сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
========== Глава 1 ==========
Нарцисса вошла в комнату и осмотрела её.
С тех пор, как война закончилась, её муж должен был гнить в тюрьме долгих шесть лет, а будущее их сына было зыбким. Она научилась сохранять спокойствие для того, чтобы выжить и дождаться.
Дождаться, когда её муж выйдет на свободу, когда её сын сможет вдохнуть свободным воздухом и дождаться, когда они наконец будут счастливы.
А вот были ли они счастливы до войны, этот вопрос оставался для неё самой открытым.
Нарцисса знала точно, что в Малфой Мэноре когда-нибудь зазвучат счастливые голоса.
Вера, надежда, любовь к сыну заставляли Нарциссу каждый день просыпаться и жить, несмотря ни на что.
Закончив осмотр комнаты, она взмахнула волшебной палочкой, и вся мебель начала возвращаться на свои места: книги на свои полки, свечи в извилистые, золотые подсвечники, покрывало и подушки на своё законное место, и всё становилось точно так же, как было сегодня утром.
Драко, любимый сын, так и не смог принять последствия той войны, за которую боролся его отец и её законный муж.
После войны Драко был арестован, целых три года он должен будет провести в поместье, не покидая его ни при каких обстоятельствах. В Хогвартс ему вернуться не разрешили, высказав о том, что бывшему Пожирателю смерти не место среди обычных студентов. Карьера в Министерстве, которую так хотел построить младший Малфой, была вынуждено позабыта.
Нарцисса успокаивала сына тем, что Министерство — это не предел мечтаний, и для её сына есть что-то лучшее, нужно только хорошенько подумать и присмотреться к самому себя.
«Да, ты Малфой, — говорила она сыну, — но ты и Драко, мой сын. Не нужно делать то, что тебе говорили и жить так, как жили мы. Это твоя собственная жизнь, и ты вправе её строить как хочется тебе. Забудь, что ты чистокровный, забудь, что ты Малфой, помни лишь, что ты — Драко и то, что ты должен быть счастлив.»
Нарцисса не знала, слышал он её или нет, понимал или нет, ведь он всё время молчал, а по утрам, когда он выходил в сад, она приводила комнату в порядок. Потому что каждое утро младший Малфой разносил её.
Нарцисса села в низкое, зелёное бархатное кресло с кривыми золотистыми ножками, и посмотрела в окно.
Она любовалась невероятно красивым небом, чисто голубым, без единого облака и, прикрыв глаза, она представила, что когда-нибудь сможет вот так беззаботно сидеть на коротко стриженой зелёной траве со своим сыном и, возможно, с его, читая какую-нибудь увлекательную книгу.
— Что ты тут делаешь? — безмятежное мечтание Нарциссы было прервано и, открыв свои прекрасные, хоть и усталые глаза, она взглянула на сына.
— Я жду тебя.
Драко ничего не ответил матери, а подойдя к кровати, упал на неё спиной, широко раскинув руки.
— Вчера к тебе приходила Пэнси Паркинсон и пробыла здесь несколько часов, я никогда не вмешивалась в твою жизнь, но Драко, эта девица… — Нарцисса прервалась, потому что ей показалось, что она несёт несусветную чушь, и не имеет права говорить об этом со своим уже взрослым сыном.
— Она приходила пожаловаться на свою несчастную жизнь. Пожаловаться на Грейнджер, потому что та, отняла у неё самое дорогое — эльфов.
— Самое дорогое — это наша жизнь, а для меня дорогое — это ты. Какая чушь. У нас тоже остался единственный Эльф, но мы справляемся.
— Во всём виновата Грейнджер.
— Что? Причём тут Гермиона Грейнджер? Она, как и Поттер, никогда не были к нам беспощадна, они были снисходительны. А Поттер и вовсе спас тебе жизнь. Драко, пора забыть все эти предрассудки.
— Так говорит Паркинсон — «Во всём виновата Грейнджер.» Мне плевать и на неё, и на Грейнджер, и на Поттера. Может быть, и не нужно было меня спасать.
Нарцисса встала, ладошками погладила свою длинную, атласную синюю юбку.
— Знаешь, я попрошу тебя впредь никогда не говорить таких фраз. Я люблю тебя и зайду позже.
***
На следующее утро Нарцисса ворвалась чуть раньше, прежде чем Драко устроил привычный погром.
— Что это?
Она кинула газету на овальный, из тёмного дерева, столик.
Драко не обернулся, не взглянул ни на мать, ни на ту газету, которую она ему принесла. Продолжил стоять у окна, уперевшись ладонями в узкий, глянцевый подоконник. Его вид был растрёпан, он был в серых льняных штанах, а торс был обнажён.
