Текст книги "Золото Омейядов. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Золото Омейядов. Часть первая.

Глава 1

Зигмунд Фрейд в трёх очерках по теории сексуальности написал, что сны раскрывают наши подсознательные желания. В том смысле, что измена своему партнёру во сне или фантазии о чём-то подобном всегда означают желание сотворить это в реальной жизни. Целый том! И всё бы ничего, если бы огромный труд Фрейда не заканчивался совершенно бессмысленно. Мол, надо иметь в виду, что толкование снов ещё не настолько основательно, чтобы на 100% подтвердить сие творение. То есть, иногда эротический сон может быть просто сном без всякой подоплёки.

Вот спрашивается: для чего тогда так много текста о наших подсознательных желаниях? Я уже больше месяца находился в обществе обнажённых девушек, и мои желания и инстинкты вполне понятны, когда взгляд периодически падал на изящные фигурки. Но вот во сне все мои эротические фантазии упирались в Дженни. И, несмотря на то, что полностью обнажённой я её ни разу не созерцал, да к тому же она, с её слов, девственница, в моих снах Дженни постоянно абсолютно голенькая и, всегда страстно прижимаясь к моему телу, вытворяла нечто такое!

Ну и причём здесь моё подсознательное желание? Или это оно жаждало нечто подобное, порочное?

Вот служил старший лейтенант Андрей Северцев в Щёлково. Женат был. Свою молодую супружницу чуть ли не на руках носил, пылинки с неё сдувал. Одним словом, влюблён был до одури. А вот, поди ж ты, явилась к нему во сне эротическая видеозапись, в которой он не с женой любимой, а с Коростылёвой Мариной, временно прикомандированной к части, в которой служил Андрей. Как он сам потом рассказывал, до последнего был уверен, что рядом с ним в постели Люся, жена его. Проснулся, словно ошпаренный, и сходу рассказал свой сон. Мол, приснится же такая подковырка! Он её вообще мельком видел, обхохочешься.

Но Люся юмор не оценила и бегом побежала к папеньке выяснять, а с кем это её муженёк шашни крутит, потому как, по её мнению, вина Андрея была полностью доказана чистосердечным признанием.

Всё, что выяснил папенька, так то, что Марина была тёмной лошадкой, а за спиной у неё бродили такие байки, что проще было поверить в летающую тарелку, приземлившуюся на Красной площади. Единственное, в чём он уверился, так это в её маниакально-сексуальном образе. Хотя и не только. Как выяснилось, любила Марина пострелять на стрельбище. И однажды из 9-мм «смит-вессона» всадила три пули в мишень диаметром 10 см. Отверстия образовали равнобедренный треугольник, и это, разумеется, никого бы особо не впечатлило, но до мишени было ровно 600 метров.

Был там в это время проездом некий полковник, который поставил десять против одного, что девушка этого не сделает. И утверждал так громко, что привлёк внимание целой толпы. А потом долго разглядывал мишень, и впечатление было, будто глаза его на переносицу сползли, а в конце тихо прошептал: «Маньячка».

А тут ещё казус случился.

В той же части служил Дмитрий Лазарев. По командировкам сей персонаж не шастал, по лесам не бегал, от врагов Империи не отстреливался, а спокойно двигался по невидимой иерархической лестнице, потому что папочка-генерал пристроил сыночка к интендантам, и Дима давно поменял на погонах четыре маленькие звёздочки на одну большую. Кроме всего прочего, о Диме ходили слухи разного сексуального характера среди женского населения. Волокита, соблазнитель и искатель любовных побед. Эдакий поручик Ржевский XXI века. Но, в конце концов, Дима был холост, недурён собой, спортивного телосложения и без признаков пивного животика. А как вы хотели? Чтобы блистать перед женщинами, нужно соответствовать.

