Текст книги "Великокняжеский вояж (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Уфимский Кремль был деревянный. Не отдельные его строения, а весь целиком до последнего запора на последних воротах. Да и в самой Уфе каменных домой почитай и не было вовсе.

Встречать великокняжеский поезд выбежал невысокий офицер с явными азиатскими чертами, придерживающий на боку саблю. Расположение строений в городе было таково, что въезжали мы фактически в Кремль, за стенами которого уже раскинулся сам город.

– Полковник Тевкелев, ваше императорское высочество, – офицер придержал за уздцы моего коня, чтобы я сумел без проблем спуститься. Хотя у меня вроде бы никаких проблем в последнее время в плане поездки на лошадях не было, но да Бог с ним, хочет именно так выразить свое уважение, пускай подержит лошадь, я не против. – Кремль готов принять высоких гостей. Ваши покои, и покои Великой княгини готовы, – отрапортовал Тевкелев, а я уставился на него так, что просто физически чувствовал, как расширяются глаза.

– Простите, полковник, вы сказали, Кремль? Мы с супругой будем жить в Кремле? – и я, задрав голову, принялся осматривать это сооружение, хоть и не такое древнее, как Московский Кремль, но тоже весьма впечатляющее. – То есть, вы хотите разместить нас вот прямо здесь, считай, что на пороге? Полковник, кто вам отдал такой приказ? Я очень сильно хочу посмотреть в глаза этому человеку.

– Но, ваше высочество, в Уфе только и исключительно в Кремле есть покои, достойные вашего высочества, – Тевкелев явно растерялся, я же с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

– Полковник, я сейчас не о комфорте беспокоюсь, а о безопасности, прежде всего Великой княгини. Этот Кремль первым примет на себя возможную атаку, если на город нападут извне. А если случится пожар? Мы же здесь все окажемся запертыми в одну огромную ловушку.

– Ваше высочество, ну откуда здесь может случиться нападение или пожар? – запротестовал Тевкелев.

– Я не могу рассчитывать на снисхождение судьбы, особенно, если речь идет о моей семье. А в нашем случае, не стоит недооценивать различные случайности, которые на самом деле очень редко бывают случайными, – перебил я полковника. – Показывайте, какие именно покои приготовили для нас, и будьте готовы к тому, что я что-то поменяю в расположении комнат.

Все время, пока мы ходили с Тевкелевым и присоединившимися к нам Румянцевым, Криббе и Штелиным, весь остальной поезд ждал, кое-как поместившись на самом большом дворе Кремля. Это был даже не двор, а небольшая площадь, абсолютно пустое пространство между чем-то, напоминающим терем, и кремлевской стеной, точнее ее частью, ограниченной двумя башнями.

В конце концов хмурый Криббе ткнул пальцем в тот самый терем, во дворе которого расположился поезд.

– Их высочества и особы к ним приближенные, расположатся здесь, – проговорил он тоном, не терпящем возражений.

– Но... – попытался что-то возразить Тевкелев, жестикулируя и пытаясь таким образом показать, что это явно не то место, куда можно поместить великокняжескую чету.

– Алексей Иванович, – закипающего Гюнтера оттеснил в сторону Штелин. – Вы же понимаете, что для нас безопасность их высочеств является самым важным в данной поездке. Здесь царит страшная скученность. Его высочество был абсолютно прав, предполагая, что, не дай Бог, конечно, случится пожар, то сгорит все, абсолютно все. Но это здание является исключением. Во-первых, оно достаточно просторно, чтобы вместить и их высочеств и всю их свиту. Во-вторых, пространство перед ним пустое, то есть легко разместить охрану, которая заметит любое неположенное шевеление. Ну, и, в-третьих, только у этого здания я увидел признаки наличия подземного хода, ведущего за пределы городской стены. Он функционирует?

– Я не знаю! Уфа даже не мой родной город, и у меня было чрезвычайно ограничено время, чтобы хотя бы привести Кремль в порядок, – Тевкелев махнул рукой. – Мне проверить ход?