Нарцисса скользнул взглядом по сыну и задержала его на руке Драко. Метка — это то, что невозможно было уничтожить, то, о чём невозможно было забыть. Но жить дальше они непременно должны были. И она верила в то, что сын никогда не был Пожирателем смерти, он был пожран обстоятельствами, который создал её муж. «Всё будет хорошо» — говорила она себе и просыпалась каждое утро с надеждой.
Драко повернулся и всё-таки взял газету, какое-то время в комнате царило молчание. Драко слишком долго думал, пока читал эту статью.
«Стало известно, что Гермиона Грейнджер перестала появляться на службе, чуть позже наш надёжный информатор сообщил, что Грейнджер не появлялась в своём доме около трёх суток. Что всё это значит? Гермиона Грейнджер исчезла сама, её похитили, или она сбежала в тёплые края со своим любовником Блейзем Забини?»
После он кинул газету на столик и, подойдя к кровати, надел широкую серую рубашку.
— Что ты от меня хочешь? — спросил он у матери.
— Я точно знаю, что ты знаешь, что происходит. Паркинсон приходила сюда не просто так, — она указала пальцем в сторону газеты. — Её рук дело. Я не знаю почему, можешь думать, что это интуиция, предчувствие или гениальный ум, но я знаю, ты вчера не просто так сказал, что во всём виновата Грейнджер. Зачем сюда приходила Паркинсон?
Нарцисса никогда не скрывала, что не любила Пэнси Паркинсон. Для неё это девица была наглой, писклявой, истеричной, и она определённо знала, что несмотря на навязанные Люциусом знакомства для их сына, Пэнси была абсолютно бесполезной во всех отношениях. Она была неинтересна Драко, как мать, она это знала. Её сын, несмотря на воспитание мужа, был человеком тонким, нервным и необычайно глубоким. Чувствительность Драко всегда её беспокоила, но не могла не нравиться. И она знала, что общение с такой девушкой не могло его не раздражать.
Но сейчас это было не личное отношение к Пэнси: она точно знала, что здесь что-то не так.
Паркинсон не переступила бы дом, неугодного человека, которого вычеркнули из элитной жизни, человека, на которого наложен арест. Но она пришла, а значит, ей было что-то нужно.
— Расскажи мне, сын, это важно? Ты же понимаешь, что это важно? Грейнджер, что с ней?
— Разве ты не знаешь, что мы с ней никогда не общались? Я всегда недолюбливал её и отзывался о ней плохо.
— Как? — тихо спросила Нарцисса.
— Грязнокровка, — спокойно ответил Драко.
— Я никогда никого так не называла. Да, у меня был иной круг знакомств, и я родилась в определённом кругу. Но я никогда не говорила этого слова. Драко, забудь, что тебе говорил отец, это всё неважно. Неужели ты не видишь исход этой войны и исход этих мыслей? Эти предрассудки разрушают нам жизнь.
— Я знаю, давно понял, просто не смог, мама, не смог пойти против всего того, что произошло.
Нарцисса кивнула и хотела встать, чтобы подойти и обнять своего сына, но Драко заговорил.
========== Глава 2 ==========
— Слушай, Малфой, а давай мы с тобой придумаем какую-нибудь сладкую месть, или нет, — Пэнси сказала это практически мурлыкая, она щурила свои глаза и даже причмокнула. — Пусть эта месть будет долгой и мучительной, напоминающий о том, что не нужно лезть туда, куда тебя не просят.
Пэнси плюхнулась на зелёное, бархатное кресло, и закинув ногу на ногу, откинула голову.
— Малфой, всё-таки, ты скучный тип. Понимаешь, все они радуются, мельтешат, празднуют, продолжают жить дальше и думают, что добро — эта самая главная цель. А самая главная цель — это удовлетворение. Всего, чего хочешь. А я буду удовлетворена только в том случае, если такие, как Грейнджер, перестанут улыбаться. И с её наглой физиономии сотрётся эта самодовольная улыбка, навсегда.
— Я устал, Паркинсон. Устал от всего этого, в этом нет никакого смысла. Чистокровные, магглорождённые, полукровки — какая разница, если все мы волшебники? Знаешь, чего я хочу? Просто жить, спокойно, мирно и тихо.
— Ты сошёл с ума! Ты Малфой, сын Люциуса Малфоя. Посмотри, где ты живёшь? Ты не должен так говорить!
