Текст книги "Демон для хорошей девочки (СИ)"
Автор книги: Selena Moor
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
– Привет, – ответила я.
– Ты новенькая.
«А ты капитан Очевидность», – едва не ответила я, но вовремя сдержалась, вспомнив, что собиралась вести себя ниже травы, тише воды.
– Точно, новенькая. Лиза Ракитина, прошу любить и не жаловаться.
– Ребекка.
– Приятно познакомиться, – совершенно искренне сказала я, запихивая договор в первую папку. Не в моём положении разбрасываться знакомствами, тем более Ребекка пока что первая, кто ко мне подошёл.
Она склонила голову набок, вперив в меня взгляд, отчего по коже побежали мурашки. Надеюсь, эта странная девица не откусит мне голову, как самка богомола, уж очень непонятно столь пристальное внимание, будто у меня зелёная кожа и щупальца по всему телу. Хотя судя по всему, щупальца ей были бы куда привычнее, нежели одна смертная в Канцелярии.
– Почему ты такая спокойная? – наконец, спросила Ребекка, положив планшетку на мой стол. – Не поняла, куда попала? Тебе разве не объяснили?
«О, вот как?! А ты, значит, ждала истерику с дрыганьем рук-ног и битьём головы о стол, но, не дождавшись, записала меня дурочкой, до которой ещё не дошло, что она умерла? Лицемерная ты дрянь с дружелюбной улыбочкой».
– Разве это не Адская Канцелярия? – сделала удивлённое лицо я. – А у меня в руке договор о продажи души, – глаза девушки сверкнули, и я уже более миролюбиво продолжила: – Я прекрасно понимаю, что умерла и знаю, куда попала, но спасибо, что решила разъяснить мне это ещё раз.
– А вот Господа здесь лучше не вспоминать, – шикнула она, вцепившись в моё запястье длиннющими коготками, покрытыми, как и следовало ожидать, чёрным лаком.
«Первое знакомство комом, ясно, давайте следующее».
– Прости, не понимаю тебя. Я не упоминала имя Господа.
– Ты сказала «спасибо», – с высокомерным видом пояснила девушка, ослабив хватку. Невыносимая девица, дружить с такой себе дороже. – Он вряд ли меня спасёт. Да и тебя тоже. Поэтому просто забудь и не упоминай Его имён, если не хочешь неприятностей.
– Ладно, поняла, – потирая запястье, отозвалась я. – Больше проблем с этим не возникнет. Что-то ещё?
Она взглянула на меня и бесцеремонно ухватилась длинными пальцами за мой подбородок, рассматривая так и сяк. «Да оставь ты меня уже в покое, – хотелось сказать мне, – ты работать мешаешь». Однако прежде чем я успела возмутиться её поведению, Ребекка уже отпустила меня и, хлопнув в ладоши, привлекла к нам внимание.
– Эй, народ. Хочу представить вам новую сотрудницу – Эржебет. Прошу любить и не жаловаться.
«Че-е-е-его?! Какая к чёрту Эржебет?»
– Так-то лучше, – расплылась в улыбке девушка, и мне захотелось её ударить. Кулаком. Прямо в идеальный нос. Потому что она не имеет никакого права, распоряжаться моим именем, как ей вздумается. Я не её новая игрушка, чёрт побери, и не ей решать, как меня называть. Это уже сделали мои родители, тридцать лет назад. – Это имя тебе подходит больше, чем какая-то Лиза-Подлиза. Не так ли?
И прежде чем я успела вляпаться в первые адские неприятности, Ребекка развернулась и походкой от бедра направилась к выходу. Я же кипела от злости, понимая, что девице удалось добиться своего – вывести меня на эмоции, и сбежать, как ни в чём не бывало.
3
В конце рабочего дня ко мне подошла демоница в чёрном комбинезоне и попросила следовать за ней. Сложив последний договор в нужную папку, я громко попрощалась с коллегами и последовала за дамой. Она напоминала чопорную гувернантку из старых английских фильмов, и я даже испугалась, не приставили ли ко мне няньку, чтобы контролировать каждый мой шаг. Когда мы свернули в один из коридоров, моё сердце учащённо забилось в предвкушении чего-то такого, о чём я прежде и мечтать не могла.
