Текст книги "Капитан (СИ)"

Автор книги: СкальдЪ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

И все же история повторялась. Несмотря на то, что сейчас вместо «Варяга» находился «Наследник», японцы выдвинули на его уничтожение ту же эскадру Уриу, с тем же составом судов, добавив лишь «Чин-Иен» и два миноносца. Вероятно, Того считал, что с таким количеством вымпелов им по силам выполнить поставленную задачу. И если бы Храбров оставался в гавани, позволив себя запереть, то так бы, вероятно, и было. Броненосец просто встал бы на фарватере и попробуй пройди мимо него!

– Вашвысокородие, пожар на «Такачихо»! – радостно доложил сигнальщик.

«Наследник» сблизился с японцами до тридцати двух кабельтовых и получил первые попадания – два снаряда ударили в броневой пояс, толщина которого варьировалась от 51 до 152 миллиметров, и не причинили никакого ущерба. Третьим выстрелом на баке в клочья разнесло фишбалку* и смяло горловину для подачи патронов. Вдобавок начался пожар. Огонь сразу же кинулись заливать из шлангов. Тугие струи воды моментально сбили пламя и притушили угли.

– Торпеда ушла!

Храбров отдал новый приказ и крейсер начал отходить вправо, удаляясь от неприятеля и заходя на боевой разворот. Офицеры прильнули к биноклям, напряженно наблюдая, как вспенивающая воду торпеда приближается к «Такачихо». Общий вздох разочарования разнесся по рубке, когда она исчерпала резерв хода и благополучно затонула, не дойдя до цели три или четыре кабельтова.

Получив легкое попадание в корму, «Наследник» развернулся. Впереди находились существенно ограничивающие маневр мели, но места все же хватило. Заложив внушительную дугу, крейсер пошел обратно, открыв беглый огонь правым бортом. Орудийные башни главного калибра вращались медленно, но вот и они встали на нужный вектор и угол возвышения.

– Тридцать четыре кабельтовых!

Носовая башня выстрелила первой. С оглушительным воем 170-ти килограммовый снаряд с начальной скоростью полета 800 метров в секунду вспорол воздух. Через семь или восемь секунд корма «Такачихо» буквально расцвела огненным всполохом, раскидывая во все стороны деревянные части, стальные куски и ошметки людских тел. Крейсер начал заваливаться на левый борт.

– Ура! Подбили Ткачиху! – прокатилось по палубе. Матросы всегда коверкали непонятные слова и перекладывали их на знакомый лад.

– Отставить! – закричал Храбров в мегафон. – Перенести огонь на «Наниву». На торпеде – товьсь, цель прежняя!

Японцы окончательно поняли, что ситуация складывается для них крайне отвратительная. «Такачихо» получил такие повреждения, что не мог продолжать бой и начал лихорадочные работы по собственному спасению. Один из миноносцев так же поймал снаряд и свалился в неуправляемую циркуляцию. Но японцы уже пришли в себя, перегруппировались и вперед начал вылезать их самый мощный крейсер «Асама», рядом с которым заняла место «Нанива», на которой держал флаг адмирал Уриу. Вражеская эскадра на какой-то момент расположилась по дуге, обращенной в сторону русских.

Японские миноносцы периодически выпускали торпеды, не представляющие особой опасности. Их орудия попадали с завидной частотой, но из-за небольшого калибра неприятностей они не доставляли. Главное, что броненосец, чей внушительный калибр мог нанести существенные повреждения, пока не успел пристреляться. Крейсера же добились больших успехов. В «Наследник» один за другим ударило несколько снарядов, выведя из строя сразу два 152-мм орудия по правому борту. Носовая башня успешно выдержала прямое попадание. Осколки с грохотом рассыпались по броне и сотрясли боевую рубку. На палубе слышались крики раненых, начали бегать носильщики. Взрыв у фок-мачты поразил горниста и оторвал голову барабанщику.

