Текст книги "В подземелье я пойду, там свой level подниму XI (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32

Пустота. Не просто тьма или безвоздушное пространство – это что-то иное. Место, где даже сама идея движения кажется неправильной. Ни верха, ни низа, ни границ. Всё вокруг дрожит, будто ткань мира пытается вспомнить, что она вообще должна делать. Даже звук моего дыхания тонет в ничто – не потому что здесь тихо, а потому что само понятие звука здесь не работает.

В центре стою я. И, как назло, не один.

Передо мной двое. Я и Гил. Ну или вернее призраки из моей головы, теперь стоящие в реальности, хотя до недавнего момента они существовали только как воспоминание. Спасибо, Сиф. Отличный подарок. Настоящая тройная сессия по выживанию с элементами безумия.

Я смотрю на них и понимаю: силы у них те же, что были у нас с Гилом. Один – Трикстер со всем вытекающим. А второй стал новым Истоком, со всеми его силами, подстроенными под стиль боя Гила.

От них идёт давление, от которого даже мысли становятся вязкими. Пространство чуть дрожит, будто оно пытается убежать от них, но не может. Воздуха тут нет, но если бы был – им можно было бы давиться. Я чувствую, как сердце пытается вырваться наружу, хотя для таких моментов оно давно должно было привыкнуть.

Гильгамеш выглядит спокойно, почти лениво. Величие без усилий. Глаза Шести Осей медленно вращаются, как механические кольца. С каждой секундой пространство чуть меняется, словно само подстраивается под его настроение. Вокруг него колышется реальность – не огонь, не свет, а что-то между: границы мира искажаются, будто в горячем воздухе. Его руки опущены, но этого достаточно, чтобы казалось, что всё здесь держится только потому, что он разрешил.

Сунь Укун же, напротив, светится азартом. Улыбается, будто участвует в любимом шоу. С таким выражением лица обычно говорят «сейчас будет весело» – и действительно делают больно. Я не знаю что от него ждать: каждый миг он чуть меняется, словно отражение в разбитом зеркале. Иногда кажется, что он стоит ближе, чем должен, иногда – что вообще исчезает. И всё это сопровождается тихим, почти невидимым смехом. Он не звучит – просто чувствуется внутри головы.

Я делаю первый шаг, не давая им начать. Не потому что думаю выиграть, а потому что молчание начинает давить. Поток пламени вырывается изо рта – Драконье Дыхание, моя коронная техника. Пламя настолько горячее, что пространство вокруг на секунду начинает плавиться. И я вовсе не сдерживаюсь.

Но Трикстер даже не шелохнулся. Вместо того, чтобы защищаться или уклоняться он лениво щёлкнул пальцами – и пламя превратилось в розовые лепестки сакуры. Они плавно осыпаются вниз, кружась в безветрии. Запах весны. Нежный, приятный. Абсурдный.

– Серьёзно? – спрашиваю я. – Ты превратил моё пламя в открытку?

Он улыбается шире. Я успеваю заметить, как на его зрачках бегут слова – зеркальные, бесконечные, чужие.

Я не успеваю закончить мысль – по телу проходит резкий удар. Что-то рвётся, ломается. Я опускаю взгляд и вижу, как грудь рассекает ровная линия. Ни вспышки, ни движения. Просто порез – идеально чистый, как будто кто-то вырезал кусок меня и выкинул.

– Аргх…

Я падаю на колено. Кровь – если это можно назвать кровью – стекает по пальцам, но регенерация уже включилась. Мускулы стягиваются, плоть срастается. Больно? Да. Привычно? Ещё как.

Это был Трикстер? Вряд ли. Скорее уж Гил намутил что-то со своими вероятности. Например, воплотил одну из бесконечных вероятностей, где он меня атаковал и достал. Даже если он чисто физически не мог меня достать – это не важно. Гил может воплощать вероятности даже с 0% на положительный исход. То есть, делать невозможные вещи.

