Текст книги "Обреченные (СИ)"
Автор книги: RoksenBlack
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
– Ну, теперь тебя оттуда вообще не вытянешь, – улыбнулся Гарри, думая о том, что зато теперь у него есть отличный способ отвлекать Гермиону от чтения. Он натянул кофту и наткнулся на вопросительный взгляд. – Что? Ты сама сказала этой старой сплетнице, что мы женаты, или я что-то упустил?
– Я не имела в виду, что…
– Нам осталось только подписать бумаги, – он приблизился к Гермионе и прижал её к себе, – Как насчет рождественских каникул?
Гермиона фыркнула, призвала сумочку, потом отчистила и заправила постель.
– Если это предложение, то поработайте над ним еще, мистер Поттер. К тому же ты не поговорил с Джинни.
Они оба вспомнили о маленькой сестре Рона, которая переживала о своей дальнейшей судьбе в Больничном крыле, пока они наводили шороху в этом маленьком мире морали и сплетен. Гарри особенно чувствовал свою вину, ведь он уже планировал свадьбу с Гермионой и был при этом счастлив. Он надеялся, что Рон не убьет его и за Джинни, и за Гермиону. С другой стороны, Гермиона ведь в любом случае найдет выход. В крайнем случае, они снова могут оправиться в Австралию.
Хозяйка гостиницы, которая все это время простояла за дверью, очень плотно прижимаясь к ней ухом, но так ничего и не услышав, постучала. Раз, другой, потом заколотила в дверь. Потом еще раз. Гневно насупившись, она взялась за ручку и вошла, приготовившись прочитать гневную отповедь наглым гостям, но в комнате никого не оказалось. Она в испуге уставилась на идеально-заправленную кровать. Не могло же ей это присниться? Ещё раз все осмотрев, она перекрестилась и отправилась к ровесницам рассказывать новую сплетню о странных исчезновениях и тарелках, которые она якобы видела в небе.
*
Джинни медленно приходила в себя. Глаза открывать не хотелось, ведь пока они закрыты, можно списать всё произошедшее на страшный сон. Вот только отголоски боли в шее, где её полоснули кинжалом, были настоящими. Осознание прошло быстро – никаких снов, только правда – её практически изнасиловали. Перед глазами до сих стоял образ лютого зверя с кроваво-красным огромным членом. Он ведь мог её разорвать или убить. Слезы потекли по её бледным щекам. Теперь весь магический мир узнает, что она использована и унижена, и не важно, что этого не случилось на самом деле.
– Не реви, Уизли, никто ничего не знает… – Джинни задержала дыхание, услышав этот знакомый надменный голос. Он ведь не мог прочитать её мысли? Почему это никто не узнает? Она же в Мунго, а значит, репортерам уже всё известно. «Сука Скиттер, наверное, уже целую статью про меня написала!» – подумала она и застонала. Гарри теперь даже не посмотрит в её сторону – никто не посмотрит.
– Уизли! Открой свои бесстыжие глаза и оглянись! Мы в больничном крыле Хогвартса! – вскричал Драко. – Никто ничего толком не знает. Можешь расслабиться.
– Ты убил его, да? – в сознание возникла картинка, как зеленый луч несется в её сторону.
– Ничего особенного, – голос Малфоя звучал преувеличено бодро.
– Ты врешь, конечно… Ты ведь спас меня, рисковал жизнью, – шептала Джинни и наконец открыла светло-карие глаза. Прямо над ней стоял Драко с совершенно нечитаемым выражением лица. – Спасибо, Драко. Большое спасибо, – собственный шепот показался ей неестественным, да и Драко почему-то вздрогнул, но кивнул.
Джинни повернула голову и действительно обнаружила стены Больничного крыла, в котором так часто оказывались Гарри с Роном, а в последний год и вовсе почти весь гриффиндорский факультет. Она с облегчением вздохнула и вдруг заплакала, закрывая лицо руками. Она услышала раздраженный стон Малфоя, но ей было все равно, потому что она потеряла Гарри. Своего Гарри! Он пришел в тот ужасный дом вместе с Гермионой. Это значит, что её мечта погребена под грудой камней, имя которым любовь.