Мы остановились у одной из дверей с красивой табличкой, где витиеватой лентой красовалось моё имя. Гувернантка открыла дверь и пропустила меня внутрь, предоставляя возможность увидеть своё новое жилище. Большое светлое помещение с огромной кроватью под балдахином и камином заставило меня замереть на пороге, не в силах сдвинуться с места.
– Это моя комната? – спросила я недоверчиво.
Если всех сотрудников Канцелярии селят в таких хоромах, то придраться не к чему, но тогда почему червячок сомнения так яростно сверлит мой мозг? Что-то здесь явно нечисто, и мне придётся с этим разобраться.
– Теперь это ваше, мисс Эржебет. Чувствуйте себя, как дома.
– Лиза, – отозвалась я, обернувшись к ней.
– Как скажете, мисс, – кивнула она, склоняя голову в поклоне. – Тёмных ночей, мисс Эржебет.
– Лиза! – повторила я несколько громче. – Обращайтесь ко мне так, а не иначе.
– Лучше бы тебе забыть своё прежнее имя, деточка, – сказала демоница, выпрямившись. – Поверь, лучше оборвать связи сейчас, тогда будет проще распрощаться с прошлым.
– Но я не хочу с ним прощаться! – разозлилась я, хотя женщина всего лишь выполняла чужой приказ и не была виновна в моих бедах.
Это всё Ребекка, решившая, что новое имя подойдёт мне больше прежнего. Что ж, придётся показать, что я не настолько безобидна, как она решила при первой встрече.
– Зовите меня, как хотите, мне плевать, – сказала я, успокоившись так же быстро, как до этого вспыхнула. – Как вас зовут?
– Эдилтрудис, – её голос нисколько не изменился, будто не я только что орала на неё. Интересно, как быстро она донесёт на меня Ребекке?
– Тёмных ночей, Эдилтрудис. И извините за… я не хотела повышать на вас голос.
Она кивнула, принимая извинения к сведению и вышла, закрыв за собой дверь. Походив по комнате и потрогав всякие безделушки руками, что свидетельствовало о нервном напряжении, я заставила себя сесть на пуфик перед журнальным столиком, на котором стоял поднос с чайником, молочником и тарелкой, полной разнообразных пирожных. Я мысленно поблагодарила Дьявола (вряд ли сие возможно без его ведома) и накинулась на еду, будто не ела несколько дней, хотя прошли всего лишь сутки. Утолив голод, моё настроение заметно улучшилось.
«Ух, щас спою!»
На Земле я любила петь, по выходным мы с подругами выбирались в караоке и горланили песни до самого утра. Пожалуй, мне будет этого не хватать. Интересно, как родственники и друзья отнеслись к моей смерти? Сожалеют ли об утрате или совершенно ничего не почувствовали, когда им сообщили эту новость? Когда умер дед, я не испытала грусти, хотя всячески пыталась её симулировать. Младшая сестра рыдала в голос, брат молчал несколько дней, я же отчаянно скрывала радость, что мой главный мучитель, лежит в гробу и больше не сможет бить меня ремнём за нежелание бежать пять километров с препятствием в противогазе и с тяжёлым мешком на плечах. Может, поэтому я и попала в Ад, потому что желала ему смерти и не капельки не сожалела, когда он наконец-то покинул этот бренный мир?
Тряхнув головой и выбросив из мыслей образ деда, я поднялась на ноги и направилась к двери на противоположной от кровати стороне, за которой обнаружилась ванная комната. Может, хоть отдых вернёт мне хорошее настроение? Набрав полную ванну, я скинула одежду и залезла в горячую воду, однако легче не стало. Полежав минут пятнадцать, я вымыла волосы и замоталась в полотенце, оставив вещи лежать на маленьком столике.
