Текст книги "Капитан (СИ)"

Автор книги: СкальдЪ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– А что с самим отрядом? – ранение Иссена не вызвала у Храброва особых эмоций. Они неплохо знали друг друга, но и только. А случившееся лишь подтвердило факт того, что морякам стоит тщательно думать о собственной безопасности. В бою все могут погибнуть, но одно дело, когда ты бережешь себя и совсем другое, когда нарочно подставляешь голову под снаряды.

– Пострадал, но не сильно, за три недели отремонтируются. Но вас вызвали вот по какому поводу – отправляйтесь во Владивосток, Евгений Петрович и принимайте Владивостокский отряд, – сказал Лощинский.

– Я всего лишь каперанг, там нужен адмирал.

– Иссен был адмиралом и каков итог? Не хочу бросать тень на его имя, своим ранением он многое искупил, но мне не нравилось, как он действовал. Отряду не хватает уверенности, дерзости! – Макаров нахмурился. – Верно, я ранее именно так и думал, но сейчас стало ясно, что первым делом там не адмирал нужен, а толковый, смелый и энергичный командир. Вот что действительно важно. И вы подходите!

– Ни Ухтомский, Витгефт, Рейценштейн или кто иной?

– Ухтомский слаб здоровьем и подумывает об отставке. Какой из него командующий, если нет мотивации? Витгефт меня полностью устраивает на нынешнем месте, а Рейценштейн такой же каперанг, как и вы. Мне нужно, чтобы вы всерьез взялись за дело, пока в Артуре все на время затихло. «Наследник» сможет принести немало пользы не здесь, а там. Владивостокский отряд должен как можно чаше выходить в море, тревожить японцев и устраивать переполох на их линиях снабжения. Противостоять вам будет адмирал Камимура. Боя с ним не ищите, но и не отклоняйся, действуйте по обстоятельствам. Победить его будет непросто, он обладает преимуществом в крейсерах, но вы обязательно дождетесь своего шанса. Не давайте отряду стоять в бездействии, выходите в море как можно чаще. Я в вас верю, Евгений Петрович! Победа флота означает и победу во всей войне.

– А что с эскадрой Артура?

– Мы продолжим ремонт и будем дожидаться отряда Вирениуса. Он нам нужен, как воздух.

– Так что, Степан Осипович, удалось достучаться до высоких кабинетов? – обрадовался Храбров. Отряд Вирениуса был относительно небольшим, в него входили броненосец «Ослябя», крейсера «Дмитрий Донской», «Аврора», «Алмаз», семь эскадренных миноносцев, несколько номерных и три транспортно-ремонтных вымпела. Из Кронштадта отряд вышел еще в августе 1903 г., но из-за многочисленных поломок и бюрократических проволочек двигался медленно, часто останавливаясь в различных портах. Основной проблемой являлось то, что кому-то в Адмиралтействе или Царской Семье в голову пришла идея, что японцы решатся нападать на российские суда по всему миру, а потому им требуется защита. Так что Вирениуса едва не вернули на Балтику, хотя самураи даже в Индийский океан заходили редко, не говоря про Атлантику. Лишь энергичное вмешательство Макарова смогло задержать Вирениуса в Средиземном море недалеко от Суэца. Из-за обычной неразберихи эскадра потеряла фактически два месяца, оставаясь на месте и впустую сжигая драгоценный уголь. Пока одни пытались вернуть ее в Кронштадт, другие прикладывали немало сил, чтобы все же довести до Дальнего Востока. После победы в Желтом море авторитет Макарова наконец-то поднялся до нужной величины, и он смог продавить необходимое решение. Значит, скоро в Артуре появятся новые силы, которые точно не окажутся лишними.

– Да, удалось, Вирениус уже начал проходить Суэц. Правда, у него не все гладко. Черти знает как потоп миноносец «221», да и «Бедовый» получил серьезные повреждения во время шторма. Похоже, вся линейка «Буйных» конструктивно вышла неудачной, но сейчас не об этом. Официально вы получите приказ идти в Сингапур навстречу Вирениусу, но пойдете во Владивосток в обход Японии. Попытаемся обмануть японцев, авось вам удастся подловить их. Пройти вам придется свыше шести тысяч миль, но угля хватит и крейсер выдержит. Так что, справитесь?