То, что Гарри любит Гермиону, Джинни поняла давно, еще на своем втором курсе. Порой Гарри просто искал её глазами, чтобы убедиться, что подруга рядом и в порядке. Это было понятно, после того как Гермиона чуть не стала жертвой василиска, Гарри за неё волновался. Гермиона так вообще, казалось, ни на что, кроме Гарри и книг, внимания не обращает. Как она умудрилась влюбиться в Рона, так и осталось для всех загадкой. Тут, скорее всего, уязвленное самолюбие сыграло немаловажную роль. То, что эти двое вечно занятых героев не осознали своих чувств, давало ей шанс исполнить свою мечту. Но разве она заслужила счастье? Нет. Вмешались магия и обстоятельства, и теперь у Джинни не было и шанса стать женой Избранного.
Она не ждала, что Драко начнет её успокаивать, но холодный смех, который вырвался у него, был ей неприятен.
– Что?! – спросила она вытирая слезы.
– По Поттеру слезы льешь? По-моему, всем и каждому было понятно, что эти двое обречены быть вместе, – очевидная вещь, произнесенная холодным тоном, еще больше взбесила Джинни.
– Знаю… всё знаю! Неужели нельзя помечтать?!
– Пф, – фыркнул он. – Нашла о чем мечтать… Так ладно… Прекрати уже изображать Миртл и сядь. Есть что обсудить.
– Если о том, что было между нами… – Драко посмотрел на неё скептически. – О чем тогда? – Джинни резко успокоилась, села и внимательно посмотрела на Драко, как всегда, одетого с иголочки и с прилизанными волосами. Ничего в нем не выдавало недавнего пленного, о своем виде Джинни предпочла не задумываться. Почему-то от его взгляда рой мурашек побежал по её телу, а в низу живота что-то сладко сжималось. Эти ощущения отвлекали её от печальных мыслей, и она настроилась слушать Малфоя.
– Умница. Слушай, в общем, – он сел на кровать и рывком отодвинул её ноги. Он казался неуверенным и, казалось, даже был бледнее обычного. – Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, но, учитывая всё произошедшее, как насчет того, чтобы нам с тобой… пожениться? – выдал он и замер, словно долго заучивал это предложение и ждал похвалы.
– Что?! Ни… – Джинни широко распахнула глаза. Она тут же хотела закричать, чтобы он убирался со своим мерзким предложением, потому что он бывший Пожиратель Смерти и вообще слизеринец, да и семья его никогда не примет. В тоже время вспомнилось, что он лорд богатого рода, что спас ей жизнь. Немаловажное значение имело воспоминание о его пальцах, которыми он так замечательно ласкал её в подвале ненавистного дома. Джинни глубоко задышала, не отрывая взгляда от холодных серых глаз. – Зачем тебе это? Только не говори, что внезапно воспылал ко мне любовью.
– Конечно, нет, – подтвердил он её догадки. – Слово любовь и его значение всегда оставались для меня загадкой. Ты и сама не любила никогда, только не заливай мне про Поттера. Так вот… – Драко перевел дыхание. – Наш брак будет взаимовыгодным. Имя твоей семьи, – он скривился, – даст мне защиту от дальнейших посягательств на имя Малфоев и наши деньги, которые с таким удовольствием тратит Министерство. Ты же станешь леди Малфой, одной из самых уважаемых леди Магической Британии.
– Не считая Грейнджер…
– Еще, – продолжил он, не обращая внимания её на детскую реплику, – ты будешь жить не в старом городском доме Блэков, который давно зарос паутиной, а в величественном поместье Малфоев, – он повернулся к ней лицом и, наклоняясь к её лицу, зашептал: – Ты забудешь, что такое бедность, – он наклонялся всё ближе, руками опираясь на кровать по обе стороны Джинни.
Он практически лег на нее, а она во все глаза смотрела, как его губы подбираются к ней все ближе. Джинни хотела что-то сказать или ответить на поцелуй, как внезапно увидела, что Драко схватился за голову и упал прямо на нее. Она испугалась и закричала, после чего начала активно его трясти.
– Драко! Драко! Что с тобой? Тебе плохо? Мадам Помфри! – мысль, что и эта возможность выбраться из нищеты и безызвестности уходит, просто разрывала ей сердце.
