Текст книги "Мистер Трикстер (СИ)"
Автор книги: Sgt. Muck
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
– Он там? – Сэм ответил утвердительно шепотом. Ровно высчитать не удавалось – неизвестно, сколько Захария пил свой чай. Был запас времени, рассчитанный на это, но не так много. – Сэм, тут этот мелкий, что за ним хвостом ходит. Боюсь, придется его устранить. Черт, он через черный ход, лови его, Сэм!
– Зачем, пусть участвует, – неожиданно решил Сэм.– Я кое-что узнал, – и замолчал, услышав топот по лестнице за спиной. Невзрачный подросток с камерой на шее, приличного размера объективом и папкой под рукой, постучал в дверь. Ему открыл Захария с чашкой в руках, значит, оставалось не больше пяти минут. Сэм, рискнув, подошел к двери:
– …Я принес… Получилось хуже, чем в прошлый… – этот парень, Виктор, делал для Захарии фотографии, а значит, дело было не таким простым. В случае разоблачения он утянет за собой еще и этого наивного крысеныша, а портить жизнь парню не имел права никто. – Мне не удалось поймать Винчестера, он разговаривал с другим парнем, Габриэлем. Его трудно поймать, – голос прозвучал гораздо яснее – парень стоял у самой двери.
– Что значит: ты видел его с другим парнем в душе? – мягко пропел Захария, скрипнув креслом. – Такое может дорого стоить, ты понимаешь? – теперь и его голос стал ближе, и Сэм постарался не думать, что там происходит. – Значит, что я могу получить обоих, стоит только достать какое-нибудь свидетельство. Они оба не захотят, чтобы это появилось здесь. Особенно это не поощряется в Стэнфорде.
Сэм закатил глаза. Он чувствовал себя героем какого-то супердетектива, который только что услышал важную информацию, но с другой – ему было отвратительно слышать, что это происходит на самом деле, и этот извращенец мечтает заполучить в свое информационное рабство обычных парней. Он представил, что было бы, вскройся произошедшее между ними таким образом. В любом случае Дин отреагировал бы бурно, но если бы это был только Дин, скандал остался бы в пределах одной семьи, но в пределах всего колледжа это могло бы стать отличной шуткой на все три года обучения, а там и перейти в университет, ведь здесь училось, по крайней мере, двадцать человек, собиравшихся вместе с Сэмом в Стэнфорд. Никого не касались чужие дела, даже если кто-то о них знал и замечал, но стоило объявить об этом – и лавину не остановить. Но то, что было, уже произошло, и никто, кроме них самих, об этом не знал. Теперь они только общались, причем довольно плодотворно, придумав этот план, пусть иногда они обменивались взглядами чуть более глубокими, чем нужно.
– Подожди меня здесь, – неожиданно ничуть не изменившимся голосом произнес Захария. Сэм, едва слышно чертыхнувшись, вставил свой ключ и повернул его так, чтобы дверь закрылась, но с невозможностью вставить ключ с другой стороны – не до конца. Захария пытался вставить ключ, тыкая все сильнее и сильнее. Он посмотрел на замок.
– Какого черта эта дверь заперта? – рыкнул он на Виктора, начиная заводиться. – Ты захлопнул ее, чертов засранец?
– Но вы же сами обычно запираете, – промямлил парень едва слышно.
– Заткнись, не сегодня, – ответил ему профессор и потряс дверь. Так продолжалось три минуты, и Захария уже собирался звонить на пост сторожу, когда Сэм неслышно отпер дверь и бросился как можно скорее в свое укрытие. Он успел за секунду до того, как Захария вывалился в коридор, захлопывая за собой дверь, и понесся к ближайшему туалету – ровно туда, куда Сэм и рассчитывал. Дернув за ручку мужского туалета, он чертыхнулся и схватился за живот – прикидывал расстояние до следующего этажа. Однако капли действовали в таком количестве все сильнее и сильнее, и Захария бросился в женский туалет.
