Текст книги "Мистер Трикстер (СИ)"
Автор книги: Sgt. Muck
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Алкоголь не действовал на него так, как его улыбка. Они стояли на холме, скрытые нависающими деревьями, и смотрели на то, как внизу совершаются ошибки, ломаются жизни, а, может, и звучат признания в любви. На каком-то быстром танце выпускники сумели станцевать в одном темпе единым флэшмобом, после чего площадка взорвалась бумажным конфетти. Сэм взял Габриэля за руку, опуская стакан на землю. Свет внизу погас, так что даже их холм на мгновение скрылся во мраке, после чего то тут, то там начали зажигаться маленькие огоньки. Они летели стремительно вверх, поднимаясь от тепла зажженного огня, а внизу им вслед загадывались желания. Летним вечером это было одно из самых красивых зрелищ, которое только можно было увидеть. Этого было достаточно, чтобы потянуло в груди желанием вернуться в прошлое и разделить с ним настоящее. Они стояли, быть может, десять минут в безмолвной тишине, провожая вместе пусть и с пьяными, но счастливыми и оттого шокированными выпускниками, подняв голову и смотря в небо, на котором наконец-то стало можно различить звезды.
Нарушать тишину в машине не хотелось. Они снова молчали, но на этот раз Габриэль, смотря в окно, то и дело улыбался. Он задумчиво теребил в руках бутоньерку, но осторожно, боясь помять ее. Уже у самого дома он как-то особенно хитро посмотрел на Сэма, после чего произнес:
– Выпускной вечер на этом обычно не заканчивается, – сказал он, не сдержав простую улыбку. Сэм коснулся проступивших ямочек на его щеках, после чего сыграл в обманутую невинность:
– Как, меня пригласят на чай?
– Ага, на чай, – протянул Габриэль, открывая дверцу машины. Он стоял, прислонившись к открытой входной двери, после чего обнял подошедшего Сэма.
– А мама разрешит? – пробормотал Сэм, снова скользя руками по его спине. – А то вдруг забеременеешь, в университет не поступишь…
– Заткнись, – фыркнул Габриэль, не давая Сэму даже закрыть за собой дверь. Он отвлекся, чтобы стянуть с себя пиджак, и прохладная подкладка скользнула по его обнаженным рукам. Он стянул пиджак и с Сэма, не озаботившись даже тем, чтобы повесить их на вешалки. Он провел по напряженным выступающим на плечах Сэма мышцам, ожидая, пока он стянет ботинки, после чего был застигнут врасплох. Вместо того, чтобы подхватить его, скажем, романтично на руки или хотя бы эротично под бедра, он перекинул Габриэля через плечо и совершенно спокойно пошел по направлению к лестнице. Габриэль возмущенно забарабанил ладонями по его спине, требуя его отпустить и вместе с тем не пытаясь сдержать смех. Сэм не сдался и отпустил его только у двери в спальню, замирая перед ней так, словно он был школьником, провожавшим симпатичную ему барышню и не знающим, будут ли его целовать. Габриэль без труда разобрал его намек, поцеловав в одно мгновение его нижнюю губу, после чего чуть оттянул зубами, дразня, но не давая себя поцеловать. Сэм недовольно зарычал, снова поднимая его, на этот раз так, как Габриэль и хотел – под бедра, прижимая к своей груди поперек спины и задирая рубашку. Он ввалился так вместе с Габриэлем в их спальню, по наитию и привычке находя кровать, после чего осторожно опустил его на прохладное покрывало. Он поднялся на локтях, наблюдая за тем, как Сэм стягивает рубашку просто через голову, расстегнув лишь несколько верхних пуговиц. Его взгляд скользнул по обнаженной загорелой груди, задерживаясь на темной татуировке, после чего он улыбнулся и поднял руки к своим пуговицам. Он расстегивал слишком медленно, выводя Сэма из себя, так что тот, не церемонясь, просто разорвал ее, потянув за полы. Он понял Габриэля, подложив ладонь под его поясницу и помогая стягивать рубашку с плеч, отвлекаясь на то, чтобы прижаться губами к его ключицам, груди и основанию шеи в лихорадочном порядке. Он хотел этого еще в машине, по правде говоря – еще с утра, на самом деле – каждый день с тех пор, как он увидел Трикстера в университете. Когда-нибудь он бы рассказал ему о том, как проводил ночи весь тот месяц, что осознавал свою страсть к преподавателю, неожиданно оказавшуюся большим, чем простое желание. Для него не было цели только удовлетворить потребности тела. Ему важно было, чтобы этот вечер запомнился так же, как и выпускной.
