Текст книги "На осколках Орды (СИ)"

Автор книги: Quintinu

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

А я… А что я? Чем больше я думал, тем ближе я подходил лишь к одной мысли…

Меня раскроют. Может быть, даже переоденут.

Я больше не смогу жить так, как привык.

Хочу ли я?.. Готов ли я?..

Что-то подсказывало мне, что нет…

Тем вечером мы договорились принять решение за неделю.

Я не помню более напряженных семи дней, чем эти: голова была переполнена мной самим, моим будущим, нашей компанией, новым знакомым и его предложением, Васей… Васей…

Может, ради него? Он ведь хочет…

И, когда отведенный на раздумья срок истек, ответ был удивителен и почти единогласен.

Да. Да. Да. Нет.

Но голос Вити в одиночку уже не играл решающей роли, и ему пришлось подчиниться большинству.

Когда все уже было готово, для меня все еще оставалось кое-что, что я непременно хотел закончить до отъезда.

***

– Слушай…

Уведя Васю подальше от чужих глаз и убедившись, что мы наконец-то были только вдвоем, я начал разговор. Начать-то начал, да вот как подвести его к тому, о чем хотел с ним поговорить, и как собраться с силами и побороть страх для того, что хотел сделать, я не представлял.

– Почему ты… решаешь за нас всех? Ну… Не то что бы я был против, просто это как-то… Неожиданно.

– Просто я ему доверяю. Он не причинит нам вреда. Послушай, неужели ты не хочешь жить лучше и быть уверенным в завтрашнем дне?

– Я много думал об этом. Вроде бы и хочу, но конкретно такой путь выглядит как-то слишком… просто. Я-то думал, мы будем идти к этой цели многие годы, зарабатывать богатства своим трудом, пробиваться с самого низа… А тут просто ты встречаешь старого знакомого и будто… все уже готово… Будто все уже решили за меня, только остается принять как должное. Как-то это… Не так…

– Саш, знаешь, иногда надо просто довериться, – Я готов было возразить, но Вася тут же остановил меня, продолжив. – Даже если раньше доверие тебя лишь подводило. Ведь я… я делаю это в том числе ради тебя. Даже, может быть… Преимущественно ради тебя.

– Почему?..

– Я не стал бы говорить или, тем более, делать что-то, в чем не уверен. Потому что у меня нет более дорогих мне людей, чем вы трое, и я не хотел бы навредить никому из вас. А, особенно, брату и… тебе.

– Мне?

Вопрос получился каким-то необычайно коротким, странным, будто недосказанным. Таким, каким и был весь этот диалог. Думалось, что он в любом случае должен был произойти, но его развитие и было главной проблемой. Я все еще не знал, как перейти к его сути – к тому, ради чего и позвал Васю с собой…

Положение спас он сам, видимо заметив мои трудности.

– Ты ведь что-то хотел сказать мне?..

Он смотрел на меня и улыбался. А я много-много раз спрашивал себя, почему же и зачем он всегда так мил, что я не могу удержаться от того, чтобы…

– Не то что бы сказать…

В следующее мгновение я, приблизившись к нему, коснулся рукой его подбородка. Затем, приподняв его лицо, я немного потянул его на себя.

Сначала встретились наши взгляды, а потом, когда глаза уже закрылись, губы.

Этот поцелуй не был каким-то особенным: почти касание, он полностью соответствовал своей сути – был каким-то слишком робким, слишком пугливым…

Тем не менее, он почему-то даже придал мне уверенности. Видимо, от того, что я, наконец-то, признался в том, что чувствовал уже много лет. Важным было открыть все это Васе, но не менее весомым для меня было признаться самому себе, позволить чувствам управлять мной, позволить себе эту маленькую слабость…

Впервые действительно почувствовать себя слабым полом, хоть и с инициативой в своих руках, и отмахнуться от возражений своего нутра по этому поводу.