– Однако, – заметил побледневший Налётов. Для сухопутного инженера он держался совсем неплохо, правда, сейчас совершенно позабыл делать записи, сосредоточив все внимание на стремительно разворачивающихся событиях. А крейсер тем временем еще более сблизился с японцами.

– Торпеда пошла!

На сей раз наблюдать за ней времени не было. Храбров приказал прекратить огонь и выжидать благоприятной минуты, когда «Нанива», «Асама» и «Чиода» окажутся практически на одной линии, встав в позицию идеальной мишени. Теперь пролетающие над японским флагманом снаряды имели неплохой шанс поразить более дальние корабли.

Многострадальный «Такачихо» осел и начал разворачиваться бортом, в середину которого и пришелся удар торпеды, дошедшей на последних запасах хода. Столб воды взметнулся на сотню метров, на миг в нем засверкала радуга, а японский крейсер едва не переломился напополам и вздрогнул, как получившей смертельное ранение самурай.

– Продолжать вести огонь по «Наниве»!

«Наследник» дернулся всем своим стальным телом, а по японскому крейсеру прошелся раскаленный шквал, сметая надстройки, шлюпки, вентиляторы, орудия и десятками выкашивая людей. Сразу же взметнулись языки пламени, к небесам пополз черный жирный дым. Даже на таком расстоянии до русских донесся всеобщий вопль ужаса и отчаяния. Часть перелетевших снарядов обрушились на «Асаму», причинив легкий, можно сказать, сопутствующий ущерб, который в любом случае не добавил неприятелю радости.

И все же японцы не остались в долгу. Один из их снарядов попал в верхний мостик, разнес в щепки штурманскую рубку и перебил всех дальномерщиков на фок-марсе*. Находившегося снизу вахтенного начальника лейтенанта Ларионова разорвало на части.

От грохота и разрывов закладывало уши. Пахло кровью, горелым деревом, обожжённым металлом и шимозой. Ветер усилился и погнал дым из труб на своих же моряков, ухудшая видимость. Каждое попадание русский крейсер встречал невольной дрожью, ему было больно, словно живому, но он держался. Вспенивая волны и яростно отстреливаясь, «Наследник» постепенно удалялся от японцев. Вода вокруг него с завидной частотой взрывалась фонтаном от очередного промаха. Орудийные стволы медленно вращались, продолжая держать неприятеля на прицеле.

– Евгений Петрович, прикажите развернуться на еще один заход! Да мы японцев с морем сравняем, перетопим как котят! – в голосе Бахирева звучал такой восторг, что Храбров едва не дал слабину и не согласился.

– Нет, господа, мы уходим. Не стоит превращать великолепную викторию в нелепое поражение! – кто бы знал, как ему самому хотелось развернуть крейсер и вновь пройтись огненным шквалом по японским кораблям! Кто же мог предположить, что бой повернется столь удачно? «Такачихо» тонул, «Нанива» весело полыхала, а один из миноносцев благополучно отправился на корм крабам. Казалось, еще немного, самую малость, и они смогут в одиночку перетопить всю эскадру сонного и самоуверенного адмирала Уриу. Вот только Храбров если что и запомнил по прошлой жизни, то тот факт, что главное вовремя остановиться. Нельзя бесконечно надеяться на удачу, она может подвести в самый последний момент, в миг наивысшего триумфа. Он был готов поспорить, что японцы жаждут отмстить за свой позор и буквально рвутся в бой. Мощный «Асама», четыре оставшихся крейсера и старый броненосец практически не пострадали. Теперь они готовы обрушить на них всю свою мощь. Два-три удачных выстрела кардинально изменят ход боя. «Наследник» мог потерять ход, мог загореться, мог получить крен… Этих «мог» насчитывалось великое множество, каждое из них вело к катастрофе.

Разгоряченный боем экипаж подчинился с неохотой, но приказ капитана выполнил безупречно. Отстреливаясь, «Наследник» стал отходить все дальше и дальше. Японцы продолжали вести массированный огонь. В щепки разнесло шестивесельный вельбот на юте, а один из последних снарядов изувечил трубу. Тяга сразу же упала, ход крейсера уменьшился на узел. Храбров сам себя похвалил за осмотрительность и то, что так вовремя отдал приказ к отходу.