Минул тот момент, когда прикосновения носят лишь ласкающий характер. Стоило ему скользнуть языком по лихорадочно поднимающейся и опускающейся груди, как между ними все изменилось – вспыхнувший жар взаимного желания заставил их обоих покраснеть и снова потянуться навстречу друг к другу. Габриэль выгнулся, прижимаясь к его груди собственной обнаженной грудью, оставляя за ним право поднимать его бедра к своим. Сэм перекатился на спину, даже не замечая его веса, видя лишь только то, как он закусил губу едва ощутимо, отстраняясь от ощущения прикосновения кожа к коже. Габриэль мгновенно соориентировался, по-своему повторяя те же прикосновения – прикасаясь чуть дольше, где-то совсем мгновенно, оставляя на шее темнеющие следы, пока руки Сэма беззастенчиво гладили его спину, спускаясь к ягодицам. Он накрыл их ладонями, сжимая через ткань штанов, заставляя его снова выгнуться, прижимаясь бедрами к его бедрам, так что скрывать возбуждение становится просто невозможным. Сэм не позволил ему отстраниться, губами касаясь покрасневшей щеки. Он пожалел, что они так быстро оказались в постели, и не было времени посшибать что-нибудь на своем пути, потому что у них еще не было так, без голой страсти. Он думал так прежде, чем Габриэль сжал сквозь ткань его возбужденный член.
Он сел на кровати, притягивая его к себе, не заботясь о том, что его ногти оставляют на спине Габриэля царапины над талией. Он не знал, что поцелует в следующую секунду – плечо, скулу, кончик носа или ямочку в основании шеи, и эта выматывающая игра наконец заставила Габриэля запрокинуть голову и застонать. Вибрацию его стона Сэм успел ощутить языком, прижав его под кадыком, зубами чуть проведя по его возвышению, после чего наконец губами, самым неприличным образом языком проводя от кадыка до подбородка, улавливая едва ощутимый запах от его мокрых волос, срываясь ладонями на его бедра и проводя по ним от ягодиц до колена, наклоняя его самого вперед, на одно из своих согнутых колен, поднимая и его бедро. Заставив Габриэля напрячься, чтобы удержаться, он с восхищением целовал каждую проступающую мышцу, руками чувствуя дрожь его бедер. Лунный свет был единственным, что освещало комнату, и в этом положении его влажные волосы казались совершенно золотыми, как и полуприкрытые глаза.
Он успел расстегнуть пуговицу и молнию ширинки, когда понял, что под штанами ничего нет. Он вновь поднял Габриэля лицом к себе, и он сделал это слишком театрально, прогнувшись в спине, так что Сэм не отказался от предложенных к его губам потемневших сосков – он обвел языком каждый из них, ощущая, как от нестерпимого желания Габриэль сжимает стальной хваткой его плечи. Но с его стороны не одевать вообще ничего было совершенно недопустимо, поэтому он потянул его штаны вниз, как делал обычно, после чего мгновенно развернул его спиной к себе, усадив меж своих разведенных бедер. Он провел ладонями по его внутренним сторонам бедер, и Габриэль немедленно свел их, снова сжимая бедра Сэма руками от невозможности прикоснуться к себе – Сэм никогда бы не позволил. Нежная кожа под его горячими ладонями покрылась мурашками, и он медленно развел ноги в стороны, гипнотизируя этим. Кожа его члена потемнела от избытка прилившей крови, но Сэм все равно не стремился прикасаться к нему. Он изматывающе медленно провел снова вверх, опасно приближаясь к возбужденному органу и снова минуя его, накрывая ладонью напряженные яички. Габриэль бессильно откинулся к его груди, частым дыханием заставляя татуировку словно бы жить саму по себе. Сэм целовал выступающие позвонки на его шее, когда Габриэль наконец взмолился о том, чтобы это прекратилось. Сэм последний раз провел по влажному животу, спуская ладонь вдоль жестких светлых волос, пока наконец не обхватил ею основание члена, слегка пережимая. Габриэль поднял руку наверх, чтобы держаться за его шею, не в силах сдерживать больше стоны. Каждое движение вдоль всей длины сопровождалось похожим движением языка за ухом, и он в конце концов не выдержал и снова застонал, закрывая глаза. Он поднимал бедра навстречу ласкающей его руке, слепо подаваясь навстречу языку и губам, что творили что-то невообразимое за ухом – там, где одно прикосновение способно было свести его с ума. Наконец он остановил руку Сэма, сосредоточившись только на том, чтобы дышать равномерно – это значило, что он слишком увлекся этим, что проворонил момент, когда можно было остановить подступающую разрядку. Он слез с кровати и мгновенно упал на колени, за руку подтягивая Габриэля к себе, бессильно оперевшегося руками о кровать, после чего поцеловал всю ту же внутреннюю сторону бедра – кожа там была нежнее и тоньше любых других мест, а потому гораздо чувствительнее. Он ощутил, как сократились мышцы по кожей, провел еще дальше, оставляя влажно блестевшую дорожку слюны, после чего неожиданно резко провел языком по потемневшей и сухой коже его члена, не отвлекаясь на пульсацию в собственном, входившую в унисон со стонами Габриэля.
