Текст книги "Личный зомби-апокалипсис (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23. Эль Диабло

Матео родился не в самом лучшем месте в не самое лучшее время.

Нарковойна в Мексике лишь набирала обороты, когда из умершей при родах женщины по имени Хуианита, выпал сморщенный и вопящий комочек плоти. Наверное, в то время он и должен был умереть, не дожив до следующего утра. Брошенный младенец, до которого никому нет дела, а маленький трупик потом съедят собаки.

Но он выжил.

И понял главное правило жизни – в одиночку у тебя вряд ли что-то получиться. Каким бы крутым ты себя не считал, как бы хорошо не умел махать руками и колюще-режущим, как метко бы не стрелял – пока ты один, ты никто. Пыль под подошвами сапогов сильных мира сего. Ведь у них есть деньги, власть, влияние и сотни тех, кто выполнит любой приказ за пачку хрустящих зеленых купюр. Убей десять наемников или несколько сотен головорезов – от этого мало что измениться. Твоя жизнь определенно закончиться раньше, чем баксы тех, кому ты стал неугоден.

Матео вырастила пара, не имеющая детей, что перебралась в наиболее безопасные места Мексики. Эти времена трудно назвать хорошими или спокойными, но по крайней мере пальба и крики отошли на второй план. Вот только ничто не длиться вечно и приемные родители отправились на встречу к праотцам – сердечный приступ одной и собственноручно пущенная в череп пуля другого. Пацан снова на улице. Холодной, промерзлой и сырой от человеческого греха, что намертво въелся в растрескавшийся асфальт ее порочной сути.

В молодости он выжил благодаря банде малолеток, куда смог вступить за счет врожденной сили и приобретенной жестокости. Он умел калечить и бить так, чтобы соперник в ближайшее время точно не поднялся.

Он убил первого человека в шестнадцать лет.

И он мечтал вступить в один из картелей.

Плевать, что из-за их склок убили его родного отца. Он его и не помнил, чтобы как-то горевать.

Одиночки долго не живут. Чтобы развиваться нужна стая. И чем сильнее стая, тем сильнее ее отдельные члены. А кто стоит выше картелей? Только Господь Бог и Дева Мария. Кто-то бы ответил, что правительство и армия. Но нет, власть, настоящая власть была сосредоточена исключительно в руках криминальных воротил. Людское общество – это бурлящая клоака жестокости и насилия, а те, кто смог подняться на гребне кровавой волны являлись ее истинными владыками, наматывающими цепь покорности на кулак.

Что они сделали, когда кто-то из чиновников назначил за их головы награду? Правильно – выставили уже за его скальп вознаграждение в куда большем размере.

Власть.

Власть идет не от народа. Она держится исключительно на страхе экзекуций и крепких плечах людей, что умеют обращаться с оружием и любят его использовать.

Матео шел по головам.

Он жаждал этой власти, всеми фибрами своей черной, огрубевшей и ощетинившейся ядовитыми шипами души.

Было многое – наркотики, оружие, перестрелки, убийства, грабежи, избиения и изнасилования.

Он хотел стоять выше всех остальных. На самой вершине Олимпа этого мира, чтобы никто и никогда не смел решать как ему жить и когда умереть. И окровавленные трупы врагов, вперемешку с друзьями, стали ступенями лестницы, круто устремившейся в мрачные небеса.

Но одного он не учел.

Все таки существуют те, кто способен втоптать в грязь даже объединившиеся силы наркокартелей Мексики, приверженцев Санта Муэрты, членов MS-13, головорезов Сальвадора, Гватемалы и Гондураса.

И Эль Кукуй или, как его еще называли, Эль Диабло был как раз одним из них.

Глава 24. Как ты сможешь напугать безумца?

Умар Албагаев в мельчайших деталях помнил тот момент, когда испугался, нет, впал в дикий, иррациональный животный ужас от одного взгляда в глаза «неверного» – немыслимое событие, с какой стороны не посмотри.

Прошло около двух-трех лет с момента, как он приехал в абсолютно чуждый мир иного народа.

Честно говоря, Умар ожидал чего-то совершенно иного.

Но ему понравилось.

Праведный сын выжидающего своего часа воинства Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба ат-Тамими понял ровно две вещи.

Первая – тот кто чтит заветы Корана по определению стоит выше остальных.

И второе – эти "остальные" есть ничто иное, как безропотное стадо баранов, с которыми можно делать все что захочется, а они смогут в ответ лишь жалобно блеять.