Из окна Сэм уже видел стайку детишек в ярких курточках под предводительством молодой третьекурсницы. Детишки были всего состава персонала школы, разных возрастов, а для студенток эта была практика для педагогического университета, которую им засчитывали. Вчера Габриэль каким-то образом убедил их провести учебную тревогу именно в этот день, когда школа полупустая, а так же убедил проверять туалеты, один черт знает, как ему удалось научить этому детей и еще и девушку, что этим детсадом заведовала.
Оставалось только дождаться действия снотворного, которое было растворено в каплях. Сэм едва не подумал, что все сорвано, когда Захария вышел, как ни в чем не бывало, из туалета, но выдохнул – он полетел туда снова, забыв, что это женский туалет. Минутная стрелка на таймере щелкнула, раздался звон стекла, которого Сэм и Габриэль не предусмотрели, и по всей школе включилась пожарная тревога, мгновенно передавшая сигнал к разбрызгиванию воды. Сэм бросился к молоточку, а там и к черному выходу, успевая намокнуть. Теперь либо получилось, либо нет.
Он оказался на парковке ровно тогда, когда дети, радостно прыгая, побежали организовывать эвакуацию – умение, которое Габриэль убедил тренировать в детях смущенную девушку, навешав ей с тонны комплиментов.
– Я все еще думаю, что это мало похоже на розыгрыш, – заметил Сэм, принимая из рук Габриэля шлем. – Ты не говорил, что он настольно мощный, – произнес он, оглядывая восхищенным и чуть испуганным взглядом сверкающий мотоцикл, который Габриэль взял у брата.
– Ну какой был, такой и взял, выбор у нас небольшой, – и Габриэль завел двигатель, едва ли дождавшись, когда Сэм сядет на заднее сидение. Из-за нарастающего шума рассказать об увиденном не получалось, но оставлять просто так это дело Сэм не мог. Он крепко держался за пояс Габриэля, прижимаясь к его кожаной куртке, которую он надел специально для такого случая. Оставалось успеть до того, как проснется Дин.
========== Глава 3 ==========
– Знаешь, я не настаиваю, но мог бы хотя бы что-нибудь о ней рассказать, – Дин снял наушники, угадывая тот момент, когда Сэм собрался выйти из комнаты. Это был тот редкий момент, когда он действительно сидел за учебниками, больше мечтая.
– Ты же мне не рассказал о том, что из-за тебя куратор с другой девушкой подрались до медпункта, – ответил Сэм, перехватывая сумку поудобнее. Уже в который раз он выходил из комнаты своей часов в пять и собирался возвращаться поздно ночью. До сих пор Дин просто молчал – было время, когда он и сам поступал именно так, но это был уже седьмой раз, и старший брат решил вмешаться.
– Откуда ты об этом знаешь? – удивленно спросил Дин. Он давно понял, что с братом что-то не то: он меньше сидит за учебниками, гораздо спокойнее относится к собственным оценкам, ставшим еще хуже после того, как Захарию сфотографировали во время учебной пожарной тревоги на горшке в женском туалете со спущенными штанами и заснувшим прямо на этой перегородке. Обнаружившие его дети тут же защелкали телефонами, те, что постарше, а воспитатели вызвали скорую, которая увезла его на долгую неделю с подозрением на кишечную инфекцию. Хотели закрывать колледж на карантин, но выяснилось, что Захария сожрал какие-то левые суши, а потому дело замяли, однако долго еще Захарии не удастся восстановить свою репутацию устрашителя. Не так-то просто пугать тех, кто видел твои трусы с рисунком в виде короны на фоне использованных прокладок в ведре. Колледж неделю сходил с ума, обсуждая это со всех сторон, а Захария, вернувшись из больницы вчера, всем наставил двоек и назначил отработок. – Кстати, я хотел спросить, это не твое? – он вытащил из учебника фотографию, которую Сэм признал тут же – это был тот самый испуганный черноволосый паренек с огромными глазами и с учебниками в обнимку. – У нас, оказывается, и такой есть, – подтолкнул он ненавязчиво Сэма к объяснению.