Последнее, что капитан видел в бинокль, это как «Такачихо» окончательно скрылся под водой, а огненные языки на «Наниве» стали спадать, экипаж наконец-то справился с огнем. Сложно было сказать, кто погиб, а кто сумел выжить в том горящем аду, что развернулся на корабле.

– Японцы сообщают, что адмирал Уриу погиб, – доложил вбежавший в рубку мичман Жилин. На сей раз радиослужба доказала свою полезность, выяснив, что адмирал отправился на встречу со своими Богами. – Командование принял младший флагман Рокуро с «Асамы».

«Чин-Иен» безнадежно отстал и помочь своим уже не мог, но три миноносца, достаточно скоростные «Асама» и «Чиода», а также легкий крейсер «Ниитака» и «Акаси» продолжали преследование более двадцати минут, несмотря на внушительный огонь кормовой башни «Наследника». «Асама» оказался самым быстрым, он вырвался вперед и постепенно сокращал дистанцию, а его носовые 203-мм орудия могли доставить нешуточные проблемы. Десяток выстрелов «Наследника» ушли в никуда, но после того, как очередной снаряд едва не изуродовал нос «Асамы» японцы смирились с тем, что враг благополучно уходит и прекратили преследование.

– В Стране Восходящего Солнца лучше всего понимают силу и хитрость. Именно это мы им и продемонстрировали, – удовлетворенно констатировал Храбров, окидывая взглядом собравшихся в боевой рубке офицеров. Он несколько раз глубоко вздохнул и вцепился в поручни, скрывая дрожь в руках. Адреналин просто зашкаливал!

– Здорово показали! Малость остудили их пыл, – откликнулись возбужденные офицеры.

– Но теперь они избавились от излишней самоуверенности, а это плохо. Верно я говорю, господа? – можно было долго рассуждать о снобизме, что являлся неотъемлемой чертой многих моряков, но последние события давали надежду, что данный недуг удастся преодолеть. Подчиненных следовало побыстрее избавить от пренебрежительного отношения к японцам, их военным силам и экономическом потенциале. Несмотря на поражения, противник сражался бодро, зло, а такого не стоило недооценивать.

– Верно, Евгений Петрович, – за всех ответил старший минный офицер Долгобородов. Радость, даже если бы он и захотел, скрыть было невозможно. Теперь офицеры принадлежали своему капитану целиком, что называется, с потрохами.

Казалось, бой продолжался несколько часов, с такой интенсивностью действовали люди и работало человеческое восприятие. Взглянув на часы, капитан невольно удивился – не считая маневрирования, огневой контакт продолжался всего двадцать девять минут. В подобные цифры мозг отказывался верить, но все было именно так. В голове продолжали крутиться картины минувшего сражения, слышались залпы орудий, крики раненых и стоны умирающих. Помотав головой, он постарался отвлечься и прийти в себя.

Храбров начал обход судна. Повреждения «Наследник» получил не такие уж и слабые, главные из них затрагивали штурманскую рубку и казематы двух 152-мм орудий, которые нуждались в полноценном ремонте и частичной замене механизмов. Куда хуже было то, что и обслуга во главе с комендором Кутейко пала почти в полном составе. Заглянув к старшему корабельному врачу Житомирову, он узнал, что во время боя погибло четырнадцать человек, включая лейтенанта Ларионова, а тридцать шесть получили ранения различной степени тяжести. Девятеро из них больше не годились для дальнейшей службы. Капитану было больно смотреть на убитых и покалеченных, но все они рисковали не зря и знали, на что шли. Такова обратная сторона службы во флоте. О том, сколько матросов и офицеров расстались с жизнью у японцев никто пока не знал, но счет там точно приближался к пяти сотням, а может и больше.