Албагаеву нравилось чувствовать их страх. Страх неверных по отношению к истинному слуге Всевышнего. Свет Аллаха обжигает грязную мерзость, свившую себе гнезда в их душах. Умар мог избивать и калечить людей прямо в захлебывающемся навороченными басами и огнями светопредставления чреве ночного клуба. Достать нож и заставить извиняться того, кто по мнению его товарищей и братьев по вере, вел себя не так как следует. То, что это именно они являлись не сказать, что желанными гостями в чужой стране, а не наоборот, их мало волновало. Покорный скот не заступался за своих, предпочитая трусливо делать вид, что ничего не происходит и это вообще не их проблемы. Выдергивать их по-одному и толпой вершить безнаказанное правосудие – сладость власти ласкала его губы. Это мир лицемерных дураков и продажных шлюх. Связи решают, а у родственников Умара были эти связи.

Тот кто шел против них рано или поздно исчезал.

Но в один день Умар вдруг понял, что… смертен.

Странное заявление, но как-то иначе выразить роящийся в черепе хаос он просто не мог.

Стандартный вечер.

Они уже крепко набрались.

И кому-то из их шумной компании не понравился один человек, что сидел к ним спиной в гордом одиночестве за ближайшим столиком. Албагаев предложил паршивому ишаку развлечь их или они отрежут ему уши. Улыбка сползла с лица парня, а бурлящая в жилах кровь загустела, слипшись в вязкие комочки инея, когда "ишак" повернулся к ним.

Это не был какой-то авторитет.

Он не обладал высокими чинами.

Умар вообще видел его в первый раз.

Но глаза… его выдавали глаза.

Блекло-серые, обрамленные редкими паутинками ранних морщин.

Эти глаза принадлежали человеку, что готов в любую секунду умереть, забрав с собой тех кто окажется поблизости. Глаза не воина Джихада и не преисполнившегося шахида. Глаза живого мертвеца. Он убил бы всех, находящихся в клубе, не ради веры, не ради денег, садистического удовольствия, смакования власти над жизнью и смертью или чего-то еще. Он может убить их просто так. Потому что может.

Может убить.

И может умереть.

Албагаев храбрился. Он помнил о ссыкливой натуре всех народов, что отвернулись от слова пророка Муххамеда, веруя в своих лживых божков. Вдруг ему показалось, что этот человек может быть опасен? Тем более их больше и они вооружены, с ними Аллах.

Но человек послал их нахуй и повернулся к своему недопитому пиву.

Такого стерпеть выходец гор не смог. Как этот шелудивый шакал смеет оскорблять ЕГО? Да кто ему вообще разрешал открывать рот в присутствии правоверных?

Выхватить травмат и упереть в бок сыну шлюхи.

Но…

Человек не испугался, даже не вскрикнул. Он спокойно развернулся всем корпусом и внезапно в его руках оказалась граната. Старая добрая Ф-1. Не муляж, а настоящая, мать его, граната. Знаете, что осколочная граната может сделать с человеческим телом в замкнутом пространстве и на предельно близком расстоянии? Вот именно.

Вы наверное спросите, к чему это все велось?

Да, собственно говоря, к их следующей знаменательной встрече.

Молодой ваххабит, уже начинающий забывать о намазе, Мекке и Джихаде, поддавшись тлетворной порче алкогольных паров, наркотического дыма и упругих грудей, воспрянул духом, как и его родичи, едва свершилось знамение начала конца. Вся родня поднялась, дабы искоренить неверных и выблядков иных народов.

Слившись в единое целое их разбитые на районы бригады, до этого момента мало отличимые от стандартных криминальных элементов, основали грозную силу, с которой нужно было считаться всем. Они своевременно подмяли под себя наиболее перспективные и ценные точки. Рынки, склады, мастерские и прочее, провозгласив их освещенной Аллахом землей. Дальше последовали показательные казни еретиков. Те, кто молиться иному Богу, кроме Всевышнего или молиться Ему неправильно, будет убит или станет бесправным рабом праведных. Девочек, девушек и женщин забирали с собой в качестве обслуги Воинства Божьего. Да, пусть они не гурии, что ждут каждого шахида ТАМ, стоит отметить, что у них неплохо получалось ублажать своих хозяев. Тех кто противился закапывали живьем. Женщина должна знать свое место и плевать хочет она этого или нет, у нее в принципе не должно существовать никаких иных мыслей, кроме удовлетворения всех желаний мужа.