– Справлюсь, не сомневайтесь, Степан Осипович, – заверил его Храбров.

– Вот и я так думаю, – Макаров удовлетворенно разгладил бороду.

– Каков ресурс вашего главного калибра? – поинтересовался Лощинский.

– Совершено чуть больше трехсот выстрелов из каждого орудия. На еще два-три боя стволов должно хватить.

– Я озадачил инженера Кутейникова проработкой теоретической части вопроса замены ваших пушек на две 254-мм. Теоретически, они есть на Обуховском заводе и их можно достаточно быстро доставить на Дальний Восток. Кутейников проведет предварительные расчеты и продумает детали, касаемые системы подачи боеприпасов. Хотя, он уже сейчас уверен, что башни главного калибра и корпус «Наследника» при соответствующей модернизации выдержат увеличение нагрузки. Пока мы не нашли более эффективного решения, возьмем за основу такое.

– Спасибо, Степан Осипович, – счел нужным поблагодарить Храбров. Адмирал действительно сделал ему неплохой подарок. Несмотря на то, что 254-мм пушки отличались отвратительной скорострельностью, это было лучше, чем ничего.

– Приступайте к бункеровке, Сергей Петрович, – приказал Лощинский. – Для вас мы выделили прекрасный кардиф*.

– Проявите себя, Евгений Петрович, обманите Камимуру и помоги нам. Сделайте так, чтобы о вас продолжили говорить в исключительно восторженном ключе. И тогда… – Макаров не стал продолжать при Лощинском, но и так было ясно, что в случае победы Храбров получит шанс продвинуться по службе. Неудача же грозила поставить крест на его карьере, но это было и так ясно. И все же каперанг был готов рискнуть.

– Сделаю все от себя зависящее! – заверил он.

– Кстати, еще одно. Помните Бубнова и его «Дельфин»? – поинтересовался Макаров.

– Конечно помню.

– За последний месяц нам кое-что удалось продвинуть. «Дельфин» и «Сом» скоро прибудут во Владивосток. Уверен, они смогут помочь.

– Не сомневаюсь, – согласился Храбров, сразу же прикидывая, что с собой стоит взять Налётова, инженеру будет полезно посмотреть на чужие лодки. – А кому они будут подчиняться?

– Командиру Владивостокского отряда, то есть вам.

– А адмирал Гаупт? – Храбров вспомнил о коменданте Владивостокского порта.

– У него свои задачи, у вас свои, приказывать вам он не имеет права, – прояснил Лощинский.

– Тогда последний вопрос – если мой отряд будет крейсировать на океанических коммуникациях противника, то сможет обнаружить различную военную контрабанду. Она станет нашим призом. А призы можно продавать, пуская часть средств на поощрение экипажей и отдельных лиц. Подобное возможно организовать?

– Мне стоит обдумать данный вопрос и посоветоваться с юристами, – Макаров потер лоб.

Следующие дни ушли на различные дела и бункеровку – «Наследника» загрузили кардифом под завязку, угля он взял столько, что при желании и экономном ходе мог пройти не шесть, а все восемь тысяч миль. Именно столько, сколько и закладывали англичане при постройке данных крейсеров. Ранее «Наследник» в таком режиме и на такую дистанцию не ходил, вот и настало время проверить теоретические выкладки на практике.

Утром 10 апреля «Наследник» вышел в море и взял курс на юг. Вся эскадра и весь город знали о том, что крейсер идет в Сингапур и дальше, если потребуется, до точки рандеву с отрядом адмирала Вирениуса. Особый отдел так же продвигал аналогичную легенду.