Она видела, что Драко начал бледнеть сильнее, а дыхание становилось прерывистым. Она услышала шаги в коридоре и испугалась, что Драко увидят в её постели, поэтому она разом напрягла все мышцы и столкнула его с кровати.
Двое авроров вбежали как раз в тот момент, когда он падал на каменный пол. Они подхватили Драко с двух сторон и уже уносили, когда в Больничное крыло зашел мрачный Рон. Он сразу посмотрел на сестру, по щекам которой текли слезы.
– Рон, что с ним? Ответь мне, что с ним? Куда его уводят? – причитала Джинни, стараясь не думать о том, что он из-за неё больно ударился головой.
– Он вчера убил человека и тем самым активировал проклятие от Волдеморта. Ему сейчас безопаснее всего находиться под наблюдением специалистов.
– Что? – она не могла поверить в произошедшее. Её казалось, что это всё один сплошной кошмар. Она легла на кровать и закрыла глаза. Да, точно, просто кошмар. Сейчас она закроет глаза и проснется в тот день, когда Гарри впервые полез ей под юбку. Она тогда зарделась, потому что не ожидала от него такой вольности. Перед ним ей хотелось выглядеть самой невинной, но сейчас она не будет стесняться и сама расстегнет ему ширинку. Да, точно, так и будет. Она проснется, и все будет хорошо. Хорошо. – Все будет хорошо, – проговорила она и тут же заснула.
Рон смотрел на сестру, которая за сутки пережила больше, чем за все последние семнадцать лет. Он волновался за неё, и особенно потому, что Малфоя, которого искали по всему замку, нашли именно у её кровати в Больничном крыле. Он ненавидел Хорька, хотя и был благодарен ему за спасение Джинни. Он бы и сам убил того ублюдка-оборотня, который посмел её коснуться. К остальным выжившим его так и не пустили, а он ведь хотел бы разорвать уродов голыми руками. Рон внезапно пожалел, что они с Гарри так и не додумались освоить анимагию, как когда-то Мародеры. Ведь стало бы гораздо проще защищать своих близких: Джинни, мать, Гермиону, Гарри, и…
– Рон, – прошептала Ромильда Вейн. Она появилась рядом с Роном и вложила свои пальцы в его ладонь. – Как она? Ты так ничего и не рассказал, – надулась она.
Рон пока не очень доверял этой красивой девушке и рассказывать ей все подробности случившегося не считал нужным, хотя ему и очень льстило её внимание. Он потянул её из Больничного крыла, чтобы Джинни смогла нормально выспаться.
– Тебе не стоит об этом знать. Слушай, а что ты знаешь об анимагии? – в конце концов, чем он хуже Питера Петтигрю?
Ромильда резко остановилась, огляделась и прижала Рона к стене. Она поднялась на носочки и прижалась к его открытым губам, сразу проникая в его рот маленьким язычком. Рон замер, но сразу же сжал Ромильду большими руками. Через несколько мгновений, тяжело дышащий, он восстанавливал дыхание, пока к нему прижималось её разгоряченное тело.
– Мне нравится, что ты задумываешься о таких сложных вещах, – она улыбнулась и потерлась об него. – Меня это… возбуждает.
– В таком случае, я составлю список всех сложных слов, о которых когда-то говорила Гермиона, чтобы ты…
Она резко вырвалась из его рук и отошла на шаг назад.
– Ты всё еще любишь её? – от веселого тона не осталось и следа.
Рон замер. Этот вопрос он не решался задать даже самому себе. Сейчас он рисковал потерять очень привлекательную девушку, которая, похоже, искренне им интересовалась, но и врать ему не хотелось. Он решил, что скажет полуправду.
– Я слишком долго думал о Гермионе, как о чем-то, принадлежащем лично мне. Мне сложно как-то оценивать свои к ней чувства, ведь она… Мы столько времени провели бок о бок. Но я, если честно, не удивлен, что они с Гарри в итоге сошлись, – Рон быстро перевел тему, что оказалось удачным ходом. Улыбка вернулась на миловидное лицо с синими глазами.
