Текст книги "В подземелье я пойду, там свой level подниму XI (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

Третий час я варил зелья.

Не метафорически. Плитка на одной конфорке, на второй – кем-то забытый чайник, который жалобно посвистывал каждые семь минут, будто напоминал, что его жизнь сложилась не так, как он мечтал. На столе – линейка пузырьков от аптечных капель, три миски, ковш, две ложки (обычная и мерная), ролик изоленты (не спрашивайте), лист бумаги с формулой «как в кино» и торжественная надпись сверху: «ЗЕЛЬЕ УДАЧИ № 8 (точно получится)».

Не получилось.

– Восьмое – в ведро, – я лизнул каплю, скорчил физиономию и вылил содержимое в раковину. – На вкус как мечты первокурсника.

[Мечты первокурсника обычно пахнут сладкой победой.]

– Ага. И вонючими носками соседа по общаге.

Лимбо приучило меня думать, что я могу всё. Но варка – отдельный ад. В Лимбо ты берёшь концепт «удача», добавляешь его в жидкость, потом «варишь», чтобы концепция и жидкость смешались, – вуаля, зелье удачи готово!

А потом переносишь рецепт в реальный мир и понимаешь, что работает он только в Лимбо, а здесь – это просто противная жижа. Реальность просит рецептуру, температуру, «мешать по часовой стрелке, но не смотреть на луну». Я, конечно, могу заставить её не просить. Но… традиции. Хотелось сыграть «по правилам» – хотя бы раз.

Десятое зелье получилось особенно обидным. Я честно выдержал пропорции – даже поставил таймер на телефоне, чтобы снять с огня «на вдохе». Снял. Остыл. Глоток.

– На вкус как… – я поискал правильную грусть, – как надежда, извините за выражение.

[А в чём проблема вкуса надежды?]

– Ты Надежду Александровну видел? Ту самую, у которой вес как мой рост?

[А-а-а. Вот о какой надежде ты говорил…]

На одиннадцатом я сдался. Грёбаные зелья из мира, где злодей поленился лишний раз взять автомат, – меня победили.

Я взял ковш. Подошёл к трону из белой керамики. Совершил священнодействие «черпок». Вода была идеально прозрачной – на счастье. Поставил ковш на стол. Положил ладонь над поверхностью.

– «Королевская Власть», – я почти не шевелил губами. – Слушай приказ.

Вода дрогнула – не так, как от ветра. Как от понимания. Слой за слоем в неё вошли нужные эффекты: настройка вероятностей для выпадения нужного варианта. Ещё несколько флаконов других зелий я настроил там же – из той же воды, которую вычерпнул из унитаза.

Зелья готовы! Эффект – на сутки. Побочки – минимальные. Вкус… ну. Никто и не обещал, что будет приятно.

[Ты чудовище, Вик…]

– Искусство требует жертв. Иногда – вкусовых.

[Иногда – здравого смысла.]

– А иногда – воды из унитаза. Не ной. Не нам её пить.

[Это не делает картинку лучше.]

– Чтобы эффект «Королевской Власти» был максимальным, мне нужно верить, что он сработает. И я убеждён: без этой воды зелье не получилось бы.

[У «Королевской Власти» нет такой слабости. Ты её только что придумал.]

– Зануда.

Я аккуратно перелил содержимое ковша в стеклянные флаконы – маркировка чёрным маркером: «У», «П», «Э». Поставил их рядом с аккуратным, почти лабораторным набором – на случай, если кто-то из Пантеона любит, когда красиво. Кухня пахла металлом, мылом и чуть-чуть – силой, если её можно унюхать.

– Пора.

Кольцо связи раскрылось в воздухе без звука – влажная тень, которую кто-то натянул до белизны. Меня втянуло внутрь, и мир собрался заново: круглый стол, высокий «потолок» без источника света, стены, которые не были стенами. Двенадцать стульев. Один пустует. Все остальные – заняты. Я снова оказался в виртуальном мире.

– Как просили, – я поставил короб на стол и открыл крышку. – Набор образцов. «Удача». «Перевоплощение». «Эйфория». И пару мелких – на десерт. Пейте не залпом, если дорожите жизнью.