– Спасибо тебе. – Прошептал я после поцелуя. В этих двух словах, таких простых на первый взгляд, читалась благодарность за все, что этот парнишка сделал для нас всех, и, в то же время, все мои чувства к нему, ставшие в тот момент цельными, сложившиеся в единую мозаику, наконец-то осознаваемые мною так, как нужно.

Не говоря ничего больше, я оставил его наедине с самим собой. Сделал я это отнюдь не потому, что хотел бросить его после нашего взаимного, по сути, признания…

Просто мне в тот момент самому нужно было хорошенько обо всем поразмыслить.

Ну, и подготовиться к тому, что ожидало нас со дня на день.

***

Первая реакция на дом Ярослава была у всех разной, но выражала она примерно одно и то же – никто из нас и до этого особо не верил в то, что мы можем жить у него, а после того, как мы увидели все в реальности, недоверие только усилилось. Ну не может же быть так, чтобы просто так, с улицы, и в такие вот… хоромы.

Сейчас я уже понимаю, что до хором его дому было еще очень далеко, просто для нас, видевших такое в своей жизни только у других, вся эта ситуация была слишком в новинку, и даже от самого нахождения там нас уже накрывал шок – не мудрено, что в наших глазах все дополнительно приукрасилось еще сильнее.

Однако, Ярослав жил, все же, по меркам того времени, богато: в его владении был трехэтажный дом, в Руссии такие называли теремами, и, помимо него, сад, огород, баня, даже конюшня и, конечно, прислуга, живущая на первом этаже самого дома. Не то что бы ее было слишком много – как я потом узнал, это были только самые нужные в хозяйстве люди, но сам факт их наличия уже весьма серьезно повышал статус владельца территории.

Мы впервые видели прислугу, которая не была в рабстве у своего хозяина. Это были простые человеческие отношения… Да у них даже оплата была – только жильем и едой.

Да мы бы за такое… Хотя, не знаю, как другие, но я, при виде всего этого был уже даже согласен служить ему, ведь положение его слуг было уже в разы лучше, чем наше, в любом из периодов нашей жизни…

А еще с ним жила Кострома, – как позже выяснилось, довольно милая, добрая и скромная девушка. Увидев нас, она сразу стала суетиться вокруг, накрыла стол, расспрашивала о том, кто мы, чем живем…

Это было так… тепло, душевно. И необычно… Все казалось каким-то сном наяву, и я не мог поверить, что все действительно происходило с нами. После всего-то, через что мы прошли… Может быть, это и была своеобразная… награда за все это?..

Как-то вдруг сама осозналась разница между Ярославом и нами, и где-то в глубине души снова проснулись подозрения. Но, стоило вспомнить, что Вася просил доверять ему, как они тут же исчезали. Во всем теле оставалось лишь переполнявшее нас чувство блаженства, какой-то невесомой радости от того, что мы теперь могли жить в таких условиях.

От тех нескольких первых дней, которые мы провели у него в гостях, так и пахло домашним уютом: вкусной выпечкой, садовыми цветами, березовыми вениками в бане…

Всем тем, чего так не хватало нам с самого детства.

Но, конечно, не все из нас чувствовали то же самое, что и я.

Виктор, хоть и оценил обстановку, не разделял наших восторгов. Хотя, поесть-то поел и даже в баню сходил. Ну, я его тут понимаю – когда еще иначе представился бы шанс?..

Баня. Как раз она беспокоила мне больше всего.

И да, как я и ожидал, она и стала местом, разрушившим мой столь старательно выстраиваемый образ.

И, хоть я и чувствовал себя в моей маске как рыба в воде, я понимал, что постоянно так продолжаться не будет. Когда-то меня раскроют, и я даже готовился к тому, что это будет как раз у Ярославля в гостях.

Но я не думал, что это произойдет столь скоро и неожиданно, и поэтому, при первых же признаках того, что ситуация начала выходить из-под контроля, запаниковал и наделал слишком много ошибок, после которых отпираться смысла уже не было…

Когда нам сказали, что баня уже готова, я замялся. От меня справедливо ожидали, что я пойду в нее вместе с остальными, но я… Я не мог, и, кроме меня, это понимал только Синбир. Ища одобрения для открытия правды, он периодически поглядывал на меня, на что получал один злой взгляд за другим.