– Это меня попросили передать в газету, – вывернулся Сэм, медленно понимая, что пропажа одного снимка выделялась бы не так, как пропажа двух. Каким образом он все же унес две вместо одной, он не знал. – Подожди, ты что, неделю ее у себя держал? Я обыскался! – вошел он в роль. – Меня Макс хотел живьем есть, – чисто случайно Сэм знал, как звали редактора газеты – они пересекались на опытах по химии, где иногда вместе делали лабораторные работы. Об этом Дину он и рассказал.
– Я просто забыл о ней, – поспешно ответил Дин, отдавая карточку. – Серьезно, семестр не замечал. Как его хоть зовут?
– Кастиэль, – и с этим Сэм уже взялся за ручку двери. Ему очень хотелось бы сказать Дину, с кем он проводит вечера, на удивление – спокойные, но Дин бы не понял. Не сейчас. Тем более что для Дина поиск девушки – это святая обязанность любого парня, а получалось, что Сэм свою не выполнял. – А про нее… Мы просто общаемся, Дин, – сказал он чистую правду. – Ничего больше.
– Ты так и до свадьбы дообщаешься, – поморщился Дин, натягивая наушники обратно. – Может ты это, сегодня вообще не будешь возвращаться? Я мог бы позвать…
– Кастиэля? – фыркнул Сэм, собираясь закрыть за собой дверь.
– Анну, – кинул в него каким-то сувениром Дин. – Короче увидишь галстук – не смей заходить.
Сэм пожал плечами и закрыл все же за собой дверь. Он и в самом деле проводил каждый вечер у Габриэля, и они по-прежнему только общались. Для Сэма это значило уже многое – совместная победа привела к предложению посидеть вместе и посмотреть кино, а так и повелось каждый вечер проводить вместе. Младший брат Габриэля убегал по вечерам на тренировки, пропадая у друзей – он был темнокожим, гораздо темнее, чем его брат, и всей душой ненавидел жить в общежитии, где все были старше его. Сэму он ни разу ничего не сказал, только выбегал из комнаты сразу же, как Сэм появлялся в дверях – по объяснению Габриэля, Сэм просто отнимал все внимание старшего брата, и он позволял делать младшему все, что вздумается. Вот и сейчас он шел по знакомому пути – к дальней комнате прямо напротив душевой, куда позже семи Дин обычно не совался. Постучал и зашел, стоило Габриэлю открыть дверь. На этот раз он пришел позже – было почти шесть вечера, когда Сэм закончил с заданием для ситуационных задач Захарии, невозможных для ответа, но обязательных. Он извинился поспешно, стягивая сумку и оставляя ее на стуле возле двери.
Комната Габриэля была такой же неординарной, как и он сам. Гитара, о существовании которой Сэм подозревал, в самом деле висела на стене, но ни разу Габриэль не соглашался на ней сыграть. У него был старый ноутбук, прошитый неизвестной Сэму операционной системой и оснащением, работавшим быстрее, чем у нового Сэма, которым он нечасто пользовался, заваленный шмотками стол, нетронутые учебники на полке и постоянно неубранная кровать, на которую он падал прямо в одежде. На полу, вопреки обычному, был расстелен огромный плед со скинутыми подушками в кучу, на котором обычно были сложены журналы всех направленностей: от комиксов до хозяйственных, которые любил брат Габриэля. Огромный чемодан с наклейками, в котором, однако, ничего не было, кроме теплой куртки. Плакаты на стенах, занимавшие почти все пространство над кроватью, даже под гитарой и наспех прикрученным светильником над изголовьем кровати – по большей части это были фотографии старых городов с дилижансами и дирижаблями, что-то из стим-панка в эпоху Первой Мировой, маленькие плакаты к известным фильмам. Была над столом и полка с учебниками, на которой больше всего места занимали самые разные книги. Стоило сказать и то, что две кровати были сдвинуты в одну и занимали угол, прилежащий к коридору, тогда как перед окном стоял стол младшего брата. Плед с подушками в первый приход Сэма был сдвинул в свободный угол, как только оттуда были убраны вещи и игрушки младшего брата. В комнате постоянно что-то неуловимо менялось: еще вчера на подоконнике не было совсем ничего, а теперь там были свалены десяток дисков и какие-то самоделки, книги на полке менялись местами, а то и появлялись новые, ноутбук стоял то на полу, то на одном столе, то на другом, иногда появлялся переносной проигрыватель, сейчас оставленный на столе младшего брата и тихо наигрывающий какую-то музыку без слов.