Гил делает шаг вперёд. Простой, неторопливый – но с каждым его движением мир вокруг будто перестраивается. Тьма за его спиной складывается в геометрию, в узоры, в целые конструкции из линий и осей. Пространство шепчет. Не звуком, не голосом – скорее, идеей разрушения.

Трикстер между тем крутит лепесток между пальцами, будто рассматривает, сколько стоит человеческое усилие. Он дует на него – и лепесток превращается в стаю крохотных существ, напоминающих бабочек из света. Они облепляют меня, и я чувствую, как их касания сжигают кожу холодом.

Я поднимаюсь. Рука дрожит, но пламя снова вспыхивает. На этот раз – тише, плотнее, как жидкий металл. Не для атаки. Для защиты.

К счастью, Трикстер не додумался придать бабочкам защиту от драконьего пламени. Или он просто не захотел этого делать?

– Вот ведь… – вздыхаю я.

Перенеся свое тело в Лимбо я исцеляю его. А то с этой парочкой станется использовать мои раны против меня же. С другой стороны, они могут так использовать и исцеление…

– Что, трусы? Боитесь один на один? – пытаюсь я их спровоцировать.

Трикстер наклоняет голову, будто соглашается. Гильгамеш не отвечает – просто поворачивает одну из своих Ось-Глаз, и пространство трескается, как стекло.

Я вздыхаю.

– Жизнь всегда несправедлива, даже в выдуманной реальности.

И шаг делаю снова. Потому что даже против собственных теней – останавливаться нельзя.

Однако, почувствовав опасность я телепортируешь. И даже так не спасаюсь от множественных порезов, которые появляются на моем теле.

«Что-б эти Глаза Шести Осей…»

В бою один на один я смог бы противостоять этому с помощью Глаз Истинных Иллюзий. Однако, если я так сделаю, то Трикстер, который знает все об этой способности, может меня достать…

Задумавшись об этом, я чуть не пропускаю удар Трикстера.

И в тот же миг всё превращается в хаос. Он начинает двигаться без логики, без шаблона. Каждое движение невозможно предсказать. Его тело нарушает причинность: рука появляется там, где секунду назад была спина; шаг – и передо мной уже не шаг, а смещение миров. Я пытаюсь прочесть паттерн и понимаю, что паттерна нет.

Я только и успеваю, что защищаться, как понимаю, что передо мной уже не Трикстер, а Гил.

Сбоку грохот. Трикстер достаёт пушку. Из кармана. Из пустого, мать его, кармана! Где секунду назад была просто рука. Его пальцы играют с курком так, будто это детская игрушка, и в том же жесте таится угроза – не потому что оружие смертоносно, а потому что Трикстер любит смотреть, как ломаются ожидания.

– Этой штукой тебя убьёт даже в иллюзии, – сообщает он.

– А если я дернусь? – спрашиваю.

– Тогда он, – кивает на Гильгамеша, – Сделает так, чтобы ты умер по-настоящему.

Гильгамеш чуть приподнимает подбородок, будто бы спрашивает мое мнение, получится ли у него.

– Вероятность ноль, – говорит он, – Но всё же…

Мир дрожит. Даже Лимбо, казалось бы, стабильное место, начинает вести себя странно. Слои реальности расходятся волнами: одна волна – память, другая – возможность, третья – пустота. Я чувствую, как они перекатываются, как щепки старых событий всплывают на поверхность.

– Ладно, – говорю, – Поиграем по-крупному.

В глубине души, в том месте, куда даже Сиф не смог добраться, вспыхивает знакомый холод. Не боль, не страх – просто память о чём-то древнем: о распахнутой двери, о том, как когда-то я слышал шаги до того, как научился их бояться. Я поднимаю руку, и вокруг неё собирается свет. В нём нет ни тепла, ни цвета. Только ровное сияние, как дыхание чего-то вечного. Оно не освещает – оно объявляет.

Клинок появляется медленно. Простой, без излишеств. Серебристый, с чуть заметными линиями вдоль лезвия. Он тихий – даже звук рядом затихает. Я чувствую, как в груди становится легче, будто давние обиды с моей любимой наконец закончились.

Лезвие щемит знакомой тяжестью, как память, которую не выгодно забывать.

