сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
— А нас не нужно вызывать, мы приходим сами, — Малфой обернулся на этот голос и непременно узнал его.
— Поттер, — сквозь зубы проговорил он.
— Положите Гермиону Грейнджер на землю и сделайте три шага назад. Вы окружены, Малфой, и я не советую играть с нами, немедленно опустите палочки.
— Я не отойду, — громко сказала Нарцисса. — С Грейнджер что-то не в порядке! Её жизненные показатели поддерживаю я, и если отойду — связь прервётся.
— Что? — Малфой сделал шаг к матери, но почувствовал резкую боль в ногах, он упал на колени и закричал:
— Поттер, не будь идиотом. Мы не причиняли ей вреда. Моя мать наоборот спасла её.
— Гарри Поттер, вы можете делать с нами что хотите: брать наши воспоминания, проводить ряд заклинаний, вы можете убедиться в том, что мы не нарушили закон. Мой сын, Драко Малфой, находился всё время в поместье, а это я аппарировала вместе с Гермионой Грейнджер, я не могла её оставить. Пэнси Паркинсон причинила ей вред, и я не знаю, что именно она с ней сделала! Силы Грейнджер поддерживаются благодаря моему кулону и связи со мной. Как только я её отпущу, то кулон потеряет связь, и ей станет хуже. Пэнси Паркинсон так же нужна помощь, я применила ряд заклинаний, спасая жизнь Гермионе Грейнджер и свою собственную.
Какое-то время никто не смел прервать молчание, словно каждый проникся словами Нарциссы и понял их смысл.
Больше к Малфоям не обращались. Нарцисса и Драко стояли неподвижно, не сдвинувшись ни на один шаг. Нарцисса по-прежнему держала Гермиону, не отходя от неё. А Драко не отрывал взгляда от своей матери и Грейнджер, и он первый заметил, что свет лица у Гермионы становится ближе к естественному, словно кровь начала циркулировать по её венам, а Нарциссе становилось хуже. Его мать была белее снега, а глаза становились темнее.
— Поттер, Поттер, — не своим голосом закричал Малфой, — Сделай что-нибудь, ей плохо.
Поттер убрал свою палочку и опустился на колени перед Нарциссой и Гермионой, он посмотрел на Малфоя, ничего не сказав.
Целители не заставили себя ждать, и вскоре Малфой остался там, где он был всё это время, совершенно один, в своём собственном саду, рядом со своим поместьем. Ему не дал никто никаких объяснений, ситуация оставалась непонятной, а в сердце поселилась тревога за Нарциссу, и почему-то в его голове появился образ Гермионы Грейнджер. Девочки из прошлого, с непослушными волосами, вздёрнутом кверху носу и весёлым взглядом. Девочки, которою он, казалось, никогда не замечал, не мог замечать.
***
Прошло пять мучительных дней для младшего Малфоя. Его сон был коротким, еда скудной, а мысли сводили с ума.
Он отправил около двадцати писем Поттеру, но ни на одно не получил ответа.
Его мать по-прежнему была в Мунго, про Грейнджер ничего слышно не было. Газеты предательски молчали, а тревога, которая росла с каждым днём, переросла в паническую атаку.
Приступы причиняли боль, дыхание не могло выровняться в течение часа.
Стойкость Драко падала с каждым часом, ему показалось, что его руки стали дрожать, а у голоса появились странные нотки.
Единственный, с кем он поддерживал все эти дни хоть какой-то диалог, был старый домовой эльф, который, как оказалось, был интересным собеседником.
«Ну зачем мы ввязались с мамой в эту передрягу? Какое нам дело было до этой Грейнджер…»
Его мысли прервал Поттер, который появился также неожиданно, как и в прошлый раз, только на этот раз он пришёл через камин. Как же Малфой мог забыть, что камин всё это время был для Министерских работников и авроров открыт, по-прежнему открыт. Ведь он всё ещё был под арестом.
Драко резко развернулся и посмотрел на Поттера в упор, первым он не хотел ни о чём спрашивать, он сам должен ответить на его вопросы. И Поттер заговорил первым:
— Сядь, Драко, — тихо сказал Поттер.
«Он назвал меня по имени», — это удивило Малфоя, и он действительно сел в кресло, не отрывая взгляда от внезапного гостя.
