сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Я нашёл две трёхместные каюты, и место Бориса Дудки было во второй. Первое, что бросилось в глаза — это полный бардак: одежда и предметы хаотично плавали в воздухе. Я планировал поспать, поэтому изловил все вещи и положил в пустой ящик, чтобы они не ударялись в меня во время сна. Плюсы невесомости — можно перемещать улики на месте преступления. Я пристегнулся к койке и оглядел каюту: динамиков нигде не было видно.
— Капитан, Вы меня слышите?
Вопрос не был услышан. Перед тем, как заснуть, я поднёс браслет ко рту:
— Сообщение Клариссе: «Милая, я на месте. К сожалению, капитан корабля отключила гравитацию, поэтому придётся снова спать в невесомости. Со мной всё хорошо. Когда придёт от тебя ответ, я уже высплюсь».
— Сообщение Чену: «Экипаж Лобстера не посещал базу, потому что капитан погрузила их в криосон. Она говорит, что всё по плану, хотя в каютах бардак — видно, что люди собирались в спешке. Кстати, капитан — редкостная стерва. Быть может, ты уговоришь её включить гравитацию?»
Сообщение до Центропы идёт полчаса, значит ответ я получу через час. Я закрыл глаза. Алкоголь с Промисом должны были сработать как снотворное, но беспрерывные вспышки на внутренней стороне век вызывали нечто похожее на приступ эпилепсии, который выражался непроизвольным вздрагиванием конечностей, сопровождающийся потовыделением. Я снова открыл глаза. В статичном положении сильно закружилась голова и я решил отстегнуться от койки и подвигаться. Я достал сразу две таблетки Промиса и запил водой из бутылки Бориса. Мне нужен был резкий эффект после их долгого рассасывания. В ожидании эффекта я решил изучить обстановку. Соседнее место было подписано именем «Виджая Тхапар», а третья койка — именем «Феррис Фрост». В соседней каюте я прочитал имена остальных членов экипажа — Хуоджин Цинь и Мингю Ян. Третья койка была свободной и не подписанной. По всей видимости, она была зарезервирована за капитаном, поэтому она отправила меня на место покойника. Я выплыл в гостиную со стороны кухни и сразу почуял запах кофе. В углу стояла кофе-машина. Я открыл крышку и увидел натуральные кофейные зёрна, лежащие просто так, не под замком. На Центропе натуральный кофе хранится в сейфах и оценивается не намного дешевле Симпатина. Аромат кофе подействовал отрезвляюще, и даже прекратились вспышки в глазах.
— Капитан, Вы здесь? Можно я приготовлю себе кофе?
— Нельзя, — пренебрежительно ответил голос из динамика.
— Спасибо! — и я нажал на кнопку.
— Я же сказала — кофе нельзя!
— Так выйдите из своей рубки и остановите меня!
Я вытащил из машинки герметичный стакан и выпустил из него пару шариков чёрного цвета, подождал, чтобы они остыли, и с огромным наслаждением проглотил.
Я плыл на спине по коридорам, смотря в потолок, и попивал кофе. Вдруг ни с того ни с сего из динамиков раздался голос:
— Я включу гравитацию, как только на место прибудет наш детектив.
Видимо Чен попытался уговорить её, но не получилось. Я проплывал мимо тусклых настенных лампочек и представлял, будто еду на машине по ночной трассе. Вкус натурального кофе разбудил цепочку уже забытых запахов, например, запах воздуха после грозы, когда я выходил из нашего участка, чтобы попить кофе на улице.
***
Проснулся я от удара переносицей об угол переборки. Моё тело было обнаружено мной возле шлюзового отсека. На часах был полдень, значит, я пребывал в отключке четыре часа. Меня сразу сковал озноб, а потом тело покрылось липким потом. Началась сильная дрожь в руках. Я приплыл на кухню, отбив по пути плечи о все углы, какие встретились на пути, наполнил водой стакан и тщетно пытался нащупать в кармашке пакет с Симпатином. Я проверил все карманы, но таблеток нигде не нашёл. Словив паничку, я ринулся в коридор, в поисках выпавших из кармана спасительных таблеток, и постепенно пришло осознание:
Меня обокрала проститутка.