– Думал, тебе надоело, – махнул ему рукой Габриэль, лежащий на кровати на спине и держащий над собой толстенную книгу. – Не замечал, что когда читаешь, успеваешь перепробовать всю йогу и добавить новую?
– Захария достал своими заданиями. Теперь я думаю, что не стоило его так злить, – Сэм сел на край кровати и протянул руку к выключателю светильника над Габриэлем. Тот читал в сгущающемся полумраке, когда за окном снова шел дождь. Вспыхнувший свет заставил Габриэля поморщиться и положить книгу на грудь. – Ты все еще думаешь, что это не наше дело?
– Мне все равно. Я могу хоть сейчас побежать к ректору, да только это не поможет. Мне он ничем навредить не сможет – я свою репутацию не берегу и заработаю такую, какую захочу. Но остальным он может здорово отомстить, в особенности и в первую очередь – тебе, – он потер глаза и посмотрел на Сэма снизу вверх. – Ты ничего больше не хочешь мне рассказать?
Кое о чем Сэм действительно умолчал. Он не стал рассказывать Габриэлю о том, о чем Захария просил Виктора. Он рассказал о фотографиях и личных делах, попытался понять, откуда их снимают и сколько там таких фотографий, но не стал упоминать о себе. Сказал только, что его личное дело лежит на столе вместе с делом Дина. О деле Габриэля сказал, а фотографию отдавать не стал – почему-то она все еще заставляла его присматриваться и искать ответ в таком Габриэле, заснятом совершенно случайно. Искать ответ в себе. Почему он не стал говорить о том, кем Захария считает их? Раз этого между ними нет, то и опасаться больше нечего. У них получалось общаться, получалось удивлять друг друга и веселить, и это вошло в привычку. О том, что было, никто больше не вспоминал.
– Нет, – ответил он, отвечая почти честно – рассказывать не хотел. Фотография, которую он необъяснимо забрал с собой, лежала в ящике его стола, и вспоминать Сэм о ней не хотел. – Ты слишком быстро читаешь, – признал он. Еще вчера это была какая-то классика, а сейчас в его руках частью прочитанный толстый сборник с красивым старинным оформлением. – Я никогда не видел, чтобы ты учил, – Габриэль лежа умудрился пожать плечами. Он закрыл книгу и отложил ее к подушке.
– Мне хватает того, что я слушаю. Ничего нового ни на биологии, ни на химии мне так и не рассказали, а все остальное как-то не имеет значения. Здесь больше шансов попасть в Южно-Калифорнийский бюджетом, вот почему я убиваю здесь столько времени, – с этими словами он перекатился на живот и выключил светильник. Стало совсем темно. Он щелкнул чем-то еще, и над окном зажглись маленькие лампочки, выполненные в виде колокольчиков. Сразу стало гораздо теплее и уютнее, а дождь, барабанящий по стеклам, только добавил интереса звучавшей музыке. Это была музыка, которую нельзя было слушать просто так. Она была естественным фоном для любого занятия, она придавала ему оттенок, как приправа еде. Под нее можно было читать и представлять любые картины, под нее можно было просто гулять, просто общаться, даже спать. Она была историей, рассказанной лишь интонациями, жизнью, переделанной в звуки. Это был ведущий саксофон* и все, что его сопровождало, это было виртуозное исполнение с неизвестными Сэму названиями, ничуть не ассоциировавшиеся с мелодией. – Тебе со Стэнфордом, я думаю, можно понять, – он развернулся в другую сторону, снова ложась на живот и подпирая подбородок кулаком. Он смотрел, как переключаются огни на старой гирлянде. – В такой мелочи живет целое ощущение Рождества…
– Сегодня Дин спросил меня, как зовут мою девушку, – усмехнувшись, начал рассказывать Сэм, а затем лег рядом с Габриэлем, растянувшись во весь рост – этим были прекрасны кровати общежития – на них Сэм спал целиком, не подбирая никакую лишнюю часть тела. – А потом отдал фотографию Кастиэля, ну помнишь, я тебе рассказывал, неделю у себя держал, – и показал ее Габриэлю.
