Текст книги "Золото Омейядов. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Элен перебил наушник, заговорив гнусавым голосом:

«Мы позавтракали в трёх лье от Парижа и потому отправились прямиком к дому мадам Фабье».

«Мадам Фабье? Но что можно делать у мадам Фабье в такую рань, скажите на милость?» – спросил ещё один незнакомый голос.

«Мы бражничали до полудня. А что ещё оставалось, пока не явилась Гертруда».

«А я вам так замечу, – вклинился в разговор третий, – заметьте, это мужчина желает женщину, а она очень долго этому сопротивляется. Так кому же в итоге обязаны сын или дочь своим рождением? По-моему, предельно ясно: исключительно настойчивости отца».

Несколько человек так громко рассмеялись, что их было слышно и без динамика.

Улыбнуло. И ведь не поспоришь.

«Это всё потому, что они не очень тщательно отдают себе отчёт в своих стремлениях», – проговорил снова гнусавый голос, и они вновь расхохотались.

Я глянул в НСПУМ на монаха. Он прошёл мимо развлекающихся французов и остановился рядом с бароном.

– Что скажете, падре? – спросил Анри.

– Скажу, что являться сюда с моей стороны было эпической глупостью, но что сделано, то сделано. Моя старая прабабка (когда я родился, она ещё была жива) сказала моей матери, чтобы та передала мне, когда я вырасту, опасаться чёрного принца с глазами, как воды, омывающие Южный Тироль. Что этот день может быть для меня последним. До сегодняшнего дня я, сколько ни бился, не мог разгадать этот ребус. Но сейчас мне ясно одно: этого принца нужно уничтожить не позднее завтрашнего дня. Не очень я доверяю колдуну, но вместе с предсказанием моей бабки всё это выглядит весьма устрашающе.

– Да полно, падре, что один в состоянии сделать! А вообще, мне казалось, что вы пожелаете увидеть город, о котором он рассказывал. Только представьте, сколько ценных вещей мы могли бы доставить в Европу! Возможно, он нам не всё показал, и, обыскав его обитель, мы наткнемся на поистине уникальные вещи. Но мне бы не хотелось показывать их в Танжере, вдруг у него там имеются друзья. Мы не можем этого знать. Пусть лучше всё будет выглядеть как случайное нападение зулусов. В этом случае мы всегда сможем откреститься, заявив, что выменяли их до того, как туземцы позарились на монастырь. Нужно думать о будущем, а слухи до короля быстро доходят. Вдруг Людовик пожелает отправить миссию в неизвестное Королевство, заинтересовавшись новой продукцией, и заключить договор о поставках? Совсем не хочу, чтобы через несколько лет кто-то указал на меня пальцем и заявил, что это я творил бесчинства в заморских странах, как подобное случилось с бароном Кавеньяк де Барань. Помните? Казнили и земли отобрали выбросив родственников на улицу. Я собираюсь прожить долгую жизнь.

Ну а что? Вспомнить во внутреннем дельте Нигера раскопки таинственного города, который исчез в середине XV века. По заявлению археологов, он превосходил чуть ли не в два раза Париж и его окрестности на тот же период. Барон об этом ничего не знал, но в Королевство поверил. А иначе откуда неизвестные предметы? И ведь возможно такое, что мы сами, отправившись по Конго, наткнемся на нечто необычное, о чём в XXI веке и не подозревали.

– Значит, уничтожить всех, – заключил монах, перебивая мои мысли.

Ну вот, почему первые европейцы, явившиеся в Африку, были полными придурками?

Глава 14

– Что теперь, – спросила Элен, – они на нас нападут?

Я окинул взглядом костры, толпу людей, копошащихся то там, то тут, и сказал:

– Рябчики питаются можжевеловыми ягодами. Любопытно, какой вкус у этих ягод?

– Что? – переспросила блондинка, – Какие рябчики?

– Птички, – пояснил я, не оборачиваясь, – съел бы сейчас парочку.

– Фу, – тут же открестилась Элен, – пробовала, как будто ель жуёшь. Нет, мне нравится запах хвои в лесу, но не тогда, когда она у тебя во рту.