Ещё одна дверь обнаружилась за занавесью и вела в гардеробную. Кто бы мог подумать, что отдельную комнату для одежды я смогу получить, только умерев? Ирония судьбы, не иначе. Столько тряпок у меня не было даже при жизни. Платья, костюмы, брюки и блузки, нижние бельё и, конечно же, обувь будто бы просили, чтобы я их примерила, да только радости не вызывали. Мне было всё равно на материальные ценности при жизни, после смерти эта моя особенность только усилилась. Я бы больше обрадовалась небольшой, но уютной спальне, чем этим королевским покоям, в которых не было ничего, кроме холодного величия, больше подходящим всё той же Ребекке, нежели мне.
Отыскав на полках пижаму, я переоделась и вернулась в комнату. Еды на столике уже не было, однако обнаружился графин с водой. Осушив полстакана, я разобрала постель и легла, накрывшись одеялом до самого подбородка.
«Меня зовут Елизавета Ракитина. Мне тридцать лет. Я живу в Москве и работаю врачом-анестезиологом в городской клинической больнице. Я каждый день спасаю людей, потому что в этом моё призвание. У меня большая семья, и пусть мы не общаемся так часто, как следовало бы, я их всех очень люблю. Однажды я вернусь, чтобы сказать им всем об этом. Я вернусь, чего бы мне это ни стоило».
Глава 3
Утро началось с непонятного звона, заставившего меня подскочить на месте в поисках странных звуков, будто кто-то пытает звонаря на колокольне. Сначала я даже не поняла, где нахожусь, ведь на мою спальню это было мало похоже. Свою квартиру я любила, а учитывая то, что досталась она мне с большим трудом, давало повод для гордости. Пусть она не была такой большой, как у старшего брата, не находилась в центре, как у родителей, и не обставлена по последнему писку моды, как у младшей сестры, но была моей.
Толку только от всего этого теперь. Я хотела быть независимой, что отдалилась от своей семьи, влезла в долги и попала в Ад. Лучше бы и дальше продолжала жить с родителями, выслушивать нотации матери по поводу отсутствия у меня мужа и детей в мои тридцать, а так же бесконечные сравнения с младшей сестрой, у которой это всё уже было. То, что мой брат в свои тридцать два женат не был и не собирался, мать не смущало. «Он же мужчина, – говорила она, возведя глаза к потолку, – и ему совершенно не обязательно жениться прямо сейчас. Даже в пятьдесят лет он остаётся желанным холостяком, деточка, а вот женщине после тридцати намного сложнее найти приличную пару, остаётся лишь всякий залежалый неликвид, от которого не будет хороших детей».
В целом она была права, но кто ж признается в этом собственной матери? С мужчинами мне не везло, будто я была запрограммирована на неудачу в личной жизни. Один из моих незадачливых кавалеров пригласил меня в кафе, заказал три смены блюд, а после попросил оплатить счёт, потому что он на мели. Больше мы с ним не виделись. Другой полтора часа рассказывал о своих достоинствах, бывшей девушке, оказавшейся меркантильной дрянью, спавшей с ним ради подарков, а также советовал начать носить короткие юбки, чтобы заинтересовать парня ещё больше. Когда он остановился, чтобы рассмотреть своё отражение в витрине, я ушла. Третий оказался весьма предприимчивым, ведь в моём лице обнаружил бесплатного психотерапевта и три часа рассказывал о проблемах в семье, на работе и взаимоотношениях с людьми. «Если ты каждый раз ноешь, то оно и понятно», – хотелось завопить мне, но я сдержалась, помешивая трубочкой карамельный латте и жалея, что здесь не подают алкогольных напитков. На все мои попытки перевести разговор на нейтральные темы типа кино/погоды/книг, он делал обиженное лицо и отвечал, что мы ещё не обсудили его детские травмы. Хотя, на мой взгляд, травма там была одна – головного мозга. Это был первый раз, когда мне хотелось ввести анестезию себе, чтобы не слышать бубнежа, на тему как сильно его не любила мать, и не замечал отец. Попытки уйти вызывали едва ли не слёзы, и мне, сердобольной идиотке, приходилось терпеть это мракобесие дальше. Чёрт, да только за это я должна была попасть в Рай, ведь не убила же его, хотя мне очень этого хотелось.