Все заинтересованно взяли флаконы.

– Хех, это действительно зелья с магическим эффектом? Я не чувствую в них ни капли маны, – сказал Никола Тесла.

– Так выпейте – и узнаете, – сказал я.

Сюй Фу отозвался первым. Взял «удачу» двумя пальцами, будто кружку чая. Запрокинул немного, задержал во рту, прикрыл глаза, будто смакуя напиток.

– Вкус… странный, – он аккуратно поставил флакон. – Немного соли. Немного металла. И немного пованивает…

– Я не знаю, по какому ГОСТу вы меряете вкус удачи. У меня получилось так.

– Изменений не ощущаю, – спокойно проговорил он.

Это был не упрёк – констатация.

– Удача – не рог на лбу. Её так просто не заметишь, – я достал из кармана монетку, подбросил, поймал и положил перед Артуром. – Проведём тест. Посмотрим, угадаешь ли ты. Если подброшу я, это может показаться жульничеством. Кто желает сделать это за меня? – я посмотрел на остальных.

Артур усмехнулся так, будто это была дуэль.

– Я, – он встал и подошёл. Монету он чуть ли не вырвал у меня из руки. Злой какой.

– Решка или орёл?

– Решка, – сказал Сюй Фу.

Пальцы Артура пошли вверх так, чтобы монета вышла орлом. Для нас с нашими навыками – пустяк. Я видел, как меняется траектория. Она определённо упала бы орлом. Однако в полёте монета встретила муху. Просто муху. Ничем не примечательную. Тупицу вселенского масштаба, которая решила, что это отличный момент узнать, каково это – получить по лбу диском. Монета шлёпнула крылом, перевернулась лишний раз, шурша воздухом, и легла на ладонь Артура.

Решка.

– Хм, – Фауст скривил улыбку. – А зелье-то, похоже, работает.

Все понимали, что Артур пытался выбить орла. Они, как и я, могли легко рассчитать падение монеты.

– Никакой ловкости рук – только магия, – я широко ухмыльнулся.

Баба Яга наклонилась – смотрела не на монету, а на Сюя Фу. Её взгляд был иглой, будто зондировал.

– Хм… я не чувствую в тебе изменений. Если бы это была магия, это не скрылось бы от моих глаз… – пробурчала она.

– Давайте продолжим, – предложил я. – Дальше – веселее.

Сунь Укун тянулся к «перевоплощению» с видом ребёнка, который собирается содрать обои в новой квартире родителей. Прежде чем пить, он лизнул каплю с горлышка, щурясь.

– На вкус как вода из унитаза, – сообщил он с тем самым счастливым выражением лица, с каким дети рассказывают гадости.

– Качественные зелья обязаны быть неприятными, – я сделал вид, что оскорбился. – Вообще-то это традиция. Учёные спорят, но я – за классику.

Несколько голов синхронно повернулись. Я улыбнулся молча. Пусть ломают голову, о чём я вообще.

Укун пожал плечами, поднял флакон, выпил, выдохнул – и на его месте стоял Артур. Не «маска» – подмена телесности. Мышцы легли иначе. Взгляд стал резче, чем у обезьяньего царя, статичнее. Давление – то самое, рыцарское, тугое, как шнур клятвы. Клинок в «ножнах» на бедре у «Артура» – точная копия Экскалибура, и мощь такая же.

Сунь Укун изменился не только внешне: его аура, стойка, манера говорить и даже стиль боя – всё стало как у Артура.

– Сутки, – я постучал ногтем по стеклу пустого флакона. – Эффект длится сутки. Отличить от оригинала практически невозможно.

«Артур» задумчиво потянул резинку пояса, заглянул в самую тайную государственную тайну Туманного Альбиона, показал эту тайну всем присутствующим – кстати, пестрюн у Артура небольшой, можно даже сказать, маленький, – обезьян молча кивнул и начал натягивать обратно. Настоящий Артур зажмурился ровно на одну секунду – больше себе не позволил. Баба Яга довольно скрипнула зубами – её «спасибо» выглядело примерно так. Во взгляде Кецалькоатль читалась насмешка. Остальные предпочли не показывать, что думают о достоинстве Артура.