Паническая атака выразилась ощущением нехватки кислорода, тошнотой и повышенным сердцебиением. Я вернулся в каюту и пристегнулся к своей койке лицом в подушку. Нужно было успокоиться, прежде чем начать соображать. Паническая атака сменилась оцепенением — я боялся пошевелиться, и только сообщение от Клариссы вывело меня из этого состояния:
«Марик, ты, правда, хорошо себя чувствуешь? С трудом верится, вспоминая, как в прошлый раз тебе было плохо после 802 часов в невесомости, а сейчас ты уже 727 часов без гравитации. Твоему мозгу нужен перерыв — тебе ещё лететь назад целый месяц! Заставь капитана включить гравитацию, ты же полицейский! В крайнем случае, признайся, что принимаешь Промис — тебе нужна гравитация по медицинским показаниям! Ну, донесут на тебя, и что? Отправят на больничный, пройдёшь 504 часа курса реабилитации. Пойми, если попадёшь в кому, то тебя спишут! Да о чём мы говорим — ты можешь умереть, Марик! Я этого не вынесу! Слава богу, у тебя есть нейтрализатор Симпатин, держись, мой ашер!»
Когда я пришёл в себя, возникла первая мысль: срочно вызвать шаттл до базы и отыскать проститутку. Но я вспомнил, что она собиралась улетать на Землю, видимо, поэтому была уверена в краже, за которую могла получить внушительный срок. Хотя мне тоже мог грозить срок за нелегальное приобретение Симпатина. Потом появилась вторая мысль: я бы мог поискать его в аптечке на Лобстере!
В медицинском пункте стояли камеры криозаморозки, которые я пролетел мимо, даже не взглянув на экипаж и, в особенности, на погибшего, ради которого сюда прилетел — мне было глубоко наплевать — подпишу свидетельство о несчастном случае, прихвачу запас Симпатина на обратную дорогу и свалю отсюда как можно скорее. Ящики с медикаментами были подписаны иероглифами. Я достал планшет и стал переводить надписи, пока не нашёл ящик с психотропными средствами, но он был закрыт на замок. Почувствовав новые признаки панической атаки, я вытащил таблетку Промиса и задумался: я перехожу черту, после которой уже не вернусь назад без Симпатина. И я не знал, есть ли он на корабле. Тем не менее, выбора у меня уже не было — от отказа от Промиса я могу впасть в кому, поэтому проглотил таблетку и стал искать предмет, с помощью которого можно взломать ящик. Таблетка вернула меня в спокойное адекватное состояние, и я понял, какую делаю глупость — ведь это кража рецептурных медикаментов со взломом — уголовка. Кларисса была права — придётся признаться капитану в употреблении Промиса, и что мне необходима срочная помощь. Тогда она откроет доступ к ящику. Но такой доступ есть у медика. И с медиком можно договориться, чтобы она не писала на меня донос. Я оглядел криокамеры и начал обдумывать план, как заставить капитана пробудить медика.
Было непонятно, кто где лежал. Я смог опознать только труп механика по ожогам на лице. Пришлось ещё раз перечитать результаты экспертизы, ибо я успел их забыть. В частности меня интересовал момент, из-за которого меня сюда прислали:
«Полагаясь на фотоматериалы, найдены признаки перекрытия ожогов на лице — контур ожога, обозначенный литерой "А", по всей видимости, был получен после ожога под литерой "Б" под другим углом. Данный факт требуется подтвердить или опровергнуть на месте. Характер ожогов ладоней и кончиков пальцев указывает на то, что положение пальцев при получении травмы было таким, как если бы потерпевший пытался оттолкнуться от щита — вероятно смертельная травма была получена не во время работы».
Я вытер рукавом пот со лба. Начала проявляться ломота в конечностях — признак интоксикации Промисом — ещё 2-4 часа и начнётся весь спектр последствий, включая панические атаки, эпилепсию и бог знает что ещё — действовать нужно быстро, пока спокойствие позволяло соображать. Я навёл планшет на криокамеру:
«Sumner & Marr, модель HCC-430s, время выхода из гибернации — 3-4 часа, время реабилитации — 1-2 часа». Успеваю.
***
— Капитан, — обратился я к динамику в медпункте, — Вы меня слышите?
— Что Вам нужно? — почти моментально ответила капитан.
— Дабы не терять время, пока китайский детектив в пути, познакомьте меня с экипажем. Это же не противоречит вашему протоколу?
— Хорошо, детектив. Первая камера — Виджая Тхапар, 20 лет, медик, рейтинг 12000…
«И сразу бинго», — подумал я, и стал терпеливо ждать, когда она закончит представление остальных.
—...Со следующим членом экипажа Вы уже познакомились — Борис Дудка, 31 год, механик, рейтинг 100. Далее: Феррис Фрост, 26 лет, инженер, рейтинг 800, Мингю Ян, 26 лет, экспедитор, рейтинг 2000 и, наконец, Хуоджин Цинь, 42 года, полковник службы безопасности, рейтинг 300.