– Пф, конечно, – фыркнула Ромильда и снова подошла к Рону. – Это и так было понятно, всем, кроме тебя и Джинни. Хорошо, что всё разрешилось. Я давно ведь мечтаю о тебе, Рон Уизли. Было что-то безумно-романтичное в том, что именно ты съел мои конфеты с приворотным зельем. Мне потом рассказывали, как Поттер тащил тебя к Слизрноту, а ты все кричал: «Ромильда, где моя Ромильда», – прямо как в любовном романе.
– Я, знаешь ли, потом неделю лежал в Больничном крыле, – насупился он, но сразу улыбнулся. – Так, что ты говорила, тебя возбуждает? – она рассмеялась от такой наглой смены темы.
– А по поводу анимагии можно взять пару книг в когтевранской гостиной, там многие этим увлекались. А мне это еще и интересно с биологической точки зрения. Хочешь, расскажу?
– Только не слишком долго, а то я засну.
Ромильда снова рассмеялась, и они, держась за руки, пошли по коридору.
– Тогда тебя нужно сначала накормить, чтобы настроение было хорошим. Думаю, завтрак как раз подойдет.
– Идеально, – девушка, которая заботится о его питании, это то, что ему нужно, решил Рон.
*
Гермиона сидела в кресле для посетителей в кабинете главного автора и почему-то размышляла о том, что через несколько лет это будет кабинет Гарри. Так она, по крайней мере, старалась отвлекать себя от громкой ссоры, которую устроил он с Долишем. Они стояли напротив друг друга и громко спорили.
– Он не сделал ничего плохого! – даже было странно, что Гарри защищает Малфоя, того самого, который немало крови попортил ему в школе. Гермиона все же думала, что сказывалось чувство вины перед Джинни, которую тот спас.
– Он – Пожиратель Смерти, а с этим проклятием еще и потенциально опасный убийца! – главный аврор в долгу не оставался, он вряд ли привык, что им кто-то понукает.
– Он убил, чтобы спасти жизнь. Мы все убивали на этой войне.
– Война закончилась.
– Да что вы говорите, – ехидно заговорил Гарри. – Тогда почему людей похищают и насилуют?
– Гарри, тише, – Гермиона оглянулась на дверь, ей вспомнилась Рита Скиттер, которая могла засунуть свою жучиную задницу куда угодно.
– Да, конечно. Прости. Война закончится, мистер Долиш, когда последний ублюдок сядет за решетку, и один из них, кстати, сейчас в Хогвартсе. Вы лучше бы его схватили, а не Малфоя. Он сейчас и к гипогриффу подойти не сможет. Вы видели его?
– Мы не можем ему доверять. Не вам меня учить, как работать, вы еще слишком молоды!
– Молод?! Я молод?! – Гарри уже кричал. Гермиона понимала, что обвинение Гарри в ребячестве было для него оскорбительным. В конце концов, он вообще вряд ли вообще знал, что такое нормальное детство. Пожалуй, стоит сводить его на карусель и купить сладкой ваты. – А скажите мне, взрослый аврор, почему вас не было на битве за Хогвартс, или вы посчитали войну с Волдемортом детской забавой?!
– Всё! – воскликнула Гермиона. – Мистер Долиш! Не будет ли с моей стороны наглостью попросить вас оставить нас.
– То есть как? Здесь?!
– Именно, – сказала Гермиона и посмотрела на аврора тем строгим взглядом, который обычно срабатывал на Гарри с Роном. – Мы только переговорим. Своего же кабинета у нас пока нет, – пожала плечами Гермиона и наблюдала, как он, поджав губы, уходит, наверное, чтобы выбить для них помещение. Гермиона даже хихикнула от такой мысли.
– Гермиона, так нельзя делать, – ошарашенно сказал Гарри, всё еще вглядываясь в закрытую дверь. Да он мог повздорить с аврорами, но чтобы выгонять из собственного кабинета… На ум пришла Амбридж и то, как Гермиона с ней поступила.
– Это говорит мне человек, только что обвинивший служебное лицо в предательстве. Только вот он никого не предавал, – она подошла к Гарри и обняла его за шею. – Они действуют в рамках закона. Они государственная организация. Волдеморт именно поэтому не сам стал Министром. Ведь бунт даже он бы вряд ли остановил. Ведь по сути, никаких массовых убийств не было, только охота за тобой.