Поговаривали, что Марина ухаживания не любила и жертву сексуального насилия выбирала сама. А утром герой-любовник обычно выползал из её квартиры полностью измочаленным. Со стороны это выглядело, словно и не утехами там занимался, а только что вернулся из района боевых действий, где всю последнюю неделю не спал и не ел, а в одиночку отбивался от превосходящих сил злых дядей с автоматами, гранатомётами и прочими прелестями военной атрибутики. И организм бедолаги теперь требовал отдыха где-нибудь на югах, в лучшем санатории со всеми его массажами, ванночками, примочками и прочим очарованием курортной экзотики. Создавалось впечатление, что Глеб Самойлов не просто так написал свой хит «А на тебе как на войне», а где-то удосужился познакомиться с подобной Мариной.

Вот и нашла коса на камень. Где и как встретились эти двое, история умалчивает, но, увидев Марину, Дима воспылал чувствами к «комиссарскому телу». Соседи потом утверждали, что стоны из квартиры доносились самые натуральные, и чего-то непредвиденного они ожидали. Это и случилось. Почти под утро примчалась карета скорой помощи и увезла Диму в предынфарктном состоянии в госпиталь, где его, к счастью, удалось откачать. Вот только папочка-генерал явился чуть ли не на рысях и, брызгая слюной, отправил к Марине своих спецов. Приказал доставить её к нему и пообещал сгноить где-нибудь за Полярным кругом. Не удалось. Как выяснилось, Марина была маньяком не только сексуальным. Положила всех четверых на лестничной клетке, не в самом худшем смысле этого слова. Живыми все остались, а генерал вдруг стушевался и напрочь забыл о мести за своего отпрыска.

Непростой оказалась госпожа Коростылёва, но и, слава богу, не задержалась надолго её группа в части, многим на радость.

В 2018 году взвод сапёров, в котором находилась Марина, на несколько месяцев был откомандирован в Лаос, хотя по итогу они провели там более полугода. А к концу весны 2019 года из Владика по железной дороге в нашу часть добрались легендарные Т-34. Десять штук. Вычищенные, выкрашенные свежей краской, словно только что сошедшие с конвейера завода. И что удивительно, все на ходу. Прибыли эти музейные экспонаты из того же Лаоса, где ещё несколько месяцев назад стояли на вооружении в народно-демократической республике. Зачем их доставили к нам, можно было только догадываться, потому как им самое место на параде или на пьедестале. А сопровождали этот странный груз те самые минёры, среди которых оказалась и Коростылёва Марина.

А ещё через несколько дней в часть прибыла группа товарищей, после чего отцы-командиры разъяснили, что на территории нашего района будет отснят небольшой фрагмент художественного фильма, где и будут задействованы советские танки, и наша часть удостоена великой чести принять во всей этой вакханалии самое непосредственное участие. А именно: через нашу речку, в самом широком месте, где она якобы один в один с рекой Нейсе, которую советские войска форсировали в 1945 году, требуется на плотах переправить те самые Т-34. И даже ландшафт на другом берегу реки, по словам режиссёра, идеально похож на парк Мускау.

Какой бардак начался в части, можно себе только представить. Так как события в фильме воспроизводили весну 1945 года, и у нас то самое время, то медлить было нельзя. Однако лично для меня осталось загадкой, какой методичкой руководствовался творческий состав съёмочной группы, если не смог отличить весну в Польше от весны в Среднесибирском плоскогорье, которое на севере сменялось тундровыми низменностями.

Хорошо хоть часть располагалась не в северных районах, и деревьев разных вполне хватало, но и тут было всё не слава Богу. Использовать бензопилы категорически запретили, мол, всё должно быть по старинке, в условиях реального времени. А когда я заметил, что бензопилы изготавливались в Советском Союзе задолго до войны, толстый майор, прибывший вместе с труппой и игравший в ней главного консультанта, ткнул в меня пальцем и сказал:

– Самый умный? Так вот, чтобы ты знал: в комплект танка Т-34 бензопила не входила, зато присутствовало два топора, – и рожа майора расплылась в улыбке, – директива от 1939 года. Всё ясно? И продюсеры, чтобы ты внял важности момента, особо на этом настаивают.