Банда закрепилась в университетском корпусе. Общежитие, еще советских времен бомбоубежище, коридоры, аудитории и прочее, что в паре мест было выкрашено в цвет крови студентов, отказавшихся признавать новый мировой порядок. В убегающих стреляли из окон, срезая их короткими очередями из трофейных калашей. Фонтанчики крови и раскуроченной плоти. Многие из бойцов Джихада кустарно переделывали боеприпасы в экспансивные пули, сводя выживание врагов Всевышнего к минимуму.

В их городе не были расквартированы военные подразделения. А мусоров, пытающихся основать условно-безопасную зону вокруг своего гадюшника в первые же дни положили обосновавшиеся неподалеку заезжие гастролеры. Обывателей резали по чем зря, с хохотом пиная отрубленные головы. И кто им за это что-то сделает?

Сложности возникали с особо закостеневшими в своей ереси людьми и конкурирующими бригадами.

Порой праведные открыто удивлялись – как же так, они пришли, чтобы убить отцов и сыновей, после чего пустить по кругу жен и дочерей неверных, а эти неверные, вместо того, чтобы покорно принять свою судьбу настолько осмелели, что начали огрызаться? Стреляют из охотничьих ружей и пистолетов по Воинам Всевышнего? Они запятнали себя еще большим бесчестием…

Но таких быстро ликвидировали. Наваливались толпой, прижимая перекрестным огнем и превращая их в окровавленное месиво. Если же мятежники попадали в руки правоверных живыми, то с них милостиво сдирали кожу и вопящими от боли кусками мяса развешивали на столбах. Стадо не смеет перечить пастуху, иначе он перережет глотку каждому барану, что считает, будто сможет в одиночку справиться с голодными волками инакомыслия. Только слово Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба ат-Тамими имеет цену, а их жизни не стоят ничего и им делается великое одолжение, что их не скормили псам сразу же.

Но если с людьми проблем почти не возникало, забитые, жалкие и боязливые пресмыкающиеся перед сильным твари легко шли под властную руку Ислама, лишь бы их не убили. Они отдавали все, что имели, мочась от страха. Разнеженные и нежизнеспособные дети шлюх. То вот слуги шайтана могли навести ужас даже на самого праведного и бесстрашного шахида.

Было много стычек с этими монстрами.

Их пламя закалило Умара. Сделало его настоящим мужчиной – тем, кто карает неверных и сплочает вкруг себя праведных.

Его, как самого перспективного, после смерти Гурама, порезанного на ленточки упырем, сделали командиром одного из фуражирно-разведывательных отрядов. Семь вооруженных и полностью экипированных человек в твоем подчинении – от такого многим начисто сносит башню. И Албагаев не стал исключением.

Их задача была проста – отмечать ценные точки, ловить беженцев, доставляя их на базу, таскать хабар, какой только смогут погрузить в несколько тачек восемь человек, уничтожать вооруженных еретиков, патрулировать границы подконтрольной территории и по первому же зову лететь в заданную точку, дабы впрячься за своих парней. А в процессе всего вышеперечисленного можно найти немало радостей жизни.

Но… не все длиться вечно.

Черный "Range Rover" вильнул в сторону. В лобовом стекле аккуратное пулевое отверстие, идентичное в теле захлебывающегося кровью водителя. Кусочек свинца вошел точно выше воротника бронежилета.

Сдвоенный хлопок выстрела и вторая машина их маленькой колоны со скрежетом сминаемого металла сливается в единое целое с углом пятиэтажки, размазав водителя и бойца на переднем сидении в однородную кашицу с редкими вкраплениями фрагментов конечностей и внутренних органов.

Умар вываливается из чрева автомобиля, чьему хозяину лично вскрыл глотку. Дуло автомата дергается из стороны в сторону, силясь зацепить перекрестьем прицела фигуру кого-то из трусливых псов, поднявших на него руку.

Их окружили.

Прижали огнем.

Бросили в лобовую атаку Голодных, прикрывая их наступление скупыми очередями "укоротов" и "ксюх".