– А гоблины? – Гарри старался не вспоминать чувство вины, которое возникло, когда он узнал о расправе в банке Гринготтс. Он сосредоточился на приятных ощущениях, которое дарили объятия любимой.
– Ну, тут ведь и доля нашей вины есть.
– Доля – это мягко сказано, но нам было необходимо пробраться в Гринготтс. Никогда не забуду, как ты прыгнула на дракона, – Гарри с некоторых пор с замиранием сердца вспоминал её безумную выходку.
– А я никогда не забуду, как тебя нес Хагрид. Мне в тот момент хотелось умереть на месте, – прошептала она ему в губы. «Гарри!» – голос Гермионы до сих пор эхом стоял в его мыслях.
– Ты же мне зубы заговорила, чтобы я истерику прекратил? – вдруг сказал Гарри и коснулся губ Гермионы, чтобы успокоить нервозность, которая возникла от неприятных воспоминаний.
– Конечно, – улыбнулась она.
– И часто так случалось в школьные годы?
– Иногда, – сказала она и нарвалась на скептический взгляд. – Может быть, чаще, чем иногда. Ты всегда был достаточно неуравновешенным.
– Тебя это не пугает?.. Так, я этого не спрашивал. А то ты быстро меня бросишь, такого неуравновешенного, – коготки Гермионы вцепились Гарри в шею, так что он дернулся. Ощущение было болезненным, но почему-то это отдавало пульсацией в чреслах. Он понимал, что сморозил глупость. Гермиона никогда его не предавала, а он никогда не представлял свою жизнь без неё.
– Ты говоришь ерунду. Я даже во время войны тебя не бросила, – сказала она ему.
Через несколько секунд Гарри, наслаждавшийся прикосновением к любимым губам, положил ладони на упругие половинки, обтянутые джинсами. Это вызвало смех Гермионы.
– Что? – почему-то Гарри было не смешно. Он мечтал, чтобы эти джинсы быстрее испарились, а рядом оказалась достаточно плоская поверхность.
– Да я просто думаю, что таким в этом кабинете занимаются первый раз.
– Думаешь? – Гарри огляделся, словно был здесь впервые. – Ну… точно не в последний, особенно после того, как я займу его.
– Ты тоже думал об этом? – заговорщически прошептала Гермиона.
– Да, пока ты не напомнила, что авроры по сути рабы Министерства, подчиняющиеся любому психу, который встанет во главе угла, – Гарри не был уверен, что смог бы слепо кому-то подчиняться. Хотя. На ум пришел Дамблдор, который по сути отправил его на добровольную смерть.
– Но с другой стороны, – задумчиво произнесла она, – ты можешь не позволить такому придурку появиться снова.
– И как? – удивился Гарри. – Я не смогу следить за всеми.
– И не надо. Надо просто издать несколько новых законов, чтобы магическое общество было не столь ограниченным.
– Интересно, – он сильнее смял ягодицы Гермионы и вжал её в себя. Его с некоторого времени стали возбуждать такие вот умные речи. – Давно ты это придумала?
– Думала давно… Гарри, что ты… перестань, – вздрогнула она, когда его рука начала пробираться внутрь джинсов. Она отошла от него на пару футов и поймала на себе влажный взгляд. – Гарри, будь серьезнее. Вернемся к Долишу и Драко.
– Надо вытащить его, – Гари пожал плечами. – Он не должен сидеть за решеткой. Я об этом и твержу последние полчаса.
– Знаю, Гарри, но действовать нужно не так грубо и импульсивно. Вспомни Амбридж и к чему привела твоя настойчивость, – она выразительно посмотрела на его левую руку, на которой до сих пор сохранился ожог от надписи: «Я не должен лгать». – Нам проще выяснить все, что можно, о проклятии и скорее снять его, чем ругаться с каждым представителем Министерства. Тогда и другие Пожиратели будут живы. И ведь, судя по истории Драко и профессора Снейпа, не все из них закоренелые убийцы. Кто-то убивал вынуждено.