После того случая со свиданиями с парнями из сети пришлось завязать. Конечно, пару раз я выбиралась в кино или на кофе с коллегами мужского пола, но то были скорее дружеские встречи, нежели что-то большее. Да и работа отнимала большую часть моего времени, поэтому на личной жизни был поставлен большой жирный крест. Теперь же выяснилось, что умереть в старости, окружённой детьми и внуками, не моя история, так что, наверное, хорошо, что у меня никого не было, тогда осознать и принять смерть стало бы сложнее.
Переодевшись в один из костюмов, как ни странно оказавшимся мне впору, я собрала волосы в хвост и вышла в коридор. Хотя я шла этой дорогой всего лишь раз, мне без труда удалось найти Канцелярию, где уже кипела работа. Поприветствовав коллег и заметив ответные кивки, я направилась к своему столу, предвкушая долгий рабочий день.
Папки оказались пусты, а документов на столе стало несколько больше, чем я оставила вчера. Что ж, придётся поднапрячься, чтобы разобрать всё это хотя бы к концу недели. Но я сильная, матёрая и не знаю, что значит сдаваться, поэтому выполню работу, чего бы мне это ни стоило.
Взяв первый договор, я углубилась в чтение, когда рядом со мной возник начальник, пребывавший не в самом замечательном расположении духа. Кажется, вчера он выглядел лучше, а сегодня – будто трактором проехались по физиономии. А ещё он боялся, я чувствовала его страх, даже толком не осознавая, почему моя способность к эмпатии вдруг стала сильнее. То ли потому что он демон, то ли по каким-то неведомым мне причинам.
Интересно, чего Нисрок так боится и связано ли это со мной? Если я правильно поняла, кто-то продал мою душу демонам, а Нисрок, как начальник, подмахнул не глядя. Теперь я в Аду, отбываю незаслуженное наказание, а они не знают, что со мной делать. Ситуация похлеще, чем когда у нас в больнице обнаружился пациент без документов. Как он попал в наше отделение, никто не знал, медсёстры утверждали, что никогда прежде его не видели, а соседей по палате у него не было. Мы прозвали его Молчуном, потому что он только пялился в стену и отказывался с нами говорить, если дело не касалось посещения столовой. Тогда у смертельно больного неожиданно появлялись силы, и он мчался по коридору, расталкивая других пациентов. Мы с трудом избавились от него через неделю, но вопрос, как же он к нам попал, так и остался без ответа.
– Как успехи?
– Нормально.
Нисрок смотрел на меня, будто хотел спросить что-то ещё, однако не решился. Кивнув, он развернулся и ушёл, а я смотрела ему вслед и думала, какое же его ждёт наказание за такое явное нарушение, как смертная девчонка в Канцелярии Ада? Ваалберит сказал вчера, что Нисрок отвечает за меня головой, а значит, решать проблему ему нужно, как можно скорее, если не хочет распрощаться с хлебным местечком. Думаю, чистка котлов не самое почётное занятие для демонов.
«Ладно, Лиза, хватит думать о его проблемах, у тебя своих полно», – прикрикнула я на себя и вновь поднесла документ к глазам, думая, как же мелко мыслят многие люди.
Часть договоров, рассмотренных мной, были, откровенно говоря, ничтожными. Души продавались за новую технику, бриллианты, виллу на берегу океана или хрустящие купюры, на которые можно было купить всё вышеперечисленное. Одна девушка захотела, чтобы бывший к ней вернулся, однако не учла, что после этого он снова сможет от неё уйти. Что он собственно и сделал, если верить примечанию внизу договора. Демоны были хитры и изворотливы. Выполняя желания клиента, они искали лазейку и новенький телефон разбивался в первый же день, автомобиль эвакуировали за неправильную парковку, а дом мог сгореть из-за забытой в духовке курицы. Формально все условия сделки соблюдены. Даже ушлый адвокат не придерётся. Наверное, здесь целый штат таких трудится, иначе как объяснить, что незадачливые продавцы ставят подпись, даже толком не оценив последствий.