И…

Среди живых мертвецов, топчущих землю вопреки заветам Аллаха и пророка Муххамеда, и изрезанных ритуальными шрамами культистов, мелькнули те самые глаза. Умар всадил остаток обоймы в то место где их видел. Ему стало страшно. Не потому, что зомби повалили на растрескавшийся асфальт Исмаила, сорвали с него бронежилет и копались во внутренностях, отрывая куски от сизых, измазанных в буром месиве крови и изуродованной плоти, лент потрохов, дабы тут же сожрать, мерзостно чавкая. Нет, его разум гнал эту мысль прочь, но она упорно закрадывалась в подкорку мозга. На этот раз глаза чистокровного убийцы были дополнены неровным рубцом шрама, в точности повторяющем отпечаток ладони. И Албагаев слишком хорошо знал, что это значило.

Последователи иного толкования Ислама столкнулись с совершенно новым типом врага, о существовании которого не подозревали даже на заре зарождения их веры.

Это были не другие течения суннитов или шиитов. Не христиане. Не еретики, предавшие веру в Аллаха. Не безбожники. Не ненавистные иудеи. Не разжиревшие денежные мешки Америки. Не вытесняемые с собственной земли европейцы.

Нет, это были те, кто в разы страшнее самого шайтана.

Дети Темных богов.

Что-то толкнуло в грудь, живот.

Умара опрокинуло на спину. Взгляд в безоблачное небо.

Молитва Аллаху застряла в глотке, втоптанная туда копотью и смрадом смерти.

Нога, обутая в грязный разношенный берц прижала его к земле. В лицо равнодушно смотрел зрачок автоматного дула.

– Мертвым нечего терять, мразь.

Выстрела он уже не услышал.

Глава 25. Предупредительный в голову

Города горели.

С недавнего времени слишком много и часто.

В какую сторону не посмотри – везде к мрачному небу вздымаются жирные столбы черного дыма. Этот дым, копоть и гарь забивались в ноздри и глазные яблоки, разъедая слизистые оболочки. Сиплый пытался отгородиться от них, спрятав лицо за тактическими очками и куском балаклавы, проглотившей подбородок, губы и нос. Он до боли в костяшках пальцев сжимал рукоять оружия. Он пытался унять бешеный стук сердечной мышцы о ребра. Остановить панику крови, набатом пульсирующей в висках. Удобная "горка" и тяжелые берцы придавали уверенности. Бронежилет и армейский рюкзак, давившие на плечи, вселяли чувство надежности. Что еще не все потеряно. Что все будет хорошо. Что он выкарабкается из любого дерьма.

Нет.

Он стоит на коленях у края братской могилы. Четыре на четыре метра шириной и в два глубиной. Отвесные стенки. Кровь и грязь, смешавшиеся в однородную буро-черную чавкающую на дне жижу. Яма почти полностью заполнена трупами. У каждого одинаковая причина смерти – критический переизбыток свинца в организме.

Дуло пистолета уперлось в выбритый затылок, чуть выше того места, где череп соединялся с шеей. Холод равнодушного ко всему металла и накладывающийся на него холод смерти.

Страха почти не было.

Лишь обреченный фатализм.

У него нет рюкзака, нет бронежилета и нет оружия. Его друзья, товарищи и братья по оружию лежат в этой яме, лицами вниз. И зачем? Почему? Чтобы что? Сиплый не мог сказать, что он и они были правильными во всех отношениях людьми. Типичные раздолбаи, как это называют всякие суслики в деловых костюмах и куклы гламурных девиц – "бесперспективные". Интересы плавали от распития алкогольных напитков до изучения различных языков. Их объединяло лишь одно – тяга к оружию и тактическим ролевым играм. Это их и спасло в первые дни Апокалипсиса, когда мертвецы хлынули в преддверия мегаполисов, местами завязнув в полосе препятствий сел, деревень и мелких городков. Тоха, которого поймавшие их сволочи замочили первым, имел крайне проблемного родственника, что сейчас мотал двадцатку в колонии строгого режима за убийство с особой жестокостью. А этот родственник в свою очередь помимо продажных женщин, имел, но уже в совершенно ином смысле, впечатляющую заначку травы и паршивых стволов, которые собирался кому-то толкнуть по выгодной цене. Продавца замели в места не столь отдаленные, а покупатель сам собой рассосался в неизвестном направлении. Антоха скурил половину из имеющегося товара, а вторую скинул паре знакомых дилеров средней руки. На вырученные бабки через знакомого прапора в воинской части отоварился бронежилетами и всей прилагающейся мишурой.