Он оставил одну из рук на талии Габриэля, другой помогая себе там, где не смог достать губами. Захватив сперва сначала головку, он медленно продвигался вперед каждый раз, как удостоверялся, что провел языком со всех сторон, и эта пытка продолжалась до тех пор, пока он не подавил рефлекс. Двинувшись назад уже быстрее, он с каждым разом ускорялся настолько, насколько мог, пока Габриэль не потянул его бессильно за волосы наверх. Сэм послушно отстранился, слизнув нитку слюны, и это неожиданно стало для Габриэля последним движением, на которое у него не хватило воли. Он выгнулся, произнося на выдохе Сэма, измазав спермой подставленную руку Сэма.
– Прости, я должен был, – Сэм заткнул его немедленным поцелуем, после чего отстранился и слизнул белесую жидкость с ладони. Габриэль не смог смотреть на это спокойно, падая назад и не возражая против нависающего над ним Сэма. – Мне просто нужна передышка, – произнес он тихо, пытаясь отдышаться. Он закрыл глаза, переживая электрические импульсы, что вспыхивали прямо перед ними и все еще испытывая тянущее ощущение в животе от второй волны дрожи, что снова захватила его тело. – Сэм, я…. Мне кажется, что… То, что было, оно закончилось, – он проговорил это, не открывая глаз. – Словно мы повторили то, что нас связывало, – Сэм задумчиво провел по его подбородку, встречаясь с ним взглядом.
– И? – сказал он, большим пальцем проводя по его искусанным губам. Собственное возбуждение мешало думать, и только огромных усилий стоило просто лежать рядом и пережидать вместе с ним этот период отдыха. – Что мешает идти дальше? – он, тяжело вздохнув, провел по его плечу – возбуждение пульсировало, кажется, во всем теле и мешало думать, и он с радостью бы поговорил, но желательно после того, как избавиться от этого тянущего ощущения. Габриэль воспользовался его состоянием, толкнув его на спину и оказываясь сверху.
Он прижал палец к его губам, пресекая любое возражение, против чего, протянувшись за оставленным на ночном столике кремом, медленно выдавил на пальцы столько, сколько ему нужно было. Сэм стянул с бедер штаны вместе с нижним бельем, не представляя, сколько еще он продержится, вынужденный наблюдать, как Габриэль готовит себя для него. Он несколько поморщился, растягивая сперва одним пальцем, затем добавляя еще один, после чего спокойно выдохнул и посмотрел лишь краем глаза на Сэма, подзывая его к себе. Секунды тянулись слишком медленно, когда он помогал рукой направлять член Сэма, приставив его ко входу.
Так же мучительно медленно он опускался, коленями упав на кровать по обе стороны от бедер Сэма и наконец впуская его в себя до конца. Он склонился над Сэмом, оперевшись ладонью о его живот и закрыл глаза, пережидая неприятные ощущения – последний раз был почти неделю назад, а с этим у Габриэля были свои проблемы. Сэм успокаивающе провел по его волосам, вспоминая, как каждый раз в начале неизменно жалеет о том, что попросил об этом и как забывает к концу. На этот раз Габриэль привыкал слишком долго, и Сэм осторожно, чтобы не причинить ему боль выходом, перевернул его на спину, извиняясь прикосновением губ к его губам за причиненную боль, когда Габриэль потянул его на себя, неожиданно быстро поднимая ноги и скрещивая лодыжки за его спиной. Потерявший всякий контроль над своим желанием, доведенным до последнего, Сэм двинулся снова вперед и назад, безошибочно находя нужный угол, испытывая облегчение от того, как выражение боли сменяется выражением тягучего удовольствия на лице Габриэля. Он смотрел на Сэма из-под полуприкрытых век, облизнув быстро губы и подаваясь бедрами навстречу, разводя их так широко, как только мог. Каждый раз они слишком увлекались ласками и никогда не могли продержаться долго в этом положении, слишком сильно горячее давление ощущалось возбужденным до последнего членом, причиняющим боль от длительного воздержания, но этот раз был особенным.