Хотелось ответить, что он несёт муть несусветную. Мы же всё лето плоты строить будем. Т-34 – не легковой автомобиль, он почти 15 тонн весит, и даже если мы его облегчим максимально, то десятку он всё равно потянет. А потом махнул рукой. В самом деле, куда я лезу? Может, фильм вовсе не про войну, а про лесорубов и Красную Шапочку?

Единственная проблема, с которой пришлось столкнуться, – это некое отличие сибирского леса от европейского. Высоту и ширину деревьев, снятых на камеру и показанных на экране, конечно, можно заретушировать, но дело совсем в другом.

Лиственница сибирская очень твёрдая и прочная. Настолько твёрдая, что в неё невозможно забить гвоздь. И что самое неприятное, тонет в воде даже сухая древесина. Поэтому рубили сосну кедровую сибирскую, которая своим высоким ростом обогнала даже статую Свободы в США. Деревья старенькие, лет по 800, не жалко. Однако был у нас тут участок очень редкой, реликтовой липы, находящейся на грани исчезновения. Вот её в первую очередь и забили. Как оказалось, удельный вес превзошёл все ожидания, плоты построили, и трёхминутный фрагмент успешно отсняли.

Однако всё это запомнилось мне не деревьями, занесёнными в Красную книгу.

Я как раз находился у полковника, обсуждая кое-какие нюансы, когда дверь в кабинет начальника штаба отворилась, и без стука внутрь просочился – именно так – худой и высокий человек лет сорока в больших очках с толстыми линзами.

Полковник сразу оживился, спросил, имеет ли он честь лицезреть перед собой Якова Сигизмундовича, и после того, как незнакомец кивнул, жестом пригласил его сесть за стол.

– Алексей, вот, кстати, познакомься. Директива сверху, так что не удивляйся. Режиссёр-постановщик, Яков Сигизмундович Штайнер. (Ну, с этим кадром я уже успел поручкаться. Он даже пытался придумать, куда вставить мою экзотическую рожу.) Ему нужно сделать небольшой ролик минут на десять для презентации за рубежом. У них совместно с немцами компания, и требуется продемонстрировать партнёрам один интересный продукт.

Продукт оказался действительно интересным: презерватив нового поколения с добавками, усиками и резким запахом малины. В принципе, ничего нового в него не добавили, разве что на словах, но в цене сей продукт вырос чуть ли не втрое, и теперь требовалось его впихнуть продвинутым фрицам.

Я недоумённо глянул на полковника, и в глазах вспыхнул неподдельный вопрос: «Каким образом доблестные силы нашей армии могут помочь незадачливому режиссёру это осуществить?» Или нужно отснять что-то типа: «Только для настоящих мужчин» и показать толпу накачанных мужиков, примеряющих сей продукт? Явно нездоровое желание, да ещё и с указанием сверху. Небось, генералам предложили такие отступные, что они даже не поинтересовались, как вообще подобное можно снять. Здесь армия или где?

Однако Яков Сигизмундович сразу понял, о чём задумался полковник, и поспешил успокоить.

Требовалось, по его разумению, совершенно безобидное сопровождение. Приблизительно двенадцать-пятнадцать человек в камуфляже будут охранять сейф с этим продуктом. Мол, строго засекречено и не подлежит разглашению. Но тут в дом должна ворваться дама с конкретными навыками боевых искусств – киношная бутафория не пройдёт. Всё должно быть абсолютно реально, то есть полный контакт или около того. И в два ножа – он даже не поинтересовался, есть ли в данный момент в части дама, чтобы могла работать двумя ножами, такая тема не каждому мужику подвластна. В общем, должна всех быстро зачистить и прорваться к сейфу за субтильным продуктом.

Я только хмыкнул.

– А потом по телевизору покажут, вот ребята оборжутся.