Через час, окончательно затерявшись в Желтом море, Храбров объявил общее построение. Он шел вдоль строя старательно сдерживающих улыбки матросов, закопченных, обожжённых, окровавленных, в порванных бушлатах и обгорелых бескозырках и чувствовал сердцем исходящую от них волну восторга. Люди вкусили запах крови, им понравилось побеждать. Сейчас они были готовы идти за своим капитаном хоть на край света.

– Так что, ребята, можем же мы бить японца? – во всю силу легких спросил Храбров.

– Так точно! Можем! – раздался дружный рев.

– Благодарю за службу, молодцы!

– Рады стараться ваше высокоблагородие! – загремело над морем, а затем эхо долго еще разносило общее незатихающее «ура».

– Обещаю всех достойных представить к награде, – объявил напоследок Храбров. – А сейчас мы идем на рандеву с «Корейцем», а затем домой, в Порт-Артур.

Фишбалка* – деревянная или металлическая балка, служащая для приведения веретена якоря при его уборке в горизонтальное положение.

Фок-марс* – марс (площадка) на фок-мачте.

Глава 6

Глава 6

Командир броненосного крейсера «Асама» капитан первого ранга Ясиро Рокуро сидел в своей каюте, сжав голову руками. Ничего невидящий взгляд японца упирался в пол, на столе стоял пустой графин саке, а в голове бесконечным калейдоскопом мелькали тягостные картины закончившегося боя. Выглядел капитан страшно – растрепанный, бледный, с расстёгнутым мундиром и дрожью в руках. Щеку пересекала свежая царапина. Если бы Рокуро командовал эскадрой, он бы смиренно просил Императора о возможности сделать харакири. Но командовал не он, а адмирал Уриу, чье обгоревшее и изувеченное тело сейчас покоилось в холодильнике.

Рокуро боялся не смерти, а позора, ибо позор самое страшное, что может обрушиться на голову истинного самурая. В том, что произошло минувшим утром, его позора не было, но был позор за свой любимый Ниппон, который получил настолько унизительную пощечину.

Проклятье всем демонам! Все они, включая адмирала Уриу поверили англичанину Бейли и тем шпионам, которые характеризовали русского капитана Храброва как труса и серую посредственность. Как же они могли так обмануться? Почему оказались столь слепы?

Русский переиграл их, словно детей, переиграл по всем статьям, жестоко и без лишних сантиментов. В глубине души Рокуро восхищался таким врагом. О, это был прекрасный беспощадный враг, который и тебя самого делал лучше, заставляя мобилизовать все свои способности. Враг, которого следовало уважать со всем достоинством и которого требовалось убить как можно скорее, дабы он не принес еще больше вреда любимой Родине.

Рокуро бы истинным последователем синтоизма и кодекса Бусидо. Резким движением он разорвал свой мундир, по полу застучали пуговицы. Ритуал хараэ* был прост и ясен, как путь самурая. Он расстелил красную циновку, сел на колени и протянул руку, взяв короткий меч танто. Сейчас можно было обойтись без алтаря, молитв и монахов.

– Без злобы и эгоизма я, Ясиро Рокуро даю слово, что не оставлю безнаказанной смерть своего любимого командира Уриу Сотокити и заглажу его позор, – меч медленно прочертил по мускулистой груди самурая две пересекающихся линии. Сразу же потекла кровь. – Да будет свидетелем моих слов Плавучий мост Небес!

* * *

Встреча с «Корейцем» прошла благополучно. Беляев сразу же прибыл на борт «Наследника» и принялся детально расспрашивать о минувшем бое. Храбров угостил его ужином, еще раз порадовавшись тому, что канонерки с ними не было. Она бы неизбежно получила повреждения, могла загореться и потерять ход. И тогда бы перед ним встал тяжелый моральный выбор – защищать ее до последнего и геройски погибнуть, попасть в плен со всем экипажем или бросить на растерзание и уйти.

Следующие сутки два русских судна осторожно продвигались к Артуру. Бледный от недосыпа мичман Жилин слушал эфир и сумел-таки уловить едва слышимые переговоры эскадры адмирала Того, которая прошла от них севернее, милях в тридцати. Судя по всему, самураи возвращалась обратно в Японию или направлялась к Чемульпо.

