствия происшествий не случилось. «Чиода» продолжала стоять в гавани, показывая своим присутствием, что война еще не началась.

Узел* – единица скорости, равная одной морской мили в час, 1852 метра.

Кабельтов* – 185,2 метра.

Комендор* – матрос-артиллерист, командир орудия, оружейной башни или расчета.

Миля морская* – 1852 метра.

Идольми* – совр. Пхальмидо.

Брандвахта* – судно, поставленное в гавани на рейде за наблюдением движения других кораблей.

КВЖД* – Китайско-Восточная железная дорога.