– Конечно, это первое, что вы должны были сделать, – Криббе провел ладонью по лицу и повернулся в мою сторону. В то время, когда у них шли разборки, я делал вид, что любуюсь охренительной шлифовкой дерева. Все действительно было сделано на совесть, только это не помешало мне засадить в палец занозу. Теперь она мне мешала, кололась и доставляла кучу неудобств. Охота было засунув палец в рот, но я, проклиная себя за глупость, повернулся к Криббе, который вот уже полминуты смотрел на меня, ожидая, что я обращу на него внимания.

– Да, Гюнтер, ты что-то хотел мне сказать?

– Ваше высочество, вы же не будете против, если вас и ее высочество Марию Алексеевну разместят именно здесь? – и он указал рукой на терем, словно я не присутствовал при их споре с Тевкелевым и понятия не имею, о чем, собственно, может идти речь.

– Нет, Гюнтер, я вовсе не буду против, – и, повернувшись к полковнику, сжавшему тонкие губы так, что они превратились в одну тонкую линию, я спокойно произнес. – Господин полковник, это возможно? – он кивнул, и я продолжил. – Тогда, может быть не будем медлить, а то Великая княгиня уже порядком утомилась, сидя в карете с невозможностью выйти и размять ноги.

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – Тевкелев поклонился и направился обследовать подземный проход, кивнув одному из солдат, охранявших Кремль, чтобы тот следовал за ним.

Я направился к Машкиной карете, чтобы подать ей руку, когда она будет вылезать из кареты, но тут ко мне подошел невысокий сухощавый уже немолодой человек, держащий в руке трость. Я не заметил в нем потребность опираться на эту самую трость, вероятно, он носил ее как предмет гардероба. Так как мы стояли между поездом и домом, в котором мне предстояло жить в течение нескольких ближайших дней, то задержать данного господина никто не успел. К тому же он уже находился на территории Кремля, а значит был проверен и перепроверен. К тому же тот же Петька Румянцев, да и Штелин явно его узнали и обменялись кивками. Да и Лопухин, обычно отслеживающий подобные приближения к моей персоне, потому что он чрезвычайно серьезно отнесся к своему назначению, не проявил никакого волнения.

– Позвольте представиться, ваше высочество, Иван Неплюев, – он поклонился, подойдя еще ближе. – Не сочтите за дерзость, но я счел момент весьма подходящим, чтобы представиться и попросить вас принять меня, дабы обсудить насущные проблемы.

– И чьи же насущные проблемы вы хотите со мной обсудить, господин Неплюев? – я смотрел на него наклонив голову набок. – Неужто свои проблемы решили обсудить? Вы же не будете разочарованы, если я вам напомню, что личные проблемы подданных Российской империи не находятся в моем ведении?

– Свои проблемы я предпочитаю решать сам, ваше высочество, – спокойно и с достоинством опытного дипломата ответил Неплюев. – Более того, я очень не люблю, когда кто-то пытается их за меня решить. Но у меня много нерешенных вопросов, связанных с доверенным мне краем, к которому с недавних пор, благодаря нашему славному полковнику Тевкелеву, который куда-то так спешно направился, даже не поприветствовав меня, присоединился Малый жуз.

– А о каком крае идет речь? – я сразу же перестал ерничать и внимательно посмотрел на этого человека с обветренным, словном выдубленным ветрами лицом.

– Полагаю, что впоследствии он будет называться Оренбургская губерния, тем более, что ее величество государыня Елизавета Петровна очень высоко оценила значение в защите от набегов недавно созданного города Оренбург, но пока нет официального статуса, мы называем его просто край, ваше высочество, – Неплюев в очередной раз склонил голову в поклоне.

– Вот как, – я задумчивым взглядом проводил двух дюжих мужиков, пронесших мимо меня большой сундук с моими вещами, и обернулся на карету жены. – Петька, позаботься, – Румянцеву не нужно было разжевывать. Он все прекрасно понял, и, кивнув, поспешил к Машкиной карете, чтобы помочь ей выйти. Я же вновь посмотрел на Неплюева. – Вот что, а давайте мы с вами не будем тянуть с обсуждением этой действительно важной темы. Надеюсь, нам помогут найти коморку, в которой мы с вами и Олсуфьевым, если он, конечно, во всей этой суете найдется, а также с господами Криббе и Штелином, можем расположиться.