За это время Храбров вместе с Харитоновым и старшим штурманом составили подробное боевое донесение, в котором капитан объяснил все свои приказы и действия за последние трое суток. Отдельным рапортом со схемами и картой он поминутно расписал бой, потери в экипаже, полученные повреждения и нанесенный врагу ущерб, итоговый результат, а также свои мысли и идеи по поводу случившегося. Это был тяжелый и непростой труд, обязательный для всех участвующих в бою командиров кораблей. Подойти к нему следовало со всей ответственностью. Документ будут внимательно изучать Старк и Наместник, а копия обязательно уйдет в Петербург.

Ранним утром 30 января два русских судна подошли к Порт-Артуру. Распогодилось, солнечные лучи как живые бегали по волнам. Из-за голых неприветливых скал Тигриного Хвоста вход в гавань с моря выглядел хмуро, но сейчас, то ли благодаря возвращению с победой и превосходному настроению, то ли солнцу, природа словно преобразилась. На внешнем рейде виднелся крейсер, судя по силуэту, это был «Новик» и парочка миноносцев рядом с ним.

– Стоп машина! – передал Храбров по машинному телеграфу из ходовой рубки. Снизу, через прямоугольные иллюминаторы, виднелась башня главного калибра, часть бака* и гюйс* на носовом флагштоке, бодро трепещущий на свежем ветре.

– Думаешь, наши поставили мины? – поинтересовался Харитонов.

– Не исключено. Нам незачем рисковать, дождёмся какой-нибудь «собачки».

«Собачками» на РИФе именовались миноносцы – они много бегали, их нещадно гоняли в хвост и гриву, да и служба там считалась не такой престижной.

На «Наследнике» и «Корейце» весело реяли Андреевские флаги, вдобавок моряки начали семафорить, пытаясь привлечь внимание Электрического утеса, до которого было около пятидесяти кабельтовых. Очередной проблемой было то, что пехотные и морские подразделения имели каждый свою систему сигналов и оповещений, из-за чего часто не понимали друг друга. Но сейчас, при прекрасной видимости, все должно было сложиться хорошо.

«Новик» и корабли сопровождения сигналы заметили первыми и выслали к ним разведчика, которым оказался миноносец «Страшный» под командованием Погорельского. Он подошел на расстояние в полкабельтова и закачался на мелкой волне.

– Евгений Петрович, где так долго ходили, мы уже заждались. О вашей славной победе у Чемульпо сообщили по телеграфу! Весь город гудит, что твоя кочегарка! Славно вы японцам хвост прижали, надо полагать, сейчас им весело! – через мегафон заговорил Погорельский, с немалой радостью оглядывая гостей.

– Что, успели узнать о нашем подвиге? – усмехнулся Храбров.

– Успели! Адмирал Старк прямо на глазах расцвел, говорит, что верил в вас и не зря посылал в Корею. Как вам удалось такое провернуть, ведь прогнозы казались неутешительными?

– Как-то провернули, не без помощи Творца и толики удачи. Выскочили из Чемульпо, а затем вернулись, малость подбодрили японцев и благополучно дошли домой. Вы как? Какие новости, напали японцы на Артур?

– Да, напали, – нахмурился Погорельский. – Напали подло, без официального объявления войны. Ночью двадцать седьмого подошли миноносцы, а под утро вся эскадра адмирала Того. Жаркое было дело!

– И что, каковы итоги? – Храбров невольно скрестил пальцы, ожидая самого плохого. Помогли или нет его беседы с капитанами или вновь обычная русская безалаберность дала о себе знать?

– Хорошо, что на многих кораблях не послушались Старка и поставили противоторпедные сети. Во время атаки миноносцев затонула «Паллада», она хотела выброситься на берег, но малость не дошла. «Севастополь» поймал торпеду и тоже едва не затонул. Утром, при перестрелке, различные повреждения получили «Петропавловск», «Цесаревич», «Варяг» и «Диана». Впрочем, мы в долгу не остались, «Микасе» досталось несколько прямых попаданий, а «Ясима» горела, что твой костер. Непонятно, как она вообще до Сасебо собиралась дойти.