– Вот вечно ты, Алексей, всё путаешь, – обозлился полковник, до которого, вероятно, тоже вдруг начал доходить весь комизм ситуации. Отступить он, по-видимому, никак не мог, товарищ генерал вкратце обрисовал по телефону картинку, намекнув на новый указ президента от 13 мая сего года за № 440, о морально-политическом и психологическом состоянии войск. Сам указ полковник ещё не видел, так как сегодня было только 14 мая, с утра, но уже проникся серьёзностью момента.

Таким образом, я, по просьбе Якова Сигизмундовича, превратился в постановщика трюков, а главным действующим лицом в ролике сыграла та самая разбитная деваха, Марина Коростылёва; она ещё и такое умела. И появилась в нужный момент. Но самое смешное, что Марине идея сняться в ролике очень даже понравилась.

Платье ей выбрали – обхохочешься! Узкое, приталенное до самых пят, в котором она должна была лихо ворваться через закрытые двери путём выламывания их ударом ноги. Поняв, что подобное явно неосуществимо, решили двери оставить открытыми. Не нараспашку, конечно, но чтобы девушка могла вполне сносно появиться в кадре, после чего выхватить два ножа из-за спины и ловким движением разрезать платье от бедра до пяток с двух сторон одновременно и освободить свои очаровательные ножки для последующих действий. Вот непонятно, что происходило с мозгами режиссёра, когда он такое придумывал. Для чего – было в принципе понятно, непонятно было, почему нельзя девушку сразу облечь в такое платье и снять с повестки кучу ненужных действий.

Однако Яков Сигизмундович этому яростно воспротивился и требовал, чтобы всё шло по его сценарию. Ага, а он вообще пробовал разрезать на себе платье из ткани креп-дайвинг от бедра до пяток по едва заметной линии, которую нарисовали его ассистенты, одним быстрым движением?

Марина постаралась, но в итоге платье оказалось разрезанным в стольких местах, что было вообще непонятно, как оно держится на девушке. Но Яков Сигизмундович не сдался, и на смену принесли целый ворох нужной одежды.

Однако, искромсав с десяток платьев, потратив на это два дня и не добившись более-менее нормального результата, Марина только руками развела, пытаясь объяснить, что это вообще нереальный план и сделать его не сможет ни один супермен. А я стал сомневаться в профессионализме долговязого режиссёра.

Однако, просмотрев отснятый материал, Яков Сигизмундович нарисовал на лице улыбку барракуды и за пять минут решил проблему. Выбрав самые удачные моменты, где Марина одним махом вспарывает ткань, он объединил их. Получился великолепно смонтированный ролик, после чего разрезали очередное платье точно по линиям и даже застрочили, чтобы края не лохматились, и надели на девушку. Получилось в высшей степени виртуозно, и я должен был признать, что господин Штайнер своё дело знает. Я даже стал подозревать, что ему удастся осуществить задуманное.

А дальше замелькали стройные ножки в воздухе так быстро, что Яков Сигизмундович снова остановил все пробы и сел просматривать отснятые дубли. Продолжили только на следующий день, но теперь каждому охраннику за пазуху спрятали пакет с краской, имитирующей кровь, которая лихо брызгала во все стороны. И уже через пять минут пол и стены были залиты настолько сильно, что становилось ясно, насколько кровожадными могут быть девушки в достижении своей цели.

Глава 2

– И что ты так улыбаешься?

Нежный певучий голосок Элен разбудил меня окончательно.

Я потянулся, глянул на блондинку, перевёл взгляд на Дженни и вздохнул. А ведь почти поверил, что я на самом деле дома. Мечтательно улыбнулся ещё шире. Сюда бы Коростылёву – каких великих дел смогли бы натворить! Но было в этом сне и кое-что важное. Я вспомнил, как строить мощные плоты, которые потащат нас по Великой реке Конго в сторону Атлантического океана. Сколько бы человек ни выделил мне Чинг, но стягивать и крепить придётся лично, чтобы быть уверенным в плавучести.

– И? Не расскажешь? – снова задала вопрос Элен.