– Я бы не был так категоричен. Ты слишком… – Гарри не договорил слово «наивная» и повернул голову на стук.
В кабинет вошел недовольный аврор Долиш.
– Мы пригласили колдомедика для мистера Малфоя. Вы уже закончили? – сказал он, осматриваясь, словно за несколько минут Гарри с Гермионой могли сыграть сцену из стихотворения «Поиграли мы немножко».
– Конечно, – улыбнулась Гермиона. – Мистер Долиш, а я могу посмотреть дневники Волдеморта? – она заметила, как передернуло аврора от звука этого имени. – Я очень хорошо разбираюсь в рунах.
– Я знаю, мисс Грейнджер, вас уже ждут в Отделе тайн. Мне помнится, вы знаете, где это находится, – наверное, в Министерстве до сих пор вспоминают их фееричное вторжение на пятом курсе. Правда счастливая Гермиона не заметила иронии в голосе и взгляде Долиша. Её мысли занимали таинственные дневники, она уже схватила свою сумочку и потащила Гарри из кабинета.
Гарри мельком взглянул на главного аврора, который думал только о том, что герой-щенок через пару лет займет его кресло.
*
Небо уже давно было темным, а Гермиона всё еще сидела и что-то переписывала на длинный пергамент. В кабинете уже никого не осталось: все ушли по домам. Гермиону очень хорошо приняли в Отделе тайн. На самом деле, она была первой ведьмой, которую вообще пустили в святая святых, и она этим немножко возгордилась, что не укрылось от цепкого взгляда Гарри.
Он предполагал, что она всё еще сидит здесь, чтобы доказать всем шовинистам и снобам Магического общества, какая она гениальная и вообще молодец. Можно подумать, кто-то сомневается после истории с Хогвартс-Экспрессом.
Он уже практически спал на софе, которую для себя трансфигурировал, когда Гермиона наконец отложила перо и потянулась.
– Гарри, я кажется нашла… – воскликнула она, а потом быстро заговорила, одновременно взмахивая палочкой, с помощью которой на столе воцарился идеальный порядок. – Правда, надо еще много порыться в тех книгах в Блэковской библиотеке и поговорить с портретом профессора Снейпа, и еще….
– Так ты нашла, или тебе так кажется? – зевнул Гарри и наткнулся на строгий взгляд.
– Ну знаешь… пока я копалась в мерзких дневниках, ты сдулся на первом же и улегся при всех спать, – напомнила она ему. – Мне было стыдно за тебя.
– Это ты виновата, – сказал Гарри, сел и потер лицо ладонями. – Кто мне всю ночь спать не давал? – он не увидел ошеломленного взгляда Гермионы и палочки, наставленной прямо на него.
Гарри все еще тер лицо, пытаясь разогнать остатки сна, и уже убрал ладони, когда внезапно закашлялся. Гермиона облила его водой, после чего встала с победоносным видом.
– Проснулся?
– Кх, кх, – Гарри все еще откашливался и стряхивал с волос воду. – Освежает, спасибо. Ну так что? На Гриммо?
– Нет. Там я в библиотеке до утра зависну, – сказала Гермиона уже на выходе, осматривая, всё ли вернула на свои места.
Гарри внезапно подошел к ней сзади и положил руку на живот, так что Гермиона вздрогнула. Все тело покрылось мурашками от капель, которые стекали с волос Гарри и охлаждали теплую кожу.
– Я отвлеку тебя, – прошептал он ей на ушко. – К тому же тебе тоже нужно поспать.
– Гарри, у нас… – она хотела уже начать говорить, что сон в данной ситуации для них непозволительная роскошь, но была слишком поглощена дрожью, что прокатывалась по телу от прикосновений Гарри.
– Не спорь, пожалуйста… Сон очень важен для самой умной ведьмы поколения, – его слова чередовались с легкими поцелуями в шею, от которых все внутри нее так приятно сжималось, что хотелось верещать от восторга. Но она же Гермиона Грейнджер. Ей не положено верещать…
Гермиона, обласканная его словами и поцелуями, улыбнулась и решила, что сон действительно полезен – она читала – и не только сон.
С позитивным настроением, в предвкушении приятной ночи они вышли в абсолютно темный коридор.