— Я хочу тебя успокоить, твоей матери больше ничего не угрожает, но домой она вернётся не скоро. Ей ещё около недели придётся провести в Мунго, потому что проклятие, которое в неё попало, хоть и имеет обратимую форму, но всё же было достаточно сильным. Нарцисса спасла себя и Гермиону тем, что надела на неё кулон. Я не знаю, что это за штука, но она запретила нам к нему прикасаться, пока он находится у Гермионы, и снять эту вещицу нельзя ни при каких обстоятельствах. Мне некогда было с этим разбираться, но обе они в полном порядке. Им нужно время, но всё будет хорошо, я тебя уверяю. А теперь вернёмся к самому основному. Дело в том, что мы вели Паркинсон в течение нескольких месяцев. Гермиона Грейнджер — это её не единственная жертва, которую она похитила. Были девушки до этого. А Гермиона вызвалась для того, чтобы вовремя обезвредить Паркинсон и не допустить новых жертв. Не знаю, в курсе ты или нет, но Паркинсон одержима, и всё это время ликвидировала всех, кто хотя бы полдня провёл с Забини. Последние четыре девушки были в отношениях, пусть не длительное время, но это были полноценные отношения, и Паркинсон решила их уничтожить. Она использовала разные проклятия, которые причиняли им вред. Одна девушка до сих пор находится в Мунго в бессознательном состоянии, у другой стёрта память, у третьей изуродовано лицо, а четвёртая погибла, — Малфой резко встал и подошёл к Поттеру настолько близко, что увидел, как от его собственного дыхания очки Поттера запотели.
— Как вы могли допустить, чтобы Грейнджер оказалась рядом с этой сумасшедшей? Что она должна была сделать?
— Гермиону сложно остановить, Малфой, ты её просто не знаешь. Я предупреждал, но я узнал только тогда, когда она перестала выходить на связь. Это было не моё решение. Гермиона не работает в Аврорате, и я не могу ею управлять. Всё сотрудники, которые помогли ей в выполнение этого задания, уже отстранены от отдела. Они с Блейзом инсценировали отношения, потребовался короткий период времени, чтобы Пэнси напала. Обычно промежуток между жертвами был длительный. Она разошлась, почувствовала себя безнаказанной и действовала слишком грязно, оставляя следы. Всё было в порядке, мы уже вышли на Паркинсон, но в какой-то момент что-то пошло не так, и твоя мать появилась на несколько минут раньше. Я сначала думал, что вы…
— Что мы причастные к делам Паркинсон? Я не удивлён, Поттер, твоей идеальной логике. Паркинсон приходила ко мне, и позже я дам показания против неё, мои воспоминания, — Малфой постучал себя по голове указательным пальцем. — Но я отказал ей, и лишь позже мама уговорила дать ей эту проклятую книгу, в прямом смысле проклятую, и проследить за ней.
— Зачем? — спросил Поттер.
— Она просто не хотела, чтобы Грейнджер погибла, она сразу заподозрила Паркинсон, когда увидела статью в газете про исчезновение. Она решила, что здесь что-то не так. Моя мама не кровожадна, и Грейнджер для неё просто волшебница, такая же, как она сама.
Какое-то время они молчали, не отводя друг от друга взгляда.
— Ладно, я тебе всё объяснил. Если что-то будет известно, я отправлю тебе сову. Позже к тебе придёт Аврор и возьмёт твои воспоминания, дело Паркинсон в скором времени будет направлено в суд.
— Постой, Поттер, мне нужно в Мунго.
Гарри Поттер развернулся и бегло пробежался взглядом по Малфою.
— Я же сказал, что твоей маме нужно ещё около недели провести в больнице, ей это необходимо. И потом, они находятся в палате вместе с Грейнджер, а у тебя арест.
— Я всё понял про их состояние, с первого раза, как ты всё объяснил. Но мне нужно в Мунго, потому что… — Малфой стал расстёгивать рубашку, а брови Поттера поползли наверх.
Как только Малфой закончил с расстёгиванием рубашки, он стянул её и кинул к своим ногам, прямо на пол. Поттер сразу увидел, что от самого плеча к локтю, рука Малфоя была серо-чëрная.
— Чёрт, Малфой, что это?
— Это проклятие, которое попало в Грейнджер. Ему уже пять дней, и оно разрастается во мне, просто очень медленно. Если бы ты читал мои письма, то знал бы, я пытался всё объяснить.
— Причём тут ты?
— Кулон, который мама надела на Грейнджер, принадлежит мне. Состояние Грейнджер поддерживаю я, и её жизненные показатели — это мои показатели. Наша магия сплелась, и мы живём сейчас одной жизнью. Мне действительно нужен целитель, Поттер.
— Хорошо, мне не нужно немного времени, я сейчас вернусь. Чёрт, Малфой, объясни мне, что это за кулон?