Храбров поднялся на ходовой мостик и провожал взглядом внутренний рейд со стоящими на якорях кораблями. Настроение было прекрасным. Вчера вечером Макаров обговорил правовые детали касаемые грузов, попадающих под категорию контрабанды. Это не было полноценным каперством, которое уже давно не практиковали морские державы, но фактически подобная деятельность весьма близко подходила к подобному определению. Крейсера РИФ могли действовать в своих, нейтральных и враждебных водах, останавливая и досматривая любое подозрительное судно. В случае сопротивления позволялось открыть огонь или начать преследование для дальнейшего задержания.

Задержанные суда и грузы должны были отводиться в российские или союзные порты и сдаваться в первом случае морскому начальству, во втором – местному русскому морскому агентству, консульству или другому учреждению, по соглашению министерств Морского и иностранных дел с иностранными властями. О приводе задержанных судов или грузов извещался ближайший призовой суд.

Так как база находилась во Владивостоке, то изъятые грузы планировалось перегонять именно туда, где их будет принимать на баланс Морской штаб или Военное ведомство. То же, что не подходило, выставлялось на торг коммерсантам и купцам. Макарову даже удалось получить подробный список товаров, подпадающих под понятие контрабанды. Кроме оружия, амуниции и всего прочего, что непосредственно использовалось на войне, в него входил каменный уголь, нефть, спирт, а также рис, съестные припасы, всякого рода зерновой хлеб, рыба и рыбные продукты, бобы, бобовые масла и даже жмых.

Подобное обозначало, что крейсера не только смогут нанести Японии существенный экономический вред, но и стимулировать собственных моряков, выделяя им небольшой призовой процент.

Кардиф* – одна из лучших разновидностей угля, названа так в честь английского города Кардиффа, откуда вывозилась по всему миру.

Глава 15

Глава 15

После выхода из Порт-Артура офицеры собрались в кают-компании «Наследника». Сегодня, по случаю воскресенья, здесь также находился капитан Храбров и два гостя, инженер Налётов и прославленный художник Верещагин, решивший осмотреть Сингапур.

Лейтенант Колчак уже полностью освоился на крейсере и чувствовал себя прекрасно. Здесь он нашел то, что искал, а бой в Желтом море осуществил мечту, дав реальный боевой опыт. И пусть на должность минного офицера капитан поставил не его, а лейтенанта Андрея Рощина, даже данная деталь не испортила ему настроения. В сущности, так даже и справедливо. На корабле он совсем недавно, тут есть те, кто служит дольше и давно заслуживает повышения. К тому же, новенький орден Святой Анны 4-й степени, что он получил за бой в Желтом море, превосходно смотрелся на сабле.

Кроме новой обязанности старшего минного офицера Рощин содержал кают-компанию. В начале каждого месяца он собирал со всех офицеров кругленькую сумму в размере сорока пяти рублей на закупку провизии. Действовал он столь ловко, что умел найти продавцов превосходных свежайших продуктов, да и покупал их с немалой выгодой. Стол в известной степени скрашивал морской быт, так что Андрюшу ценили. Именно за подобную расторопность и божественную сервировку товарищи прозвали его Лукуллом, в честь римского гурмана и сибарита.

В будние дни питание было просто хорошим, а по праздникам и выходным – божественным, как выражался оставшийся на берегу и продолжающий выздоравливать после ранения мичман граф Нирод.

Вольнонаемный кок офицерского камбуза Максимыч расстарался на славу. Начищенные приборы поблескивали, раззадоривая аппетит, а хрустящие салфетки недвусмысленно намекали, что сегодня обед выйдет на славу. В кают-компании у каждого офицера имелось свое место. Все чинно расселись, поглядывая на старшего офицера и капитана. Легкую качку собравшиеся воспринимали столь естественно, словно родились при ней. Начали с закусок, селедки с лучком, лангустов в кляре и бутербродов с красной икрой, украшенных зеленью.

– Господа, предлагаю тост! – сидевший во главе стола Храбров поднял хрустальную рюмку со «Смирновкой». Каждый мог пить водку, ром, коньяк, рейнское вино или херес, либо вовсе ничего. Колчак выбор остановил на вине. – За наш поход и за славную эскадру Владивостокских крейсеров!