– Ну, конечно, – подлила масла Дженни, – в рот ты предпочитаешь брать нечто другое, более аппетитное. А между прочим, рябчики, если их правильно приготовить, очень вкусные.

– У тебя всё вкусное, особенно крокодильи яйца. Небось во Франции и лягушек ела, – съязвила в ответ Элен.

– И ела, – подтвердила Дженни, – и что? Там специальные лягушки, если не знать, что подали, от курицы не отличить.

– Ага, – рассмеялась Элен, – про рябчиков мне тоже говорили, что курица, а они ещё и горькие.

– Лёгкий пикантный вкус, – парировала Дженни, – просто нужно уметь их готовить.

– Ладно, ладно, – пришлось развернуться к гусыням, пока не повздорили, к тому же заинтересовался ответом африканки.

Где она рябчиков ела? Только во Франции или они и в Африке обитают? А то я уже видел то, что здесь называют курицей. Внешне похоже, но вот с размерами подкачали. Даже карликовыми не назвать. И как их ирландец мог так обозвать, вообще непонятно.

Как выяснилось, не совсем рябчики, но что-то из разновидностей имелось. Не в Центральной Африке, а на севере и юге, хотя какое-то подобие и тут в саванне обитало. Если это то самое нечто облезлое, что иногда порхало с ветки на ветку, то и ну его к чёрту. Тогда уж лучше дикие утки.

– Ого, гляньте, что это, – своим восклицанием Дженни заставила меня и Элен мгновенно оглянуться.

Действительно, в стане врага стали вспыхивать факелы, с каждой секундой увеличиваясь в количестве.

Ого! Ну тут одно из двух. Либо собрались идти вымаливать прощение у духов, либо к нам в монастырь. Лучше бы к духам, потому как я отпускать грехи безболезненно так и не научился.

– Было бы неплохо, если бы поверили шаману и свалили все молиться, – согласилась Элен, снова приложив бинокль к глазам, – слишком много их. А если побегут все к тоннелю, ты уверен, что сможешь отбиться?

Вроде говорила спокойно, но голос слегка дрожал, выдавая лёгкое волнение.

Я прикинул мысленно все варианты развития и кивнул. Крупнокалиберный пулемёт – страшная штука, и напугать негров, особенно после предсказания колдуна, легко сможет, а то, что тела будет рвать на части и делать среди толпы просеки, даже не сомневался. А аборигены, кроме палок своих и луков, ничего не смогут противопоставить. Будут ли французы пулять из мушкетов после такого зрелища, тоже вызывало сомнение.

– Ну тогда ладно, – уже более спокойным голосом проговорила блондинка, – я тебе верю.

– Так где ты говоришь, родилась? – спросил я у Элен, чтобы отвлечь девчонок от предстоящих неприятностей.

– А разве я не сказала? – спросила Элен, продолжая пялиться в бинокль.

– Трущобы большие, а конкретно?

– Я родилась в каменных джунглях Манхэттенского Мидтауна, где по улицам всегда сновали проститутки разных национальностей и рас, и я очень довольна тем, что смогла вырваться оттуда. И скажу, что не без труда. Они засасывают похуже болота.

– А где ты занималась ювелирным промыслом?

– В Нью-Йорке. На шестнадцатом этаже в небоскрёбе на Канал-стрит. Небольшой кабинет между модельными компаниями. Типа каморки Джеппетто, но своя собственная и ни от кого не зависела.

– Джеппетто? А кто это?

– Ты не читал в детстве «Приключения Пиноккио»? – Элен уставилась на меня в изумлении. – Все дети его читают.

Ну да, только у нас был сплагиаченный вариант от Толстого.

– Читал, просто это было очень-очень давно. Успел подзабыть, как звали персонажей.

– А я помню. Недавно перечитывала. Хорошая, добрая сказка.

– Ага, – согласился я, – вечная борьба добра и зла.

– Странно, – сказала негромко Дженни, словно размышляя сама с собой, – люди придумали Красную книгу и заносят туда исчезающие виды растений и животных. А исчезающая культура, исчезающие племена, языки, обычаи, ритуалы? Кто-нибудь задумывался над этим? Ведь они тоже исчезают навсегда. Но нет, на это нашему миру наплевать.