Мне очень хотелось разобраться со всем этим самому, но в голову почему-то не лезло совершенно ничего сколь-либо толкового…

Черт возьми, да я даже при ранениях и травмах не позволял приближаться к себе кому-то кроме брата, да этот секрет не знали даже Витя и Вася, хотя на тот момент мы даже жили с ними практически под одной крышей уже много лет!

И теперь, после всего этого, требовалось вдруг так просто смириться и всем рассказать?!

В конечном счете я, сославшись на плохое самочувствие, все же остался в доме…

Тогда-то и произошел один интересный разговор, в ходе которого я понял, что меня-то, на самом деле, уже почти раскрыли. Если б я заранее знал, что был как на ладони… Да еще и стал зачем-то врать, причем явно неумело и неубедительно…

– Саш, а ты почему не пошел с друзьями? – Спросила меня Кристина, а именно так звали Кострому, сев рядом. – Что-то не так?

– Да я… Это… – Быстро окинув ее взглядом, я перебирал в мыслях различные варианты того, как лучше оправдать свое положение. – Голова что-то кружится… – Не найдя ничего лучше такого ответа, выдавил я.

– Саш, почему ты врешь? Я же видела, когда вы только еще приехали – все было нормально. Почему вдруг именно перед баней ты ведешь себя странно?

Я молчал.

– Ты чего-то боишься? Или, может, что-то скрываешь?

Я не мог больше сдерживаться. Раз я так сильно выдал себя, что другие уже могли все понять, притворяться дальше было бессмысленно…

– Я девушка.

Я опустил голову. Это был конец.

Я буквально чувствовал, как вся моя жизнь, все то, чем я жил до этого дня, словно размывались в моей памяти. Все… Исчезало?

Я не понимал, что происходило со мной.

Я… Я не хотел терять привычный образ и привычный мне мир, я хотел видеть его и дальше мужскими глазами и объяснять действия и явления только с позиции сильного пола…

Но, одновременно с этим, в мою душу закралось сомнение – а стоило ли и дальше убегать от… себя?

Кострома была удивлена всего несколько первых секунд.

– Не могу сказать, что это прямо сразу видно. Ты очень хорошо играешь. – Она улыбнулась мне. – Я долго не понимала твоего поведения, а причина оказалась настолько простой… Не волнуйся, я никому не скажу, если ты не захочешь. – Ее мягкая рука обняла меня за плечи и притянула к себе. – Но в бане я, все же, тебе помогу. Ладно?

Я кивнул. В ее объятиях было так… спокойно, так… хорошо.

– А что другим скажем?

– Ну… То же, что ты мне до этого? Ты плохо себя чувствуешь. Или нечто подобное.

Вскоре вернулись из бани Димка и Васька. Сообщив, что Витя ушел разговаривать с Ярославом, последний задал мне вопрос, который я так не хотел слышать…

– А почему ты не пошел с нами? Там очень даже неплохо, я чувствую себя таким… обновленным. Теперь даже жалею, что раньше не доводилось мыться в бане.

– Интересно, где бы ты ее нашел, в нашей-то глуши. – Фыркнул Синбир.

Молча стоя напротив них, я паниковал. Что отвечать? Если Кристина все поняла, то и они могли. Что делать?.. Что делать?!

Не найдя ничего лучше, чем убежать от неловкой ситуации, я бросился прочь из дома. Удивленные Дима и Вася даже не успели как-то среагировать, а вот Кристина, помешкав совсем немного, все же побежала за мной следом. Практически сразу же я услышал ее голос сзади:

– Да что ж ты такой пугливый! Стой, стой, в баню налево! Забегай, там успокоишься!

И я повернул туда.

Да будь что будет уже!

Не хотелось больше врать, не хотелось даже делать что-либо – лишь положиться на волю случая и просто следить за развитием событий будто со стороны.