Конечно, были и такие, кто решался на сделку из сострадания или желания помочь своим любимым. Работая в больнице, я насмотрелась всякого, когда перед операционной сидели люди и молились богу, чтобы он спас их родных. Когда врач выходил к ним и говорил, что операция прошла успешно и жизни пациента ничего не угрожает, лишь немногие благодарили нас, тех, кто боролся до последнего, остальные возносили молитву Господу, будто он лично спустился с небес и провёл сложную операцию. Мы лежали на полу, не в силах сдвинуться с места, после нескольких напряжённых часов, и были довольны, что справились с поставленной перед нами задачей. А люди в это время продавали собственные души Дьяволу. Знали бы они, что ни Дьяволу, ни богу в этот момент нет до них абсолютно никакого дела.
Отправив просроченный договор в папку, я встала и направилась к кулеру возле кабинета Нисрока. Набрав в пластиковый стаканчик тёплой воды, я сделала глоток и задержала его во рту, думая, как было бы славно сделать небольшой перерыв в рутинной работе. Интересно, где здесь кормят сотрудников, я бы сейчас не отказалась от горячей выпечки и бодрящего кофе. В больнице одна из медсестёр часто приносила сдобные пирожки с джемом, которые пекла для нас её мама. И это было одним из лучших моментов в моей работе.
– О, Эржебет, – раздался рядом знакомый голосок. – Ты выглядишь очень хорошо.
– Смерть мне к лицу, – ответила я, взглянув на Ребекку. – Только не называй меня Эржебет, мне не нравится, когда коверкают моё имя.
Она приподняла бровь, будто не ожидала от меня подобного ответа, а затем медленно проговорила:
– У тебя больше нет другого имени, кроме того, что дала тебе я.
– Могу с тобой поспорить, что это не так, – спокойно отозвалась я, сжимая пустой стаканчик в ладони. – Если тебе не нравится, как меня зовут, ничем не могу помочь. Я не твоя новая игрушка, с которой ты можешь поступать, как заблагорассудится.
Её и без того тёмные глаза почернели полностью, и меня могли бы размазать по стенке, если бы в разговор не вмешался неожиданный персонаж, вышедший из кабинета Нисрока в самый подходящий момент.
– Девушки ссорятся, и не я причина? – сказал он со смешком, приобнимая Ребекку за плечи. – Это неинтересно. Давайте переиграем?
Я перевела взгляд на парня и обомлела. Он словно сошёл с имбирного облака моих желаний, и я едва сдержалась, чтобы не ущипнуть себя. Высокий блондин с тёмными глазами, которому больше подходило рекламировать любую продукцию: от мужского одеколона до трусов, – одним лишь взглядом превращал меня в подтаявшее мороженое, готовое растечься перед ним сладкой лужицей.
– Иди к чёрту, Вел, – отозвалась демоница, продолжая пялиться на меня. – Что ты вообще здесь делаешь?
– Контролирую, чтобы ты не создавала проблем, – расплылся тот в улыбке. – Впрочем, как всегда.
Вспыхнув (в прямом смысле слова, ибо её волосы и впрямь на мгновение полыхнули огнём, как у Аида из «Геркулеса»), девушка, вывернулась из его объятий и покинула нашу компанию, не забыв смерить меня гневным взглядом. Кажется, я только что обрела своего первого врага.
– Ребекка эмоциональна и порой нестабильна, но отходчива, – взглянул на меня молодой (молодой ли?) человек. – Ей хочется всё контролировать, однако пока что плохо получается. Я Велиал.
– Лиза.
«Хотя кое-кто отчаянно пытается меня переименовать, – мысленно добавила я. – А когда не получилось, разозлилась».
– Так в чём конфликт между тобой и моей сестрицей?
– Не поняли друг друга, – пожала плечами я, не собираясь вдаваться в подробности. Пусть ему Ребекка рассказывает. – Рабочие моменты.
Он ещё более внимательно осмотрел моё лицо, а затем наклонился ко мне, будто пытался рассмотреть каждую веснушку.
– Смертная в Канцелярии, как необычно. И ты ещё жива?
– Если не учитывать, что сюда я попала после смерти, то можно назвать меня условно живой. Хочешь это исправить?
– Ты мне нравишься, – выпрямился Велиал, засунув большие пальцы в карманы джинсов. – Буду называть тебя Эржи, тебе больше подходит.
– Вы что издеваетесь? – процедила я, однако он лишь засмеялся и направился вслед за Ребеккой.