– Будет наплевать, – усмехнулась Элен, убрав бинокль и оглянувшись на Дженни, – Красную книгу ещё не придумали.

– Красную нет, – согласился я, – а вот уничтожать народы уже начали, и мы им активно помогаем. И сегодня, у меня такое впечатление, придётся отстрелять энное количество чёрных парней, и женское население по отношению к мужскому увеличится ещё чуть-чуть.

– Да ладно, – ухмыльнулась Элен, – здесь их всё равно будет много, а вот Европа после всех своих войн гораздо дольше восстанавливаться будет. Или ты думаешь, женщины попёрли в Америку переселенками в поисках приключений? Просто в Европе им ловить было нечего. Это я где-то статистику читала. В середине семнадцатого века их было втрое больше в той же Англии. Вот их и резали почём зря, сжигали как ведьм, чтобы хоть как-то уравнять. С разрешения Папы, между прочим.

О как. Любопытная теория и вполне пригодна к употреблению. Я о таком даже слыхом не слыхивал.

Пока таким образом беседовали, толпа с факелами хлынула в направлении, где несколько часов назад мы их впервые увидели. На душе отлегло: расстреливать негров, которым влили в мозги непонятно что, мне совершенно не улыбалось. Кое-кто остался, но тут им просто не повезло.

– Уходят, – обрадованно воскликнула Дженни, – конкретно уходят.

Мы ещё некоторое время наблюдали за неграми, желая убедиться, что они не передумают, пока вдали не исчезли последние огоньки и контуры ландшафта не растворились в кромешной тьме. Со стороны леса доносился приятный аромат – то ли цветов, то ли хвои. В реке раздавались периодически громкие всплески воды, и всё вокруг дышало миром, покоем, не предвещая каких-либо неприятностей.

– Светает, – внезапно сказала Элен и, достав из кармана смартфон, подтвердила: – Шесть часов утра. Минут через десять-пятнадцать всех, кто остался, можно будет по головам посчитать. И странно, спать совсем не хочется.

– И мне не хочется, – поддакнула Дженни, – попробуй тут уснуть.

– Ладно, – я, подхватив НСПУМ и подошёл к лестнице, – наблюдайте, а я погляжу, чем наш отряд занимается, – и полез вниз. Но не успел спуститься даже на несколько перекладин, как Элен окликнула:

– Алекс, поднимайся, они разговаривают.

Вероятно, беседа велась давно, а попик только подошёл, потому как они явно что-то делили. Разобрать голоса было практически невозможно, и я просто включил слух, чтобы понять, чего ждать от наших визитёров.

Возмущался реально только один, а остальные тянули жребий для какого-то мероприятия, но и он перестал бузить, вероятно, вытянув короткую спичку. На самом деле, утрирую. Вынимали джентльмены что-то из шляпы, скорей всего, скрученные в трубочку бумажки, и те, кому достался приз, довольные получением второй доли, отходили в сторону. Второй доли. Помнится, у пиратов существовал такой делёж или нечто подобное. Хотя чем эта компания отличалась от морских разбойников? Только отсутствием шхуны.

Всего счастливчиков набралось четверо, и один из них, тот, кто изначально возмущался, радостным голосом заявил:

– Надеюсь, вы меня поняли. Подходим, поджигаем фитили и пиф-паф в туземца. Больше мужчин там нет, так что спокойно входим в монастырь. Овечки там, я понял, замечательные. У нас, кроме второй доли, – право выбора. Только сначала находим белую туземку и выясняем, где находятся каменья. И если всё понятно, заряжай мушкеты.

Кто-то ещё что-то говорил, о чём-то спорили, но меня уже ничего не интересовало. Слетел с лестницы вниз и, подскочив к тоннелю, наткнулся на Нию, которая поспешила сообщить, что ночью дежурила Идоуу со своим отрядом и никаких происшествий не случилось. Дэйо и Таонга, сменяя друг друга, стояли на входе, а сейчас обе уже не спят. В пещере тоже всё в порядке. Приходила Аджамбо, докладывала.