Ну почему, почему все повернулось так?! Не надо было вообще принимать предложение Ярослава, а Васю – как раз даже наказать за то, что разговаривает с незнакомцами! Нет, блин, повелся на красивую жизнь – теперь вот страдай! Мне ведь никто не говорил, что для этого мне нужно будет перестать быть самим собой!

Или же стать самой собой?.. Черт, как же все это сложно…

***

– Саш, а ты знаешь, что ты красивая? – Снова улыбнулась мне Кристина, выливая на меня сверху ведро горячей воды. – И зачем ты только себя прячешь под этими обносками и этой своей маской?

– Так было… Нужно. Послушайте, я не хочу вспоминать это… Просто поверьте, что такой ход меня в свое время… спас.

– Охотно верю. Тем более, Ярослав мне немного о вас рассказывал. – Она на секунду задумалась. – Тяжело же вам пришлось, все же. Но, вот сейчас, когда тебе уже ничего не угрожает, да и зарабатывать тебе уже не надо… Не хотела бы ты стать снова девушкой окончательно?..

– Я… Я не знаю.

Я не врал. Вообще, я никогда не задавал себе этот вопрос, считая его каким-то… неуместным. Слишком вжился в мужской образ? Возможно, но, до сих пор, он меня вполне устраивал. А сейчас… А сейчас Кристина была, наверное, даже в чем-то права. Эта маска, она была больше вынужденной, защитной, но нужна ли она сейчас?..

Сейчас, когда у меня уже было все, о чем я мечтал когда-то. Еда, дом, друзья, и даже почти родители – последнее грело вдвойне, так как родных мы с Синбиром никогда и не знали.

– Я… Я мог…ла бы попробовать[3]… – Еле успел сказать я до того, как второе ведро извергло на меня свое содержимое.

– Вот и славно! – Накинув мне на плечи длинное полотенце, Кристина принялась вытирать меня им. – У меня есть кое-что из своей старой одежды, я могу подарить тебе.

– Может, все-таки, не стоит?.. – Я снова попытался отступить. – Вы же понимаете, перестроиться мне будет сложно.

– Да, конечно. Но, пока ты живешь здесь, я постараюсь присматривать за тобой и помогать тебе. Кстати, про одежду. Я уже волнуюсь, налезет ли… А то ты имеешь более женственные формы, чем я в твоем возрасте. – Она хихикнула, а я смутился.

И что она такое говорит? И что вообще значит эта ваша женственность? И зачем она мне так нужна?

Я ощущал себя каким-то странным подопытным, на котором как раз тогда и начинался очередной эксперимент. Все было таким… новым, непривычным, чужим.

Смогу ли я? А, главное, нужно ли это мне?..

И тут у меня в голове промелькнула та мысль, за которую мне стыдно до сих пор.

А что если попробовать ради… Васи?..

***

Когда я надел их, я не почувствовал ничего, кроме неудобства.

И это действительно нравилось девушкам? Как вообще все это можно было носить? Зачем? В этих же тряпках даже не побегаешь нормально, не говоря уже о том, чтобы драться, или подобном[4]…

И, чем больше мы примеряли разной одежды, тем сильнее мне казалось, что я совершил очередную ошибку, согласившись на все это. Помыться – это, конечно, хорошо, но вот дальше…

Да, я явно был не готов ко всему этому – и это было еще о-очень мягко сказано…

Когда Кристину, наконец, более-менее устроил мой внешний вид, она, посетовав на длину моих волос, все же оставила меня в покое. На самом деле, она выбрала для меня самые удобные свои вещи – но, если даже от них мне дико хотелось избавиться, то я даже боялся представлять то, как же будет с другими. Утешало по крайней мере то, что мне, если и придется надевать их или им подобные, то еще очень нескоро.

Но самое сильное впечатление мой вид произвел, конечно же, на Димку и Ваську. Не могу сказать, что мне это не понравилось. Наоборот, их реакция была весьма любопытна – оба не могли оторвать от меня взгляда, в то время как я из-за них хотел провалиться под землю.