– Приснилась мне одна женщина из прошлой жизни, – начал я, но, увидев, как обе встрепенулись и придвинулись ближе, помахал рукой, – нет, нет, никакого секса. Служили в одной части, очень небольшое время. Серьёзный военный специалист. Вот и подумал: жаль, что её нет с нами.

– Тебе женщин не хватает, – хихикнула Элен, – оглянись.

– Я же сказал: военный специалист – профи. Я по сравнению с ней солдат срочной службы, ещё не принявший присягу.

– И что это значит? – спросила Дженни.

– Э-э-э, – я попытался сообразить, какое слово им будет более понятно, – новобранец.

– Ого, – удивлённо вскинула брови Элен, – пожалуй, ты прав, нам такая точно не помешала бы.

– Вот и я о том.

Я поднялся на ноги и, открыв дверцу, выглянул на улицу.

Мы построили восемнадцать домиков размерами приблизительно 6×12 метров с односкатной крышей в одном общем кругу, и выглядели они как олимпийская деревня.

Повезло, что бамбук рос на самой высокой точке, да ещё и на каменистой площадке, иначе все наши усилия сошли бы на нет.

32 ребёнка от 4 до 12 лет, командиром которых был торжественно назначен Мобуту, а его заместителем, разумеется, Джина, и 366 женщин уже в возрасте и совсем юных барышень, в том числе и бывшие пленницы старухи-вампирки, разбитые на 16 отрядов. Все те, кто отказался покидать принца Алекса и белого оракула.

Конечно, были и противники, и колеблющиеся. Тем более, когда я зарядил всех строительством бамбуковых домиков. Но и это была не самая тяжёлая работа. На второй день пребывания на новой территории, осматривая окрестности, обнаружил странное скопление разнообразного мусора в небольшой прогалине. Не совсем мусор, как можно предположить из характера XXI века. Ветки, листья, поленья и что-то напоминающее перекати-поле. И как говорил Винни: «Это жжжж, неспроста».

Оказался прав, бросив на разбор завала добрую сотню девчонок. Уже к середине дня в скале обнаружился тоннель, и по всему выходило, что завален он был давно. Скорее всего, до вселения в пещеру оракула, а иначе как объяснить, что никто о втором выходе ничего не знал. Вероятнее всего, во время дождей сносило весь хлам в самую нижнюю точку не один десяток лет.

Но и это не точно. Когда удалось расчистить коридор, выяснилось, что тоннель ведёт в никуда. Длиной в двадцать метров, на всю ширину скалы, и ведь рукотворная работа, не природа же на самом деле посмеялась.

Я как раз закончил возиться с крышей первой казармы, когда прибежали две девчонки и сообщили, что проход полностью расчищен. Почти правильной круглой формы, диаметром чуть больше трёх метров. Я, изначально увидев такой лаз, сразу прикинул, что через него бус свободно пройдёт и прицепы затащит, но, когда вышел с другой стороны, только хмыкнуть и оставалось. Передо мной находился каньон глубиной около десяти метров, по дну которого текло нечто буро-жёлтое. Ширина провала была небольшой, всего-то в три с половиной метра, и первая мысль была, как бы мостик уложить. Потом глянул на дно каньона и отказался от этой затеи. Пешеходный ещё, куда ни шло, а вот прокатиться на автомобиле желание не появилось.

Соединили несколько бамбуковых стволов, получили короткую дорогу к домикам на зелёной воде и обнаружили себя воинам Чинга, который не преминул явиться в гости и узнать, кто развернул у него по соседству бурную деятельность. Не мог не услышать, как я валил сухие деревья и нарезал их двухметровыми чурками, которые самоотверженно таскали девчонки. Вот тогда мы и потеряли основную массу женщин, чему, признаться, я был очень рад. Ну и девчонки поменяли не совсем уверенное будущее с принцем Алексом, который собирался покинуть их после сезона дождей, на вполне сносное настоящее – общину, где имелись мужчины, готовые взять их в жёны, ну или, как по-местному, назвать своими женщинами.