«Повезло тебе, что у меня нет хирургических инструментов, иначе я бы тебя вскрыла без всякой анестезии», – мысленно сказала я его спине и едва удержалась от вздоха, когда он вдруг обернулся и подмигнул мне.
Решив, что хватит на сегодня новых знакомств, я вернулась к своему столу, возле которого стояла одна из моих коллег с папкой в руках.
– Привет, ты ведь Эржебет, верно?
Поняв, что спорить и что-либо доказывать бесполезно, я только кивнула. Пусть называют, как хотят, лишь бы не доставали. В принципе, могло быть намного хуже, как в том анекдоте про индейца.
– Она самая, – вздохнула я, сев за свой стол. – А тебя как зовут?
– Урсула, мой стол крайний возле двери. Тебе не попадался договор о продаже органов? Вэррил пошутил и подкинул его тебе, решил, что будет забавно увидеть твоё лицо.
– Я в Аду, – улыбнулась я, – меня продажей органов не напугаешь. Так, где-то было, – открыв третью папку и просмотрев несколько листов, я протянула нужный демонице. – Хотя, признаюсь честно, была удивлена.
Только сейчас я лучше рассмотрела её лицо. Оливкового цвета кожа, глаза орехового оттенка, тёмно-каштановые волосы собраны в высокий пучок, а строгий костюм скрывал худощавую фигуру. Она казалась полной противоположностью беспардонной Ребекке и больше подходила для дружеского общения.
– Они любят пошутить, – посмотрев на своих коллег, сказала она, – поэтому не принимай близко к сердцу. – Через пару сотен лет привыкнешь, но пока ты новенькая придётся держать ухо востро. Если мы демоны, не значит, что дурацких приколов получится избежать. Уверена, на Земле и не такое случается.
– Моя коллега очень любила шутить над интернами, придумывая для них всякие задания, которые невозможно было выполнить. Однажды им пришлось искать информацию про «пневмотраксер», хотя любой студент должен знать, что такого заболевания не существует.
– Здесь примерно также, – засмеялась Урсула, глядя на меня. – Всем интересно, как смертная попала в Канцелярию, однако никто ничего не знает. И Нисрок сам не свой с тех пор, как ты появилась. Расскажешь?
«Теперь понятно, почему ты ко мне подошла. Банальное любопытство, а не желание по-настоящему со мной познакомиться».
– Они до сих пор не решили, какого наказания я заслуживаю, – ответила я с улыбкой. – Вот и определили сюда, посчитав, что бумажная волокита послужит прекрасной альтернативой.
«Отличный ход, Лиза, и правды не сказала, но и не солгала».
Урсула спокойно приняла мой ответ, хотя это было не то, что она ожидала услышать. Кивнув, она предложила мне составить ей компанию завтра за обедом и, получив положительный ответ, оставила меня разбираться с бумагами.
– Понадобится помощь, обращайся, – обернувшись, сказала она. – И никого здесь не бойся, мы не едим человечину.
– Ладно.
Лишь когда где-то в недрах Ада начали пытать звонаря, я поняла, что рабочий день окончен. Поднявшись, я с удовлетворением отметила, что договоров стало ещё меньше, что не могло не радовать. Маленькая победа для демонов, но огромная для человека. Значит, я на верном пути.
Вернувшись в свою комнату, я с удивлением и радостью обнаружила на столике поднос с едой. Не знаю, кто этот добрый самаритянин, не забывающий меня покормить, но он определённо заслуживает Рая. Больше всего меня порадовали сдобные булочки с шоколадом, напомнившие мне о моей коллеге и её матери. «Ах, Степанида Сергеевна, мне не хватает ваших пирожков».
Ещё я скучала по Дриаде. Интересно, что с ней сталось после моей смерти? У матери аллергия на шерсть, у брата даже кактусы вяли, а у сестры – маленький ребёнок. Мне хотелось верить, что кто-то из моей семьи приютил её в память обо мне, однако понимала, что это не так. Оставалось надеяться, что кто-нибудь из подруг заберёт кошку себе и позаботится о ней, как положено.