Ну зачем, ну зачем же так глазеть, ей богу?! Девушек что ли никогда не видели?

Кажется, я даже немного покраснел…

Да за что мне все это, в самом-то деле?!

Однако, после того, как они отошли от первоначального шока, а я справился со своим смущением, мне пришлось тоже весьма сильно удивиться…

– К-как ты все рассказал еще до моего возвращения?! – Моему негодованию не было предела.

– Успокойся! Ты же сама потом вышла к нам в этом вот виде!

– Но ты не имел права говорить это без обсуждения со мной! И вообще, «в этом» – это в каком?!

– Саш, включи мозг: он бы и так все понял. – Синбир засмеялся. – В красивом, Саш. В очень красивом. Впервые вижу тебя в нормальной одежде, и со стороны ты даже кажешься такой… счастливой.

– Ах ты… Зубы-то не заговаривай, сил у меня не убавилось, и, если что, мой кулак все еще может отпечататься на твоей роже!

– Сил не убавилось, а как на счет ловкости? – С этими словами Димка побежал в противоположную от меня сторону. – Поймаешь, сможешь и побить!

– Ты придурок, я просто хотел…а показать это вам всем сам…а!

Синбир остановился и, приоткрыв рот, будто до этого собирался что-то сказать, внимательно посмотрел на меня…

– Что-то не так?

– Давай серьезно. Кто ты и куда дел моего Санька?! Шмотки шмотками, но ты даже говоришь через «а»!

– Че-го-о?! Это я, я просто себя… Контролирую! Я же… девушка… как-никак.

Говорить это было одновременно приятно, противно, странно, неестественно…

Я путался в ощущениях и не мог понять, какое из них было сильнее.

– Ладно-ладно, это все ради вот этой твоей физиономии. Видел бы ты ее! – Я победоносно улыбнулся. – Вот поймаю сейчас и подправлю ее тебе! По своему вкусу.

– Саш, ты очень красивая… – Будто очнувшись, Васька вдруг подал голос. – Не сердись на Димку, ты ж его знаешь.

– Рада, что тебе нравится. – Я замялся, смотря то на брата, то на друга. – Да прекрати же ты лыбиться как идиот! Нет, я сейчас серьезно тебе моську немного поразукрашиваю!

– Да что ж вы какие шумные… Чем вы тут занимаетесь? – Сначала в комнату донесся недовольный голос Ярослава, а потом зашел и он сам.

Был он не один – вместе с ним шел Виктор и, видимо, направляясь к нам, они что-то весьма увлеченно обсуждали.

– А зачем Саня бабой переоделся?

– Потому что это теперь СамарА. – Синбир снова рассмеялся. – Приятно познакомиться.

– Чё?! Вась, вы что, серьезно? – Виктор непонимающе посмотрел на брата.

– Ну, как видишь… Я удивлен не меньше. Кстати, а Димка все знал с самого начала! Знал и молчал!

– Ну, так было нужно… – Синбир стушевался.

– Кстати, Вась, ты, похоже, все-таки был прав… – Не знаю почему, но тогда, в присутствии всех дорогих мне людей, мне почему-то захотелось сказать именно это.

– В чем именно?..

– Тут лучше. – Именно так: довольно громко и вполне радостно. Так, чтобы слышали все.

Ведь именно в тот момент я, наконец, поняла, что отступать было уже некуда. И что себя надо принимать такой, какая я есть. Девушка – так девушка. Время масок прошло. И, пусть это будет трудно, я все же буду той, кем должна быть. А образ Самара навсегда останется в моем сердце как память о помощи, некогда оказанной мне Казанью, и о тех веселых днях беспризорничества на Волге, в один из которых я и встретила самую главную часть своей будущей семьи. А Ярославль и Кострома удачно дополнили ее потом.

Впервые в жизни я почувствовала себя по-настоящему счастливой.