Порадовало, как Ния вкратце и быстро доложила обо всём. Какой она была бы вождём племени, неизвестно, но командир первого африканского спецназа из неё получился замечательный.

Не успел я её похвалить, как в проходе появилась Дэйо и сообщила, что с вырубки к нам направляются четверо белых. Пожаловали первые покойники. Решил доверить их судьбу в руки девчонок, чтобы шлёпнули их в учебных целях для повышения боевой подготовки, так сказать. Разумеется, и сам буду начеку, если что. Крикнул Таонге, чтобы подошла, объяснил, что делать и по какой команде открывать огонь.

После чего девчонки спрятались за стены, а я остался стоять перед пулемётом в ожидании противника.

До вырубки не так уж и далеко, так что ждать появления непрошеных гостей не пришлось долго. Появились через несколько минут, держа мушкеты наперевес. Шпаги, рожки с порохом на перевязях крест-накрест, как патронташи на матросах.

Самым главным в этой команде оказался шкет. Мало того что пацану по виду не было и двадцати, так ещё и росточком подкачал, от силы метр шестьдесят. Видимо, тот, кто больше всех хотел прийти и разделаться со мной.

Цивилизованные люди, европейцы, джентльмены. С первого взгляда было понятно, что они не подходят под это определение: слишком гнусные рожи. Значит, барон набрал в команду не только разорившихся дворян, но и какой-то сброд.

Я сразу присмотрелся к фитилям, а не заметив дымок, расслабился. Выходит, парням даже в голову не приходило, что я соображу, для чего они огнивом размахивают. Или решили меня шпагами нашинковать?

Увидев, что они не собираются останавливаться, я, скрестив руки на груди, спросил:

– Джентльмены, а куда вы так резво направляетесь? Я ведь уже говорил, здесь женский монастырь, и проход посторонним, а тем более мужчинам, строго воспрещён.

Угадал: именно молокосос и был главным, или пытался утвердиться среди своих взрослых напарников, которым было хорошо за тридцать. А они и не возражали, сами притормозили, давая возможность юнцу со мной разобраться.

Он сделал ещё несколько шагов, остановившись в двух метрах от меня, и нарочито громко заявил:

– Закрой рот, грязный нигер, и делай то, что я тебе скажу, если не хочешь попасть сегодня к чертям на сковороду.

«Грязный нигер?» Я был уверен, что это выражение появилось гораздо позже, скажем, в веке XIX, и никак не раньше. Ан нет, вероятно, из-за цвета кожи некоторые несознательные элементы решили, что чернота – это результат отсутствия гигиены.

Тут я бы с ними поспорил. В душ я ходил вечером, не напрягался особо, если не считать сборку пулемёта и его перетаскивание в тоннель, а вот от гостей весьма неприятно попахивало, и не только потом, но и мочой. Или они ходят по малому, не снимая штанов, как рыцари в Средние века? Ну, тем понятно: выбраться из лат самостоятельно было невозможно, а эти? И как дворяне на это смотрят? Или пофиг ветер?

Да и грязной была одежда по большому счёту, причём заляпана свежей грязью. А ведь мы вовремя уехали с поляны. Реке вовсе необязательно выходить из берегов: саванна сама по себе превращалась в огромное болото, и нам там точно было бы невесело.

А какой смелый! Собрался меня в одиночку отправить на тот свет?

Или он так решил, потому как рядом с ним ещё трое белых, а я стою один? Чувствует себя храбрецом в компании вооружённых людей перед безоружным негром?

А ведь на самом деле всё не так. Он не видит кобуру, которая закреплена на ремне сзади, под левую руку. А там Стечкин, и я запросто уложу всех до того, как они поднимут свои тяжёлые ружья или потянутся к шпагам. Но он этого не знает и потому храбрый.

Я сделал дружелюбную улыбку и негромко произнёс:

– Слишком много текста.

Мой ответ, по всей видимости, он не понял, потому как лоб его пересекли глубокие морщины.

– Что ты сказал? – спросил он, и в этот раз в его голосе не было угрозы, а скорее растерянность и недоумение.