– За поход и славную эскадру Владивостокских крейсеров! – повторил находившийся напротив старший офицер Харитонов. Собравшиеся выпили, но по их лицам разливалось недоумение. Нет, разумеется, они были рады поднять бокалы за товарищей. Но при чем здесь Владивосток, если они идут в Сингапур?

Храбров невозмутимо улыбался, ожидая вопросов и такие незамедлительно последовали.

– Да, господа, в целях сохранения тайны адмирал Макаров приказал соблюдать секретность. Мы идем именно во Владивосток, Сингапур так, приманка для японских шпионов.

За столом поднялся недовольный шум. Несколько человек посчитали себе обиженным подобным пренебрежением. Офицеры РИФ имели право знать конечную точку плавания еще до выхода из гавани.

– Евгений Петрович, вы что, не доверяете нам? – за всех высказался Сережа Януковский, большой педант и аккуратист. Его поддержала парочка человек. Судя по невозмутимому лицу Харитонова, тот правду знал.

– Действительно, Евгений Петрович, я рассчитывал на серию зарисовок по Сингапуру. Тамошний колорит и экзотика давно меня манили, – расстроился Верещагин. – Я уже и телеграммы соответствующие отправил.

– Как и я, – поддакнул Налётов. – Впрочем, меня новый курс вполне устраивает.

– Не расстраивайтесь, Василий Васильевич, – Харитонов собственноручно наполнил бокал прославленного художника. – Если Бог даст, посетим и Сингапур! Никуда от нас эти островки не денутся, помяните мое слово.

– Подобная секретность была вызвана определенными обстоятельствами, – Храбров невозмутимо оглядел кают-компанию. Похоже, его не особенно беспокоило возмущение среди части подчиненных. – Именно такого эффекта мы со Степан Осиповичем и добивались. Пусть японцы думают, что мы ушли на юг, нам того и надо.

– Неплохо придумано, – одобрил Дитц.

– Значит, у вас есть план? – первым догадался Колчак.

– Совершенно верно. Мы обогнем Японию с востока и пройдем проливом Лаперуза, но вначале попробуем перехватить парочку транспортников, везущих военную продукцию. Японцы нас не ждут и не будут готовы. На первых порах нам может сопутствовать успех.

– Вот все и прояснилось, господа! Давайте не будем держать обиды, а понимать, что такое служба, – предложил Харитонов, который, как и любой старший офицер на военном корабле следил за атмосферой в кают-компании. – Предлагаю новый тост – за успех нашего предприятия и за мир среди своих!

– И то хорошо, худой мир лучше доброй ссоры! – перекрестился отец Августин.

Офицеры вновь выпили, но часть из них все еще не торопилась прощаться с обидой. Колчак считал иначе и наоборот, одобрил линию каперанга. А то и в самом деле, нынешний РИФ напоминал базар, где все и про всех знают. С этим пора заканчивать! Тем более, начав трудиться по линии Особого отдела, он быстро осознал, сколько пользы может принести банальная секретность и конспирация. А ведь подобные меры практически не требуют никаких затрат, надо просто меньше болтать.

«Чистяки»* подали первое блюдо – суп с фрикадельками. Некоторое время за столом царило молчание, лишь слышалось позвякивание ложек.

– А что мы будем делать во Владивостоке, Евгений Петрович? Ловить самураев? – от лица всех поинтересовался лейтенант Бахирев по прозвищу Коронат. Человек широкой души, умный, но при том и добрый, он снискал уважение не только у офицеров, но и среди простых матросов.

– Будем резать океанические коммуникации противника, – Храбров отер губы салфеткой. – Пора крейсерам выполнять ту роль, для которых их, собственно, и проектировали.

– Вторая новость заключается в том, что нашего Евгения Петровича назначили начальником Владивостокского отряда, – поделился Харитонов. – Так что я не вижу повода, почему бы нам за это не выпить.