– Вам-то, может, и да, – Голос Виктора вернул меня в реальность. – А вот я намерен свалить отсюда при первой же возможности. – Удивленные, мы обернулись к нему. – Ну что вы так смотрите? Сами посудите: вы тут в безопасности, со временем станете, может быть, настоящей семьей… У Ярослава и Кристинки вон как раз детей нет, вот порадуете. А я так не могу. Я не хочу сидеть на шее у кого-либо, да и защищать меня не нужно, сам справлюсь. К тому же, это выглядит предательством наших с Васей настоящих родителей…

– Но я не…

– Не волнуйся. Я понимаю, почему ты так поступаешь, и одобряю твой выбор. А ты взамен одобри мой. С Ярославлем мы все уже обсудили. Кстати, у него для вас есть кое-какие новости, поэтому давайте лучше дадим ему шанс их рассказать.

– Так вот. Надеюсь, вы не будете против, если с этого дня вы станете моими воспитанниками? Я уже подготовил все необходимое, и в нем, среди всего прочего, есть кое-что, что должно будет закрепить ваш новый статус.

Разместившись в большой и уютной комнате на втором этаже его дома, мы внимательно слушали нашего нового… папу. Точнее, я-то слушала вполне себе внимательно, а вот Вася и Дима то и дело отвлекались и переспрашивали. Не хотелось думать, что именно было причиной, но не поймать их взгляды на себе я все же не могла. И что же они во мне нашли-то, а?! Ну ладно брат – он-то, наверное, рад, что я, наконец-то, больше не притворяюсь, не сражаюсь и вообще, вспоминая его слова обо мне, его наверное полностью устраивало такое окончание нашего большого волжского приключения.

А вот Вася… Когда я переводила свои мысли на него, в голове сразу всплывали картины нашего поцелуя. Интересно, что он думал тогда? Нравилась ли? Наверное, я волновалась зря, ведь ответ сам буквально читался в его глазах – казалось, он пытался рассмотреть новую меня во всех деталях, его взгляд робко бегал по мне, и, когда я пыталась поймать его своим, он смущался и отворачивался, делая вид, что все же слушает речь Ярославля.

– Я заменил названия ваших городов на более русские. Таким образом, Сары-Тин стал Царицыным, Сары-Тау – Саратовом, а вот аналога для Самара у меня не нашлось, но, когда я увидел нашу Сашу в новой этой одежде, я подумал… А почему бы просто не добавить в конце названия букву «а»?[5] На самом деле, я тоже сначала думал, что наша Сашенька это юноша, да и в такой компании представить девушку… довольно трудно, не находите? – Ярославль прервался, чтобы промочить горло, а затем продолжил. – И еще: вы теперь не просто города. У каждого из вас построят крепости – это обяжет вас защищать рубежи вашего нового государства. Вы, в целом, и так ребята не промах, но, если что, обращайтесь – я помогу. И да, Самара, не переживай о том, что, якобы, не сможешь теперь драться – крепость будет и у тебя тоже, да и вряд ли кто-то упрекнет тебя за твои желания. Девушки тоже, знаете ли, разные бывают.

Я улыбнулась. Все же Вася был прав – Ярославль действительно оказался очень хорошим олицетворением…

– А что на счет меня? – Спросил Димка.

– А вот с тобой, Синбир, есть некоторые проблемы.[6] Если ты не против, мы можем потом переговорить наедине, и я объясню тебе ситуацию подробнее.

– Хорошо. – Казалось, что братик на секунду сник, но настроение довольно быстро вернулось к нему, и даже, заметно улучшилось, словно он вспомнил что-то хорошее. – Есть еще один вопрос.

– Слушаю.

– А расскажите нам об олицетворениях. Кто мы? Зачем нужны? И все остальное, что посчитаете нужным… Просто, понимаете, у нас не было никого, кто мог бы хоть немного познакомить нас с самими же собой.

Вопрос явно заинтересовал и всех остальных, и мы, как по команде, уставились на единственного взрослого в комнате, ожидая ответа.

– Хорошо, начнем с… Бога?[7]

Я посмотрел на брата, справедливо полагая, что он будет не в восторге такого толкования. Но в тот момент это было по крайней мере чем-то, что могло запомнить пустоту на месте жизненно необходимых нам знаний. Дима едва заметно закатил глаза, но слушать не перестал.

