Текст книги "Он будет сам судьбы своей виной...(СИ)"

Автор книги: orphan_account

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Верно, – согласился Хан таким тоном, будто констатировал исторический факт или пересказывал математическую теорему, а не говорил о смерти другого человека.

Внутри Джима словно переключатель щёлкнул, когда Хан упомянул о смерти Криса с такой небрежностью, поскольку тяжесть этой потери нисколько не облегчилась, несмотря на все те события, в центре которых он оказался.

Он кинулся на противника, и оба они оказались на полу. Усевшись на Хана и сдавив бёдрами его бока, он надавил одной рукой на его плечо, а другую занёс для удара. За секунду до того, как его кулак нашёл цель, чужая рука обхватила его запястье, осторожно, но крепко, остановив движение руки. Джим попытался вырваться из захвата, но не смог. Он попытался другой рукой сдавить Хану горло, удерживая равновесие лишь бёдрами, но и эта попытка была предвосхищена и парирована.

Джим нацелился ударить Хана в лицо головой и сломать ему нос, но в тот же миг Хан опрокинул его на спину и оседлал. Сидя на нём, Хан пресекал малейшую попытку вернуть доминирующую позицию – если так можно назвать ту, с которой они начали, – и Джим рычал, более всего желая, чтобы всё закончилось избитым Ханом, истекающим кровью на мате.

– Давай, Кирк, – проговорил его мучитель, – ты способен на большее.

– Подожди минутку, и получишь сполна, – пообещал ему Джим.

– Нет, не думаю, что ты способен на это. Во всяком случае, до тех пор, пока не поймёшь, что делаешь неправильно.

Раздражённо фыркнув, Джим выпалил:

– Я не принял в расчёт твою силу, и я поспешил, что дало тебе возможность одолеть меня. Это что, тренировка?

– Да, и ты совершенно забыл, какого рода тренировка, – констатировал Хан, добавив в голос неодобрения. – Твоя скорбь так легко затуманивает твой разум?

Джим замер, глядя на Хана и чувствуя себя рассерженно-озадаченным.

– Так и есть, – пришёл к заключению Хан. – Именно этим тебя взбесил адмирал вчера, не так ли? – Хан помолчал. – Он сказал что-то об адмирале Пайке? – предположил он.

При упоминании адмирала Комака Джим наконец вспомнил, с какой целью они здесь находятся. Как могло случиться, что он совершенно об этом забыл? Он знал, что Хан попытается его разозлить, но он и не сдерживался, полагая, что получит какие-то объяснения и подсказки, как легче справиться. Вместо этого Хан начал с того, что поднял такую тему, которая гарантированно била его прямо в сердце. Он опять вспомнил эпизод в карцере, когда понял, насколько хорошо Хан его знает, и почувствовал себя круглым дураком. Конечно, это могло объяснить такие ситуации, как та, в которую он сейчас попал, когда Хан будет пользоваться всеми инструментами, оказавшимися в его распоряжении, чтобы вызвать у Джима точно такую реакцию, на которую он рассчитывает.

Продолжая переживать, что он пошёл у Хана на поводу, всё ещё задетый его замечаниями о неумении выслушивать приказы или советы, а особенно – той лёгкостью, с которой Хан говорил о смерти Криса, Джим выдавил: «Да».

– Скажи мне, – проговорил Хан сосредоточенно, – почему тебя так расстраивает смерть этого человека?

– Он был моим другом!

– Нет, – Хан медленно выдохнул, – ясно, что здесь кроется что-то большее. Даже ты, вспыльчивый и импульсивный, не стал бы носиться по космосу, рискуя развязать войну с клингонами, из-за смерти своего друга. Ты Джеймс Т. Кирк, капитан звездолёта «Энтерпрайз», назначенный на эту должность в поощрение за действия, предпринятые после гибели Вулкана, и это чувствуется в каждом принятом тобой решении, включая акцию на Нибиру, потому что ты и все твои подчинённые давно считают себя мёртвыми. Так что должно быть ещё что-то, кроме сказанного тобой. Что на самом деле заставило тебя начать охоту на меня, Кирк?