Но и Чинг, увидев готовую казарму, заинтересовался подобным строительством и оставил мне в услужении пять крепких воинов, которых я загрузил на все двенадцать часов светового дня. И благодаря парням решился на постройку моста, чтобы убрать автомобиль в надёжное место. К тому же обнаружил в лесу целую рощу деревьев с корой, которая напоминала своим цветом насыщенный горький шоколад. Я знал его под названием розовое дерево Конго, ангольцы называли боконге, а воины Чинга – миботу. Но это было совершенно неважно, главное – его плотность.

Чтобы перетащить пятиметровые брёвна диаметром 30 см, пришлось выпросить у вождя ещё пяток ребят. А чтобы доставить нужные образцы к тоннелю и сделать мост, на который я не побоялся бы заехать автомобилем, ушёл целый день. Но это того стоило.

В какой-то момент подумал, что единственного оставшегося в живых вождя хватит кондрашка, когда он впервые увидел, как из леса выехал автомобиль и, переваливаясь на кочках, подъехал к мосту. Его бравые парни едва не побежали, но тут Чинг проявил себя. Правда, он сначала вперился взглядом в детей и девушек, которые радостно приветствовали наше появление, и, вероятно, решил, что если сейчас бросится в ужасе бежать, то о главенстве можно смело забыть. К тому же, как человек неглупый, должен был сообразить: раз даже дети восторженно вопят и пританцовывают, значит, это странное чудовище не кусается. И остался стоять на месте сам, и воинов остановил от постыдного бегства. Однако странно: ведь малышня и молодые девушки отреагировали на то, что наш домик на колёсах движется, совершенно спокойно, в отличие от мужчин. Может, потому, что воины всегда готовы к опасности? Это рассуждение мне показалось глупым. Они все всегда готовы к опасности и смерти.

Я, как-то просматривая составленный мною словарь батутси, наткнулся на слово «печаль» и поинтересовался у Нии, почему они так легко относятся к своим умершим. Не плачут, не печалятся. Во всяком случае, я ничего подобного не видел и получил вполне разумный ответ, который не ожидал услышать от африканки начала XVII века:

– Разве если я буду плакать и печалиться, – спросила девушка, – кто-нибудь из них вернётся с острова мёртвых?

И пока я молчал, размышляя над ответом Нии, она грустно спросила:

– Принц Алекс уже выбрал женщин для геса, великого воина У-ю?

Я в тот момент поднёс к губам железную кружку, в которой плескался кофе, и едва не поперхнулся. Опять? Вроде решил эту проблему, навернув черепом старую бабку-оракула, но, как выяснилось, девчонки продолжали ждать судного дня. С большим трудом убедил, что белый оракул договорился с духом великого воина и на жертвенный алтарь девушек больше класть не будут. А уж если понадобится свежая кровь, так диких животных в округе хватает.

У Нии на лице появилось кислое выражение. «Бог ты мой, и что теперь не так?» – подумал я. И новый шок. Выяснилось, в последнее полнолуние перед дождём всегда проводят что-то вроде обряда или ритуала, выпрашивая у Вока (не духа, а реально существующую особь), чтобы пошёл дождь. И обязательно в жертву должна быть принесена девственница. «Вот, мало им было смертей!» На это Ния только пожала плечами и сказала фразу, которую я перевёл дословно с языка батутси, и звучала она примерно так: «И жертва, которую приносит приносящий, как рождение и как истина, и необходимо принять потерю».

Элен, когда я озвучил эту ересь, только глазами захлопала, а Дженни, наморщив носик, сказала:

– А что ты хочешь? Это не изменилось за 400 лет, и в XXI веке в некоторых местах такое присутствует. Они сами готовы забраться на жертвенный камень, надеясь, что там точно станут женщинами какого-нибудь геса и жить будут гораздо лучше.

– Мы это остановим? – спросила блондинка, но я лишь пожал плечами.