Олсуфьев нашелся быстро. Точнее, он подскочил ко мне в тот самый момент, когда Неплюев вместе с Криббе и Штелиным зашли в терем, чтобы стребовать нечто вроде кабинета у перепуганного парнишки, который долго не мог понять, что от него вообще нужно. Парнишка был из башкир, и совершенно точно не мог быть дворовым холопом. По-моему, он вообще здесь жил по каким-то неведомым мне причинам. Но объяснить его статус ни мне, ни моему сопровождению было попросту некому. Тевкелев похоже пошел в подземелье, а попал в Нарнию, а градоначальник вообще не появился. Я даже не знал, кто именно в Уфе сейчас является градоначальником.

Похоже, что этот вопрос задавал себе не только я, но и Ушаков, который только что уехал с Кремлевского подворья, бормоча себе под нос что-то про отрезанные яйца и отвороченные головы, но, может быть, мне это просто показалось. Как я понял, или здесь отделение Тайной канцелярии не было создано, или же сотрудники данного отделения занимались не пойми чем, а вовсе не тем, чем должны были заниматься, если отделение Тайной канцелярии всего же существовало. Андрей Иванович очень остро реагировал на любые нарушения в реформации Тайной канцелярии. Он и свой пост-то оставил в Петербурге, чтобы лично убедиться в том, что все в полном порядке и работает как часы. Слухи летели исправно впереди нас, и в каждом следующем городе нас встречали все более и более подготовленные к великокняжескому визиту главы, купцы, старосты общин и все мало-мальски значимые люди, потому что спрогнозировать, куда меня понесет нелегкая, было чрезвычайно сложно. И вот мы приехали в Уфу, где нас как будто вовсе не ждали. Поручили полковнику Тевкелеву, который вообще к данному городу не имел отношения, побыть главным распорядителем и самоликвидировались. И вот теперь Андрей Иванович, горя праведным гневом хотел выяснить, а, собственно, почему так произошло. Я его не задерживал, мне тоже было интересно узнать, что же здесь происходит.

Олсуфьев быстро выяснил все у того же мальчишки-башкира, где расположились господа, и куда нам с ним нужно пройти. Парень, похоже, уже смирился с тем, что его назначили таким вот негласным распорядителем великокняжеских покоев, и просто пошел впереди, показывая дорогу. Пока мы шли, Олсуфьев быстро и кратко дал мне характеристику на Неплюева: кто, чем занимается, выдающиеся дела, семья – все очень сухо, сжато, но мне хватило, чтобы составить первое впечатление.

Мы с моим секретарем зашли в комнату, она располагалась на первом этаже и кабинет напоминала мало, но в ней был стол, несколько кресел и достаточное количество свечей, чтобы разогнать царивший полумрак. Тем более, что окон здесь как раз-таки не было.

Криббе стоял, скрестив руки на груди за одним из кресел, оно, скорее всего, было предназначено именно мне, а Штелин и Неплюев расположились в двух других, стоящих напротив массивного стола. Когда я вошел, они быстро вскочили на ноги и синхронно поклонились. Я стремительно прошел к предназначенному мне креслу и взмахом руки предложил им садиться. Олсуфьев расположился чуть в сторонке за небольшим столиком, на котором расположил несколько чистых листов, чернильницу, презентованное мною перо и коробочку с песком, чтобы посыпать им написанное.

– Ну что же, Иван Иванович, – я пристально посмотрел на сидящего напротив меня Неплюева. – И о чем же вы так хотели поговорить со мной, что рискнули ради этого нарушить все мыслимые и немыслимые правила?

– Я хотел поговорить, ваше высочество, о Оренбургской комиссии, которая уже давно перестала быть тем, чем она представлялась ее создателю Ивану Кирилловичу Кирилову. Из торговой комиссии, действия которой были бы основаны на дипломатических отношениях, она превратилась в карательный орган, а также на ее плечи легла задача строительства крепостей и всяческое укрепление наших рубежей, – горячо воскликнул Неплюев.

– И вы считаете, что подобное положение дел неверное? – я приподнял бровь. Если честно, то именно сейчас я почти полностью потерялся в определениях, потому что понятия не имел ни о какой Оренбургской комиссии.