С трудом выдавливая из себя слова, Джим позволил выйти наружу той правде, которая терзала его душу с той секунды, как он увидел тело Криса – бледное, неподвижное и залитое кровью, после того, как он не смог нащупать его пульс.

– Это моя вина. Крис был адмиралом, меня сняли с должности, и ему пришлось вернуться, чтобы занять моё место. Его не было бы в том зале, если бы не я.

– Ты заблуждаешься.

– В самом деле? – возразил Джим. – В чём?

– Ты должен справиться с чувством вины, если собираешься идти дальше. Эта слабость позволяет мелочным ограниченным людишкам ставить тебя на колени. Ты виновен в его смерти не более, чем любой другой на том собрании, – продолжил Хан. – Вина лежит на мне, – он помолчал. – Пусть это ничего не изменит, Джеймс Кирк, но всё же я прошу у тебя прощения за то, что ответственен за убийство члена твоей семьи.

Джим не знал, что на это ответить. Прощаю? Ни за что. Возможно, он лучше понимал теперь поступки Хана, но главного не изменить: они привели к гибели тех, кого Джим любил. Вместо того чтобы попытаться ответить, Джим с осторожностью спросил:

– Почему ты делаешь это?

– Ну же, неуверенность тебе не к лицу. Задай мне вопрос, на который действительно хочешь получить ответ, и тебе не придётся долго ждать.

Джим сделал глубокий вдох и спросил:

– Почему ты позволил Споку и Ухуре вернуть тебя на борт моего корабля? Почему спас мне жизнь?

Хан понизил голос так, что даже чуткие вулканские уши Спока не могли уловить его слов.

– Ты необузданный человек, способный на преданность. Такой, кому предстоит провести почти всю жизнь одиноким и непонятым, и поэтому особенно высоко ценящий семью. Я надеялся, что, когда я сделаю всё, что в моих силах, для твоего воскрешения, ты, возможно, пожелаешь стать частью моей семьи.

Джим молча уставился на Хана и сглотнул, почувствовав, как во рту у него внезапно пересохло. Хан медленно ослабил хватку на его запястьях. Он встал с распростёртого под ним тела и подал Джиму руку, без малейших усилий помогая ему подняться на ноги. После он оглянулся, и Джим проследил его взгляд: глаза его остановились на напряжённых фигурах друзей.

Доктор положил Споку руку на плечо, удерживая его на месте, хотя тот мог бы с лёгкостью вырваться, если бы захотел: пусть Маккой и был в прекрасной физической форме для мужчины под сорок, он не смог бы противостоять силе Спока. Никому из них не нравилось то, что происходит, но, казалось, они не усмотрели ничего особенно пугающего, иначе давно пересекли бы комнату.

Джим ещё раз сглотнул и посмотрел на Хана, невозмутимо встретившего его взгляд.

– Теперь начнём сначала, и на этот раз я хочу, чтобы ты помнил, зачем мы сюда пришли.

Глава 13

Спок терпел руку на своём плече по одной причине: она служила напоминанием, что Джим будет разочарован, если он не выдержит и вмешается. Однако он твёрдо для себя решил, что как только Хан зайдёт за границы дозволенного, недовольство Джима уже не будет иметь значения. Состояние его здоровья было превыше всего.

В конечном счёте, прервал тренировку Хана и Джима не он, а доктор, который убрал руку с плеча Спока и, сделав шаг вперёд, окликнул:

– Хорошо, вы двое, достаточно на сегодня.

Джим оторвал взгляд от Хана, расцепил руки, которые на момент вмешательства доктора были сжаты в кулаки на протяжении 3,8 минуты. Он тяжело дышал и пот стекал с его лба непрерывным потоком. Глаза его были прикрыты, выдавая утомление, и на его лице боролись признательность и недовольство тем, что тренировку прервали.

В полуметре от него в непринуждённой позе спокойно стоял Хан. Хотя Джим за последние 2,3 часа выходил из себя одиннадцать раз, Хан почти не пострадал: только волосы растрепались, и на губе появилась ссадина, которую он заработал, пропустив один из четырёх ударов, которые Джим сделал наудачу, полагая, что такая его тактика всегда приносила свои плоды.