– Ну я бы тоже неделю подержал, если бы он оказался для меня интересным, – Габриэль скользнул взглядом по фотографии, убирая обратно. – Он бы на паспорт людей фоткал, больше денег бы заработал. – Как выглядела моя? – он положил голову на бок, смотря на Сэма в ожидании ответа.
– Как обычно, – не смог найти ответа он.
– Она ведь у тебя, – и Габриэль протянул руку. – Мог бы отдать, я бы понял правильно.
– Да я не в том смысле, – Сэм притащил к себе сумку за ручку, сев на кровати. Порывшись, он достал ее из одной из тетрадей. Оставлять свои вещи на попечение Дину он не стал – Дин не был любопытным, но если бы полез за чем-нибудь и увидел – тогда не огребешь объяснений. – Не знаю, почему не хотел отдавать. Я, правда, не знаю, – и протянул ее Габриэлю.
– Господи боже, это у меня что, нос такой, – и Сэм облегченно засмеялся, понимая, что неудобный момент прошел мимо. – А я-то думаю, чего твой брат подправить мне его вечно хочет, – он улыбнулся уже спокойнее, не собираясь заострять внимание.
– Как ты понял? – спросил только Сэм, решив, что ложиться обратно не будет.
– Ну я подумал, раз у тебя было время свистнуть фотку другого парня, было время взять и мою. Хотя я не знал. Я импровизировал, – и он подмигнул Сэму, лицом зарываясь в одеяло. – Не хочу я сегодня кино смотреть, – признался он глухо. – Хватило ленты «Возвращение Захарии». Нет, серьезно, с больницей и трусами – это уже надо было добить так, что мама не горюй.
– Я думаю, он знает, чьих это рук дело.
– И ты боишься? – с любопытством спросил Габриэль. – Он не докажет. А если докажет, то тебя даже не приплетут. Никому даже в голову не придет, что со мной еще кто-то был. Слава, она такая.
– Ты меня защищаешь? – хотел подколоть его Сэм, понимая, что в обычном человеческом джемпере без рисунков Габриэля еще не видел. Единственное, что высокие ботинки, в которые были заправлены такие же черные штаны, выглядели не очень обычно, но так он не выглядел представителем какой-нибудь субкультуры.
– А если да? – серьезно переспросил его Габриэль, поднимая голову. – Что если защищаю? Я, может, и не стремлюсь к двум метрам и тем более не вешу столько из-за хорошей силы удара, но и так могу, – Сэм не очень понял, к чему это было сказано, но поспешно извинился. – Да прикалываюсь я, – наконец признался он.
Повисло молчание. Но даже молчать в этой комнате было привычно. Как-то не сговариваясь, они начинали заниматься каждый своим делом – Габриэль продолжал читать, а Сэм готовился к занятиям, понимая, что ему, в отличие от Габриэля, природной памяти и соображалки совсем не хватает. Так получилось и на этот раз. Сэм, привалившись к стене и включив все же себе свет, открыл записи с лекции и постарался еще раз ответить на вопросы, а Габриэль остался на своем месте, дочитывая книгу. Какое-то время прошло в молчании, пока Габриэль наконец не сказал:
– Можно попробовать спровоцировать Захарию. Если ты в самом деле думаешь, что это нельзя оставить просто так, – он сел к стене рядом с Сэмом. – Если подумать, то вряд ли он один такой. Анна спит с твоим братом. Преподавателям большей частью наплевать на тех, кого они учат. Кто-то балуется со студентами наркотой. Кто-то и вовсе удачно живет в преподавательской части общаги и спокойно таким образом поддерживает отношения. У многих здесь этих грязных мыслей по отношению друг к другу слишком много. До тех пор, пока Захария не начнет кого-то насиловать, это все отвратительно, но не преступно – за дверьми своего кабинета и ладно, – и он кивнул, когда Сэм поморщился, услышав его слова. – Да, то, что он, в общем-то, затрагивает и несовершеннолетних, хотя ты тут один такой, это уже гораздо опаснее. Но я не думаю, что твоей невинности что-то угрожает, – и усмехнулся, когда Сэм от возмущения пихнул его локтем в бок. – Можно попробовать добиться справедливости. Уберем Захарию, придет другой извращенец. Кто в здравом уме пойдет учить взрослых гормонально озабоченных детей?