Он не знал, сколько это длилось. Жар их тел не отпускал его, а ритмичные движения и вовсе все сильнее и сильнее заставляли его испытывать томление, неизбежно приводящее к разрядке, как и влажное скольжение по коже, одним лишь звуком заставлявшее испытывать волны нового жара. Он не мог больше целовать Габриэля, не мог думать ни о чем, кроме разрядки, напряжением собственного тела отвечая на напряжение тела Габриэля. Он снова был возбужден, пусть и не так сильно.
Последние движения проходили до инерции, и сквозь шум крови в ушах до Сэма начал доходить и недвусмысленный скрип кровати, который сообщил, вероятно, всем соседям, чем они занимаются. Он слышал приглушенные стоны Габриэля, уже не настолько громкие, как если бы у него не осталось сил, и каждый тем не менее продолжал вызывать в нем отклик, вырывая словно бы что-то из груди. Габриэль как-то в одну секунду сжал мышцы вокруг него, и этого оказалось достаточно, чтобы копившейся жар, дрожь и удовольствие в одном мгновенно захватили его тело, лишая воли, способности мыслить, видеть и чувствовать. Он потерял счет времени, сколько продолжалось это состояние, заставлявшее его мышцы расслабляться по собственной воле, сколько он не чувствовал собственного веса.
Когда он открыл глаза, он обнаружил, что Габриэль сидел на краю кровати, потягиваясь и собираясь в душ. Он уснул прежде, чем Габриэль вернулся оттуда. Он не слышал, как Габриэль, сев на кровать с его стороны, провел по его волосам и тихо произнес:
– Выходи, Люцифер. Я знаю, что все это твоих рук дело. Я, может, не помню, но я прочел его дневник и дневник его отца. Зачем тебе это было нужно?
– Чтобы ты приручил мне его, – незнакомый ему человек стоял в углу спальни, сложив руки на груди. – Небольшое шоу по договоренности с ангелами, чтобы я мог без лишних проблем забрать его тело себе. Ради тебя он отдаст все, Габриэль, – он не помнил ничего из того, что Люцифер стер из его памяти и не надеялся восстановить. Люцифер подошел к нему со спины, положив руку на плечо.
– Ты забудешь и это, Габриэль. Это будет моя плата за то, что ты сделал для меня, – он был слишком уверен в своей победе и в своей способности стирать память. Весь этот год Габриэль ощущал чужое присутствие рядом с ними, видел тех, кто следил за ними, однажды заметив черные белки глаз. Весь этот год он старался убедить себя, что прочитает лишь и больше ничего, но чем больше читал, тем больше текст казался ему знакомым. Пусть Люцифер лишил его памяти безвозвратно, подстроив любовь, которую, видимо, так и не смог признать, даже случайно создав, пусть он изобразил победу для Винчестеров, пусть даже со стертой памятью не смог забрать тело Сэма, это не означало, что Габриэлю больше нечего терять.
– Передай привет Отцу, – произнес он, развернувшись и воткнув нож архангела под ребра, прямо там, где располагалось сердце его весселя и Благодать. Люцифер недоверчиво смотрел на него, сжимая кровоточащей ладонью нож.
– Откуда? – успел только и произнести он прежде, чем исчезнуть в ярком свете, оставив после себя лишь отпечаток огромных черных крыльев, сгорающих в воздухе. Нож беззвучно упал на темный ковер. От содеянного его трясло и тошнило, даже сжимая в руках этот нож, он не верил до конца, что это возможно, что он в самом деле кто-то другой, что Сэм не должен был быть с ним, что вся его жизнь придумала. Он содрогнулся еще раз, бросившись к туалету – он только что кого-то убил. Придя в себя на холодном кафеле ванной комнаты, он наконец смог вытащить мобильный телефон и набрать номер.
– Ты был прав, Дин. Не знаю как, но прав.