– Он вездесущ, мир наполнен его волей также, как воздухом. Он может влиять на нас. Да-да, вы не ослышались, может. И делает это с помощью орудий – личностей и народов. Каждый народ, проживающий на определенной территории и имеющий свою отличную от других культуру, имеет также и специальную личность-сосуд с наиболее частыми внешними признаками людей этой местности. Да, как вы уже понимаете, это и есть мы – олицетворения. Ведь и называемся мы так потому, что все мы созданы им, и носим и реализуем его волю на Земле.

– Не правда! – Как и ожидалось от брата, он все же вспылил. – Я сам управляю своими действиями, и совершенно не чувствую, чтобы кто-то указывал мне, что делать!

– Это нельзя почувствовать, в определенный момент ты просто сам захочешь сделать то, что нужно от тебя Богу.

Ярослав мягко улыбнулся, а затем продолжил.

– Во-вторых, все мы, также как люди, растем и взрослеем… Но все возрасты длятся у нас гораздо дольше. Также развитие у нас может происходить и неравномерно – оно зависит от количества людей, проживающих на связанной с нами местности. Вы же замечали за собой определенные задержки во взрослении, не так ли?

– Это может быть связано с тем что на нашей территории долгое время был хаос? Ну, набеги, там, разбойники… – Уже более заинтересованно спросил Синбир.

– Да, как раз поэтому так и происходит. Но сейчас все должно быть уже более-менее определено, за тем я вас и переназвал. Но пойдем дальше. Мы также смертны, как и люди. Мы умираем либо от сильнейших ран, либо от того, что сам народ растворяется в другом, теряя свою культуру и самобытность. Это очень сложное и до конца еще не понятое нами явление, но я надеюсь, что когда-то мы полностью узнаем о все о нашей сущности. И последним, что я могу вам рассказать, будет наличие своего олицетворения у какого-либо времени. Но оно не является отдельным, это одно из существующих в каждой стране личностей-сосудов. И оно, как бы правитель – разное в каждой стране.

– А у нас теперь это Москва?

– Да, ты снова прав. Когда Богу бывает угодно, он может сменить «правителя», и настает новая эпоха в развитии какого-либо государства. У нас все еще Москва, но, кто знает, что ждет нас в будущем?..

– То есть вы считаете, что за все в мире отвечает Бог?

– Я не просто считаю, я полностью уверен в этом.

Слушать спор Ярослава и Димки было почему-то очень интересно, и, то ли погрузившись с головой в их обсуждение, то ли просто устав за тот день ото всех его событий, я почему-то сама не заметила, как заснула…

С тех пор все действительно стало иначе, и пути назад не было совсем.

Не воры, а законопослушные жители одного из самых сильных государств того времени.

Не разбойники, грабящие проплывавших мимо купцов ради выживания, а защитники границ, немножко послы и, конечно же, торговцы. То, что раньше периодически разрушалось нами, теперь предписывалось нам же восстановить вновь.

Также, как поменялось все вокруг нас, поменялись и мы сами.

Мы с Васей и Димой остались жить у Ярослава.

Хоть это и было трудно, со временем я свыклась с образом и ролью, соответствующими мне по полу – постепенно это перестало доставлять мне какие-либо неудобства, а начало даже нравиться.

Саратов же стал примерным послушным парнишкой, впоследствии получившим неплохое домашнее образование. Кажется, в лице Ярослава и Кристины он нашел то, о чем мечтал столько лет – свою потерянную еще в детстве семью. Он первым из нас и назвал своих новых родителей «папой» и «мамой», и это было очень даже трогательно… Мне же, в отличии от него, потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть ко всем переменам, произошедшим в моей жизни. Кстати, обо мне. Вася нашел и еще кое-что – мы с ним все же стали парой, так как оказалось, что я ему тоже нравилась, даже будучи еще «парнем». Только тогда он стеснялся своих чувств ко мне, считая их немного… неправильными. Сейчас же, узнав, кто я на самом деле, он стал более решительным и смелым. Кажется, он был действительно рад такому повороту событий.