– Поздравляем! Ура! Прекрасные новости! – практически в полном составе одобрила кают-компания. Верещагин выпил вместе со всеми и недовольные морщины на его лице окончательно разгладились, видно, он окончательно примирился с тем, что не видать ему Сингапура в ближайшее время.

Вторым блюдом подали кулебяку с визигой и свежей семгой, под которую шли горячие закуски – биточки в сметане. На десерт полагались фрукты, трубочки со сливками и кофе.

Обед прошел весело, с немалым оптимизмом. Пили за Государя, победу в войне и дам.

– Поднимаю бокал за наших жен и подруг, дабы они никогда не встречались! – в очередной раз провозгласил Храбров, чем вызвал волну искреннего веселья. Атмосфера за столом располагала к легкой беседе обо всем подряд. На время трудности были забыты, моряки просто наслаждались жизнью. За исключением нескольких человек, чье мнение не было решающим в кают-компании, все прочие испытывали воодушевление. Расходились все сытые, довольные и немного сонные, как часто бывает после обильной трапезы.

– Не понимаю тебя, Сережа, – заметил Колчак, обращаясь к Януковскому. – Чем ты недоволен?

– Капитаном нашим, – офицеры стояли на палубе, покуривая после обеда. – Если он скрывает что-то от нас, значит, сомневается, не доверяет. А о чем это свидетельствует? О том, что на корабле нет подлинного единства! Еще не хватало, чтобы мы начали таиться друг от друга, словно какая-то «крупа серая»*.

– Мне кажется, ты драматизируешь, – Колчак потрепал товарища по погону. – Брось дуться, словно институтская барышня. В действиях Цезаря есть логика. Кажется, он хотел удивить японских шпионов. Это же ясно. А то, что мы непозволительно много болтаем – железный факт. Надеюсь, с этим ты спорить не станешь?

– Может, и есть такое, но мне теперь новый курс прокладывать, – все еще кипел Януковский.

– И что? Подумаешь, часик над лоциями посидишь, тем более, до Шанхая путь прежний. В общем, заканчивай с этой канителью. Нас ждут славные деньки, путь до Владика неблизкий.

Януковский что-то буркнул, все еще до конца не убежденный. А крейсер тем временем спокойно себе шёл на четырнадцати узлах, оставляя позади одну милю за другой. Море было относительно спокойно, на глаза если кто и попадался, то в основном пассажирские парохода и пакетботы. Разведка сообщала, что основные силы японцев находятся в Сасебо, а их небольшие крейсерские группы по два-три корабля если и заходят в Желтое море, то держатся ближе к Корее. Бохайский пролив пересекли быстро. На параллели Сеула, когда на правом траверзе в пяти милях виднелся мыс Шантунг, далеко в море показались три дыма. Тотчас сыграли «дробь» боевой тревоги. Взбежавшие на мостик Храбров и Харитонов около минуты изучали обстановку, прежде чем капитан скомандовал полный ход. Крейсер начал медленно наращивать скорость и вскоре вышел на двадцать один узел. Японцы, которых удалось опознать как «Асаму», «Мацусиму» и «Такасаго» некоторое время держались позади, стараясь угнаться. Они успели сделать около десятка выстрелов, но снаряды ложились далеко и серьезного вреда от них ожидать не приходилось.

«Наследник» шёл легко, словно играя, позволяя самураям надеяться на успех. Более быстрые «Асама» и «Такасаго» оставили позади «Мацусиму», держась за кормой российского крейсера на расстоянии шестидесяти кабельтовых.

– Мы, конечно, можем принять бой, но у нас другая задача! – весело объявил Храбров, оглядывая офицеров. – Эх, жаль, но три готовых к бою крейсера даже для нас перебор. А вот если у врагов не будет «Мацусимы» мы посмотрим, что можно сделать.

– Что, примем бой? – взволнованно спросил Рощин.