– Лисанна, – произношу я.

Имя само вырывается. Трикстер перестаёт улыбаться. Гильгамеш прищуривается. Они оба понимают, что это не просто оружие. Трикстер помнит все сам – оно и понятно, у него же мои воспоминания. А вот Гил видит будущее, в котором я использую эту силу.

До этого момента даже Глаза Шести Осей не могли узнать об этом мече, потому что он слишком силен.

– Не хотел тебя использовать, – говорю я, сжимая рукоять. – Но теперь у вас нет ни единого шанса.

Мир останавливается. Не в метафорическом смысле – буквально. Всё замирает. Воздух, звук, даже тьма вокруг – неподвижны. Пространство перестаёт быть. И, самое интересное, это касается не только моего Лимбо и измерения за ним. Вся вселенная, в том числе и реальный мир вне этой темницы, застывает. Я чувствую, как время словно стягивается в тугой узел: прошлое, настоящее и возможное сливаются, и между ними нет дыр.

Гильгамеш и Трикстер остаются стоять. Обычная остановка времени ничего бы им не сделала. Но сейчас даже они не могут двинуться. Я чувствую, как их сознания ещё где-то держатся, цепляются, но физически – они всё. Не способны ни атаковать, ни защищаться.

Лисанна – это квинтэссенция силы Вечности. Этот меч воплощает собою саму концепцию времени, и владеет ею в полной мере.

Я прохожу мимо них. Медленно. Без пафоса. Просто делаю своё дело. Два коротких удара – точных, выверенных. Даже звук лезвия не слышен. Всё заканчивается. Их тела рассыпаются в прах.

Прах не похож на пыль: это не частицы их тел, а отголоски их сущности.

Лимбо дрожит. Пространство, освобожденное от двух антагонистов, не восстанавливает прежнюю плотность. Наступает пустота иного рода: не напряжение вероятностей, а холодное, ровное молчание. Я стою посреди этого молчания и слышу своё сердце как чужое – оно стучит, но звук пустой комнаты.

Я опускаю руку. Рукоять Лисанны лёгкая и тёплая от моих пальцев. На лезвии остаётся тонкий след – не кровь, а отпечаток времени. Я делаю шаг в сторону, и пространство, сдерживаемое Лисанной, начинает медленно возвращать контуры – как если бы кто-то осторожно заклеивал разрыв. Но кое-что уже не возвращается. Между слоями реальности зияет пустота, и в ней таится голос, который раньше был частью меня, а теперь стал эхом.

Когда время возвращается, пространство делает вдох. Тишина наполняется звуком, будто кто-то включил мир заново. Волны реальности расходятся по Лимбо, заполняя трещины, возвращая глубину и структуру. Воздух, которого не должно быть, вдруг обретает вкус – металлический, с оттенком озона. Всё снова существует, хотя секунду назад ничего не было.

– Весело было, – успевает сказать Трикстер. Его голос идёт с задержкой, как эхо из другой записи. – Рад, что оригинал оказался таким сильным. Значит я могу умереть со спокойным сердцем. – говорит он.

Ну или вернее, воспоминания обо мне. Которые, тем не менее, до самого конца оставались упрямыми и раздражающе скверными.

Я смотрю на пустоту. Молчу.

– Вы не настоящие, – говорю тихо. – Только память. Поэтому и силы ваши были неполные. Если бы это были настоящие Трикстер и Исток, мне бы не удалось выиграть так просто.

Слова звенят в тишине, и кажется, что сама реальность прислушивается. Лисанна, всё ещё сияющая ровным светом, тихо гудит, будто подтверждает. Затем лезвие начинает медленно растворяться, превращаясь в тонкий шлейф серебристых частиц.

Мир становится тише. Лимбо стабилизируется – линии пространства выравниваются, время снова течёт ровно, без скачков. Я впервые за всё время позволяю себе короткий выдох. Грудь сжимается, потом отпускает. Может, хоть минуту без сюрпризов.

Но, конечно, нет.