– Конечно, – Неплюев кивнул. – Я понимаю, когда комиссию возглавил Урусов Василий Алексеевич, начались все эти бунты, которые, похоже, никогда полностью не прекратятся. Урусов был военным офицером, он привык решать проблемы силовыми методами и, возможно, в то время это работало, но сейчас, когда бунты чуть-чуть приутихли, задачи комиссии по сути не изменились.

– И что вы предлагаете, Иван Иванович? – я поставил локти на стол и соединил пальцы рук домиком, поглядывая на Неплюева поверх своих рук. – Я все равно не смогу изменить ни статус, ни поставить новые задачи перед комиссией. Это может сделать только государыня наша Елизавета Петровна.

– Я это понимаю, ваше высочество, правда, понимаю, – Неплюев выдержал небольшую паузу и продолжил. – Но вы вполне сможете отписать государыне о существующем положении дел. И есть большая вероятность того, что она вас послушает. Все-таки военными делами должны заниматься военные.

– Насколько я знаю, у вас самого звание адмирала Российского флота, Иван Иванович, – перебил я его.

– Да, это так. И я считаю, что вполне разумею в строительстве кораблей, и даже Петр Алексеевич весьма высоко оценил мои старания, но все же большую часть времени я был дипломатом и решал различные вопросы, сидя за столом переговоров, а не на поле боя, – Неплюев снова вздохнул. – Ваше высочество, я считаю, что необходимо продолжить изучение Аральского моря и продолжить попытки найти выход к империи Великого могола. Мы должны начать торговать с Индией. Это будет весьма выгодно для всей Российской империи.

– Так я и не спорю, – я расцепил пальцы и откинулся на спинку кресла. – Вот только я считаю, что именно сейчас пытаться найти сухопутные торговые пути в Индию – преждевременно.

– Но, ваше высочество...

– Не перебивайте меня, Иван Иванович, – я поднял руку. Неплюев замолчал, но его взгляд просто излучал недовольство. Хреновый из тебя дипломат, если не умеешь с каменной физиономией сидеть и слушать оппонента. С минуту мы боролись взглядами, и только когда он отвел взгляд, я понял, что одержал маленькую победу, а намек на бунт подавлен в зародыше. – Да, я считаю преждевременным лезть в Индию через все жузы, Джунгарское ханство, Бухару и другие столь же дружелюбные к нам страны. Океаны, вот в какую сторону необходимо работать. Нам нужен выход в Черное море. В идеале все проливы. Оставьте пока эту лужу – Арал батырам. Мы должны выйти в океан и лишить Англию и Голландию права диктовать всем там свои условия.

– Это будет сделать непросто...

– Уж не сложнее, чем пробиться через все те страны, о которых я только что упомянул к Индии, – я усмехнулся. – У нашей империи есть для этого много задатков, но у нее нет самого главного – кораблей. Нет кораблей и хороших морских школ. А человек, способный все это создать, наладить по всей стране кузнецу этих ресурсов, мечтает о том, чтобы через степи пешком уйти в Индию. Это ли не дурость, Иван Иванович?

За моей спиной дернулся Криббе, который более других был посвящен в мои планы, но даже для него кое-что из моей речи стало откровенностью.

– Вы сейчас говорите прямо как Рычков Петр Иванович, ваше высочество, – проворчал Неплюев, глубоко задумавшись.

– Кто такой этот Рычков? – я смотрел с любопытством.

– Мой помощник. Прекрасный топограф и переводчик, знает больше семи языков и вдобавок различные диалекты в основном восточных народов. Просто идеальный помощник, но такой же романтик, каким предстали передо мной вы сейчас, ваше высочество.

– Вот как, – я прищурился. – И в чем же заключается наш с этим Рычковым романтизм?

– Вы всерьез считаете, что мы сможем дать укорот в море англичанам и голландцам. И португальцам до кучи, – в голосе Неплюева прозвучало сожаление.

– То есть, вы считаете, что мы можем вполне себе легко одолеть казахов, джунгаров, персов, может быть, даже османов, а также полчища Великого могола, но по какой-то необъяснимой причине спасуем перед теми же англичанами?

– Ну вы и сравнили, ваше высочество, – протянул Неплюев. Штелин выглядел как филин, переводя взгляд с меня на него и обратно, даже Олсуфьев выражал всем своим видом растерянность. – Как вы можете сравнивать кочевников с высокоразвитыми нациями?