– Поглядим. Думаю, самураи скоро отстанут, да и у нас иные цели. После боя, даже самого благоприятного, вряд ли мы сможем продолжить путь во Владивосток. Хотя, искушение велико…

Как Храбров предполагал, так оно и случилось. Японцы достаточно быстро сообразили, что с ними просто играют, а отрыв от «Мацусимы» может принести и некоторые проблемы. Еще минут через двадцать враг понял, что русских ему не догнать и закончил преследование. «Асама» напоследок отстрелялась главным калибром, но снаряды упали так далеко, что вызвали одни лишь усмешки. Сам же «Наследник» за время преследования не произвел ни одного ответного выстрела.

Убедившись, что опасность миновала, капитан еще некоторое время постоял на мостике, полюбовался на красоты Желтого моря и приказал снизить ход до шестнадцати узлов, перейдя в более экономный режим.

На этом все разнообразие закончилось. Ночь прошла спокойно, Колчак отстоял свою вахту и завалился спать.

До Шанхая крейсер дошел за тридцать часов. Море было ласковым, а температура поднялась до двенадцати градусов выше нуля. В бинокли было видно великое множество внушительных пароходов, грузовозов и барж, буквально заполонивших гавань. Устье реки Янцзы казалось внушительными воротами, открывающим дорогу вглубь континента. Тут и там скользили джонки и легкие рыбацкие лодки. В самом порту стояла японская канонерка, но в нейтральных водах опасаться ей было нечего.

Колчак не отказался бы пройти по древним улочкам китайского города, за копейки сшить приличный костюм и прикупить какую-нибудь безделушку для мёрзнувшей в Иркутске Софьи, но сейчас было не до этого. Как и планировалось, «Наследник» показал себя, подымил трубами, да и пошел дальше, строго на зюйд*.

Дождавшись очередной ночи, крейсер круто изменил курс, взяв направление ровно на восток. Пользуясь темнотой, он всю ночь шел в хорошем темпе. Утро 13 апреля выдалось чудесным – спокойным, теплым, ласковым. Поднимающее солнце било прямо в глаза, в крейсер продолжал резать мелкую волну.

Вытянувшийся длинной цепочкой архипелаг Рюкю принадлежал Японии и насчитывал около ста островов. Не все они были обитаемы, но на некоторых люди проживали. Редкие рыбаки имели возможность увидеть чужой крейсер. Дым из труб, который могли заметить за несколько миль, выдавал любой военный корабль. С этим ничего нельзя было проделать, но курс проложили между покрытых лесом Тосимой и Ямами, в проливе, шириной восемьдесят две мили. К тому же телеграф на острова еще не провели, так что быстрого разоблачения «Наследнику» не грозило. Наблюдатели на мачтах видели вдали несколько рыбацкий джонок, но ни пароходов, ни тем более военных судов на глаза им не попалось.

– Будем надеяться, что даже если нас и опознают, то Того узнает об этом не быстро, – резюмировал Храбров. Большего сделать они ничего не могли, а топить нищих рыбаков не имело смысла.

После архипелага начался переход в пятьсот восемьдесят миль к острову Хатидзё, во время которого из-за мелких неполадок по ходовой части пришлось потратить сутки на ремонт. Крейсер огибал Японию с юга, причем далеко от берега и шёл по пустынным водам, в которые редко кто забредал. Они пересекли основные торговые маршруты, а тех, кто двигался в Японию из Австралии или Новой Зеландии замечали издалека и уходили в сторону. Безусловно, их видели, но поди опознай непонятно кому принадлежащий крейсер с расстояния в восемьдесят кабельтовых.

Обогнув Хатидзё с юга, «Наследник» снова изменил курс и теперь пошел на норд. Начался самый важный момент всей операции. Японцы имели военные корабли на своем восточном побережье, но их было мало и особой опасности они не представляли.

На параллели Токио, находясь в двух сотнях миль от берега, крейсер наконец-то начал досматривать попадающиеся навстречу суда, идущие из США. Первый опыт оказался неудачным – они остановили сухогруз «Вирджиния». Досмотровая партия обнаружила на нем лишь пшеницу да рожь. Перепугавшийся капитан клятвенно заверял, что торговые дела нанявшей его фирмы никакого отношения к войне не имеют, и ничего запрещенного на борту нет. Возможно, он говорил правду, но мог и лгать. В любом случае, его пришлось отпустить. Еще один транспортник вез кожу и лен, тоже вполне себе мирные грузы. Пришлось отпустить и этих.