— Спасибо. А теперь, прежде чем я попрошу Вас открыть камеру жертвы, не могли бы Вы спуститься ко мне, чтобы быть понятым при осмотре трупа, как того требует закон.
— Очень смешно. Никаких камер я для Вас открывать не буду. Во-первых, осмотреть труп Вы сможете в присутствии нашего представителя. Во-вторых, я не имею права покидать рубку ни при каких обстоятельствах. Идите лучше спать, детектив.
— Вы допустили оплошность, капитан. Вы уже впустили российского полицейского к месту вероятного убийства российского гражданина. В отчёте указано, что я вступил на борт в 16:00. Если я ознакомлюсь с трупом жертвы по прибытию китайского детектива, это произойдёт как минимум через 57 часов. Такая затяжка допуска к осмотру может расцениваться как воспрепятствование исполнению обязанностей сотрудника полиции. Поэтому будьте добры, отключите заморозку камеры с Борисом Дудкой.
— Вот же его камера — осматривайте ожоги на лице сколь угодно через стекло.
— Мне нужно осмотреть его руки, а камера является препятствием для осмотра трупа. Откройте камеру, капитан, или я отправлю на Вас рапорт в Центропу.
Динамик некоторое время шуршал помехами, но потом я услышал в камере серию щелчков, после чего включилась вентиляция — начался процесс разморозки.
— А теперь, коль Вы отказались присутствовать в качестве понятого, я попрошу разбудить одного из членов экипажа, который проследит, чтобы я осмотрел труп.
— Вы хоть понимаете, что такое выход из гибернации? Из-за своей прихоти Вы обрекаете человека испытывать мучения при повторной заморозке!
— Капитан, Вы забываете, что под Вашим руководством на Вашем суперответственном задании произошла смерть члена экипажа, и Вам придётся составлять рапорт для спецслужб. В ваших интересах помочь расследованию, чтобы всё прошло гладко, и к Вам не было претензий.
— Хорошо, детектив, я разбужу полковника — он был первым, кто обнаружил труп.
— Нет, выбирать понятого буду я.
— Чёрта с два, — рассмеялась капитан, — либо я бужу полковника, либо Вы ждёте нашего детектива.
От злости я стиснул зубы и закрыл глаза. Снова начались вспышки. Я сделал три глубоких вздоха и меня осенило.
— Капитан, Вы сказали, что полковник первым обнаружил труп механика?
— Да, заодно и спросите его, что случилось. Вы же так жаждете расследования.
— Проблема в том, что полковник подпадает под статус подозреваемого, а понятым может быть только незаинтересованное лицо. Поэтому давайте разбудим, ммм… ммм… ну вот хотя бы медика.
— Вы мне надоели, детектив. Как я жалею, что разрешила Вам ступить на корабль раньше времени. Никого я будить не буду. Пишите свой рапорт, если хотите.
Ценой огромных усилий я удержался, чтобы не пнуть ногой по криокамере. Тело прошибло потом. Я стал усиленно дышать, чтобы сохранить остатки спокойствия. Паническая атака могла случиться в любой момент. Нужно сохранять хладнокровие. Не подавать вида, что я болен. Эта стерва меня сдаст и испортит карьеру. Я сосредоточил взгляд на камере механика. Его лицо за стеклом, несмотря на чудовищный ожог, выглядело безмятежным. Я представил на его месте себя, будто лежу в коме и уже никогда не проснусь. Мысль, что я никогда не увижу Клариссу, шибанула меня, словно током.
— Капитан, Вы ещё здесь?
— Что Вам опять?
— Вот смотрю я на механика и думаю. Такой ужасный шрам.
— И?
— Вы сказали, что у Бориса Дудки был рейтинг 100. Мне интересно, как он вообще попал на этот грузовик с таким высоким рейтингом. Он мог работать на пассажирском.
— Это не обычный грузовик, мы перевозим груз Y-класса.
— У медика, кажется, рейтинг ниже 10000, но это не помешало ей сопровождать груз такого высокого уровня ответственности.
— К чему Вы клоните?
— Я вот о чём думаю: как механик с такой невероятной квалификацией умудрился получить такую глупую смертельную травму… Да и ожог какой-то странный. Такое ощущение, что их два. Ему что, одного раза было мало, и он приложился к оголённым проводам второй раз? Странно, не правда ли? Когда прилетит ваш детектив, и мы откроем камеру, интересно будет осмотреть его руки. Вдруг окажется так, что во время получения травмы он не работал? Тогда что получается… Неужели ему кто-то помог приложиться лицом к щитку? Ай-я-яй, не хорошо.