– Наверное, я еще верю в призвание, – признался Сэм, понимая, что в словах Габриэля своя правда. – Не могу думать, как он сидит и пялится на мою фотку, представляя бог знает что.
– А если бы это был твой однокурсник или одногруппник, и занимался тем же самым? – Сэм вздрогнул и покраснел до корней волос, не зная, что ответить. – Тебя задевает не то, что, а то, кто. И то, что ты сам не знаешь, как к этому относиться. Я был бы больше удивлен, если бы ты уже обо всем этом знал.
– Куда мне таким, как вы, – раздраженно отозвался Сэм, ненавидя в себе больше всего маленький возраст. Он был в компании ребят, давно уже считавших себя взрослыми, постоянно обсуждающими только то, что может интересовать в этом возрасте. Не то, чтобы Сэм оставался вне общества прежде всего по собственному желанию, он просто не мог представить, что мог бы добавить.
– Я ни с кем не спал, – улыбнулся Габриэль, ожидая его реакции, превзошедшей все ожидания – Сэм уставился на него круглыми глазами и не знал, что на это сказать.
– А как же, – а как же все то, что он заставил Сэма испытать, хотел спросить Сэм, но это означало бы окончательно сломать все то, на чем они построили обычные отношения. Не то, чтобы он верил в дружбу после всего произошедшего, но ему было приятно оставаться именно так. По крайней мере, до тех пор, пока он перестанет краснеть, стоит кому-то об этом заговорить. Дин пытался однажды научить его, бестолкового брата, как не только снимать девчонок, но и оставаться после у них в хороших воспоминаниях, но Сэм сбежал через пять минут, не справившись со стыдом, на него накатившим. Неужели еще какие-то пара секунд тогда, в классной комнате, и он бы, опомнившись, испытал такой стыд, что никогда не смог бы посмотреть в глаза Габриэлю?
– Я гениален в импровизации, – Габриэль посмотрел на свои запястья, стянутые лентами. – Это потребность быть как все. Чем раньше, тем лучше, никогда этого не понимал. И не знаю, почему обязательно должны быть девушки. Я увидел своих братьев еще маленьким и думаю, что это перебор, но есть те, кто будет судить за нас.
– Твои братья, они? – изумление Сэма достигло предела. – Я даже не знаю, что сказать, – признался он, не представляя, что могло бы, например, сподвигнуть его к тому, чтобы поцеловать Дина. Ему даже думать об этом было противно.
– Есть люди, которые рождены не для этого мира, по ошибке. Они не смогли устроиться в нем поодиночке, а вместе у них получилось. Я думаю, они живут где-нибудь в городке, где никто никого не интересует, и счастливы по-своему, – Габриэль говорил об этом так спокойно, словно это было в пределах его понимания. – Я бы не смог так. Нормальность, она притягивает, сколько я не хотел бы оторваться от нее окончательно. Нормальность… Она определяется нами самими. Для меня нормально в одиночку воспитывать младшего брата, не зная, где мой отец и братья, полюбившие друг друга. Мне нормально, потому что я всю жизнь так живу. Никто не вправе судить меня, не прожив такую же, – он взял Сэма за руку, фактически накрыв ее своей. Поднял и положил на свои плечи, заставляя его обнять. – И подстраиваться я не хочу, вообще, – Сэм послушно обнял его, сползая по кровати так, чтобы он положил голову ему на плечо. – Разве мы не остановились тогда, чтобы следовать этой нормальности? Разве сейчас не повторяем все то, что обычно должны проходить те, кто вместе?