– Дальше, – я перевёл взгляд на первого столпа. – Для вас – зелье «Эйфория». Прошу, попробуйте, – я протянул ему флакон.

Гильгамеш взял его так, словно это очередной ключ от очередных ворот в его запасниках. Повернул, глядя, как внутри медленно вращается тонкий узор (я оставил завихрения для тех, кто любит глазами). На его лице появилась слабая улыбка, будто ему было чуть смешно.

– Позже, – он отложил.

Может, догадался? Но как? И когда? А может, я себя накручиваю.

– Как хотите, – я пожал плечами.

В любом случае, большинство я уже убедил в том, что я – тот самый «мальчик, который не умер».

– В таком случае позвольте вам кое-что показать…

Директор вывел в воздухе прямоугольник. На миг показалось, что он достал картину из кармана. Нет – видео. Таймкод: несколько часов назад. Камера трясётся от ударов. Коридор бетонный. На полу – ребята в форме. По центру идёт мужчина – лысый, белый и без носа. Палочка в руке. Взмах. Печати на стенах закипают, линии глохнут, руны тухнут, как лампочки при перегрузке. Голос – хриплый, восторженный:

– Я – Валенд-а-Мортэ. Тёмный маг. И совсем скоро этот мир будет моим!

Он смеётся. Причём искренне. Всюду валится гипс. Камера яростно верит, что сегодня её последний день. Где-то срывается сирена.

[Истерика не числится в моих протоколах… но у меня истерика. Ты… вы… вы правда это провернули⁈]

«Конечно. Я же сказал, что знаю его лучше всех».

На самом деле было ещё проще и хуже. Я создал письмо из воздуха прямо перед ним. Виктор Громов прочитал, что от него требуется. Он не задал вопросов. Он любит театр так же сильно, как я. А как иначе, если он и я – один человек?

[Вы оба безумцы. Не в смысле – «сумасшедшие». В смысле – «тупые»! У вас отрицательный IQ!]

Видео погасло. В комнате стало слышно, как у кого-то хрустит сустав – настолько тихо они сидели.

– Констатирую, – Фауст стукнул костяшкой пальца по столу, и его голос стал громче (да, это тоже его способность). – Это действительно не известная нам магия. Прибавим случай с Валенд-а-Мортэ – и мы можем с уверенностью сказать, что этот человек – Гарри Поттер!

Я уже хотел возразить, что Гэри Паттер, но Гильгамеш заговорил раньше:

– Хорошо. Мы слышали. Теперь – верим. И раз всё так сложилось, у нас нет причин отказывать тебе во вступлении в Пантеон.

– С меня – зелья и «чужая» магия. С вас – вся информация по Валенд-а-Мортэ. Вас это устраивает? – спросил я.

– Вполне, – кивнул Гильгамеш. – А теперь, Гэри Паттер, позволь поздравить тебя. Ты стал одним из столпов.

А вот он уже правильно назвал мое имя. Приятно.

– Благодарю, – кивнул я.

На этом совещание, можно сказать, закончилось. Кольцо съело комнату, свет, стол, стулья, а потом и меня. Вздох – и я снова в реальном мире.

Телефон белел экраном: «Первый учебный день – новая академия (турнир)».

Под ним – двадцать уведомлений: пропуска, схемы переходов, два письма от Лоис с темой «НЕ ОТКРЫВАЙ (там фото)» и «Я ВСЁ РАВНО ПРИДУ». Я не открыл. У меня есть инстинкт самосохранения. Иногда.

Я собрал флаконы обратно в короб, завинтил крышки до щелчка. На листке с рецептом добавил карандашом:

– «Удача» – диапазон чуть расширить (мухи – опционально).

– «Перевоплощение» – заблокировать автоматические исследования чужих достоинств (на будущее).

– «Эйфория» – оставить завихрения: Гильгамеш любит глазами.

[И ещё: никогда больше не варить на воде из унитаза.]

– Согласен, – я натянул куртку. – В следующий раз возьму из биде.