Пространство снова трещит. На этот раз – иначе. Не как раньше, не просто волнами энергии. Оно крошится, как стекло, по всему периметру. Звук – будто кто-то ломает зеркало изнутри. Из трещин вылезают щупальца – тёмные, вязкие, переливающиеся странным светом. Они тянутся медленно, с осознанным интересом, как зверь, впервые увидевший добычу. Сотни, тысячи.

– Это что за… – начинаю я, но не успеваю договорить.

[Это Ковчег Душ! Поскольку ты сейчас не в реальном мире, ему не нужно бояться уничтожить мир и он вторгся сюда!

Он пришёл сам, Вик! Лично! ]

Щупальца уже рядом. Одно дотрагивается до пустоты – и та просто исчезает. Без вспышек, без взрыва. Без остатка. Место, где было «что-то», становится ничем. Даже воспоминание о существовании того места стирается. Пустота по-настоящему голодная.

Я смотрю на это устало. Без страха. Без эмоций. Я даже не удивлён.

– Я ваш рот мотал…

Глава 33

Щупальца дрожали, будто их сдерживала какая-то сила, не позволяя дотянуться до меня. Потом разошлись, открывая глаз. Один. Огромный, как вся реальность, решившая, что сегодня она – зритель.

А вот и он. Огромное бесформенное нечто с щупальцами и глазом. Наверное, таким и представляешь Z-ранговую тварь что за пределами человеческого восприятия.

– Ну наконец-то, – я усмехнулся. – Сам явился. А то надоело бить посуду, пока хозяин прячется за дверью.

Глаз мигнул. Пространство вокруг содрогнулось. Тьма зашевелилась и потекла, как расплавленный металл. Из неё вырастали новые щупальца, ломая воздух, будто это просто ткань. Давление поднялось настолько, что сам мир начал сжиматься и дрожать.

– Я чувствую твоё дыхание, – сказал я. – И, знаешь, мне нравится твоя самоуверенность. Только вот беда – победить тебя в обычном состоянии я не смогу.

[Это была шутка, да? Скажи, что шутка.]

– Нет, Вирус. Не шутка. – я улыбнулся шире. – Но я же не сказал, что это проблема.

Я шагнул вперёд. Воздух вокруг выгнулся, словно пытался увернуться. Пространство затрещало, и в тот момент что-то во мне щёлкнуло. Мир посерел. Всё стало слишком ясным, как будто я вдруг вспомнил, как именно устроена Вселенная.

Z-ранговые… Те, кто не пользуются концепциями, а являются ими. Не «владеют силой разрушения», а и есть разрушение. Не «понимают созидание», а рождаются им. Они – сами законы, на которых держится всё остальное.

Я – не из них. Но я – тот, кто придумал и воплотил Вечность. И пусть я не способен стать полноценным Z-ранговым, имитировать их уровень я могу. Когда-то я уже победил одного из таких, превратившись в Дракона Вечности. Теперь же моё сродство с этой концепцией стало куда глубже.

Тело дрогнуло, распадаясь на фиолетовую энергию. От человека остались лишь очертания. Волны силы прошли по измерению, заставив само пространство шипеть. Одно только присутствие этой формы вызывало у Ковчега Душ первобытный ужас. Он попытался отступить – щупальца дёрнулись, раскрывая портал в другую пространственную ось, но пространство не послушалось. Он не смог уйти.

[Он… боится?]

– Ага, – ответил я. – И правильно делает.

Концепции, как и стихии, не равны. Разрушение и Созидание – сильные вещи. Но они живут во времени. Им нужна последовательность: начало, процесс, конец. А я – Вечность. У меня нет «до» и «после». Есть только всегда.

Моя аура пошла волной. Пространство, где стоял Ковчег Душ, побелело. Он взвыл. Щупальца дернулись, глаз лопнул, и вся эта безумная махина начала сжиматься, как пепел в пламени.

– Знаешь, я ведь не спешил тебя убивать, – сказал я, глядя, как он корчится. – До тебя было нелегко добраться. Другая ось, другая плотность, другие законы. Утомительно. Но раз уж ты сам сюда пришёл – прихлопнуть тебя – дело секундное.