– Сказал, – ответил я и, решив, что ему неизвестно такое слово, как «текст», пояснил: – Что в твоём предложении слишком много букв. Мог просто сообщить, что сейчас наложишь в штаны, и я умру в адских мучениях от вони, которую они будут истончать.

Его друзья заржали, оценив мой юмор, а один, с землистым цветом лица, сказал:

– Надо будет запомнить и при случае, на дуэли, выдать своему противнику до того, как убить. Чтобы секунданты растрезвонили об этом по всему городу. Ха-ха.

Лицо мальца мгновенно превратилось в нечто фиолетовое, и он громко завопил:

– Ах ты! – положил мушкет на землю, вытянул шпагу и сделал в мою сторону выпад.

Очень медленно. Даже тот негр, который гнался за Нией в первые дни нашего пребывания в этом времени, попытался ткнуть меня своей палкой гораздо стремительнее. Весьма вероятно, что предводитель отряда не собирался меня убивать, а просто обозначил угрозу, чтобы я проникся его намерениями и сделал соответствующие выводы, что будет, если я продолжу настаивать на своём.

Я не проникся. Легко сдвинулся в сторону и зарядил локтем в подбородок. Пришлось присесть на полусогнутых, чтобы удар вышел качественно.

Подбросило его в воздух метра на полтора, так он и весил не больше, чем слегка располневшая девушка, свалился кулем и замер.

Его компаньоны раскрыли рты от удивления, и пока ещё никто не пострадал окончательно и бесповоротно, я сказал:

– У меня создалось впечатление, будто, явившись незваными гостями в нашу страну и увидев, что мы живём вполне пристойно, вы сочли это за личное оскорбление. Предлагаю, пока ещё все живы, прислушаться к моим словам и уважаемого Мензанганкона, который вас предупредил, что может случиться, если вы попытаетесь на нас напасть. Поверьте, это весьма глупая затея – атаковать меня в моём собственном королевстве.

Вероятно, эти бойскауты прослушали, что я им говорил, анализируя в голове полёт их собрата. Двое бросили мушкеты и принялись вытягивать из ножен шпаги, а третий, решив, что махать холодным оружием против меня опасно, принялся высекать искры.

Ну, значит, так тому и быть. И я сделал взмах рукой. Девчонки стояли с взведённым оружием, и выстрелы раздались почти мгновенно. Гости, так и не успев достать шпаги, завалились абсолютно молча. В которого стреляла Дэйо, можно было не проверять: влепила точно в кончик носа, да и остальным досталось в голову. Всего-то пять шагов, вот девочки и не подкачали.

Оглянулся: лица серьёзные, пистолеты держали двумя руками, направив стволы в землю. Молодцы.

У американцев завоевать умы и сердца местного населения, как рассчитывали, вторгнувшись в Ирак, не получилось. А вот мне повезло гораздо больше.

– Дэйо, – показал на начинающего приходить в себя пацана, – этого тоже убей.

И внутри ничего не шевельнулось. Кроме того, что вариантов мне не оставили, так ещё в голову пришло, что они все давным-давно покойники, и какого чёрта?

Ни слова не говоря, девушка подошла вплотную к парню, приложила ствол пистолета к виску и потянула спусковой крючок.

Раздался сухой выстрел, тело слегка дёрнулось и замерло. Осталось избавиться от трупов, и первая часть марлезонского балета окончена.

Почему-то в голову пришло, что Чика, наверное, уже очнулась, но выяснять подробности случившегося не имело смысла. Единственное – узнать, что с котятами. Сбежали или их тоже пристрелили. А ещё вдруг вспомнил, что в Африке есть пара мест, где добывают соль: в долине Замбези и на восточной окраине Калахари. В XXI веке это очень важный потенциальный коммерческий товар, заслуживающий внимания.

Вероятно, мозги попытались отвлечь от невесёлых мыслей. Если так и дальше пойдёт, что-то человеческое во мне останется?