Сначала казалось, что Джим начнёт возражать, несмотря на полное изнеможение, но он передумал. Возможно, потому что он, поднимаясь, зашатался, что заставило доктора Маккоя поспешно направиться к нему.

Спок отправился следом, когда услышал, что Джим через силу произнёс:

– Думаю, что ты, вероятно, прав.

– О, ты думаешь, что я, вероятно, прав, вот как? – парировал доктор.

Подойдя к капитану, доктор Маккой ухватил его за рукав и повёл его за собой на выход. Джим обернулся, чтобы очень искренне сказать Хану: «Послушай, спасибо тебе за это». Спок поборол порыв немедленно узнать, что такого Хан сказал его другу, чтобы заставить его так поступить.

Ещё сложнее стало сдерживать себя, когда этот загадочный человек ответил с совершенно излишней, по мнению Спока, приязнью: «Не стоит благодарности, капитан», – заставив Джима вспыхнуть за секунду до того, как доктор Маккой вывел его из комнаты.

Споку снова предстояло сопровождать Хана. Он счёл такой оборот дел бесспорно неудовлетворительным. К сожалению, его мнения никто не спрашивал, и Споку пришлось доставить Хана в карцер. Взглянув на пленника, он отдал приказ: «Следуй за мной».

Они вместе покинули спортзал и отправились в обратный путь. Спок постарался не выдать себя ни единым вздохом, когда Хан сказал:

– Я восхищаюсь вашей выдержкой, Спок, правда. Должно быть, это было адом – стоять и смотреть, как ваш капитан участвует в схватке, и воздержаться от вмешательства.

Глядя прямо перед собой, Спок ничего не ответил. Он уже не был ребёнком. Он не должен был отвечать на каждый выпад, реагировать на каждую колкость.

Демонстрируя равнодушие к тому факту, что Хан не считает его самообладание абсолютным, что он разглядывает его с тем самым самодовольным выражением на лице, с которым Спок был слишком хорошо знаком с раннего детства. Но ему удалось сохранить контроль над собой и идти дальше. И если он чуть сильнее обычного сжимал сложенные за спиной руки, то не считал при этом, что окружающие заметят какое-то отличие, стало быть, ничего страшного не произошло.

Они молча вошли в турболифт, и эта тишина не должна была ничем нарушиться. Однако когда лифт поехал вниз, коммуникатор Спока ожил.

– Спок на связи, – резко ответил он.

– Извините, что побеспокоил вас, сэр, но можно пригласить замену вместо лейтенант-коммандера Митчелла?

Спок был сбит с толку и уточнил:

– Какова причина, лейтенант? Лейтенант-коммандер заболел?

– Сэр, вы же знаете, последний час он провёл с вами.

– Джеймс, – с мрачной уверенностью произнёс Хан.

Спок взглянул на Хана, и впервые – только в этот раз – за время их знакомства они пришли к согласию.

– Лейтенант Чжоу, я хочу, чтобы вы объявили поиск по всему кораблю лейтенант-коммандера Митчелла. Объявите красную тревогу. Перекройте доступ в ангар с шаттлами, вышлите наряд охраны в лазарет, фазеры на оглушение.

Выслушивая её ответ: «Вас поняла, сэр», – он заметили, что Хан направил лифт на этаж, где располагался лазарет. Они начали подниматься, и оба одновременно подумали, что могут не успеть к Джиму вовремя. Везде загорелись красные лампочки, когда по кораблю была объявлена красная тревога, и голос лейтенанта Чжоу зазвучал по громкой связи. Этажи ползли слишком медленно, игнорируя продиктованный логикой факт, что турболифт перемещается всегда с одной и той же скоростью с момента его первого пуска.

Когда двери раздвинулись, Хан первым вышел из турболифта, и Спок поспешил следом за ним. Они держались друг по отношению к другу предупредительнее обычного, не из уважения, но чтобы не толкаться. Оба перешли на бег, как только оказались в коридоре, Спок занял лидирующую позицию, так как как досконально знал планировку корабля.

Они добрались до лазарета, который на первый взгляд был пуст. Не останавливаясь, Спок направился к индивидуальной палате, которая всё ещё оставалась за Джимом. В коридоре, примерно в метре от двери Джима, в неестественной позе и без сознания лежал доктор Маккой.