При всем умении, из страйкбольного оружия сложно сделать что-то по-настоящему действенное в городских условиях против восставших из мертвых. Нет, есть пара способов, как превратить даже маломощный пневмат в пушку, что пробьет череп, и если не на вылет, то знатно поворошит мозговое вещество, но прочность таких изделий была на уровне 3D-распечаток уже других гениев, что где-то украли навороченный принтер – разваливается на составляющие слишком быстро.

Их "боевое братство" удивительно быстро приняло новые правила игры.

Скорее всего, они подсознательно готовились к чему-то такому. Мир слишком сильно шел по пизде, чтобы на полном серьезе отрицать вероятность всеобщего коллапса.

Но в крайности они не ударялись.

Да, было несколько налетов на супермаркеты, где положив продавцов и покупателей мордами в пол, они быстро и сноровисто перегрузили N-ное количество провианта в тачки и укатили в неизвестность.

Но баб не насиловали, людей просто так не убивали, не мучали.

Несколько трупов числилось за их плечами, но кто заставил бы их на полном серьезе отвечать перед Уголовным Кодексом за конвертирование пачки голодной мертвечины в ее исходно-неподвижно-разлагающееся состояние? Плюс, четыре тела, тех, кто подумал, будто смогут обогнать пулю и что-то противопоставить каре за грязь греха. Один забрызгал своими мозгами обнаженное тело, лет восьми, которую прижил своей тушей к грязному полу, что щербато скалился пятнами крови – свежей и запекшейся.

Тоха пустил пулю ей в голову.

Жирная точка входного отверстия во лбу, обрамленном светлыми прядями волос. При всем желании, они бы не смогли ей помочь – лишь продлили боль. Даже квалифицированная бригада высококлассных реаниматологов и хирургов, максимум, сумели бы стабилизировать общее состояние этого хнычущего куска мяса, обрубка Homo Sapiens-а, введя в бессрочную кому. Но таких поблизости не было, все перебрались в отдаленные базы вояк, обосновавшихся в более крупных городах.

Иногда смерть в разы милосерднее жизни.

Спустя два дня выстрелы из лоснящегося змея дробовика, коим козыряют американские копы, Виталя нашел его в том же подвале, вместе с коробкой патронов, уже не резали слух своей противоестественной жестокостью, ибо выпускали вполне себе реальные и смертельно опасные боеприпасы. Передернуть ребристое цевье. Выплюнутый красный цилиндрик, подпрыгивая цокает по бетону. Они уже успели придрочиться к суровой правде жизни. Мало просто выжить в апокалипсисе – для этого нужно оружие, еда, вода, медикаменты, транспорт, убежище и по возможности крепко спаянная команда. А некоторые могут справиться и без этого намертво впившись зубами в глотку злого рока, что пришел по их душу. Что мы говорим богам Смерти? Не сегодня, не сейчас!

Но этого мало.

Нужно уметь понимать апокалипсис.

Не в извращенном фанатиками всех мастей смысле. А скорее практично-философски.

Мир рухнул, так же, как и привычные нормы поведения и способы продления дальнейшего существования.

Если ты хочешь жить, хочешь, чтобы жили твои друзья и родня, ты должен сосредоточиться на выживании. Отринуть эмоции, что заглушают первобытные инстинкты уровня "убей или умри". Взрослого и годами тренированного мужика может завалить даже четырехлетний пиздюк. Дайте только ему ствол навести на череп. Но не у всякого взрослого хватит яиц, чтобы прикончить ребенка.

Если ты хоть на секунду усомнишься в своих действиях, позволишь чуждой в новой среде обитания гуманности временно взять верх, как твое тело уже будут выносить ногами вперед.

Сиплый это понял.

Понял давно, еще до того момента, как на кладбищах были разрыты могилы и треснули надгробные камни.

И он уже начинал срастаться с этой мыслью.

Но не успел.

Человек сзади него наверное улыбается. Или нет. Даже повернись к нему, Сиплый вряд ли что-то понял по бледной морде противогаза-"Хомяка". Языки пламени, танцующие на обугленном скелете разграбленного склада отражаются в глазах-стеклах.

Блядство.

Хлопок выстрела.

Темнота. Беспросветная темнота смерти.

И… и в этой темноте зародился новый разум.

Сиплый должен был бы испугаться осознания этого факта. Но не смог, чисто физически. Потому, что был мертв и тронутые некрозом ошметки его сознания стали частью ЭТОГО. Чего-то совершенно нового и немыслимого на просторах планеты Земля.