Глава 15

Сразу скидывать трупы в воду передумал. Мушкеты, шпаги, рожки с порохом вполне могут понадобиться. По карманам пошарю: может, что хорошее найдётся, да и одежда пригодится. Девчонки отстирают, и, глядишь, на кого-нибудь напялить получится. Хоть набедренные повязки сделать или на тряпки пустить, да мало ли. В данных условиях это реальный дефицит.

Попробовал мушкет на вес: до десяти килограммов не дотягивал самую малость. Такому сошки точно необходимы, вот только как заряжать лёжа?

Порох на полке был, поэтому достал зажигалку и раздул фитиль. И где же они переждали дожди, что даже порох умудрились сохранить сухим? А ещё заинтересовало наличие мушки и целика. Ведь точно помнил, у моих знакомых они отсутствовали. И в фильмах про индейцев голые стволы были.

Направил ствол в сторону дерева и прицелился. Плотно прижал приклад к плечу и потянул за курок, потому как это был именно он, а не спусковой крючок. Возможно, поэтому даже в фильмах часто путают.

Бахнуло. Нет. Не так. Бахнуло! РГДэшка взрывается гораздо тише. А если залпом? Из дула пламя, вокруг дым. Плечо ещё от гранатомёта иногда ныло, а тут повторный удар в плечо. Может, что-то не так сделал? Пороха слишком много? Так ещё и глаза начали слезиться от едкого и вонючего дыма.

Помнится, в XXI веке подобных ощущений ищут только спортсмены, ну и те, у кого хобби повернуто на раритет. Рассказывал как-то один дедушка, заядлый коллекционер старинного оружия, что даже сейчас, взяв в руки мушкет, представляет, что он Джек Воробей или Билли Кид, готовый вернуть себе попранную честь. У них даже свой клуб был со стрельбищем на 100 метров. Людей немного, около двадцати, но они частенько практиковали древнее оружие. Каждый стрелок изготавливал свои собственные пули, получив свинец, расплавив его и затем заполнив формы, адаптированные к калибру ружья. Честно говоря, был удивлён. Я и не предполагал, что у стрельбы из старинного оружия есть поклонники, которые утверждают, что мушкетам не место в витрине или в музее.

«Чтобы вы знали, молодой человек, стрельба из старого оружия остаётся фольклором», – это выражение старичок раз десять повторил, рассказывая мне про свои чемпионаты. И как они себе плечо предохраняли от такой отдачи, спрашивается?

И вот теперь я держал этот раритет в своих руках. Едва не оглох, и что хорошего в этом находят мои современники?

– Вот грохот, как из пушки, – внезапно раздался голос Элен. Ей, по ходу, даже понравилось. Принюхалась и, сморщив свой носик, добавила: – Как думаешь, этот дым не токсичен?

– Ага, – я ехидно усмехнулся, – одобрен Министерством здравоохранения.

– Я серьёзно.

– Газы, выделяющиеся при выстреле, должны быть аналогичны тем, которые выделяются при пожаре, и если стрелков много, а огневая точка плохо вентилируется, то дым явно не совсем полезный.

Точно помнил, что до XVII века, несмотря на тщательность изготовления, чёрный порох никогда не был полностью однородным. Это было очень вредно для его характеристик и, в частности, для его способности производить «живое» горение. А уж обращение с ним было сверхопасно из-за его высокой воспламеняемости. К тому же он очень чувствителен к влажности, что снижало его мощность и затрудняло хранение. Выделял много дыма, препятствовал прицеливанию при многократных выстрелах, особенно при отсутствии ветра. А ещё производил большое количество твёрдых остатков, таких как сульфид калия, которые засоряли оружие. Это одна из причин, почему старые мушкеты имели большой калибр. Повышало устойчивость к загрязнению и снижало частоту чистки.

Однажды прочитал книжку про попаданца в XIII век. Так он там уже через пару месяцев наладил изготовление Калаша на местном порохе. Фантазёр.

И стоит добавить к вышеперечисленному: участи солдата, стоящего в полный рост в первом ряду, можно было только посочувствовать. Тот ещё извращённый способ самоубийства. Или как назвать? Встали друг напротив друга толпой, вероятно, чтобы исключить всякую попытку самому промахнуться и не дать ни единого шанса сделать нечто подобное противнику. Да ещё и пуляли словно из гаубиц.