— Что ты хочешь от меня, Паркинсон? Я никому не собираюсь мстить. И это не обсуждаются, — Малфой повысил голос. — Ты что, сюда пришла? А ты не видишь, что я итак наказан за то, чего не делал? Всё, что я делал — ради своей семьи. И я хотел жить, хотел, чтобы мои родители тоже жили. Последний год перед войной мне было плевать на все эти ценности, чистокровные устои, все эти бредни про кровь. Да, мне было плевать! Слышишь? Важно было только то, чтобы моя мать и мой отец жили, а я струсил, и поэтому оставался там, где был. Струсил за себя и за своих родителей. О какой мести ты говоришь? Кому мстить?
Пэнси резко выпрямилась, царапнула свои колени ногтями и плотно сжала губы.
— Шла бы ты, Паркинсон, туда, откуда пришла. Ты не арестована, на тебе не наложено никаких обязательств, ты свободна и можешь жить прямо сейчас. Передвигаться, куда тебе хочется, заниматься чем хочется, и даже твои родители на свободе, всего лишь три года без общественной деятельности, даже их палочки не конфискованы. Иди, Паркинсон, и цени то, что у тебя есть.
— Как я могла заблуждаться на твой счёт! И когда-то ты мне нравился, к счастью, я вовремя опомнилась. Всё-таки твой отец был привлекательным и более сговорчивым, — она приторно улыбнулась, встала, и пошла к выходу, не оглядываясь.
— Мама, это всё, что тогда сказала мне Паркинсон, ничего конкретного. И всё, что ты сейчас подумала и сказала — это твои домыслы. Грейнджер действительно могла исчезнуть из виду по собственному желанию. Причём тут Блейз, я не знаю. Его я не видел после войны. А месть, про которую она говорила, думаю, это пустые слова глупой девчонки. Что ей сделала Грейнджер? Создала закон о том, что чистокровным волшебником положен только один эльф?
— Такие, как Паркинсон, не могут говорить просто так. Она не пришла бы к тебе Драко, если бы ей ничего не нужно было. Я знаю точно, что она зачем-то приходила, то, чего у неё нет, может быть есть у тебя, — Нарцисса выглядела серьёзно, а в глазах Драко увидел волнение.
— Мама, что я могу, прошло уже чуть больше двух лет, и я по-прежнему могу выходить только в наш сад. Я больше ничего не могу, да и мог ли когда-то. Ведь моё детство закончилось, а юность была бесповоротно испорчена. Разве у меня есть будущее? Поэтому и настоящее моё — этот дом, сад и ты, — Малфой встал и улыбнулся.
— Не говори так, — Нарцисса встала и, подойдя ближе к сыну, положила свою ладонь на его плечо, заглянув в глаза.
— А давай мы с тобой сами выясним, что случилось с Гермионой Грейнджер? А если она сбежала с Блейзом Забини, то мы оставим всё как есть. Но я не доверяю Паркинсон.
— Я тоже ей не доверяю. Слишком это было подозрительно, то, что она пришла ко мне, но что мы можем? А самое главное, зачем нам это?
— Потому что Гермиона, как и Поттер, и многие другие, остановили этот ад, в котором ты стал бы убийцей и отравителем душ. Я бы не пережила это, а ты? — Драко молчал, потому что его мама и так знала ответ.
— Что я должен сделать?
========== Глава 3 ==========
— Привет, Паркинсон! Я рад, что ты очень быстро среагировала на моё письмо и пришла.
— Это было неожиданно, — сказала Паркинсон, и её рот растянулся в улыбке.
Она прошла мимо Малфоя и, сев в то самое зелёное кресло, закинула ногу на ногу, вопросительно посмотрев на Драко.
— Знаешь, а я ненавижу всё это, — он развёл руками. — Вот эту камеру, да, это мой дом, но всё теперь находится под их контролем. Я не могу ступить ни шагу, и мой срок душит меня. А что потом? Многие дороги закрыты, а мне так и будут диктовать, как жить. Я ненавижу Поттера, как и раньше, как и Грейнджер. Кто они такие? Грязная кровь, пыль, да и только. Ты права, Паркинсон, я не хочу чтобы они жили счастливо, — он постарался вложить в эти слова всё отвращение, всю злость, которая в нём были.
Но вспоминал он при этом не Гарри Поттера и ни Гермиону Грейнджер, а один из вечеров, тех самых, когда Пожиратели смерти собирались, преклонялись перед лордом Волан-де-Мортом, а иногда притаскивали какую-нибудь жертву, ни в чём неповинную, и глумились над ней.
— Отлично, — Пэнси сложила свои ладони, и кончиками пальцев постучала друг об друга.
— Тебе совершенно не нужно ничего делать, всё уже придумано и организовано. Тебе нужно просто дать мне одну книгу, и всё. Я отомщу за нас всех.