Он попытался ответить, но звук умер ещё до того, как возник. В следующее мгновение Ковчега Душ не стало. Просто нет. Ни вспышки, ни взрыва, ни остатков.

Я медленно выдохнул. Мир снова стал узнаваемым. Тело вернулось. Ноги дрожали, ладони горели, будто я держал солнце голыми руками.

[Живой?]

– Пока да, – пробурчал я. – Но, если честно, не люблю это состояние. Когда становишься Вечностью, связь с реальностью рвётся. Ни запахов, ни ощущений, ни сарказма. Просто чистое ничто. А жить без сарказма, Вирус, ты сам знаешь, хуже смерти.

Я посмотрел туда, где секунду назад был Ковчег Душ. Пустота. Даже тени нет.

– Что ж, – я пожал плечами. – Похоже, кому-то всё-таки не повезло больше, чем мне.

[Записать как мораль?]

– Запиши как редкий факт. А то, ты знаешь, моя удача…

[Только не ной опять из-за своей удачи, прошу. А то это, как бы помягче сказать, неактуально.]

– Вот ведь, вредина. Кому мне еще открывать душу, если не тебе? А ты вот как отвечаешь…

Я насвистел пару нот из какой-то древней рекламы и открыл портал. Воздух дрогнул, собравшись в кольцо света.

– Ладно. Апокалипсис отменяется.

[Теперь домой?]

– Не-а. Есть еще одно дело, которое я должен закончить, раз Ковчег Душ мертв. Немного рановато, конечно, но…

Портал сомкнулся.

Лимбо стихло.

И Вечность снова сделала вид, что её никогда не было.

Двенадцать измерений я создавал не ради красоты. Десять я посетил. Гад из одиннадцатого перебрался к десятому. А значит, было еще одно измерение, которое в которое я должен был попасть.

Правда, это было особое измерение. Оно было напрямую связано с реальным миром.

Пространство сложилось в линию, и я вышел в кабинет. Тот самый, где появлялся уже много раз. Стол. Кресло. Окно с видом на бесконечный город, который жил, как будто всё хорошо.

За стеклом – рассвет. И человек в кресле. Директор. Последний из Пантеона. Я специально не стал его убивать. Впрочем, в этом и не было смысла. Он, наверное, самый слабый из них. Особенно теперь, когда Ковчега Душ не стало.

Он выглядел уставшим. На нём была та же форма, только воротник распущен, галстук сбит. Волосы поседели. Он просто сидел и смотрел в окно. Совсем не удивлен моему появлению. Ждал меня.

За прошедшее время он стал популярен. Наверное в мире не найдется человека, который о нем не слышал бы. И его любят. Все. Признают и уважают. Очень многие с радостью отдали бы за него жизнь. Отчасти это эффект моего навыка. Но не меньше в этом виноват и сам Директор, который сделал много всего хорошего.

Но сейчас он понимает, что его ждет.

– Вот как ты решил это сделать, – сказал он, заметив меня. Улыбка слабая, почти неживая.

Я молчал.

Он не обернулся.

– Я знал, что ты придёшь. – признался он. – Не знаю, интересно ли тебе это, но выслушаешь последние слова слабого человека, который просто хотел выжить? – спросил он. – Не волнуйся, я не тяну время, и не устроил ловушки. Просто… хочу, чтобы хоть кто-то знал правду. Ну и пожить подольше. – усмехнулся он, и повернулся в мою сторону.

– Я и не волнуюсь. – пожал я плечами, садясь напротив. – Если мне станет скучно, я просто закончу это.

– Спасибо. – искренне поблагодарил он меня. – Я ведь, по сути, даже не был тем, кем ты думал. Ни Нострадамусом, ни Директором. Все эти личности я забрал у других людей. Нас всех объединяло разве что одно – склонность лгать. Впрочем, ты и так это знаешь.

Мне оставалось только кивнуть. О его судьбе я был осведомлен еще в тот момент, когда поставить руну.