– Нет, Элен, не остановим. В этот раз, учитывая бедственное положение общины, жертва будет одна, из племени шонов. Для них это великий праздник, вот и поприсутствуем. Поглядим, как наши предки веселились в XVII веке. Да и на Вока поглядим, кто это или что это.

Именно об этом я вспомнил в тот момент, когда колёса минивэна съехали на брёвна моста. Я придавил тормоз, проверяя надёжность сооружения, и, обернувшись к Дженни, сидящей на пассажирском сиденье, сказал:

– Вылезай, на всякий случай.

– Вот ещё! – возмутилась девушка. – Сейчас всё брошу и покину автомобиль.

Я усмехнулся: «Успела нахвататься у меня выражений».

– Даже не думай об этом, я не уйду, – с вызовом проговорила она.

– Дженни, – я укоризненно глянул на неё, но девушка, сложив руки на груди, отрицательно помахала головой, а потом, улыбнувшись, сказала:

– Лучше нажми на сигнал, чтобы те, кто ещё не смотрит на нас, примчались немедленно.

Я перевёл взгляд на вождя, который стоял, едва не падая в обморок, и, кивнув на него, сказал:

– Ага, Чинг и так еле держится, а на лицах его воинов такой ужас написан, только просигналить и остаётся.

Дженни фыркнула, но промолчала, а я, воткнув первую передачу, заставил автомобиль медленно, словно ленивца, только что набившего свой маленький желудок низкокалорийной пищей, ползти по мосту. Ни одно бревно не вздрогнуло, не шевельнулось, и наш автопоезд, легко перебравшись на другую сторону, проехал сквозь тоннель, по долине и, далее, вскарабкавшись по каменистой поверхности, остановился между двумя высокими пальмами перед тремя уже законченными домиками.

Едва я выбрался на улицу, как Чинг оказался передо мной и, склонив голову в почтении, что ли, проговорил:

– Вождь, вождь, глаза, вождь из Страны Восходящего Солнца, сын вождя, вождя, вождя Грозного.

Я едва не поперхнулся. Это он меня великим принцем признал, увидев автомобиль? И сразу догадался, о чём пойдёт речь, вспомнив слова Нии.

Не ошибся. Чинг хотел лично засвидетельствовать свою признательность и сообщить, что в амфитеатре дадут представление. Только не добавил, что трагедию Шекспира. Мол, завтра ночью будут праздновать начало сезона дождей, которые должны вот-вот пролиться. И что для меня, белого оракула и жрицы, будут приготовлены лучшие места.

Как в театре, ложа. Насколько помнил, там издавна всегда восседали богатые люди города. Хотя на самом деле места в ложе самые неудобные: мало того что сидишь вполоборота, так ещё и сцену не полностью видно.

Я глубоко вздохнул и оглянулся на автомобиль. А может, стоило посигналить, как предлагала Дженни?

Но почему бы и нет? Одно дело читать о всяких жертвоприношениях и совершенно другое – присутствовать на самом обряде. Увидеть собственными глазами пляски, крики, подвывание – и всё для того, чтобы напоить четырёх старцев кровью молодой девушки и прикрыть эту вакханалию, якобы чтобы добиться благосклонности божества, а то он вдруг передумает и отменит дожди.

Праздник начался ещё до заката. Тысячи женщин заполонили собой яму, стараясь как можно ближе оказаться рядом с жертвенным камнем. И, учитывая, что в нашей деревеньке никого не осталось, я поинтересовался у Нии: кого посмышлёнее посадить около моста с рацией. Глаза и без того огромные, Ния сумела увеличить раза в полтора, глядя на меня в полном изумлении. Я объяснил, но она, качнув головой в разные стороны, начала похрюкивать, что, как я помнил, означало крайнюю степень веселья.

– Принц Алекс, – с трудом собравшись, проговорила она, – сегодня ни одно племя ни на кого не нападёт.

Провидица, мать её. И откуда у неё такие подробности?

– Принц Алекс забыл? Сегодня праздник, – и, решив, что я не понимаю, добавила: – У всех.