– Вы правы, их невозможно сравнить, кочевников гораздо больше, – жестко прервал я Неплюева. – Вам напомнить, как орды под предводительством Тамерлана и Чингисхана фактически мир завоевали? Их больше, чем даже нас, но вы абсолютно уверены в нашей победе. Почему?

– Ну, у нас много огнестрельного оружия, тактика...

– Бросьте, – я махнул рукой. – Если сейчас дверь откроется, и сюда войдет джунгар с сундуком, полным алмазов и попросит продать ему пушек, знаете, что я сделаю? – я насмешливо смотрел на их вытянувшиеся лица. – Правильно, тоже, что и вы, я продам ему столько, сколько он захочет купить. Все, проблема оружия решена.

– Да, но... – Неплюев наморщил лоб, пытаясь придумать еще какие-нибудь аргументы, но они не придумывались. К тому же, даже дед сидящего перед ним сейчас юноши в свое время говорил, что нет непобедимого врага, любого можно победить, было бы на то желание.

– А ведь когда-то шведы считались гораздо опаснее тех же англичан, вот только деду моему позарез нужен был выход в Балтийское море. И где сейчас те шведы? – я не отрываясь смотрел на Неплюева, в котором бурлили сомнения. – Этот ваш Рычков сейчас здесь, в Уфе?

– Да, он же мой помощник.

– Отлично, – я задумался, затем резко встал из-за стола, заставив тем самым сидящих людей подскочить со своих мест. – Вот что, мне нужно многое обдумать. Через три дня приходите к полудню сюда вместе с Рычковым. Очень может быть, что я действительно буду ходатайствовать перед государыней о вашем новом назначении, вот только не на пути к Индии.

– Я благодарю вас, ваше высочество, за удостоенную меня беседу, – пробормотал Неплюев. – И конечно же прибуду в назначенный час.

Поклонившись, бывший адмирал, бывший дипломат, а сейчас кто-то вроде губернатора, выскочил из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

– Да садитесь вы уже, не стойте над душой, – я обхватил себя за плечи и прошелся по комнате. Самое интересное, что сейчас, говоря все это Неплюеву, я говорил прежде всего самому себе. Я действительно хочу выкинуть Англию и Голландию с морей-океанов. Чтобы связь между метрополией и их колониями была максимально нарушена. Без получения ресурсов с материка, прежде всего в виде мозгов, у Америки есть все шансы остаться заштатной колонией, которую просто раздербанят и приберут по частям к рукам более сильные и наглые. Я ведь не благородный герой, и не собираюсь с ними честно драться. В клубе Ушакова на меня уже куча лучших шулеров работает. Тот же Андрей Иванович с удовольствием принял новые правила игры, и другие примут. Такие, как Турок. Честные и благородные мужчины, вроде Румянцева, Лопухина, Саши Суворова – они будут цветом нации, а мы потихоньку подготовим им место на пьедестале убрав конкурентов. Луиза Ульрика меня понимает, как никто другой. Мы с ней в этом похожи. Кстати, надо бы узнать, как моральное уничтожение датской августейшей семьи происходит? Ушаков пару парней выделил, и они даже успели к наследнику внедриться в ближайшее окружение, чтобы еще больше разлагать его изнутри. Правда, судя по докладу, который догнал нас где-то неподалеку от Самары, разлагать там уже практически нечего, но парни стараются. Да и королева начала корки мочить – это уже работа Лизоньки. Толи еще будет.

– Ваше высочество, – подал голос Криббе. – Я примерно понимаю, что вы собираетесь сделать с Голландской Ост-Индийской компанией, но...

– Я на полном серьезе хочу лишить их флота, – развернувшись и посмотрев на серьезные лица своего ближайшего окружения, я улыбнулся. – Их проблема состоит в том, что флот у них весь, в полном составе находится в частных руках. И в данном случае именно я буду тем самым джунгаром с сундуком алмазов под мышкой. – Помолчав, я задумался, затем тряхнул головой. – Нужно только, чтобы корабли вернулись в целости и сохранности. Ну а теперь, пойдемте уже посмотрим, куда нас поселили. Надеюсь, я не буду как сказочный царевич в светлицу к жене через окно лазить.