– Значит, «Цесаревич» и «Ретвизан» отделались малой кровью?

– «Ретвизан» вообще не пострадал, а ремонт на «Цесаревиче» займет не больше трех недель. Но с «Севастополем» беда, он надолго вышел из строя, да и «Паллады» у нас больше нет.

– Много погибших? – с невероятным облегчением Храбров перевел дух. Все же его советы помогли. Умница Григорович сумел подготовиться к ночной атаке, два новейших броненосца остались в строю, в отличии от той истории, что он помнил. Потери есть, без них, наверное, было не обойтись, но они по первой информации не выглядят настолько болезненными, как могли бы оказаться.

– С нашей стороны двести двадцать, в основном с «Паллады». Насчет японцев не знаем, они нам не сообщают, – бодро хохотнул Погорельский. – А вы-то как? В телеграммах бой не расписывали, не все детали мы еще знаем.

– Скоро узнаете, – капитан оборвал и так порядочно затянувшийся разговор, приказав вести себя и «Корейца» в Артур.

Через минуту «Страшный» убежал вперед, огибая минные поля – их действительно успели поставить. Обменявшись приветствиями с «Новиком», «Наследник» вошел на внутренний рейд. Батареи встречали крейсер холостыми выстрелами, в их звуке чувствовалась какая-то отсутствующая ранее торжественность.

Часть кораблей Тихоокеанской эскадры выглядела помятыми, обгоревшими. В глаза бросалась развороченная взрывами сталь, тут и там виднелись следы от взрывов шимозы и черные пятна ожогов. И все же все повреждения казались относительно незначительными, во всяком случае, трагедии удалось избежать. «Севастополь» сильно осел, приняв много забортной воды. Левый борт броненосца уродовала внушительная пробоина, у которой суетились матросики. Недалеко от устья Лунхэ из воды торчали мачты и три трубы «Паллады», унылое зрелище оптимизма не вызывало. И все же удручающий вид покалеченных судов не заставил Храброва потерять хорошее настроение. «Севастополь», хоть и считался мощным броненосцем, не был основным в эскадре. А «Палладу» и всю серию, в которую так же входили «Диана» и «Аврора», тихоокеанские моряки иронично прозвали «богинями отечественного изобретения». Уже на момент схода со стапелей «богини» отставали от своих иностранных аналогов как в отношении хода, морских качеств и артиллерии, так и по общей обдуманности проекта. Простые же моряки называли крейсер «Палашкой», теперь ей предстояло дожидаться возможности быть поднятой с мели и последующего ремонта, если таковой вообще посчитают целесообразным. Даже при самом благоприятном решении крейсера ждал долгий простой, но по сравнению с тем, как могли бы ремонтироваться броненосцы, это выглядело вообще не сопоставимо.

Ночной бой у Порт-Артура не нанес русскому флоту настолько тяжелых последствий, как мог бы. Правда, ремонтные мощности на Дальнем Востоке были куда скромнее, чем у японцев, и с этим следовало считаться. Неприятель мог более быстро восстанавливать свои суда, а в Сасебо они располагали сухим доком, которого не было у русских.

«Наследник» и «Кореец» только еще вставали на якорь, а на главном причале уже начал собираться народ. Люди моментально узнали о возвратившихся кораблях и теперь их число все прибывало и прибывало. Там свистели, подкидывали в воздух шапки и радовались, словно уже выиграли войну. Через минуту появился оркестр и заиграл «Николаевский марш». Судя по всему, встречать их собрались как героев.

– Весь экипаж, за исключением вахты, может сойти на берег. Эраст Модестович, организуйте доставку людей, – распорядился Храбров. Матросы встретили его слова оглушительным «ура» – всем им хотелось вновь почувствовать под ногами твердую землю, а главное, выпить, расслабиться и рассказать о своих подвигах товарищам с других кораблей.