Спок посмотрел на Хана, и тот прошептал в таком низком регистре, что только уши вулканца смогли бы это расслышать:

– Идите. Я останусь с доктором, – и когда Спок не смог сдержать удивления, Хан пояснил: – Он дорог вашему капитану. Он бы хотел, чтобы о докторе позаботились. Теперь идите. Возможно, мы явились слишком поздно.

Коротко кивнув, Спок прокрался вдоль стены и нажал кнопку на двери, за которой, как он полагал, находился его друг. Он не знал, чего ждать, когда дверь откроется, и просчитывал все сценарии, которые успели прийти ему на ум за 2,7 секунды – то время, которое ему понадобилось, чтобы осознать, что он видит.

На полу Джим удерживал лежащего ничком Митчелла, правой рукой заломив ему руки за спину. Правым коленом он упирался в спину лейтенант-коммандера, чтобы надёжнее его зафиксировать. Любая попытка приподняться пресекалась гипошприцем, который Джим прижимал к шее офицера левой рукой.

– Спок? – спросил Джим, не отрывая глаз от гипошприца. – Это ты?

– Да, капитан.

– Боунз в порядке?

Хотя ему очень хотелось ответить иначе, но он доложил:

– Неизвестно. С ним теперь Хан, – добавил он.

Он увидел, что Джим всё понял, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, очевидно борясь с самим собой.

– Ладно, хорошо, – заговорил он; в его голосе чувствовалось недовольство всем происходящим. – Вот что мы сделаем. Ты зажмёшь шейный нерв этому мерзавцу, а затем мы вызовем конвой и отправим его в карцер, потому что если его не уведут, то я убью его.

Торопясь исполнить приказ, Спок занял место Джима и опустился на колени. Его пальцы сами нашли нужное положение, и он вдавил их в тело. Митчелл обмяк, но Джим подождал 6,3 секунды, прежде чем убрать от него гипошприц и отпустить ставшие безвольными руки пленника. Он поднялся, шатаясь ещё сильнее, чем в спортзале, и Спок подошёл, чтобы помочь ему добраться до биокровати, на которую Джим улёгся без сопротивления. Спок счёл это тревожным знаком.

Джим посмотрел на лейтенант-коммандера Митчелла и, подняв руку, сказал:

– Убери его с глаз моих долой, пожалуйста.

Спок отложил на потом беспокойство о здоровье друга и сделал, как его попросили, заметив, что самоконтроль Джима несколько улучшился. Спок перебросил Митчелла через плечо и покинул палату. Сначала он намеревался поместить пленника на одну из биокроватей и привязать ремнями, но, войдя в приёмный покой лазарета, он обнаружил, что это не потребуется. Команда безопасников уже прибыла.

Он передал свою ношу мичманам Сарадоку и Акбару, отдав приказ поместить Митчелла в карцер. Затем он направил оставшихся четырёх офицеров охраны искать по всему медотсеку доктора М’Бенгу и дежурных медсестёр.

Как только Сарадок и Акбар покинули лазарет, Спок обратил свой взгляд туда, где боковым зрением видел распростёртого доктора Маккоя, когда выносил Митчелла. Как ни странно, Хан остался при нём и в настоящий момент бинтовал открытую рану на затылке доктора.

Покончив с этой добровольно возложенной на себя обязанностью, Хан отошёл и выжидающе посмотрел на Спока. Хотя Спок никогда не доверял этому человеку, но его помощь во всей этой ситуации с нападением на доктора и Джима, нельзя было проигнорировать, так что он сказал:

– Хотя капитан обессилел, но, кажется, в общем не пострадал.

Хан перевёл дух и отвернулся, но недостаточно быстро, чтобы скрыть выражение облегчения на своём лице.

Спок решил, что у него нет ни времени, ни желания обдумывать эту реакцию. Он сфокусировался исключительно на том, чтобы понять причину поступков лейтенант-коммандера Митчелла.

Глава 14

Было вполне логично, что Спок питал отвращение к карцеру. Однако он обнаружил, что в течение последних двух недель он проводит слишком много времени в этой части корабля, и его горячим желанием было как можно быстрее найти способ сделать эти визиты ненужными.