– Ты считаешь, что мы вместе? – не веря своим ушам, переспросил Сэм, боясь даже шевельнуться. То, как они лежали, неожиданно заставило его пережить эмоций больше, чем поцелуй. Светлые волосы были совсем близко к его губам, приведенные в порядок и обнажающие, в кои-то веки, уши. Правое охватывала по боковому краю квадратная металлическая скоба, тускло блеснувшая в отсвете настенного бра. Сэм не помнил, была ли она неделю назад. Ему казалось, что нет. – Зачем? – тут же поспешно спросил он, чувствуя под черным джемпером, повторяющим его фигуру в совершенстве в отличие от того, что Габриэль носил в последнее время, напряженное плечо.
– На халяву парень с потока делал всем желающим, почему бы и нет, – Габриэль провел по его руке, лежавшей на тетради. Медленно, как будто в первый раз. – Я не знал, что я в действительности не хотел такого первого раза. Ты меня считал каким-то богом, а мне нравилось им быть. Только я не бог, и обманывать так не хочу. Я так же не был ни с кем близок, как и ты. Думаю, я правильно сделал.
– Потому, что я способен придумывать приколы не скучнее, чем твои? – Сэм следил за рукой Габриэля, его пальцами, скользившими меж его собственных. Он перевернул руку ладонью вверх, переплетая пальцы на какое-то мгновение.
– Может, и поэтому. Я пока не понял, – получалось естественно и правильно. Обнимать не за плечи, а расслабленно за талию, зарываться носом в едва пахнущие фруктовым запахом шампуня волосы и запоминать каждое прикосновение к своим рукам. Фразы, записанные быстрым и неровным почерком, не удерживали его взгляда так, как их руки. Снова. На этот раз почему-то не смешно. Ему давно нужно было перевернуть страницу, но разминающие его ладонь пальцы не отпускали руку, а другой рукой он не мог перестать перебирать светлые волосы. – У меня есть идея, – сказал он, забирая тетрадь у Сэма из рук. – Но для этого нужно будет кое-что сделать, – и он улыбнулся, доставая из кармана Сэма старый черно-белый мобильный телефон. – Согласен сделать без объяснений? – полюбопытствовал он, оставляя палец на кнопке телефона и ожидая, когда Сэм ответит. Сэм кивнул, не имея ни малейшего представления о том, что Габриэль от него хочет. – Суждено нам каждый раз сначала начинать,– и он посмотрел на часы на запястье, прикидывая время. – И прости меня, – он потянул Сэма за руку, заставляя его лечь на кровати, а сам снял джемпер, электризуя волосы и приглаживая их. Сэм все еще не понимал, что происходит, но поддавался. Помогал расстегивать собственную рубашку, подчинялся легким и случайным прикосновениям рук к коже, немедленно вспыхнувшей жаром. Не мог возразить, когда Габриэль провел по его волосам, оказываясь сверху, все еще опираясь одним коленом о кровать рядом с бедром Сэма. Отсчет секунд, и он отвлек Сэма за секунду до того, как открылась дверь. Целовал шею, поднимающуюся и опускающуюся грудную клетку, заставив Сэма закрыть глаза и покраснеть не только щеками, но и скулами, и отчасти даже шеей. Отвлекал соскальзывающей монетой, висящей на его шее на все том же шнурке. Обвел языком возбужденный сосок, подхватывая выгнувшегося Сэма, переставшего думать вовсе. Он открыл глаза, желая спросить, что происходит, но его хватило произнести только имя, прежде чем Габриэль заставил его замолчать глубоким и резким поцелуем. Он бессильно провел по его спине, угадывая нарисованные крылья, не зная, как отвечать на этот поцелуй, сгорая в том, что рождалось в нем с каждым прикосновением. Для этого не было названия.
– Сэм, – и этот чужой голос разбил происходящее вдребезги. Сэм поднял голову, уже зная, кого увидит. Брата в спортивных штанах и футболке, побледневшего как-то разом, смотревшего на него как на предателя.