Перекусив, я приняла душ и легла на кровать. Для сна было слишком рано, а больше заняться здесь нечем. Стук в дверь вырвал меня из раздумий и заставил нехотя подняться навстречу незваному гостю. На пороге стояла Ребекка.
– Я хотела извиниться, – после недолгого молчания сказала она, сложив руки на груди. – Не привыкла общаться со смертными на равных, они всегда были для меня, как ты выразилась, игрушками. Я не знаю, как ты сюда попала и почему, но каждый имеет право на личное пространство, и никто не станет лезть в твоё. Так что прими мои извинения, я не хотела тебя обидеть.
Слова она роняла, будто сухой горох, однако, несмотря на это говорила вполне искренне. Вряд ли мы когда-нибудь станем с ней подругами, но и врагов мне здесь не нужно, поэтому не принять извинений было бы ошибкой.
– Здесь есть библиотека? – спросила я, надеясь, что чтение поможет мне расслабиться и скоротать время до сна. – Не знаю, чем заняться.
Ребекка протянула руку и, вытащив из воздуха книгу, протянула её мне. Взглянув на обложку, я с удивлением отметила, что это то же самое произведение, лежавшее на моей тумбочке возле кровати. На титульной странице мелким почерком было выведено моё имя (я подписывала все приобретённые экземпляры) и дата покупки.
– Не благодари, – отозвалась она, повернувшись ко мне спиной. – Это меньшее, что я могла для тебя сделать, Лиза-Подлиза.
Я смотрела, как она уходит, а после не выдержала и окликнула девушку.
– Если ты пошла на уступки, извинившись передо мной, то я могу поступить также. Можешь называть меня Эржебет, если хочешь.
Она лишь улыбнулась и кивнула, а после растворилась в воздухе, окутанная чёрным дымом.
Глава 4
Утро началось с уже знакомого колокольного звона. Нехотя разлепив веки, я доплелась до умывальника и уставилась на себя в зеркало. Третий день в Аду, а будто целая вечность прошла. Мне не хватало свежего воздуха и солнца, отчего я чувствовала себя Дюймовочкой, которой навязали замужество с Кротом. Только мне вместо свадьбы досталось множество работы, коллеги-демоны и неразрешимая задача, как вернуться домой.
С одной стороны я прекрасно понимала, что когда договор на продажу моей души будет найден, меня не воскресят, хотя бы потому, что к тому времени моё тело превратится в прах. Да и как объяснить подобное семье и друзьям? Что скажет мать, если я появлюсь на пороге? Да её удар хватит. Если она меня увидит, то отправится прямым рейсом в Ад, только в отличие от меня её ждёт не бюрократическая работа в Канцелярии, а адская сковородка. Наверное, лучше остаться здесь и забыть о человеческой жизни, ведь так будет спокойнее для всех.
В Канцелярии оказалось непривычно шумно. По большей части переговаривались представительницы прекрасного пола, а мужчины лишь подшучивали над дамами, чем вызывали ещё больший ажиотаж.
– Привет, – поздоровалась я со всеми, – что происходит?
– Эржи, ты вовремя, – воскликнула одна из демониц, имени которой я не знала. Она была выше меня, её рыжие волосы крупными локонами спускались на плечи, а на пухлых губах алела яркая помада. – Мы поспорили по поводу смертных, а раз ты одна из них, то с лёгкостью разрешишь наш конфликт.
– Э-э, ну ладно.
– Почему люди не верят ни в Рай, ни в Ад, но с лёгкостью заключают с нами сделки?
– Думаю, ответ содержится в самом вопросе, – пожала плечами я. – Они не верят. Что есть душа для вас? Бессмертная сущность, в которой выражена сущность человека, дающая огромное количество энергии. Поэтому вы стремитесь получить её в своё пользование, и готовы дорого заплатить за обладание ей. А для нас? В большинстве своём люди – реалисты. Мы не верим ни в божественное провидение, ни в адское наказание. Мы говорим «О, Господи!» не потому, что обращаемся к Богу, и «Чёрт побери», не потому, что желаем этого на самом деле. Это всего лишь дурацкие присказки. Так почему, если мы не верим ни в Дьявола, ни в Бога, должны дорожить душой? Моя подруга часто говорит, что готова продать душу за новую сумочку/блузку/сапоги, и предложи ей кто-нибудь в этот момент договор, подмахнёт, не глядя. Именно поэтому никто из них не просит чего-то серьёзного, они не верят, что мифическая «субстанция» стоит больше.