– Обычный мальчишка. Родителей убили монстры. Я тогда был ещё ребёнком. В подвале. Один. И когда стены начали рушиться, ко мне пришёл Ковчег Душ. Сказал, что спасёт, если я сделаю ради него кое-что. Потом еще. И еще.

Он усмехнулся.

– Забавно, да? Всё это время я просто цеплялся за жизнь. Старик, который притворялся кем-то большим. Просто боялся умереть. Возможно, я остался тем самым ребенком. Не повзрослел даже на один день…

Я подошёл ближе.

– В этом нет ничего плохого, – сказал я спокойно. – Мы все так делаем. Я – тоже.

Он засмеялся тихо, с хрипотцой.

– Тогда выходит, мы с тобой одинаковые. Только тебе повезло чуть больше.

Я кивнул.

– Возможно.

Мой кулак прошёл сквозь его грудь. Кровь выступила тонкой струйкой, стекла по руке.

Он опустился в кресло. Смотрел на меня с лёгкой усталостью. Возможно, он даже был немного рад, что все это заканчивается. Жалел, что не погиб еще тогда, в подвале. Ведь после – он сделал столько плохого. Но, справедливости ради, хорошего сделал не меньше.

Директор достал телефон. Камера включилась. Красный огонёк мигнул.

– Если кто-то это увидит… – сказал он хрипло. – Значит, я уже мёртв.

Пауза. Он выдохнул, улыбнулся.

– Я облажался. Не смог прозреть, когда должен был. И победить истинное зло. То, что хуже монстров. Вик Греяр – вот кто это зло. Именно он смертельно ранил меня, когда я раскрыл его план. Именно он рассорил людей и монстров. Если бы не он, мы бы жили в мире и согласии. И он собираются уничтожить нас всех. Людей и Монстров – всех. И сил у него на это хватит. Ведь все это время мы воевали и убивали друг друга на радость ему. И чем больше мы воевали, тем слабее становились. Поэтому у нас не хватит сил. По крайней мере, он тако думает. Но я верю. Верю, что мы справимся. Я горжусь тем, что родился человеком. И верю… что человечество выстоит! Даже если нам придется объединиться с монстрами! Если только для вас мое слово хоть что-то значит, то прошу, сделайте это! Сделайте это, и остановите Вика Греяра! Ведь он… он…

Телефон выпал из руки. Глаза погасли.

Я стоял рядом. Не мешал.

[Ты… знал, что он это сделает?]

– Конечно, – ответил я. – Это и было нужно.

[Ты специально дал ему закончить?]

– Ага. Пусть народ услышит правду. Или то, что они захотят считать правдой.

В окне отражался рассвет. Слишком светлый для этого разговора. Я посмотрел вниз. Там – улицы, люди, транспорты, экраны. Везде – его лицо. Директора. Героя. Человека, который спас мир. Которого теперь будут оплакивать.

Он действительно стал легендой. Самый любимый человек на планете. Символ надежды. Он объединил человечество, дал им веру. И, как я и предполагал, они будут готовы отдать за него жизнь.

Теперь он мёртв. А виновник – я.

Монстры лишились Ковчега Душ, которому поклонялись как Богу. Люди – своего Спасителя.

И у обоих остался общий враг.

Я.

[Ты… специально?]

– Конечно, – сказал я. – Мир любит простые ответы. Им нужен злодей. Кому-то придётся сыграть эту роль.

Я посмотрел на тело. Лицо директора застыло в лёгкой улыбке. Он, наверное, знал, чем всё закончится. И всё равно сделал, что должен.

– Хорошо справился, – сказал я. – Свою часть легенды ты исполнил.

Я развернулся к окну. Внизу город гудел, как единый организм. Люди уже получали его запись. Уже писали слова скорби. Уже выбирали себе нового врага.

– А я, пожалуй, пойду. На заслуженный отдых, – сказал я тихо. – Перед смертью грех не отдохнуть.

Портал открылся без звука. Я шагнул в него. Позади остался кабинет, мёртвый герой и новый рассвет, в котором человечество наконец обрело цель.

К счастью или нет, все это был один человек.

Я.