– Прости, иначе он бы не поверил, – тихий шепот у самого уха, и Габриэль выжидал секунду или две, прячась за Сэмом, а после меняется в лице и несколько разочарованно и утомленно, наконец, произносит:
– Ну и какого хрена ты тут нарисовался без приглашения? – он лениво сел на кровати, ладонью против груди останавливая резко подпрыгнувшего на месте Сэма. Сэм не понимал, зачем это было нужно, пытался взглядом сказать Дину – все не так, на самом деле он… Неважно, что на самом деле, ему нужно было соврать Дину, сделать что угодно. Он боялся потерять брата, но чем больше врал ему, тем больше терял. Была ли это вина Габриэля в том, что Дин сейчас смотрел на Сэма с таким неверием? Или это все же вина Сэма, так и не сумевшего найти в себе смелость признаться не то, что брату, себе – он больше не мог жить так, скрывая это ото всех. И был благодарен Габриэлю, совершенно не обязанному поддерживать этот обман, за передышку. Он убрал руку Габриэля со своей груди и просто притянул его к себе, точно так же поцелуем забирая еще невысказанный вопрос. Абсолютно изумленные глаза Габриэля, его удивление, ни с чем несравнимое, и еще большее разочарование Дина. И, наконец, он посмотрел на брата спокойно, понимая, что, возможно, через неделю Дин простит хотя бы эту часть его, ту, что выбрала свой пол, но не Габриэля. Но сейчас Дин был против всего. Всего, что сейчас наконец-то делало Сэма свободным.
Дин вышел молча, закрыв за собой дверь. Сэм рванулся, было, за ним, наплевав на всю логику и психологию, но Габриэль удержал его.
– Прости меня, – еще раз начал он. – Но так надо. Если получится, объяснений и извинений не потребуется. Если план сработает, то он поймет, – Сэм хотел остановить еще на слове «план», не понимая, почему Габриэль вообще говорит об этом сейчас. Он никогда не замечал в себе никакой склонности к другим парням, как сейчас, наверное, считает Дин, только с Габриэлем это происходит так. Так странно и так пугающе потрясающе. – Сыграешь со мной? – спросил он Сэма, обнимая его голову и склоняя к себе, как маленького. – Нужно только сыграть и снова начать заново. Нам, кажется, уже не привыкать, – и Сэм пожал плечами. Сейчас он еще ничего не понимал.
***
Резкое пробуждение. Привычка, оставшаяся с тех пор, когда экспериментирующий с количеством алкоголя Дин по ночам отрубал будильник, а Сэму нужно было не проспать школу. Отчаянное нежелание опаздывать – и вот он подскакивает на кровати ранним утром, когда в комнате еще до противного темно, ровно как и за окном, а во всем общежитии еще тихо. Оглядевшись судорожно, скользнув по стенам сонным взглядом, он вздохнул и прижал ладони к лицу, понимая, что вся его рубашка мокрая. Только сейчас он начинал понимать, что произошло вчера: всю ночь ему снилось, что кто-то намеренно оставил их с братом в одном дне, снова и снова убивая Дина тысячами разных способов, делая Сэма беспомощным. Так ли он был прав, когда заявил о том, в чем не уверен до сих пор?
– Что-то случилось? – сонно спросил Габриэль, поворачиваясь к нему лицом, часто моргая и привыкая к полумраку. Вчера вечером, когда Уриэль увидел, что Сэм все еще не ушел, он хмуро спросил у Габриэля, может ли он на время пожить у далеких знакомых. Габриэль, не зная, что он может объяснить двенадцатилетнему брату, только кивнул и попросил позвонить, как доедет.
– Кошмар, – не стал вдаваться в подробности Сэм. Какие-то дни назад жизнь была расписана, не всегда легка, не всегда ему удавалось, но он находился в абсолютном равновесии. Одна неделя, и он живет в комнате другого парня, ему есть, что скрывать от брата, с которым он поссорился, кажется, навсегда, его преподаватель – извращенец, который мечтает о своих учениках и о самом Сэме, и ему порой хочется вернуться назад. Просто в то время, когда все было понятно и, кажется, нормально. Но так ли это вина одного Габриэля? Разве Дин и раньше не раздражался всякий раз, когда брат отказывался пойти на танцы или нечто в этом духе? Разве и раньше Дин не боялся, что Сэм однажды вырастет не таким? Разве Захария не занимался всем этим прежде, чем Сэм забрался в его кабинет?