Как бы там ни было, он прибыл в карцер и, прогуливаясь, остановился перед камерой, где в настоящее время содержался лейтенант-коммандер Митчелл. Спок наблюдал за заключённым, который сидел, неподвижно уставившись в противоположную стену. Для того, кто был задержан во время нападения на своего капитана, даже не упоминая о том, что он вырубил доктора Маккоя, Митчелл держался слишком спокойно, как будто он не боялся последствий, неизбежных после подобного проступка. Спок отогнал мысль, что поведение заключённого не может поспособствовать хорошим результатам готовящегося допроса.

Не успел он открыть рот, чтобы привлечь к себе внимание, как лейтенант-коммандер повернул голову к Споку и прошил его пронзительным взглядом светлых глаз, будто что-то высматривая.

– Вы будете стоять и смотреть на меня весь день, коммандер, или сделаете то, зачем пришли?

– Что вы имеете в виду, лейтенант-коммандер?

– О, это умно, мистер Спок, в самом деле, – заметил Митчелл. – Я теперь понимаю, почему Джимми вас так любит. Он всегда говорил, что вы отъявленный негодяй, но я не верил этому – до сегодняшнего дня.

– Ваша оценка моего морального облика весьма любопытна, – ответил Спок не слишком любезным тоном, – но я не за этим сюда пришёл.

– Тогда понятия не имею – зачем, – он смотрел на Спока 4,7 секунды. – Подойдите и задайте мне любой вопрос, и я расскажу вам всё, что знаю.

Отослав охрану, Спок поднял бровь и осмотрелся.

– Такая прямота неожиданна для всякого, кто был бы на вашем месте.

Хохотнув, Митчелл опёрся спиной на стену, закинув руки за голову и демонстрируя полнейшую беззаботность.

– Не совсем так. Понимаете, меня уже поймали во время нападения, так что у меня нет причин что-либо скрывать. Кроме того, что бы я ни сказал, вы не тронете меня.

– Кажется, вы в этом абсолютно убеждены, – заметил Спок, подавляя в себе всё возрастающее желание забить тревогу. Возможно, разоблачение лейтенант-коммандера было частью плана. Спок подумал, что здесь Джим воспользовался бы спортивным термином «вывести из игры». К сожалению, эта уловка, по всей видимости, сработала, но бывали ситуации, когда они с капитаном сталкивались с куда более серьёзными проблемами, чем сидящий в камере офицер.

Пожав плечами, Митчелл сказал:

– Да нечего тут особо говорить. У меня был приказы. Я пытался их исполнить. Я провалился.

Возможно, он тревожился не зря.

– Вы говорите, что действовали, исполняя приказы. От кого же они исходили?

– А вы сами не можете вычислить?

– Не имеет значения, могу я это сделать или нет – я хочу, чтобы вы мне сказали.

Спок страстно желал, чтобы доказательства оказались не теми, которые подсказывала ему логика, и он совсем не считал такое желание нелогичным. Если он прав, то последствия убьют веру людей в Звёздный флот, и Споку ничего не останется, кроме как сохранить в тайне это вопиющее нарушение закона. Если правосудие в данном случае не восторжествует, то он отправит Нийоту общаться со всеми основными информационными изданиями, выходящими по всей Федерации, и сам внесёт посильный вклад.

Митчелл закатил глаза, вздохнув по поводу отсутствия проницательности у Спока.

– Адмирал Комак. Вчера он отдал мне приказ убрать Джимми. А до Комака то же самое приказывал Маркус.

Именно этого боялся Спок с момента вступления Джима в должность. В свете этого разоблачения Спок смог произнести лишь одно слово: «Поясните».

– Послушайте, как вы думаете, почему меня перевели на этот корабль? Коммандера на «Репаблик» должны были отправить в отставку через пять месяцев. Я бы занял его место. Но вместо этого я получаю приказ от высшего начальства о переводе на «Энтерпрайз» с поручением следить за капитаном, – впервые с того времени, как Спок пришёл в карцер, лейтенант-коммандер проявил недовольство. – Я не хотел этого делать. Мне всегда нравился Джимми – я даже пару раз спасал его жизнь, когда он проходил практику на «Репаблик», и он питал ко мне ответную симпатию, но приказы есть приказы. Я служу Звёздному флоту, а не Джиму Кирку.