– Так-так-так, Гарри Поттер и его грязнокровная подружка. Наконец-то вы одни.
Комментарий к Глава 14. Спокойный день?
Буквально этой ночью произошло знаминательное событие, для меня конечно. Пока я писала четырнадцатую главу здесь, первая была гордо опубликована на сайте фф.ми. Это приводит меня в восторг. Потому что, работа наконец сходит в салон красоты и сделает себе “лицо”.
Я надеюсь, что когда нибудь вы вернетесь и прочитаете обновленный вариант, потому что это что-то. Меня, как котенка ткнули во все неграмотные словосочетания, в каждую неподходящую фразу. И за это я говорю спасибо Вам. Если бы вы не читали мои работы, то и не нужно было бы мне это развитие.
В подарок буквально сегодня-завтра выйдет пошло-юмористический фф в соавторстве с Алексис Синклер. (Пай конечно)
Приятного чтения!
========== Глава 15. Доказательство ==========
Министерство. Это оплот справедливости и власти в магическом мире Британии, где всё и вся подчиняется строгому распорядку. Даже в самые темные времена это учреждение заканчивало свою работу ровно в пять часов вечера в будние дни. В выходные же вообще никто не появлялся. Даже самый ярый из трудоголиков не позволял себе переступить порог атриума в субботу или воскресенье. Только Аврорат оставлял на службе отряд из трех человек, который тоже не сильно напрягался.
В связи с тем, что все входы и выходы, кроме основного, запечатывались магией, охраны как таковой не требовалось, но тем не менее в самом атриуме немного на возвышении стоял наблюдательный пост. Там и восседал достаточно тяжеловесный охранник-сквиб Хоуп Шипп, которому это место досталось благодаря родственным связям: он был племянником троюродной сестры Сьюзен Боунс. Его любимым и единственным развлечением были магические сканворды, в которых картинки выскакивали с бумаги и показывали мини-спектакль, чтобы игрок быстрее отгадал слово.
При приглушенном свете Шипп не заметил посетителя, который, очевидно, не знал про время работы министерства и прошел туда, куда ему нужно.
Теодор Нотт не хотел совершать убийство прямо сейчас, поэтому он незаметно прокрался мимо поста охраны и в предвкушении направился в Отдел тайн, где, насколько он знал, заседали Поттер со своей грязнокровкой. Информацией об этом и о том, как открыть волшебную печать, с ним любезно поделился сотрудник министерства в серой мантии, который сейчас спокойно отдыхал с перерезанным горлом в ближайшем мусорном баке.
Нотт знал, как выглядят сотрудники Отдела тайн, которые и должны были заниматься расшифровкой дневников Темного лорда, один из которых сейчас был в его розовой сумке. Всякий раз, когда Нотт смотрел на этот кошмарный предмет, он морщился от отвращения, но теперь все же спокойно открыл сумку и бросил туда связанный клок волос невыразимца Питерсона, как выяснилось ранее.
Пока он не собирался перевоплощаться в этого чудика с зелеными волосами, потому что он хотел повеселиться, а не прятаться. Гарри Поттера он хотел застать врасплох. А что может быть лучше, чем из ниоткуда появившаяся полоумная девчонка, которой он доверял?
Нотт про себя застонал от воспоминаний о том, какие чудесные звуки она издавала, пока он ее душил. Он с удовольствием вглядывался в огромные голубые глаза, из которых постепенно уходили все искры жизни. Она долго пыталась его разговорить. Но особенно его раздражало, когда кто-то хотел с помощью несуществующих тварей покопаться в его мозгу. Когда его руки легли ей на шею, удивление и страх в глазах стали непередаваемо прекрасным.
Нотт улыбался, когда лифт наконец доставил его на нулевой этаж. Он достаточно быстро нашел нужную дверь, за которой слышались приглушенные голоса, и улыбнулся еще шире в ожидании новой жертвы.
То, чего он ждал, наконец случится. Раньше его сдерживало обещание отцу, но раз тот теперь в клетке… Ничего не может ему помешать убить Гарри Поттера – того, кто разрушил жизнь магического сообщества, которое должно жить в страхе. Этот герой ведь даже не задумывался, сколько волшебников находилось под эгидой Темного лорда и сколько сейчас находится в бегах.