Храбров не стал дожидаться, пока спустят катер и разведут на нем пары. Он приказал подготовить вельбот, на котором и покинул крейсер. Его сопровождали Бахирев, ревизор Зубов, Долгобородов, Януковский и Налётов.

Тысячная толпа на причале окружила моряков и принялась закидывать вопросами, торопясь узнать, как они вышли из Чемульпо и чем все это время занимались. Дамы, среди которых находилась и сияющая улыбкой Юстыся Олех в меховой шубке, аплодировали и кричали «браво». Особо впечатлительные особы смотрели на моряков так, словно были готовы прямо сейчас отдать им свою руку и подарить любовь. В толпе присутствовали как иностранные корреспонденты, так и свои, представляющие артуровский «Новый край», редакция которой разместилась на Пушкинской, «Морской вестник» и «Московские Ведомости». Ориентируясь на них, Храбров в нескольких предложениях описал последние действия крейсера, выход из корейского порта и бой у Чемульпо. Улыбки он не мог скрыть даже при всем своем желании – сражение случилось там же, где и в прошлой истории, но результаты были диаметрально противоположны.

– Наши доблестные артиллеристы потопили крейсер «Такачихо» и один из миноносцев. «Нанива» горел так, что вряд ли его отремонтируют меньше чем за два-три месяца. Погиб адмирал Уриу, но это еще надо проверить. Слава Богу, мы победили! – Храбров говорил энергичными «рублеными» фразами, задавая темп всего интервью.

Последние слова капитана встретили оглушительными криками радости. Его подхватили на руки и принялись качать, так, что он едва не потерял фуражку и кортик. Забавно, но все те, кто неделю назад вопил, надувал щеки и важно заявлял, что Япония напасть не осмелится, изменили свою позицию, как стрелка компаса при смене курса. Теперь эти же крикуны яростно призывали сражаться до последнего, пока нога русского солдата не войдет в Императорский дворец в Токио.

Очутившись на земле, Храбров извинился перед публикой и отправился в Штаб на доклад к Старку, взяв с собой Зубова. Сомнительная честь отдуваться за всех и более детально расписывать минувшие подвиги досталась лейтенанту Бахиреву.

– А вы становитесь популярной фигурой, Евгений Петрович, – заметил ревизор, едва они сели в рикшу. – Поздравляю от всей души, я буду рад служить под командованием адмирала Храброва.

– Положим, до адмирала мне еще далеко, – возразил капитан. – Даже Лазарев стал им в тридцать восемь лет.

– Так и вам в конце года будет столько же!

– Поживем – увидим, но за один потопленный на пару с крейсером миноносец адмирала не дадут.

В Морском Штабе Зубов отправился отчитываться по своей линии, а Храбров прошел в кабинет Старка. Беседа, вернее отчет командующему эскадрой о своих действиях, занял более часа. Адмирал несказанно обрадовался тому, что услышал. Все же, то, что случилось двадцать седьмого января в Артуре, бросало тень на его профессионализм и хватку, как военного моряка. Это лишь по мнению Храброва, который знал прошлую историю, русский флот отделался малой кровью. С точки зрения же Наместника и Адмиралтейства именно Старк недооценил опасность войны, не предпринял необходимых ответных действий и вообще, что называется «проспал» нападение. А теперь у адмирала появился капитан, который сумел доказать, что не все так плохо в эскадре Тихого океана. Тем более, даже без откровений Погорельского стало ясно, что Старк подсуетился и теперь всеми силами будет выставлять бой у Чемульпо в максимально выгодном для себя свете. На фоне катастрофы в Артуре триумфальный успех «Наследника» выглядел спасительным кругом, за который Старк не мог не ухватиться. То-то он делает столь прозрачные намеки и ловко закладывает на нужный курс.

– А ведь это было ваше желание, отправить меня в Чемульпо, ваше превосходительство, – малость подыграл ему Храбров. Ему было не жалко, а человеку приятно. Адмирал аж расцвел от услышанного.