Хотя Спок старался избегать досужих сплетен о членах экипажа, он полагал, что в характере Митчелла был недостаток – отсутствие верности по отношению к людям, которых он называет своими друзьями. Спок, у которого был только один друг, пренебрежение подобными отношениями считал самым страшным грехом. Он снова вспомнил, как рука Джима тянется к прозрачной перегородке, вспомнил ярость и отчаяние, пустоту внутри и отрицание.

Однако сейчас было неподходящее время предаваться размышлениям о таких вещах. Расцепив сложенные за спиной руки, Спок поднёс коммуникатор ко рту и спросил:

– Полагаю, вы всё слышали, адмирал?

Он бесстрастно смотрел на лейтенант-коммандера, который выпрямился и побледнел, услышав раздавшийся в ответ голос:

– Громко и отчётливо, мистер Спок. Мы с этим разберёмся, не беспокойтесь.

– Приношу вам мою искреннюю благодарность, адмирал Барнетт, – отозвался Спок, продолжая смотреть в глаза лейтенант-коммандеру Митчеллу, – от себя и от моего капитана.

– Можете быть уверены – за Кирком сохранят его должность. Флагман Звёздного флота не должен остаться без капитана, особенно теперь.

– Вас понял, сэр, – ответил Спок, благодарный судьбе за то, что этот адмирал, с которым он обменивался сообщениями после воскрешения Джима, оказался тем самым человеком, который не только имел возможность оказать помощь, но и сам этого захотел.

– Рад слышать, коммандер. Конец связи.

Захлопнув крышку коммуникатора, Спок произнёс:

– Благодарю вас, лейтенант-коммандер Митчелл, за сотрудничество.

Митчелл покачал головой, с его побелевших губ сорвался мрачный смешок.

– Отличная работа, мистер Спок. Touche.

Увидев, как заключённый уронил голову на руки и согнулся, Спок произнёс:

– Вам не следовало покушаться на моего капитана.

– Это точно, – признал Митчелл сквозь зубы. – Теперь я это понимаю.

Развернувшись на каблуках, Спок наконец позволил себе уйти. Его работа была выполнена.

Глава 15

Кто-то должен был вломиться в его палату в лазарете, после чего его лучший друг выкрикнул предупреждение, схватив недоброжелателя, чтобы защитить своего пациента, затем должна была открыться дверь, из которой на него бросился Гэри с гипошприцем в протянутой руке, чтобы окончательно понять, что на корабле творится неладное. Он знал, что повсюду происходят неправильные вещи, знал, что где-то бродит недовольство – но это не касается его экипажа.

Он знал, что Спок считал своей обязанностью ограждать его от большинства грязных слухов относительно флотских, уделяющих больше внимания тому, как они смотрятся в кресле капитана, попав в него с помощью волосатой лапы, чем адмиралтейству. Но Джим слушал их вполуха. Могло быть и хуже. Он искренне полагал, что видел достаточно, чтобы ничто больше не могло шокировать Джеймса Т. Кирка, но был слишком наивен и верил, что неодобрение должно утихнуть после того, как он и его экипаж отлично проявили себя, и что разочарование адмиралов не обернётся ударом ему в спину. «Энтерпрайз» – его верная Леди и его крепость. Здесь ничего не могло произойти, он был на ней в полной безопасности.

Одни бы назвали это спесью, Джим – простодушием.

И даже не Хан полностью уничтожил чувство защищённости, телепортировав Джима, Кэрол и Скотти на «Энтерпрайз», а затем ввергнув звездолёт в полный хаос. Хан не был членом его экипажа. Хан был чужаком. Но когда Джим обнаружил, что борется с Гэри Митчеллом, слыша, как приятель рычит: «Прости, Джимми, но приказ есть приказ», – и вот тогда он понял, каким ребячеством было верить в эту иллюзию.