Нотт был уверен, что смерть национального символа победы даст возможность Пожирателям Смерти выйти из тени и жить спокойной жизнью, убивать не разных магических тварей, практически не получая от этого удовольствия, а нормальных людей и волшебников, подпитываясь к тому же их энергией.
Дверь открылась, и он задержал дыхание. Показалась взлохмаченная каштановая макушка.
«Отлично, – подумал Нотт младший, – еще и симпатичный грязненький десертик».
– Гарри Поттер и его грязнокровная подружка. Наконец-то вы одни, – сказал он громко.
*
– Луна? – вскрикнула Гермиона, – Гарри, отпусти палочку, это же Луна.
– Да, Гарри, отпусти палочку, это же я. Твоя подруга Луна, – пропищал Нотт неестественно высоким голосом и громко расхохотался.
Гермиона вцепилась в руку Гарри, пытаясь выйти вперед, но тот заслонил её собой, прекрасно зная, кто скрывается за личиной светловолосой когтевранки. Еще он прекрасно знал, что больше никогда не услышит нежного голоска странной девочки, что занимала прочный уголок в его сердце.
– Поттер, что ты замер? Даже не спросишь ничего?
– Гарри, она, наверное, под Империо, – горячо зашептала Гермиона ему на ухо, – Луна, борись с этим, – прокричала она, но Гарри не давал ей выйти вперед, после чего в его голове, словно дети Арагога, быстро забегали мысли. И самой первой была возможная опасность для Гермионы.
– Эверте Статум, – прокричал внезапно Гарри, направляя на Нотта палочку, и пока тот отбивался, Гарри связал магическими путами Гермиону, которую тут же опустил на пол. Он, наложив «Силенцио», спрятал ее под дезиллюминационными чарами. Её взгляд, полный обиды и непонимания, не вызвал в Гарри и толики вины.
– Молодец, Поттер, не растерялся. Конфринго, – весело проговорил Нотт и выстрелил заклинанием из палочки.
Гарри увернулся и, кинув на себя «Протего», пошел вперед, выстреливая лучами один за одним.
Нотт отбивался и, резко развернувшись, начал отступать вглубь Отдела тайн.
– Мы с тобой славно повеселились, Поттер, на летних каникулах, а? – ухмылялся Нотт, продолжая выстреливать Непростительными, от которых Гарри уворачивался из последних сил. В конце концов, день был длинный и очень насыщенный.
– Это был твой отец, – прокричал он.
– Не совсем. Он же не такой дурак, чтобы вызывать Адское пламя, – рассмеялся Нотт, и светлые волосы растрепались подобно гриве Гермионы, создавая совершенно безумный вид Луны, которого у нее никогда не могло быть. Он побежал, взметнув волосами.
– Нотт, ты хоть понимаешь, скольких ты мог убить детей? – кричал Гарри, продолжая гнаться за ним, а его лучи становились все темнее от того гнева, который обуревал его. Все ведь было так просто. Оборотное зелье. Но даже невыразимцы не могут распознать человека под ним. Вот и новая тема для исследований Гермионы. Он еще раз обернулся на то место, где ее оставил, и снова побежал вперед.
– Мне плевать на чужие жизни, впрочем, как и тебе. У каждого ведь свое высшее благо. Чем моё хуже твоего? Сколькими ты пожертвовал, чтобы в мире и спокойствии трахать свой гарем?
– Заткнись, урод, – вскричал Гарри и бросил «Круцио», от которого Нотт с легкостью увернулся. – Вы же, как марионетки, слушали больного! Что он дал вам, кроме клейма и проклятия?!
– Это проклятие лучшее, что со мной случалось! Убивая, я остаюсь жив. Я живу!
– закричал Нотт и кинул зеленый луч смерти. Гарри сумел спрятаться за дверью, которая прямо перед ним разлетелась в щепки.
Внезапно, пройдя длинный путь по узким коридорам, они оказались в до боли знакомом круглом зале – центре Отдела тайн.
Воспоминания о смерти Сириуса заполнили разум Гарри, и он чуть не пропустил очередное смертельное заклинание.