Закатал на корочку информацию: день, когда никто никого не охраняет. Пригодится или нет, время покажет.

Элен напомнила, что Чинг хотел перекинуться парой слов с новым оракулом, но без переводчика ничего не вышло, и до того, как разожгут костры вокруг жертвенного камня, я обещал поработать толмачом.

На самом деле Чинг в сотый раз хотел удостовериться, что мы сразу после окончания сезона дождей уберёмся с этой территории. Спрашивал он, разумеется, не так грубо, как я это озвучил, но смысл был именно такой. Я подтвердил, и он, как показалось, окончательно успокоился. Намекнул, что у него уже есть женщина, которая слышит зов геса и она замечательно заменит старую бабку. Я порадовался за него, и мы прошли на самые лучшие места. Ложей это точно не назвать. Утрамбованный участок земли, на котором мы устроились, скрестив под собой ноги, приблизительно в шести шагах от головной части жертвенного камня и всего в двух метрах от четырёх человек очень преклонного возраста. Даже не стал гадать по этим морщинистым лицам количество прожитых ими лет, и, как говаривал мой знакомый, они наверняка видели настоящих динозавров, хотя я ещё с пескоешкой не разобрался. А вдруг эти твари живут до сих пор?

Солнце ещё не успело спрятаться за деревьями на западе, как на востоке выпрыгнуло ещё одно. И, как показалось вначале, оно было ярче первого. Огромная полная луна. Зрелище было действительно чарующим и захватывающим. Вспыхнуло одновременно десятка два костров, пламя которых взметнулось высоко в небо, и застучали барабаны. Именно настоящий живой звук множества барабанов. Я, Элен и Дженни одновременно закрутили головами, пытаясь угадать, откуда раздаётся такой громкий, настораживающий звук, льющийся словно из акустических колонок, расположенных в каком-нибудь закрытом помещении.

И в этот момент появилась знакомая фигура – шоумен родственника пещерной бабки. С веером в одной руке и маракасами в другой, выплясывая полусогнутыми ногами, он спустился вниз по оставленному, словно для него, проходу.

Он выжил и не просто выжил, но и каким-то чудом оказался в другой общине на тех же правах, что и при Абубакаре. Действительно любопытно, как такое возможно.

Девушки и женщины стали подвывать в такт барабанов, и на вершине появилась небольшая процессия. Двое крепких парней с наброшенными на плечи шкурами леопардов и совсем юная обнажённая девушка с повязкой на глазах. Она закрывала ей пол-лица, и потому убедиться в красоте незнакомки, предназначенной для Вока, было невозможно. Но и не верить Чингу в том, что это одна из красавиц племени, было неразумно. Наверняка маску должны были снять ещё до ритуала, чтобы все убедились, что Божеству предлагается не абы кто.

Парни помогли девушке подняться на алтарь, после чего в барабаны забили громче и более грозно.

В фильмах обычно такая музыка предполагает опасную ситуацию, в которой может оказаться главный герой, но девушка, вероятно, угрозу не чувствовала совершенно, потому как стала совершать движения, схожие с танцем. Ещё причудливее, чем те, которые выполнял дедуля. Кстати, вспомнил, как его называла бабка Акоко. Опиеми, кажется.

Девушка, не двигаясь с места и взметнув руки вверх, начала изгибаться телом то в одну, то в другую сторону. Причём наклоны были такими, что казалось, вот-вот её тело надломится, и она упадёт бесформенной куклой, коей и представлялась в тот момент. Но нет, в последний миг ей удавалось удержаться на ногах и выпрямиться, чтобы начать заново свой невообразимый танец.

– Я не могу на это смотреть без содрогания, – наклонившись в мою сторону, проговорила Элен. – И этот нескончаемый бой барабанов! Кстати, ты не видишь, где сидят музыканты? Так громко, словно я оказалась в консерватории.

– А ты бывала в консерватории? – с ноткой удивления спросил я.