Что-то внутри него надломилось, когда он задумался об этом, о длинной веренице разочарований, и ему даже показалось, что он был разрушен и растоптан в пыль самой жизнью давным-давно. Вселенной почему-то доставляло особое удовольствие указывать на его заблуждения.

И теперь, лёжа на биокровати, он мысленно ругал себя часами напролёт, беспокоясь о Боунзе и скучая по медсёстрам. Ему следовало сразу отправиться их искать, как только он вошёл в лазарет и обнаружил, что там темно и безлюдно, он понимал это – сразу понял, но он так страшно устал. И ещё он представлял, что некая сила завладела его рассудком, заставляя сдаться и позволить Гэри довести начатое им дело до конца, но затем отпустила, и он услышал, как Гэри закричал, позволяя Джиму всадить в свою руку гипошприц и вырвать его обратно. Он не ожидал, что в курс лечения войдёт адреналин, что глаза его закроются, что времени у него не останется даже на то, чтобы попрощаться с реальным миром.

Корабль словно вылинял, пропали все краски – остались лишь мертвенные белый и чёрный: скучное жуткое подобие настоящей «Энтерпрайз». Боунз озабоченно смотрит на него, затем отодвигается и интересуется вслух, что он наделал. Джим пытается объяснить ему, что он в безопасности; он позаботится о своём друге, и даже если Боунз считает, что он поступил неверно, Джим хочет дать обещание, что он попытается всё исправить – что они смогут исправить это вместе. Но он онемел.

Смущённый и напуганный, он целыми днями бродит по кораблю, пойманный в ловушку собственным разумом, не имея возможности поговорить с теми, кого он любит: с Чеховым, Ухурой, Сулу, старым Споком, Скотти, его собственным Споком. Он пытается дотронуться до них, но они проходят мимо, а если они его замечают, то смотрят, как на призрак.

Охваченный ужасом и оставшийся в полном одиночестве, Джим бросился бежать. Он сел в шаттл и улетел прочь, всё ещё окружённый серыми тенями. Гэри телепортировался на борт его шаттла. Они начинают бороться. Ему удалось сдавить Гэри горло. За несколько секунд то того, как он окончательно задушит Гэри, внезапно превратившегося в адмирала Комака, кто-то зовёт его по имени. Он не обращает внимания, продолжая душить.

«Джеймс».

Он проснулся, задыхаясь и обливаясь потом.

На том стуле, который обычно стоит у дальней стены, около его кровати сидит Хан, сцепив руки в замок на колене. Тревогу можно прочесть лишь в изгибе его брови и сосредоточенном взгляде. Джим никак не может привыкнуть, что Хан вообще может о нём беспокоиться. Это тот самый человек, который пытался погубить его семью, но теперь он хочет, чтобы Джим влился в его собственную? Хан был уверен, что остался совершенно один в целом мире, когда пытался уничтожить корабль Джима и всех замечательных, невероятных людей на его борту, и нельзя было изменить тот факт, что желал это сделать.

Сейчас он не в силах думать об этом. Возможно, как-нибудь потом.

Откашлявшись, Джим медленно сел.

– Спок знает, что ты здесь один, без надзора?

На секунду показалось, что этот вопрос его позабавил.

– Он думает, что я всё ещё с доктором Маккоем, уверен в этом.

– Но ты здесь.

– Теперь я вижу, что твой старший помощник не единственный, кто изрекает очевидные вещи, – заметил Хан, голос его стал тихим, бархатистым и тягучим, уголки губ едва заметно приподнялись.

Джим невольно поморщился и пробормотал:

– Я совсем не это имел в виду.

– Твои офицеры службы безопасности, – мягко проговорил Хан, – смогли отыскать исчезнувший медперсонал. Похоже, что Митчелл оглушил станером доктора М’Бенгу и и дежурных медсестёр, а затем спрятал их за стеллажами. Очнувшись, они быстро пришли в себя, и я думаю, что никто из них серьёзно не пострадал. Но все они были расстроены состоянием доктора Маккоя, который по-прежнему лежит без сознания.

– Позволь предположить, – проговорил Джим сухо, – ты проскользнул сюда, воспользовавшись их смятением.