– Потрясающий ответ, – раздались хлопки позади меня.
Обернувшись, я встретилась с тёмными глазами. Велиал стоял возле одного из столов и смотрел на меня, с улыбкой на красивом лице. Рядом с ним обретался Нисрок, явно недовольный тем, что сотрудники прохлаждаются вместо работы. Все тут же разошлись по своим местам, один из демонов хлопнул меня пониже спины и прежде, чем я успела залепить ему пощёчину, испарился в облаке сизого дыма.
– Уже появились поклонники? – приподнял бровь Велиал. – Ты быстро освоилась.
Пожав плечами, я отвернулась и направилась к рабочему столу. Обсуждать произошедшее не было смысла, тем более блондин не был моим другом, чтобы я отчитывалась перед ним. На удивление парень направился следом за мной, подстроившись под мой шаг. Мы шли молча, но его присутствие почему-то меня раздражало. Этот непонятный интерес со стороны демонов, будто они прежде людей не видели, начинал действовать на нервы.
– Для неверующей ты неплохо знаешь теорию, – наконец, сказал он, остановившись возле моего стола. – Читала «Библию» на досуге?
– Нет, но после нескольких сотен прочитанных договоров, мне удалось составить картину мира, где существует Ад и Рай. Ещё три дня назад я не задумывалась об этом, но смерть заставила взглянуть на вопрос веры иначе. Вот только главного ответа я всё-таки не получила. Если Бог существует, куда Он смотрит, допуская войны, болезни, убийства? Почему Он позволяет детям умирать, когда те ещё даже не успели нагрешить? Если Бог есть, почему он бросил нас на произвол судьбы?
– Ты как никто знаешь о спасении, верно? – спросил демон, присев на край стола. – Однако, твой вопрос слишком глобальный, затрагивающий человечество в целом. Ты не спросила о том, что затрагивает лично тебя, – его голос стал тише, что мне пришлось податься к нему навстречу, чтобы услышать продолжение: – Почему Бог не спас тебя? Разве не этот ответ интересует тебя больше всего?
Дёрнувшись в сторону, я едва не свалилась со стула. Пришлось ухватиться за столешницу, чтобы восстановить равновесие. Велиал продолжал смотреть на меня, будто не заметил, как я шарахнулась от него. Он был спокоен, в то время как моё сердце билось, как сумасшедшее.
– Дело в вас самих, – сказал он, продолжая улыбаться. – Не Бог отвернулся от вас, вы отвернулись от Бога. Возможно, ты удивишься, но именно вера всегда помогала людям. Они знали, что за праведную жизнь их ждёт Рай, а за грешную – Ад. И пока они верили, что каждый поступок падает на весы правосудия, определяя их жизнь после смерти, грешников было в разы меньше. Всё изменилось много позже, вы стали реалистами, думающими, что большие деньги спасут от расплаты. Вы строите церкви не потому, что верите в Бога, или хотите блага для всех, вам просто нужно избежать налогов. Скажи мне, девочка, сколько по-настоящему верующих ты встречала за свою жизнь? Разве те, кто молят Господа о спасении в коридоре перед операционной, помнили о Нём до того, как беда пришла в их дом? Разве ваш патриарх, призывающий к аскетизму, следует собственным словам? Стал ли он ближе к Богу? Нет, девочка, он наш клиент, и даже причисление к лику святых его не спасёт.
– Они хотят утешения, но не знают к кому ещё им обратиться, – ответила я, спрятав дрожащие руки под столом. – Однако пациентов спасают врачи, а не Бог. И если главная причина моего нахождения здесь неверие, то почему я должна почитать Его? Да, я атеистка, всегда ей была, как и вся моя семья. В храм мы ходили раз в год, на Пасху, и только потому, что это вроде как традиция. Если атеизм – грех, достойный Ада, значит, ты ответил на вопрос, касающийся лично меня, а не человечества в целом.