Витя все же выбил себе свободу.

Правда, частичную. Он уезжал поздней весной и возвращался, иногда с мелкими травмами, в средине осени – с первыми холодами. Иногда он заглядывал и летом, но это было скорее исключением, чем правилом. Вася постоянно волновался за него, и мне приходилось утешать его, порой проклиная в мыслях его такого свободолюбивого братца.

У Димки же сложилась судьба немного хуже – хоть он и остался с нами у Ярослава, крепости и нового имени ему не досталось. Причины этого мы не знаем до сих пор – может быть, дело было в том, что он самый младший из нас четверых, и ему не полагалось просто по возрасту?..

Мы тогда еще не знали, что скоро мы все снова будем жить вместе – уже под началом Казани, который и подарит Синбиру его законное новое имя – Симбирск. Кстати, Димка попадет к нему раньше нас остальных, и не последнюю роль в этом сыграет пока еще мало известный нам Нижний Новгород.

Но, ни в одном доме с ним, ни когда-либо позже – я никогда не забуду тех, кто подарил мне мою первую настоящую родительскую любовь и ласку – мы очень хорошо общаемся и по ныне. И я всегда буду благодарна моим Васе и Диме за то, что, по сути, совместными усилиями, вытащили меня, да и всех нас, с того жизненного дна, на котором мы все и встретились. Да что там говорить, я благодарна даже Вите. Например за то, что воспитал во мне дух соперничества и сделал меня по-настоящему сильной.

Сноски (большинство пояснений взяты из Википедии; надеюсь, это не возбраняется):

[1] – По «русскому улусу» в Орде ярославского князя Федора Ростиславича Черного, существовавшему, вероятно, в районе Увека с 1277 года по 1290 год.

[2] – По задумке авторов проекта судьба Ярославля в те годы в большой степени ассоциируется с судьбой князя А.М. Курбского (до бегства последнего), т.е. Ярославль в Гардарике был членом Избранной рады – особого круга лиц, составлявших неформальное правительство при Иване IV Грозном (в Гардарике – Москве) в 1549—1560 годах.

[3] – Одна из самых высоких вершин Жигулёвских гор до середины XIX века называлась Девьей горой (как и все горы – Девьими). И был рядом с ней Молодецкий камень – так называли небольшой местный курган. После создания в этой акватории Волги искусственного моря курган был затоплен, а имя его перешло на Девью гору. В итоге, из-за ошибки или удобства использования, «женская» гора в «мужском обличье» стала символом волжской природы, и здесь наблюдаются явные параллели с образом Самары в Гардарике.

[4] – Само же название Жигулёвских гор – Девьи горы – произошло из преданий о живших в этих местах женщинах-воинах и женщинах-жрицах. Кстати, об этом говорят не только предания, но и факты: на итальянской карте 1459 года область Самарской Луки подписана как «Амазония». Это также объясняет некоторые черты образа Самары в проекте.

[5] – Ярославль в Гардарике не является биологическим отцом Волгограда, Саратова и Самары, но нельзя не вспомнить о том, что крепости, положившие начало существованию их как русских городов, были основаны ярославским князем Г.О. Засекиным – самарская в 1586 году, саратовская в 1590 году и царицынская в 1589 году. Таким образом его можно считать их приемным отцом или же опекуном.

[6] – Симбирск был основан как русский город позже, чем эта троица (в XVII веке), и уже другим человеком, и поэтому его опекун не Ярославль. Как видно, он младше своих друзей, так как в Гардарике официальная дата основания – это, обычно, шестнадцатилетие персонажа.

[7] – Ярославль так уверенно говорит о том, что Бог существует, так как является очень верующим персонажем. Все благодаря тому, что в его области родился Сергий Радонежский – духовный собиратель русского народа, основатель Троице-Сергиевоей Лавры под Москвой, что является еще одним доказательством высокого положения Ярославля при царском дворе в Гардарике.