И даже то, что во время выстрела отворачивали голову в сторону, не спасало от едкого дыма, а спустя несколько минут лицо становилось чумазым, как у трубочиста. А когда залпом? Так и оглохнуть недолго. Интересно: какой звук у пушек в это время? Чем они уши себе затыкали и затыкали ли вообще? Неудивительно, что негры и индейцы, услышав нечто подобное, бежали. А вот мои пукалки на них особого страха не нагнетали. Ксюха по сравнению с этой дурой так, недоразвитые чихи.

– А ты, кстати, какого спустилась? Давай дуй к Дженни, – наехал я на блондинку.

Элен, надув обиженно губки, развернулась и потопала к лестнице, а я – проверять свою меткость.

Попасть в дерево я попал, след от пули был отчётливо виден на стволе, но пуля угодила метра на полтора выше моего прицеливания, и это с пятидесяти метров. Мда, повозиться с древним оружием нужно основательно, чтобы научиться пользоваться. И реальный вопрос: а девчонки смогут из этой дуры стрелять? Длина мушкета почти не уступала росту моих подопечных.

– Принц Алекс!

Голос Дэйо был даже не взволнован, а реально напуган. Рванул, как показалось, с пробуксовкой, а подбежав, едва не оторопел от количества чёрных тел. Побросав через узкую речку десяток стволов бамбука, они с воплями устремились к проходу.

– В укрытие! – рявкнул я на девчонок, сбрасывая шкуру с пулемёта.

И какого Дженни с Элен их прозевали? А потом вспомнил, что оставил наверху, и рацию, и ПНВ, и сам себя обматерил.

Первая волна негров уже была перед тоннелем, когда короткая очередь причесала их, словно косой, оставив длинный коридор в чёрной массе. С такого близкого расстояния, считай, в упор по живой силе врага мне стрелять не доводилось, поэтому сам едва не охренел от увиденного.

Повёл стволом чуть влево – очередь, вправо – очередь. Грохот заложил уши, а я продолжал водить из стороны в сторону, пока щелчок не дал знать, что патроны закончились. И слегка обомлел, когда увидел, что и негры закончились, во всяком случае, на ногах не стоял никто. Слышались лишь вопли и громкие стоны.

На всякий случай перезарядил пулемёт, если вдруг вторая волна пойдёт, потому как определить, сколько их полегло в этой мясорубке, было сложно.

Поднял ППШ и медленно двинулся к мосту, заваленному ошмётками. Джек-потрошитель рядом не стоял. Не только на мосту фрагменты тел, но и метров семьдесят за ним. И всё это словно единый живой организм, вывернутый наизнанку, то тут, то там едва заметно шевелился.

Мост, словно из брандспойта, залили алой краской, не жалея последнюю.

Почувствовал, как желудок дёрнулся вверх к самому горлу, с трудом удерживаясь, чтобы не выдать не только всё, что ещё не успело перевариться, но и кишечник.

Заставил себя несколько раз чихнуть, обычно это всегда помогало, получилось и в этот раз, и то, скорее из-за того, что сзади, вслед за мной, топали девчонки, и характерных звуков я не слышал. Хорош бы был принц, который блюёт, в отличие от своих подчинённых.

Около минуты оглядывался по сторонам, соображая, что негры, оставшиеся получить свою долю, уже её получили. Все, кто мечтал об этом. Аккуратно ступая по залитым кровью брёвнам и едва не поскользнувшись пару раз, я перебрался на другую сторону, приказав девушкам оставаться на месте.

Голос у меня оказался сиплым, словно всю ночь пил и горланил непристойные песни в кабаке-караоке, в котором сломался микрофон. Глянул наверх, но ни Дженни, ни Элен не обнаружил. Даже злость взяла: вот где они, когда мне нужны их глаза и уши?

А потом, разглядев какое-то шевеление на месте вырубки, двинулся туда, рыская глазами в поисках дыма. От выстрела мушкета его столько было, что перепутать я бы точно не смог.