[Я официально фиксирую это как симптом.]

– Фиксируй. Я официально фиксирую, что ты – скучный.

[Я – скучный? Я⁈ Зато я жить хочу! А ты чуть не раскрыл нас перед Трикстером! Ради шуки, Карл! Ради шутки! Которую поймем только мы с тобой!]

Игнорируя ворчание Вируса, я направился в новую академию. Пару дней перед турниром тут будут уроки.

«Итак, что бы сегодня устроить в академии…?»

Глава 25

Я опоздал. Да, снова. В оправдание скажу – я сегодня вступил во Всемирную Организацию Зла. Буквально: подписал бумаги, прошёл собеседование, сфотографировался на пропуск с фоном «угольно-чёрная бездна» – как полагается уважаемым структурам, которые любят капслок в названии и готические шрифты.

Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду ставить подпись под пунктом «согласен с фундаментальными принципами тирании и стратегического хаоса», я бы посмеялся. Но жизнь – та ещё стендап-сцена. Иногда в зал кидают тухлыми помидорами, иногда ты кидаешь огнём.

Американская академия охотников встретила меня не фанфарами, а гулом трибун и чужим смехом. Турнир уже шёл. Наши – двадцать человек из Хистории – стояли вдоль барьера, как на плохом снимке: лица вытянутые, плечи опущены, глаза пустые. Если коротко: всё очень плохо. Если длинно: всё очень, очень плохо.

– Вик Греяр, ты где шлялся? – прошипел Гоша через зубы, когда я протиснулся между нашими.

Почему Гоша? Ну…

[Пускай будет Гоша. А то надоело мне из-за каждого статиста заглядывать в Инфополе. Это выматывает, знаешь.]

Система у меня совсем края попутала. Был бы я всё ещё Трикстером, материализовал бы её в каком-нибудь теле и избил бы до полусмерти. Но сейчас моя Система – это гребанное кольцо, которое хранит в себе информацию Вируса. Так что имеем то, что имеем.

– Небольшая формальность, – ответил я. – Тираны, Древние Герои, кофе без сахара. Ну ты знаешь, как оно бывает, Гоша.

Он удивлённо заморгал.

– Какой ещё Гоша? Меня зовут Глэм!

– А, да. Прости, Гарри.

Я уже собирался телепортироваться куда-нибудь, но вдруг рядом со мной появилась вся иссохшая и ослабевшая Блум.

Ничего себе. Они и её победили? Как так?

– Мы… – она сглотнула. – Мы проиграли, – озвучила она очевидное. – Даже Сестра…

Я перевёл взгляд на Беллу, которую я даже среди Ex-ранговых считал очень сильной. Белла глянула в пол; лицо – как у того, кого только что хладнокровно опрокинули в лужу. Для такой гордой барышни это, наверное, неприятный удар.

– И как вы проиграли? – уточнил я.

Моя подружка также опустила взгляд.

– На первом же соревновании, – добавила Блум сухо и без эмоций. – В ноль.

А наши противники ликовали.

– Слабаки!

– Просто раскрученная школа. В них нет ничего особенного!

– Такие отстойные ученики. Учителя, наверное, тоже ни на что не годны!

– Что ещё от них ждать? Они же из маленькой страны!

– И то правда! Аха-ха-ха!

Ох, как же в США любят слово «пиар». Хотя сами только что выставили своих кукол на сцену и дернули за ниточки. Я приподнял бровь. Бой проходил в воде – этакая условность, которую, по словам местных учителей, добавили для зрелищности. Ну, так они сказали официально. На самом деле всё не так. Я отчётливо чувствую в воде яд. Судя по всему, яд высасывает из нас энергию и силы, в то время как с нашими противниками всё в порядке. Скорее всего, им дали противоядие.

И не только это. Я внимательно оглядел всех участников их команды и сразу понял, почему они такие сильные. Всё оказалось очень просто – кристаллы звёздной пыли. Они использовали десяток кристаллов, чтобы подтянуть слабаков до Ex-ранга. Вот почему их группа так сильна.

– Я ещё… могу сражаться… – пробурчала Белла, упрямо вставая на ноги.