— Это древний магический кулон. Юношам надевают его в шестнадцать лет, а девушкам в день свадьбы. Он поддерживает магию друг друга, объединяя её. Теперь магия Грейнджер и моя магия — едина. И мы можем поддерживаем друг друга, если это будет необходимо.
— Получается, Гермиона с тобой обручена? — в голосе Гарри Поттера прозвучали ноты ужаса.
— Да. Наверное, у мамы не было другого выхода. Ведь этот кулон носит она, до тех пор, пока я не женюсь, и только тогда она должна была передать его моей жене. Что-то пошло не так, — Малфой оставался невозмутимым.
— Но это же можно отменить? — взволнованно спросил Поттер.
— Да, конечно, — тихо ответил Малфой и улыбнулся.
Какое-то время он смотрел на него не отрываясь, а потом пошёл к камину, взяв горсть летучего порошка. Гарри ещё раз обернулся к Драко.
— Жди меня, я скоро вернусь за тобой.
Когда Поттер исчез в недрах камина, а Малфой подошёл к окну и, прислонившись ладонями к стеклу, вздохнул.
— Мамочка, — маленький Драко сидел на коленях своей матери и нежно обнимал её за шею. — А что это у тебя за кулон, он такой необычный?
Нарцисса убрала тонкие белые пальцы своего сына от массивного кулона, и поправила его.
— Этот кулон подарила мне твоя бабушка.
— Твоя мама? — спросил Драко.
— Нет, мама твоего отца. Когда ты вырастешь, этот кулон наденет твоя жена.
— А зачем?
— Чтобы ваша магия помогала вам, твоя и её магия перемешаются, и вы станете единым целым. Каждый из вас сможет помогать друг другу, исцелять и защищать. Это древняя магия Малфоев. Позже, когда у вас родится мальчик, кулон перестанет действовать, потому что теперь вас будет связывать что-то другое.
— А если та, кому я надену этот кулон, мне не подойдёт, или я её разлюблю, или передумаю, я же могу надеть другой?
— Конечно нет, Драко, магию обмануть нельзя, и кулон ты наденешь только той, кого полюбишь. Ты меня понял?
— Да, — кивнул Драко и крепко обнял свою мамочку.
Малфой улыбнулся своему размытому отражению в стекле и прислонился лбом к прохладному стеклу.
— Во всём виновата Грейнджер, — тихо сказал он и рассмеялся.
Комментарий к Глава 4
Я ставлю точку, хотя должно быть....
Открытый финал - это всегда намёк на то, что возможно будет продолжение. А нужно ли?
========== Глава 5 ==========
Комментарий к Глава 5
Эта история возвращается к Вам. Как я и обещала продолжение, так как открытый финал оставил многоточие. А герои жили в моей голове, история не давала мне покоя и я понимала, что нужно срочно дописывать.
Так что статус завершенной работы сменяется на в процессе.
Встречаем Гермиону Грейнджер).
Я сменила рейтинг, повысила его. А ещё убрала метку открытый финал, никаких больше открытых финалов. Только счастливый конец.
Гермиона чувствовала, как по её волосам нежно двигается чья-то ладонь. Эти движения пробудили в её голове воспоминания из детства, когда мама ночью приходила её успокоить после тяжёлого кошмара, который её так часто беспокоил. Сквозь тяжёлый сон она слышала тихий шёпот, но не могла разобрать слов, словно они превращались в какую-то музыку, что её снова убаюкивала.
Девушка почувствовала запах: тонкий, цветочный, смешанный с водной свежестью, и растворилась в нём. Ей мерещилась водная гладь с белыми цветами, такая прозрачная, что можно было разглядеть разноцветные гладкие камешки на дне.
Внезапно Гермиона ощутила невесомость, словно находилась где-то в воздухе и парила, погружаясь в небытиë. Картинка изменилась, и теперь она видела чистое голубое небо с пушистыми лёгкими облаками, а водная гладь была далеко внизу, отдаляясь и превращаясь в маленькую точку.
Голос становился тише с каждой секундой и вскоре вовсе исчез, а ощущение от тёплой ладони всё ещё оставалось.
Это странное состояние продолжалось какое-то время, но сознание наконец побороло иллюзию и начало возвращаться к Гермионе.
Темнота стала дребезжать и тонкий лучик света стал проявляться, пробивая брешь в этой тёмной стене.
Обоняние вернулось полностью, а воспоминание о цветочном аромате оказалось выдумкой. Девушка начала чувствовать спёртый, тёплый запах, немного травяной, пыльный и не свежий.
Гермиона распахнула глаза и удивилась, что свет, который мерещился, был тоже выдуманным, а место, где она находилась, было в полнейшей темноте. Лишь из окна проливался лунный свет, с серебристым свечением.
Она тяжело выдохнула и почувствовала, что ей трудно дышать. Безумно хотелось на свежий воздух. Девушка пошевелила кончиками своих пальцев, ощущая собственные ноги, и это подарило ей некую надежду на свободу. Гермиона обрела контроль над собственным телом, память была ясна, и она осознавала, что с ней всё в порядке.
Картинки в голове перелистывались с бешеной скоростью. Она вспоминала события прошедших дней и всё, что с ней происходило, её решения, поступки и Паркинсон. Эти зелёные безумные глаза, дрожащие руки, истеричный смех, подвал замка, в котором она находилась и сильный запах лилий.
Гермиона потянула руки к своему лицу и потёрла его, после запуская кончики пальцев в свои волосы. Она начала медленно массировать кожу головы.
«Вероятно я нахожусь в Мунго, что-то пошло не так, что-то пошло не так», — она повторяла одно и то же мысленно, продолжая массажные движения по росту волос.
Внезапно она услышала, что кто-то закашлял, где-то справа от неё. Шевеление, шорох и скрип кровати. Определённо, кто-то был рядом с ней в одном помещении.
— Кто здесь? — напряжённо спросила Гермиона, и тишина.
Никто не ответил.
Девушка повернулась в ту самую сторону, чтобы разглядеть. Но свет из окна практически не попадал, и этот угол оставался погруженный во тьму. Гермиона не могла различить кто же там находится: предмет или человек. И вот снова шорох. Нет, там определённо кто-то есть.
— Мы находимся в Мунго. В палате ты провела семь дней и столько же в отключке. С возвращением, Грейнджер.
Гермиона открыла рот и перестала дышать, словно она проглотила слова, и, как только воздуха стало не хватать, она выдохнула. Девушка интенсивно задышала носом. Она узнала этот голос, нотки были другие и интонация стала мягче, он был расслабленным, уставшим, но это был определённо он.
— Узнала, — утвердительно ответил мужской голос. — Это хорошо, что ты меня узнаёшь. Удивительно, но мне приятно.
— Что ты тут делаешь? — неуверенно спросила она.
— Тоже что и ты. Что можно делать в палате Святого Мунго ночью на этой совершенно неудобной кровати?
— Это понятно, — раздражённо проговорила девушка. — Что с тобой случилось?
— Проклятие, — спокойно ответил он.
— А со мной?
— Тоже.
Дверь скрипнула и свет из коридора пролился в эту небольшую комнату. Жёлтое свечение притянуло взгляд Гермионы и она вгляделась.
Сначала картинка была расплывчатой, но, сфокусировавшись, девушка увидела знакомое встревоженное лицо в круглых очках.
— Гарри, — обрадовалась она.
Гермиона резко села на кровати и почувствовала надвигающийся приступ тошноты. В виске что-то затюкало, словно в одно и тоже место кто-то стучал чем-то абсолютно тупым. Боль была неприятной, монотонной. Коснувшись кончиками пальцев своего виска, девушка зажмурилась.
— Гермиона ты очнулась! Но что с тобой? — Гарри распахнул двери и подошёл ближе. — Нужно срочно позвать целителя, — парень засуетился и выскочил туда откуда вошёл, оставив дверь открытой.
Гермиона резко откинулась на подушку и почувствовала, как её тело затягивает куда-то вниз. Свет проливающийся из коридора задрожал, тошнота поступала всё ближе и ближе, и, закрыв глаза, она почувствовала что куда-то поплыла, а в её сознании начали меняться картинки.
Девушка слышала голоса в коридоре, шаги и внезапно ощутила, что рядом кто-то есть. Над ней кто-то склонился, касаясь её плеча. Она вдохнула запах и наступила темнота.
Гермиона Грейджер отключилась.
***
— Что ты ей сказал? — мужской голос дрожал от волнения.
— Я тебе уже сказал, что я ничего не говорил. Мы обмолвились несколькими слова.
— Я просил тебя не начинать никакой диалога, ничего не говорить. Её нельзя беспокоить. Семь дней Малфой, семь дней она провела без сознания. Она же даже не помнит, что с ней произошло.
— Она в своём уме Поттер, хватит кудахтать. У меня сейчас разорвётся голова от твоей болтовни. Она помнит все события и ей просто нужно объяснить!
— Как? Как можно объяснить то, что с ней произошло?
— Моя вина в этом? — голос Драко становился выше.