Удача улыбнулась им в третий раз, когда на горизонте появился небольшой транспортный пароход, и вновь под вымпелом США. Увидев русский Андреевский флаг, незнакомец попытался увеличить ход и оторваться.

Офицеры находились на ходовом мостике и обменивались мнениями, наблюдая, как гражданское судно, несмотря на тщетные попытки затеряться в океане, становится все ближе и ближе.

– Похоже, им есть что скрывать, раз они бегут, – Харитонов довольно потер руки.

– Обидно только, если мы вновь ничего толкового не обнаружим, лишь уголь пожжем, – поморщился Бахирев.

– Один выстрел по левому борту парохода, на дистанции два кабельтова, – приказал Храбров. Крейсер к тому времени настолько приблизился к беглецу, что офицеры смогли прочитать название на корме – «Трики», что значило хитрый.

Рявкнула 76-мм пушка, недалеко от американца поднялся белоснежный столб воды, но транспортник с первого раза не понял.

– Повторить, по возможности поближе, – приказал капитан. – Хитрец думает, что он самый умный? Что ж, приятно будет его разочаровать

Второй раз комендоры едва не перестарались. Новый выстрел практически зацепил корму парохода и окатил нескольких человек на юте брызгами. Наконец-то американцы сообразили, что дело приобретает опасный оборот, застопорили машину и легли в дрейф. Свыше двух десятков человек высыпали на палубу, часть из их подняла руки, кто-то испуганно кричал, но бинокль позволял видеть и злые, недовольные лица.

Во главе досмотровой команды из дюжины вооруженных матросов отправили Колчака.

– Переройте там все вверх дном, Александр Васильевич, но выясните, по какой причине американец убегал от нас, – напутствовал его Храбров.

На воде уже покачивался четырнадцати весельный катер, который быстро доставил их к «Трики»'. Придерживая кортик, Колчак первым поднялся на борт. За ним последовали вооруженные винтовками матросы. На палубе досмотровую группу встречал капитан, пузатый, краснолицый и наглый, с сигарой во рту. Говорил он на английском.

– Я капитан Джон Смит, сэр, мой «Трики» везет груз бразильского кофе и галет, вот документы. На каких основаниях вы меня остановили?

– Я лейтенант Колчак, представляющий русский крейсер «Наследник». У нас есть основания полагать, что вы перевозите военную контрабанду. Почему вы бежали от нас?

– Я испугался, сэр, испугался как ребенок, думал вы собрались нас топить без суда и следствия, – американец врал с такой наглой уверенностью, будто верил, что ему ничего не грозит. Он вынул сигару изо рта и выдохнул клуб дыма. – Мы с моей крошкой десять последних лет возим грузы к этим узкоглазым макакам. Как люди они полная дрянь, но зато платят хорошо, и я не жалуюсь. Я честный гражданин США, моя страна с вами не воюет! – добавил он с немалой гордостью.

– Документы у вас в порядке, – констатировал Колчак, внимательно просмотрев бумаги. – Но все же я вынужден досмотреть ваши трюмы. Приготовьтесь к осмотру! – он повысил голос. Матросы перехватили оружие, показывая, что ничем хорошим сопротивление для задержанных не закончится.

Вот тут американец впервые побледнел, его глазки задергались, он занервничал.

– Сэр, это против всяких правил! Чтобы честного капитана обыскивали, словно поганого жулика… У меня нет слов, я буду жаловаться!

– Сколько угодно, но не вздумайте мне мешать. Матросы, оружие к бою! – он вновь повысил голос.

– Есть! – откликнулись подчиненные, сразу же переводя винтовки в боевое положение. На американца и его экипаж уставились дюжина винтовок. Что они могли сделать? Сопротивление вооруженной досмотровой команде под прицелом пушек крейсера выглядело паршивой затеей, все это понимали.