Учитывая её уровень сил, у неё, наверное, больше всех высосали энергии. Тем не менее она очень упряма и не умеет сдаваться. Я хмыкнул. Если бы мне платили по кредиту за каждый случай «вражеская академия жульничает», я бы уже купил себе личный дирижабль и назвал его «Совесть Судей». Но судьи не смотрят вниз. Им мешают галстуки.

На площадке как раз заканчивалось очередное столкновение наших учеников с американцами. Наших – трое. Против них – мальчик лет восемнадцати, белозубый, как реклама зубной пасты: в одной руке кристалл, в другой – улыбка. Улыбка победителя – самая раздражающая вещь в мире после будильника в пять утра. Похоже, американцы веселятся как могут. Даже решили продемонстрировать, как в одиночку побеждают нескольких. Подленько.

– Илай, назад! – крикнула Лина, девчонка S-ранга, моя одноклассница. Но было уже поздно. Кристалл мигнул, вода вокруг вздрогнула, и у Илая «села батарейка». Следом и двое оставшихся также были повержены практически без сопротивления.

«У них ученики сильнее, но они всё равно пошли на подлость?» – вздохнул я. Судья поднял флажок. Трибуны, как стая чаек, дружно «ааа!» и «оу!».

– Очередная победа студентов Академии Святого Патрика! – заорал комментатор. Он был из тех, кто любит свой голос сильнее, чем людей.

Святого Патрика, значит. Монахи с лайфхаком. Студенты оглянулись на нас и рассмеялись. Спокойно, без злости. Как в рекламе: «мы просто лучше».

– Хистория переоценена! – крикнул кто-то с их стороны. – Слухи – это сказки для детей! И мы доказали, что мы – лучшие!

– Да!

– Размажем оставшихся и пойдём праздновать!

– Да!

Я посмотрел на нашего куратора. Директор турнира от их академии стоял у судейского столика и делал вид, что занят планшетом. У него был тот редкий тип лица, где скука живёт на правах собственности. Чуть выше – галерея; за стеклом тени: местные важные лица. Один из них – крупный мужчина в костюме – лениво скосил глаз на меня.

Вообще-то я не собирался вмешиваться. Но раз уж всё так сложилось…

– Ладно, – сказал я, протянув руку помощи Блум. – Пойдём исправлять статистику.

– Вик, стой, – Белла перехватила меня. – Мы не знаем, как они…

– Они подмешали яд в воду, – ответил я. – Точнее, не яд. Конвертер. Поглотитель. Вода стягивает эфирный фон с тех, кто «на нашей частоте», и отдаёт тем, кто «на их частоте». Настроили на наши маркеры, скорее всего по утренним пробам. И да, кристаллы – усилители резонанса. Вариант дешёвый, но эффективный.

– Откуда ты…

– Просто. Я бы сам так сделал, – широко ухмыльнулся я.

Я вышел к барьеру и поднял руку. Судья изобразил удивление. Тихо, культурно.

– Хистория выставляет представителя на внеконкурсный бой, – произнёс я в микрофон. – Простите за опоздание. У меня уважительная причина: вступал в ВОЗ.

Как это расшифровывается, я не стал говорить. Пускай думают, что это какая-то здравоохранительная организация.

Трибуны замолчали. Потом кто-то засвистел. Потом кто-то хлопнул. Потом все загудели, как улей, в который кинули камень. Отлично. Пусть гудят.

С противоположной стороны отделился парень. Высокий, спортивный, стрижка «я плачу барберу, чтобы он плакал от счастья». На груди – шеврон Академии Святого Патрика. На запястье – браслет-ранговик. Ex-ранговый. Сильнейший из них.

– Почему бы и нет? – спросил он. – Никто с нашей стороны не против. Мы ведь не трусы какие-то. Да и какая разница? Одним больше или меньше. Мы просто вас раздавим!

Со стороны их трибун поднялся рёв. Это был тот самый рёв, с которым люди реагируют на бесплатную пиццу.

– Директор? – спросил я в сторону судейского столика.