– Кто-то должен приглядывать за тобой. Митчелл может быть не единственным на борту «Энтерпрайз», строящим планы по устранению капитана, – Хан не слишком хорошо разыгрывал из себя человека с чистыми помыслами, скорее, он был похож на кота, который съел сливки. Джим попытался себя убедить, что ему совсем не нравится то, что он видит.

Одёрнув себя, Джим сказал:

– Итак, теперь у меня есть телохранитель, чей моральный компас не может определить, где находится север. Великолепно. Именно об этом я всегда и мечтал.

В ответ Хан медленно моргнул и откинулся на спинку стула. Он положил ногу на ногу и посмотрел на Джима долгим взглядом, не разрывая зрительного контакта всё время, пока говорил:

– Ты знаешь, чего я хочу – вовсе не быть твоим телохранителем. Тебе следует знать, что я готов ждать столько, сколько потребуется.

– Столько, сколько потребуется? – повторил Джим, и в каждом слове звучало недоверие. – Ты в этом уверен?

Прежде чем дать ответ на вопрос, Хан задал свой собственный.

– Как ты думаешь, Джеймс, сколько мне лет?

Нахмурив брови, Джим всмотрелся в него и попытался угадать:

– Сорок? Сорок один?

Удовлетворённо улыбнувшись, Хан ответил тоном наставника:

– Такой молодой? Нет. Если не учитывать время, проведённое в анабиозе, мне что-то около семидесяти. Так что сам видишь – время для меня понятие относительное, каким, в конечном счёте, может стать и для тебя.

Хотя новость потрясла его, и смысл её был, как сказал бы Спок, поразительным, Джим помотал головой, прогоняя эту мысль.

– Ты ведь знаешь, что не можешь здесь остаться, верно? Для Звёздного флота ты всегда будешь персоной нон грата. И даже если ты готов ждать, ты должен находиться там, где тебя никто не найдёт.

– Хотя я обычно не склонен выражать оптимизм, но в данном случае я верю, что ты сможешь найти приемлемое решение, – Хан многозначительно помолчал, – для меня и моего экипажа.

Он мог бы сказать «нет». Хан убил Криса. Он убил столько людей, что спасение Джима и предотвращение планов адмирала Маркуса не могут окупить все те жертвы. Но Джим не желает жить в реальности, где жизнь разменивается баш на баш: это не то, во что он верит, и память о погибшем наставнике не имеет к этому отношения. Если выйти за эти рамки, то надо признать, что в самом Хане есть что-то притягательное. Всегда было, с той секунды, когда их глаза впервые встретились: Хан был в вертолёте, Джим – в расстрелянном здании Звёздного флота. Тогда не составило большого труда пренебречь омывшей его горячей волной, которую он счёл побочным эффектом ярости, вызванной поступком Хана. С каждым днём это объяснение становилось всё более сомнительным. Он подумал о том их обмене рукопожатиями: чувство безопасности до сих пор сохранилось в его памяти.

Неуместность этих чувств беспокоила Джима, так что он просто их игнорировал.

В его голове начала складываться идея, и он на секунду подумал, что Спок на этот раз рассердится на него по-настоящему. Потом он сказал:

– Знаешь что? Думаю, оно у меня уже есть.

У него мелькнула мысль, что Хан действительно мог иметь в виду именно это, когда говорил, что верит в него. Он повернул голову и спросил:

– Что тебе нужно?

Глава 16

Одиннадцать месяцев спустя

Он не смог удержаться и зашипел. Чем же таким Кэрол занимается, от чего у неё такая крепкая хватка? Кроме того, долго ещё её голос выдержит такие децибелы?

Пытаясь сохранить своё достоинство и, по возможности, самообладание перед лицом сокрушительной силы, с которой его друг тряс его руку, он думал обо всём, что привело его сюда за один месяц до начала пятилетней миссии.

После памятного разговора с Ханом в лазарете Джим связался с одним старым другом на Новом Вулкане. Он постарался быть убедительным, но, в конечном счёте, старый Спок согласился поддержать план, который разработал Джим не только для того, чтобы уберечь Хана и его экипаж от втягивания их в политические интриги, но также для предотвращения их попытки вернуться к старому образу жизни. Первый вопрос, который он задал, был: