сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Когда девушка вошла в кабинет, в надежде, что он всё ещё там. Будто время остановилось и она уходила на несколько минут.
Стул был задвинут, а на столе лежали недописанные письма. Всё было как прежде, тусклый свет, рукописи, хвойный запах. Всё было так, как в тот день, и, подойдя к двери, она занесла руку и резко одёрнула её.
Гермиона оглянулась назад и ей хотелось убежать, добежать до каменного зала, взять порох и оказаться дома. Завернуться пледом с головой и лечь на колени Блейзу. Тихо плакать и знать, что у неё есть друзья, которые поймут и пожалеют, а всё это скоро закончится. Но это была не она, а её ненавистный страх. И, сожмурившись, Гермиона всё-таки открыла дверь и замерла, босая, с закрытыми глазами.
Открыв один глаз она увидела, что Малфой спал на своей половине, а половина которая принадлежала ей, пусть и короткое время, была пуста. Он лежал так, что будто бы она сейчас выйдет из ванны и ляжет рядом. И девушке на мгновение показалось, нет, ей хотелось верить в то, что Драко всё это время ждал её.
И Гермиона снова не оставила себе время на раздумья, а подошла к кровати и откинув покрывало легла рядом. Девушка лежала на спине и натягивала ткань до самого подбородка. Она ощущала рядом его тело, его тепло, которое распространялось и обжигало её. Ей остро захотелось прижаться к нему, но она не смела прикоснуться, зажмурившись, почувствовала как внутри неё произошли короткие толчки.
Малфой пошевелился и перевернулся на спину, девушка перестала дышать. Она не знала спит он или проснулся, почувствовав её присутствие. Но её мысли прервались от того, что тот уже повернулся на бок и, удерживая свою голову, при этом не терял равновесия на одном локте, смотрел на неё.
— Ты считаешь, это нормально?
Гермиона молчала, ведь любое слово могло всё разрушить, то, что сейчас было у неё. Ей этого было достаточно. Спать рядом, в месте, которое успокаивает, с человеком, который исцеляет. Да, она могла в любой момент просто встать и уйти, но ей так хотелось чтобы он говорил, чтобы он больше никогда не молчал и ей хотелось остаться.
— Ты ушла внезапно, ничего не сказав. Не оставив письма, только потом ты прислала, что беременна, а сейчас, спустя столько месяцев, ты появляешься здесь, как ни в чём не бывало. Ложишься в мою кровать. Ты считаешь это нормально? Почему ты так сделала? — в голосе не было злости.
«Интересно, какое у него лицо? Почему он не кричит? — Гермиона подумала, не открывая глаз».
— Грейнджер, ну скажи мне хоть что-то.
Но она молчала.
Его ладонь легла на её живот, тепло исходящее от него проникло внутрь и Гермиона чувствовала, как ладонь будто бы что-то даёт ей, какую-то энергию и внутри неё та драгоценная жизнь стихла, на какую-то минуту, чтобы потом дать сильный толчок.
— Ну привет, — тихо сказал Драко. — Ну и кто там у нас?
Гермиона открыла глаза и наконец посмотрела на него. Его лицо было прежним, таким, каким она видела его до того, как вошла в кабинет, таким же, как оно было в ту ночь, когда они создавали эту самую жизнь.
— Я не знаю. На УЗИ попросила оставить в секрете.
— Что?
— УЗИ - это магглы так узнают пол ребёнка, а ещё его состояние, это диагностика плода.
— Ты наблюдаешься у магглов?
— Да, Гарри сказал, что так будет лучше.
— Ну конечно, если Гарри сказал, то так будет непременно лучше.
— Гарри заботится обо мне.
— Ну ты же никому другому этого не разрешала.
— Я ушла из-за тебя.
Его лицо изменилось, Драко нахмурился и Гермиона, отвернувшись, посмотрела на стену. Ей стало тяжело дышать, воздуха катастрофически не хватало, сердцебиение участилось, а ребёнок почувствовав материнское беспокойство начал свой неизвестный танец. Гермиона чувствовала что там, внутри, ему не нравится то, что происходит снаружи. Ему не нравятся эти ощущения и её громкое сердце, и девушка попыталась выровнять дыхание и, снова закрыв глаза, стала считать до десяти.
Снова почувствовала, как ладонь Драко ложится на её живот и он медленно делает круговые движения. Его прикосновения приносят ей спокойствие, тело стало мягче, мышцы лица расслабились, дыхание становилось ровнее, а сердце вернулось в привычный ритм.
Малыш словно притих, ведь он знакомился с тем, кто прикасался к ним, и, притаившись на какое-то время, чтобы потом дать свой самый сильный толчок прямо в ладонь Драко.
Его ладонь нагревала её и, словно по волшебству, от неё шло спокойствие, которое разливалась по всему телу и Гермиона мгновенно уснула.
Комментарий к Глава 19
Думаю, что необходимо предупредить, что история подходит к концу. У нас впереди двадцатая глава и эпилог. Сначала я хотела не сообщать об этом, потом подумала, когда мы читаем книгу мы же видим сколько осталось страниц? Может быть это грустно, но у любой истории рано или поздно обязательно будет конец. Ну об этом ещё говорить рано, ещё впереди нам нужно разобраться с отношениями Драко и Гермионы.
С любовью, Ваша Ли❤.
========== Глава 20 ==========
Гермиона проснулась, почувствовав запах, который не вызывал тошноты и головокружения. Осторожно повернув голову на бок, увидела расслабление лицо Драко. Он мирно спал. Девушке до дрожи захотелось прикоснуться к нему и снова почувствовать его тепло. Но она знала, что скоро взойдёт солнце. Свет проникнет в комнату и вместо Драко проснётся Малфой. Это был страх, с которым она не могла расстаться добровольно. Он прятался где-то глубоко внутри и каждый раз просыпался на рассвете. Гермиона встала и очень тихо покинула спальню. К счастью, на своём пути она не встретила ни Нарциссу, ни старого эльфа и, подойдя к камину, оглянулась. Она словно ждала, что там, в конце каминного зала, будет стоять Драко, который поймает её за руку и скажет: не уходи, останься со мной! Но там была лишь пустота и, вздохнув, Гермиона вошла в камин.
***
Гермиона смотрела на Блейза и ждала, что вопросы посыпятся на неё, словно первый снег. Вроде бы ты его ждёшь, но точно не знаешь когда он пойдёт, так было и с вопросами её друга. Но Блейз лишь ухмыльнулся и, встав, пошёл в сторону кухни.
Она слышала, как он шепчет какие-то заклинания, звук посуды и ароматный запах. Гермиона скинула плед и пошла на этот манящий шоколадный запах.
— Это ребёнку, — весело сказал он и поставил большую кружку ароматного напитка. — А это мне!
— И с каких пор ты пьёшь кофе? — удивлённо спросила Гермиона.
— С тех пор, как моя жизнь перестала быть нормальной или наоборот.
— Что это значит?
— Это значит, что прежнего меня нет. Детка, я стал старше всего за несколько месяцев. И, знаешь, скоро эти месяцы превратятся в год. Как будто я прожил десять лет, вместо этих злосчастных месяцев, — он сказал это с грустью.
— Ты жалеешь Паркинсон?
— Нет, я жалею то, что упустил шанс, который мне был подарен однажды.
— О чём ты?
— Одна из девушек, тех, которых прокляла Паркинсон, была особенная. Я встретил её незадолго до этих событий и почувствовал что-то другое. Меня тянуло к ней и прежде, я не знал подобных чувств, не испытывал их. Я долго сомневался и не хотел расставаться со своим образом жизни. Я был категоричен и не хотел никого любить, отказывался привязываться, боялся этого, понимаешь? А потом...
— Что с ней? — перебила его Гермиона.
— Она была без сознания всё это время и только три недели назад очнулась. Никто из целителей не говорил сколько это продлится, но я не переставал всё это время верить в то, что в один день она придёт в себя. И она очнулась. Мало того, она вспомнила меня. А я боялся ей всё рассказать и до сих пор боюсь, правду обо мне и Паркинсон. Что я скажу? Что жил, не задумываясь о том, что рядом живые люди? Она помнит только Паркинсон, знает об этом деле от мракоборцев. Но мы не говорим об этом. Я не знаю как начать разговор. Как всё объяснить?
— Блейз, может и не стоит. Ты же рядом и это всё объясняет.
— Может ты и права. Самое главное, чтобы она жила, чтобы снова могла взять волшебную палочку и чтобы всё в её жизни стало как раньше, пусть и без меня.
— Блейз, милый, да ты полюбил, — Гермиона громко поставила свою кружку.
— Ты говоришь так, как будто я какой-то...
— Прости. Паркинсон изменила нас всех.
— Она преступница и, к тому же, сумасшедшая, — возмутился Блейз.
— Всё, что она сделала, привело нас сюда. Я жду ребёнка от Малфоя, а ты готов отпустить женщину, только чтобы она была счастлива и здорова.
Блейз улыбнулся и сделал глоток кофе, немного сморщив нос.
— Не мучай себя, тебе не нужно бодриться, — и она подвинула к нему свою кружку какао. — Пей, я знаю, ты любишь.
После этого она резко встала и схватилась за живот.
— Что там у вас?
— Ребёнок проснулся. Сегодня ночью мы крепко спали и он на удивление был спокоен и тих.
— Ну конечно, ведь ты была с ним.
Гермиона уставилась на него, как будто он сказал что-то обидное, что-то запрещённое, то, чего нельзя было произносить ни в коем случае. Девушка изменилась в лице и нахмурилась.
— Ты думаешь, я не знал? Я проснулся сразу, как ты ушла, даже камин не успел остыть, — и он засмеялся.
Гермиона вздохнула и снова села. Блейз пил какао молча, не смотря на подругу, давая ей время. Он знал, что, порой, ей необходимо подумать, собраться с мыслями и не трогал её, создавая вот такие тихие паузы.
— Иногда мне кажется, что я его знаю, и знаю больше, чем многие. А иногда, кажется, что это иллюзия. Порой, я думаю, что всё это – просто стечение обстоятельств и виной всему – проклятая родовая магия.
— Послушай, это просто страх. Все мы больны после войны и не каждый может выбраться из этого состояния. Почему ты ушла от него, ведь вы были вместе, так?
— Да, мы нашли способ, чтобы разорвать магию и этот способ – рождение ребёнка. А потом мы... Не знаю как он, но я утонула в нём. Понимаешь? И мне казалось, что он тоже счастлив. Мне казалось, что всё было по-настоящему, а потом, когда всё произошло, он стал холодным и я просто ушла. Сбежала, мне стало так страшно, что я ошиблась. Что ничего этого нет.
— Ты не говорила с ним?
— Нет, я испугалась. Наверное, я идиотка.
— Знаешь, — Блейз сказал практически шёпотом, — пока ты ещё беременна, то можешь списать это на гормоны. А вот потом тебе придётся признать, что ты идиотка.
Гермиона нахмурилась и фыркнула.
***
Драко медленно спускался по лестнице. Каждый шаг он обдумал, вытаскивая из своей памяти страшные картинки из прошлого. Вспоминал кабинет отца, терпкий запах в нём и людей, которые туда приходили. Их тёмные мантии и кожаные перчатки. Парень прикрыл свои веки и остановился. Одна нога зависла так и не опустившись на ступеньку. Даже сейчас он почувствовал этот запах, но только теперь он знал, что это был за запах. Запах смерти.
Вот уже целый месяц, перед тем, как спуститься на завтрак и взглянуть на свою мать, Драко вспоминал то, что вызывало у него отвращение, и то, что напоминало о прошлом, которого он не признавал. А всё для того, чтобы скрыть то счастье, то хрупкое, что с ним происходило. Скрыть его от всех глаз и даже от тех, которые были дороги. Потому что он свято верил, что счастье любит тишину.
Выдохнув тёплый воздух, Драко открыл глаза и уверенно пошёл вперёд. Войдя в гостиную, он видел, что на столе всё было подано, а мама сидела с идеальной осанкой, впрочем, как и всегда, даже в самые тёмные время. Как только парень вошёл, она повернулась и кивнула ему.
Вот уже месяц они вели этот молчаливый диалог. Ничего не говоря. Он знал, что, возможно, она догадывается о том, что он что-то скрывает или знает, что в их поместье каждую ночь приходит Гермиона Грейнджер и уходит до того, как рассвет вторгается в его спальню.
Драко молча взял свои приборы. Подняв свой взгляд, он встретился с женщиной проницательным взглядом и смотрел до тех пор, пока она сама не отвела бы его. Он не сдавался, словно пытался передать ей: «Всё хорошо! Дай мне немного времени, лишь немного, и я всё тебе расскажу. Я не хочу секретов, просто всё, что происходит, настолько хрупко... Мама, я боюсь это сломать, боюсь, что она снова уйдет, что что-то пойдёт не так. Ведь больше всего на свете я хочу, чтобы она осталась, чтобы они были со мной». И каждый раз Нарцисса опускала взгляд первой и принималась за трапезу, ничего не спрашивая. Словно понимала его без слов.
Они услышали шаги, одновременно. Нарцисса отложила приборы и повернулась в сторону входа. А Драко почувствовал, что его сердце забилось в трепетном ожидании. Шаги были глухие, степенные, и не могли принадлежать Гермионе, но он не задумывался об этом. Желанная картинка возникла перед ним и он увидел, как Гермиона входит в гостиную и, улыбнувшись, двумя ладонями крепко обнимает живот. Картинка дрогнула и, вместо возлюбленной, Драко увидел старого знакомого, того, кого он был рад видеть меньше всего.
— Доброе утро, — сказал Гарри и немного постояв на одном месте, сделал несколько шагов вперёд. — Приношу извинения, что снова вторгся в ваше утро и побеспокоил вас, но у меня есть новости и я подумал, что должен сообщить их прямо сейчас, — Гарри поднял руку и потряс каким-то свитком.
— Доброе утро, — тихо ответила Нарцисса. — Что у вас, Гарри?
Гарри остановился и немного нахмурился. Он даже не пытался скрывать свои эмоции и был удивлён. Обычно Нарцисса была гостеприимной, радужно улыбалась и всегда предлагала чай.
«Что же изменилось?» — подумал он, но, улыбнувшись, стал подходить ближе и, как только оказался около стола, посмотрел на Малфоя, который даже не удостоил его взглядом, а начал есть.
— Драко, — спокойно сказал он и это сработало, парень замер и даже перестал жевать.
Проглотив небольшой кусочек овощной запеканки, Драко оторвал взгляд от еды и посмотрел на Гарри.
— Что?
— Это, — Гарри снова потряс тем самым свитком, — приказ, распоряжение о том, чтобы с вашего дома было снято наблюдение и впредь путь через ваш камин Министерству будет закрыт. Теперь будет всё, как раньше, всех гостей вы будете приглашать сами. Отныне, я больше не приду сюда, если только ты меня сам не позовёшь.
На что Малфой фыркнул и, взяв салфетку, вытер рот, только после этого взяв свиток. Развернув его, он несколько минут смотрел на этот текст. Гарри даже казалось, что он не читает, а просто смотрит.
— То есть я свободен? — тихо спросил Драко.
— Да! Осталось несколько моментов. Тебе нужно будет явиться в Министерство...
— Чтобы получить новые условия?
— Нет, чтобы получить документы о том, что ты...
— Больше не пожиратель?
— Малфой, хватит меня перебивать. Твоё заключение закончилось и у Министерства нет к тебе никаких претензий. Теперь ты можешь распоряжаться своей жизнью сам. Да, есть моменты...
— Какие?
Гарри сдержался и выдержав паузу продолжил:
— Ну, например, ты не можешь выезжать за границу, в течение трёх месяцев. И это последнее ограничение.
— У меня будут проблемы с устройством на работу?
— Возможно.
— А ты говоришь, я свободен?
— Ты свободен! Поместье больше не твоя тюрьма, да и, в конце концов, зачем тебе работать? Ты как был богат, таковым и остался. Я не думаю, что...
— А как же ты, Поттер? Ты тоже богат, но ты работаешь.
— А ты хочешь работать в Аврорате?
— Возможно, — тихо ответил Малфой.
— Немного времени всё-таки должно пройти. Я постараюсь узнать все нюансы, обещаю.
Малфой на это кивнул.
— Пожалуй, я пойду. Приятного аппетита и он снова посмотрел на Нарциссу, кивнув, развернулся. И, не поворачиваясь, произнёс:
— Возможно, я лезу не своё дело. Впрочем, это моя подруга и у нас с Гермионой одна жизнь на двоих. И как бы пафосно не звучало, это действительно так. Все эти месяцы она словно сама не своя. Ей тяжело даëтся эта беременность и я вынужден тайно приглядывать за ней, потому что она постоянно находится в отвратительном расположении духа. И чтобы она не нервничала, стараюсь делать всё незаметно. Я не знаю что между вами произошло, но мне показалось что вы относитесь как-то иначе друг к другу. Думал, что многое поменялось и не вмешивался, но когда Гермиона оказалась беременной и одинокой, был шокирован. Да, я знал о вашем плане, но не думал, что он такой. Я не понимаю вашего...
— Поттер, у нас всё хорошо. Гермиона в порядке. Ты правильно сказал, не стоит тебе вмешиваться.
— Что значит "в порядке"? — Гарри возмутился и сейчас у него тон был намного выше, чем изначально и, повернувшись, он нахмурился. — Семь месяцев Гермиона провела в одиночестве, не вылазя из рабочего кабинета и ты считаешь, что это нормально?
— Шесть!
— Что? — переспросил Гарри.
— Шесть месяцев. Это было недоразумение. Я же сказал тебе: у нас всё хорошо.