Директор сделал вид, что у него ломается прокрутка на планшете, а глаза случайно бросили взгляд в сторону арены. В их мире это называлось «молчаливое согласие».

– Отлично, – кивнул я. – Тогда честный бой. Без воды.

– Правила арены неизменны, – пропел комментатор с интонацией стюардессы. – Охотники должны уметь приспосабливаться к окружающим условиям. Если у вас нет достаточно сильных охотников, чтобы уметь сражаться в самой обычной воде, как вы можете гарантировать, что защитите людей в похожей ситуации?

Что за чушь? Как это вообще связано? Они просто ищут повод не убирать воду вокруг. И, конечно же, умолчали, что вода высасывает силы из нас.

– Как удобно, – пробурчал я. – Ладно, меня и так всё устраивает.

Ex-ранг качнул головой, увидев, что я не снимаю куртку, не включаю браслет и не достаю ничего блестящего.

– Ты уверен? – вежливо уточнил он.

– Вполне. Я точно не проиграю трусам, которые боятся прямого боя, – ухмыльнулся я.

Стартовый гонг был лишним: он рванул, как будто его выпустили с цепи. Красиво, по школе: шаг, толчок, кувырок, выпад – сплошная демонстрация. На подходе к барьеру под ногами у него вспухла та самая волна «подкачки»: вода чуть стронулась, как будто сделала вдох.

«Значит, они могут многократно ускорить выкачивание силы? Интересненько.»

Я поднял руку, ладонь вверх. Никакого особого жеста – просто как здороваешься с камерой.

«Драконорождённый», – активировал я навык. В ладони вышел свет. Не пламя – сначала свет. Потом воздух понял, что его собираются сжечь, и решил не мешать. Тепло пришло мгновенно – плотное, сухое, уверенное. Ex-ранг рефлекторно ухмыльнулся и занёс руку для удара. Не успел.

Выстрел получился чистым. Не красивым, не огненным штормом, не огненным драконом, вылетающим с рыком – просто выстрел. Как из невидимого термоланцета. Луч. Парня отбросило назад так, будто он наткнулся на поезд, которого не было секунду назад. Он описал в воздухе неудачную дугу, врезался в барьер, пружинистой дугой отскочил и нырнул прямо в озеро. Вода успела шипнуть. Потом взвизгнула. Потом закипела.

Я не люблю пафос, но это зрелище даже мне понравилось. Озеро, которое только что было «отравленным усилителем», превратилось в чайник, забытый на максимуме. Пар взлетел стеной, стекло под ареной посерело. Температура была такой, что панели компенсировали перегрузку в аварийном режиме, подсветка мигала, как ёлка у экономных. Сверху – визг сигнализации. Слева – судейский столик одновременно отпрыгнул на метр. Справа – комментатор сбился с текста, но быстро нашёл новое слово:

– Невероятно!

Я опустил ладонь. Пламя ушло – будто и не было. Вода… вода ушла тоже. Целиком. Озеро выдохнуло последнюю струйку пара и сдохло. На дне – камни, трубы, лотки, кабели, блестящие от жара. В этот момент я почувствовал, как возвращается фон: как будто кто-то выключил пылесос, который жужжал у тебя в голове неделю.

И наши выровнялись. Сразу. У Беллы расправились плечи, у Гоши заиграли мышцы, у Блум взгляд наконец перестал быть «я – таракан». Это было заметно даже человеку без модифицированных сенсоров. Воздух стал другой – живой. Чужие, наоборот, пошли рябью. Их резонанс плясал на кристаллах, как над дохлой батарейкой.

– Вот теперь это будет честный бой, – сказал я вслух и улыбнулся. – Идите вперёд и разорвите их на части, – потребовал я.

Пауза была короткой, как вдох. Наши рванули – не из красивой стойки, не строем, а как люди, которым наконец убрали мешок с головы.

Я отошёл назад. Я сделал своё. Иногда одного удара достаточно, чтобы сдвинуть домино. И да, я мог пойти вперёд и устроить показательное избиение, но турнир – командный. А я, честно, устал от позы «соло-герой». Пусть ребята закончат. Они это заслужили. Начало формы