— Она будет жива? — он старался спросить это хладнокровно.
— Естественно, в этом и вся задумка. Но она навсегда запомнит, что значит быть выскочкой.
— Какая книга тебе нужна?
— Та самая, которую когда-то мы с тобой нашли в библиотеке, в красной бархатной обложке с символами, в виде отпечатка руки, с правой стороны. Тогда твой отец очень сильно ругался на нас и приказал, чтобы мы её больше никогда не брали. Он что-то громко кричал, а мы с тобой еле унесли ноги, помнишь?
Малфой кивнул.
Конечно, он помнил этот день, этот случай и эту книгу. Древние проклятие — вот что интересовало Паркинсон, и его мама, как всегда, оказалась права.
— Хорошо, будь тут, я скоро тебе её принесу, — и Малфой вышел.
Как только он вышел из кабинета и направился в библиотеку, то его перехватила Нарцисса, которая взмахнула волшебной палочкой и этим обезопасила их уединение: никто не мог услышать то, о чём они бы собирались говорить.
— Ты была права, Паркинсон что-то замышляет. Ей понадобилась книга проклятий, та самая, в красном бархате. Ты же знаешь, про какую я говорю?
Нарцисса кивнула, не отрывая взгляда от собственного сына.
— Я думаю Забини тут не причём, и именно Паркинсон причастна к исчезновению Грейнджер. Я дам ей эту книгу, и что дальше?
— Пойдём, — спокойно произнесла Нарцисса, — У наших книг есть небольшая особенность, особенно у таких. Мне нужно активировать заклинание, и книга будет связана невидимой нитью с особняком, и я смогу её отследить. Я буду знать, куда направилась Паркинсон, и прослежу за ней.
— Нет, сама — это опасно, — Малфой резко остановился и сжал плечо своей матери. — Так нельзя, мы рискуем, а я не хочу рисковать тобой. А вдруг она сошла с ума?
— Возможно, — тихо сказала Нарцисса, — Но выбора он у нас нет. И потом, сын, перед тобой опытная волшебница, жена Пожирателя смерти. Ты думаешь, это моя первая переделка?
Драко вздохнул, ему страшно было представить, во что ввязывал её отец.
Пульсирующее волнение неслось по венам, а в голове мелькнула успокаивающая мысль — «В конце концов, она действительно опытная Волшебница».
========== Глава 4 ==========
Малфой не мог найти себе место. Его движения были хаотичны, он постоянно передвигался по комнате, а как только останавливался, ему хотелось выть.
Безысходность его изматывала. Он переживал, что его мать находится где-то там, пытается разузнать что-то про Грейнджер, остановить Паркинсон.
Драко понимал, что Паркинсон уступает в магической практике его матери, но что было в голове у этой девицы — никому известно не было. И это его беспокоило больше всего.
Нарциссы уже не было больше пяти часов, а небо становилось темнее, и Драко не успел заметить, как оно стало иссиня-чëрное.
Сад, который всегда навеивал на него спокойствие, умиротворённость и детские воспоминания, сейчас был давящим, а деревья были раздражающими, пугающими и вызывающими дурные фантазии.
Он ненавидел себя за беспомощность, за то, что он не мог ничего сделать, не мог выбраться из этого чёртова сада, он был скован заклинанием и знал, если его нарушит — окажется в Азкабане.
Резкий звук аппарации. Обернувшись, он увидел растрёпанную, сгорбленную Нарциссу, держащую бездыханное тело Грейнджер.
Кожа девушки была бледной, а её лицо измученным, веки показались тяжёлыми и плотно закрытыми. В какой-то момент Драко показалось, что она не дышит.
— Помоги мне, Драко! Помоги, — обессиленным голосом сказала Нарцисса.
— Что произошло? — в движении спросил Драко и подхватил Грейнджер, придерживая её голову.
Вместе они разместили тело девушки на траве, и Нарцисса, сев на колени, дотронулась до лба Гермиона.
— Она жива, её сердце бьётся, но признаки жизни будто бы угасают, и я не знаю, что с ней.
— Где Паркинсон?
Нарцисса повернулась и посмотрела на сына, а в её глазах сверкнули искорки ярости, которые погасли в тот же миг, и эти ясные глаза стали снова прекрасными.
— Она осталась там, я обезвредила её. Ей необходима помощь, чтобы она жила. Нам нужно что-то со всем этим делать, — тихо сказала она.
Драко не успел ничего ответить, как услышал знакомые хлопки, треск и тяжёлое дыхание. Уже через секунду были слышны голоса, которые нарастали, хлопков становилось больше и, оглянувшись, они поняли — их окружали.
— Ты вызвала Авроров?