Но чем ближе я подходил, тем более опасался, что оставшиеся в живых бросились наутёк, хотя какие-то непонятные звуки и раздавались из-за деревьев. И только добравшись до поляны, понял: никто убегать не собирался, благодаря монаху, который, воздев руки к небу, что-то громко бубнил, а вся белая братия стояла на коленях полукругом и вторила ему.

Увидев меня, падре опустил руки, в которых находились обломки веток, и громко заговорил, обращаясь то ли ко мне, то ли к видимому только ему одному некоему существу:

– Згинь, исчадие ада, сгинь, изыди, нечистое отродье!

И ещё какую-то лабуду, смешивая французский язык с латинским. Вероятно, «нечистое отродье» – синоним «грязного нигера», и тогда понятно, от кого пришли все эти выражения.

А потом они направили на меня руки, скрестив палки и, вероятно, изображая ими кресты, которые, по мнению монаха, меня должны были испепелить. Или хотя бы напугать.

И бедный святоша, периодически бросая взгляды на небо, смог наглядно убедиться, что тот, к кому он взывал для своего спасения, не существует или решил, что жизнь десятка белых не достойна его вмешательства в дела смертных.

Я перевёл предохранитель на одиночную стрельбу и, уперев приклад в многострадальное плечо, начал выпускать пулю за пулей, стараясь попадать французам в лоб, чтобы сохранить одежду чистой. Оставить в живых барона, чтобы выяснить, где находится клад, за которым они пришли, передумал. А чтобы ещё раз не изменить своего решения, шлёпнул его первым. Последние трое завалились на землю с громкими вскриками и, обещая мне кару небесную. Этих пристрелил в затылок. А потом подошёл к священнику, остановившись в шаге от него.

– Ну и расскажи мне, падре, почему ты не послушался своей бабки и не увел всех подальше от меня. Ведь тебе сказал шаман, что я всех разорву. Что вы искали? Каменья? Так их давно здесь нет, их перевезли в город, и даже если бы вы каким-то чудом смогли нас всех истребить, каменья вам всё равно не достались.

– Дьявол. Сущий дьявол. Гореть тебе в аду. Эта земля принадлежит французской короне. За неё было уплачено сполна, – и монах, поняв всю бесплодность своих попыток покарать меня при помощи креста, опустил руки.

Меня даже любопытство разобрало. У кого они купили землю, что считали её своей?

– У главного вождя племени, который контролирует на чёрной земле все территории, – не просто ответил он, а с нескрываемым изумлением, как будто все знают, кроме меня, кто тут главный. И при этом брызгал слюной так сильно, что она всё время находилась в уголках его губ.

– Падре, простите, но то, что вы мне рассказываете, больше похоже на сплетни сомнительного характера. Исходя из ваших слов, я могу сесть на корабль, прибыть в Мадрид и выкупить у слуги барона его имение за пару испанских песо, а заодно и дворец французского короля? Что бы ответил Людовик мне на это?

Монах окинул меня презрительным взглядом.

– Можешь не сомневаться, в Париже на тебя бы нашлась управа. Тебя бы четвертовали, чтобы ты никогда не смог соединить свои части тела. Тебя это всё равно ждёт. Когда узнают, что ты посмел поднять руку на подданных французской короны, именно так с тобой и поступят.

– Ну вот, падре, вы сами ответили на свой вопрос. Здесь моё Королевство, и я решаю, кому жить, а кому умереть.

Выстрел из ППШ прозвучал едва слышно. Я отыскал в капюшоне монаха иглу и, закинув автомат за спину, зашагал обратно.

Все девушки из отряда высыпали из тоннеля и с ужасом взирали на то, что осталось от неприятеля. Крики и стенания прекратились, и вокруг стояла гробовая тишина.

Мобуту и Джинна тоже явились, хотя я приказал им не совать нос на территорию, и, судя по выражению их лиц, воспринимали происходящее абсолютно равнодушно. Было одно отличие: мальчишка в этот раз не исполнил свой танец победы, а молча взирал на живописную композицию.

Вероятно, кто-то задал девочке вопрос, и она закивала так часто, что её маленький хвостик на голове превратился в опахало.