— Детектив, не придумывайте того, чего нет.
— И ещё. Что за спешка с пересменкой детективов на Талых Водах? Я наводил справки — детектива сняли с базы уже после вашего прибытия. Как будто к вам на корабль хотят прислать подготовленного человека.
— Зачем Вы мне всё это говорите?
— Давайте начистоту, капитан. Я же для Вас как заноза в заднице? Мне тоже нет никакого интереса торчать тут в невесомости. Может быть, мы не будем ждать детектива и оформим труп сейчас? Вы разбудите медика, откроем камеру, я составлю заключение о несчастном случае и свалю отсюда сегодня же, идёт?
— Детектив, бросьте эти Ваши домыслы, у нас случилась авария, оборудование на корабле было неисправно, поэтому и произошёл несчастный случай.
Тем не менее, в камере медика раздался щелчок, и заработала вентиляция. Я ухмыльнулся.
— Оформляйте Ваш труп, — продолжила капитан, — и сразу убирайтесь отсюда. Вы дали слово.
========== Абстиненция ==========
Пока я ждал пробуждение Виджаи, моё состояние стало ухудшаться. Пить Промис было уже опасно. Я держался изо всех сил.
Виджая была разморожена, но автоматика ещё держала её в искусственной коме. Наконец, открылась крышка, и я стал наблюдать, как её мимические мышцы сначала начали подёргиваться, а потом слепили на её лице маску скорби. Когда она открыла глаза — они были в слезах. Я осторожно вытащил её из саркофага и поволок в каюту — туда, где нас никто не услышит. По пути она проговорила несколько раз имя Бориса, задыхаясь во всхлипываниях, а когда я её положил на койку, она разревелась.
— Тише, Виджая, тише, приходи скорей в себя.
В жизни я ещё никого так сильно не ждал, если не считать Клариссу. Однако Виджая начала киснуть и терять сознание. Я похлопал её по щекам, и она очнулась.
— Виджая, ты меня слышишь? Виджая, миленькая, открой ящик с медикаментами, мне срочно, прям очень срочно, офигеть как срочно нужен Симпатин!
Она ничего не могла ответить, а изо рта текли слюни. Я начал её трясти, но она совсем обмякла. Не понимая, что происходит, я достал планшет, чтобы прочитать о симптомах при выходе из гибернации. Руки ходили ходуном от жёсткой интоксикации и от паники — как бы медик не подохла тут. В информации о криокамере говорилось про тошноту, головокружение и низкий тонус мышц, но о потерях сознания не указывалось даже в побочках.
Вдруг Виджаю начало рвать. Я быстро отстегнул её от койки и перевернул, чтобы она не захлебнулась. Из неё вышла густая вязкая пена белоснежного цвета и повисла большим шаром в воздухе. Цвет рвоты мне напомнил мою рвоту после того, как я однажды попробовал выпить сразу три таблетки Промиса. Виджая начала приходить в себя.
— Родненькая, скажи, есть ли у вас на борту Симпатин?
— Борис умер, — еле выговорила она, захлёбываясь в слезах.
— Очень жаль, я сочувствую, но скажи, пожалуйста, где у вас лежит этот чёртов Симпатин?
— Почему я проснулась? — она стала оглядываться полузакрытыми глазами.
— Открой ящик с лекарствами! — настойчиво продолжал я.
— Его больше нет…
— Что? Симпатина больше нет?
— Бориса больше нет…
— Да к чёрту Бориса! — я начал её трясти, — твою мать, говори, где у вас Симпатин! Говори! Иначе здесь будет ещё один труп!
Она снова начала отключаться. Она траванулась чем-то психотропным? Боже, да она предприняла попытку покончить с собой! Я снова начал её трясти:
— Виджая, ты меня слышишь?
Она приоткрыла глаза.
— Что ты выпила?
— Флудип…
Я вспомнил, что проститутка так называла Промис.
— Виджая, дорогая, не умирай, сначала открой ящик с Симпатином!
— Что это, я не знаю…
Я поискал в планшете и продиктовал ей названия аналогов Симпатина.
— Ра-ду-тин, — повторила она знакомое название препарата.
— У вас есть Радутин? Вставай, нам нужно в медпункт!
— Не надо.. Я хочу умереть…
— Умирай, пожалуйста, ради бога, только не дай умереть мне, умоляю, открой ящик с медикаментами!
— Нужно… готовить… раствор…
— Какой ещё раствор?
— Чтобы очиститься… — её язык заплетался, — хотя… есть одна доза…
— Если я тебя отнесу в медпункт, ты покажешь?