– Черт с вами, смотрите, – выругался американец и растоптал окурок каблуком. Военного моряка, каким являлся Колчак, покоробило от подобного неуважения к собственному кораблю.

В трюме было темно и душно. Оказавшись внутри, Колчак поначалу увидел лишь ящики, маркированные бразильским кофе. У него даже на миг закралось сомнение, что они вновь впустую теряют время. Но он махнул рукой, матросы принялись вскрывать ящики и у Колчака невольно перехватило дыхание. Лейтенант с первого раза узнал их содержимое – находящиеся в смазке и обернутые промасленной бумагой, в ящиках лежали пулеметы Гочкисса образца 1900 года. Отдельно находились станки на ножках и деревянные коробки с комплектующими.

Моряк не удержался и крякнув, вытащив из ящика один из пулеметов. Тот был тяжелым, прохладным на ощупь, внушающим какое-то иррациональное чувство надежности. Стараясь унять радостное сердцебиение, Колчак глубоко вздохнул и продолжил досмотр. Пулеметов насчитывалось ровно восемьдесят штук, а оставшуюся часть трюма занимали боеприпасы под них. Это была удача, удача несомненная, внушительная и приятная. Сто пулеметов не могли выиграть войну, но зато в отдельно взятом сражении их наличие могло оказать самое существенное значение. Лейтенант не представлял, как изготовленные во Франции пулеметы пытались переправить в Японию через США, да это было и не важно, такими вещами должна заниматься разведка, а у них иная задача.

– Экипаж взять под стражу и собрать на юте! – распорядился Колчак. Выйдя на палубу, он через мегафон сообщил на «Наследник», о том, что именно они обнаружили.

Каперанг так обрадовался, что не поленился погонять гребцов на веслах и самолично осмотреть трофеи. Один из пулеметов с десятком ящиков боеприпасов он распорядился переправить на крейсер. Американцы не сопротивлялись, да и возражать не пытались – выдавать французские пулеметы за бразильский кофе больше было невозможно. Угрюмые, злые и испуганные, они молча стояли на юте, покуривали, ругались сквозь зубы, сплевывали за борт, но более никаких активных действий не предпринимали.

– Прекрасный результат, – одобрил Храбров. – Но топить пароход я не вижу смысла, не только оружие может пригодиться нашей армии. Так что вам, Александр, я поручаю новое задание – вы остаетесь на «Трики» и ведете его во Владивосток. Я вас не брошу, но нам необходимо попытаться сохранить пароход. Все это стоит немалых денег, и мне бы не хотелось пускать их на дно.

– Не сомневайтесь, Евгений Петрович, справимся, – заверил Колчак. Капитан впервые назвал его по имени, что свидетельствовало не только о несомненной симпатии, но и полном доверии. После такого Колчак был готов довести «Хитреца» куда угодно, хоть на Северный полюс.

– А я и не сомневаюсь, – капитан пожал ему руку. Подумав, он решил перевести к себе на крейсер всех американцев, оставив на пароходе лишь кочегаров.

– Ну, вот и стал ты капитаном, пусть и временным, – усмехнулся мичман Желиховский, которого Храбров перевел на пароход для помощи Колчаку. Он происходил из дворян Минской губернии и отличался независимостью суждений и неизменной насмешливостью. – А я, стало быть, теперь старший офицер. Приказывайте, ваше благородие!

Колчак улыбнулся и приказал вновь развести пары. Корабли набрали ход и двинулись на север.

В душе Колчака звучал победный марш. Первый трофей – капля в море, так, мелочь, но даже он показал, что при правильном руководстве любой крейсер может доставить неприятелю массу хлопот. Особенно, при умелом командире. Интересно, сколько стоит груз пулеметов Гочкисса и патронов для них? Какой вред они нанесли Стране Восходящего Солнца?

Лейтенант знал, что впереди их ждет долгий, в две с половиной тысячи миль переход до Владивостока. Да и Храбров на этом не остановится, он наверняка продолжит досматривать грузы, может им и в бой придется вступить.