– Решение моё, благодарю, но все остальные действия – исключительно ваша заслуга. Я всегда знал, что вы перспективный командир, у вас есть несомненный потенциал, Евгений Петрович. И зачем же так официально? – напоказ удивился Старк. – Мы с вами старые моряки и давно друг друга знаем, так что обращайтесь ко мне по имени-отчеству.

– Слушаясь, Оскар Викторович, – старательно пряча улыбку, ответил Храбров. Да, быстро же к нему изменилось отношение. Сейчас он триумфатор, и те, кто раньше даже не смотрел в его сторону, теперь торопятся записаться если и не в друзья, то в добрые товарищи. Еще в самом начале разговора Храбров предоставил адмиралу полный отчет по своим действиям, сейчас же добавил отдельное ходатайство. – А это список отличившихся и представленных к наградам, надеюсь, вы его утвердите.

– Вначале мне необходимо изучить все бумаги… И все же думаю, что решение будет положительным. России нужны герои, а вы дали стране прекрасный пример!

Старк оказался так любезен, что велел подать шампанского. Вместе с прибывшими адмиралами Витгефтом, Ухтомским, Лощинским, Моласом, начальником порта Греве и Иссеном, получившим контр-адмирала, пока «Наследник» находился в Корее, они долго расспрашивали его о минувших событиях, делая акцент на том, как проходил бой. Действия Храброва их интересовали буквально по минутам. Витгефт и Ухтомский разложили на столе карты, лоции и сверяясь с нарисованным Януковским планом сражения, пытались детально его воссоздать.

– Толково у вас получилось, Евгений Петрович, ничего не скажешь, – добродушно улыбаясь заметил Витгефт. – И главное, не побоялись полезть на всю эскадру Уриу! Вы прямо свою фамилию оправдываете-с.

– Думаю, ваши решительные действия войдут в морские учебники, – констатировал Ухтомский. – Вот что значит грамотное использование скоростного маневренного крейсера: блестящий выход к точке вероятного нахождения противника, моментальный анализ ситуации, стремительный удар, разворот, еще удар и благополучный отход! Такое ощущение, что вы заранее знали, где будут японцы и что вам требуется делать.

– Точно не знал, Павел Петрович, но со своим старшим офицером Харитоновым мы несколько часов ломали голову над этой задачкой, исходя из того, что японцы обязательно высадят десант в Чемульпо. А раз так, то на какое-то время они останутся в гавани, обеспечивая прикрытие своей пехоте с моря. Возвращаясь к Чемульпо, мы твердо знали, что встретим врага, но рассчитывали на то, что нас не ждут, а значит, атака имеет прекрасные шансы на успех.

– И тихоходного «Корейца» вы с собой не взяли, чтобы не попасть в ловушку, – констатировал Молас.

– Верно, он мог испортить весь план операции. Но хочу отметить, что капитан Беляев рвался в бой, он с немалым огорчением подчинился моему приказу оставаться на месте.

– Да-с, признаться, после пощечины, что мы получили от японцев в Артуре, ваша победа подняла настроение всему флоту. Да и перед пехотой мы теперь не будем смотреться мальчиками для битья, – высокий и крупный Лощинский степенно огладил бороду. – А то, знаете, обидно было.

Некоторое время беседа продолжалась, а затем Старк взглянул на часы и сказал, что пора отправляться на прием к Наместнику.

– Придется вам повторить свой рассказ, Евгений Петрович, тут уж ничего не поделаешь, – сказал он Храброву. – Хотя я уверен, вам подобное будет приятно.

– Безусловно, – не стал отпираться капитан. Любому человеку лестно говорить о своих успехах.

Разговор с Наместником затянулся, более того, Алексеев пригласил их на праздничный обед, во время которого шампанское текло рекой и тосты за непобедимых русских моряков следовали один за другими.

Присутствующие капитаны долго поздравляли его с победой, неизменно отмечая тот совет, что он им дал. Особую благодарность выразили Григорович и Эссен.