Текст книги "Личный зомби-апокалипсис (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21. Еретичная ересь

С момента разговора со странной девочкой прошло около шестнадцати часов.

Эксперимент однозначно удался.

Я оставил ее бесчувственное тело лежать в траве, выблевал в ближайший труп под слоем грунта хитросплетение некротической энергии и, перепрыгнув через забор, скрылся в лесах. По ментальной связи, соединившей мой мозг и сознание гуля, я уже знал, что он разбил изнутри гнилые доски своего гроба. Знал так же, что он чувствовал другие тела мертвецов и рыл ходы к ним, дабы вцепиться в разлагающююся плоть и старые кости. Это займет какое-то время, но мяса хватит. Рано или поздно кладбищенская земля вспучиться горбом и из нее восстанет четыре метра когтей и клыков. Чертов Старший Гуль.

Я направил свои стопы в сторону Архангельска. Знатно наследил и понарезал кругов по области, оставляя подобные подарочки практически у каждого населенного пункта, на который натыкался. Где-то мертвецы сразу начинали колотить в крышки гробов, а где-то… вызревало нечто смертельно опасное для окружающих, чьи сердца еще бьются.

Ха, а вот и легкий перекус.

Словно туристическая стоянка.

Несколько палаток, машин, костер. Десятка три-четыре человек. Беженцы. Погорельцы.

В их глазах еще нет почтительного страха перед моими детьми. У некоторых лишь опасения, а у других форменный, застилающий разум ужас.

Мужчины, женщины, дети и один дед.

У многих при себе стволы. Сухощавый дедок козыряет тесаком в ножнах на бедре и СКС с прикрученной оптикой. Легкий полуавтомат на десять патронов калибром 7,62х39. Неплохие аргументы в любом споре. Остальные могут похвастаться ружьями, по большей части двустволками, которые некоторые поспешно превратили в более компактные обрезы. Имелись охотничьи карабины, плюс, пара пистолетов, варьирующихся от отечественных ПМ-ов, скорее всего, снятых с трупов служителей закона, и более навороченных творений зарубежного оружейного дела. С оружием ходили все. У женщин, из тех, кто огнестрел в жизни не держал и пока не был отправлен учиться его применению, при себе имелись туристические топорики. Детвора щеголяла охотничьими или складными ножами.

Народец тертый собрался.

Часовой и патрули. Остальные занимаются своими делами, направленными на развитие и обустройство стоянки, но не расслабляются. Похвальная настороженность.

Я чувствую несколько Бродячих и одного Голодного.

Расчлененные тела переместились на метр вглубь почвы немного вдали от лагеря.

Попытаться привлечь выживших на свою сторону?

Зачем напрягаться с переговорами если так и так они выступят под моими знаменами?

Дедок, что выступал в роли часового на крыше белой "Газели" явно обладал дальнозоркостью. Моментально вскинулся, едва силуэт моей туши прорисовался в ночном полумраке среди стволов деревьев.

Он не успел.

Не успел крикнуть.

Не успел выстрелить.

Не успел осознать, что произошло.

Я остановил биение его сердца и тут же перехватил контроль над мертвым телом из которого еще не успела уйти жизнь.

Умертвие скалится в неверном свете Луны.

Я не делал его особо умным, быстрым, сильным или сообразительным.

Это был наспех созданный мертвец, большая часть сил вложенных в которого осела вокруг навыков стрельбы и махания ножом. Поиграем немного в солдатиков.

Два неестественно громких выстрела сливаются в один.

Патрульные ходили исключительно двойками. Первое правило войны – когда один ссыт, другой прикрывает.

Оба падают на землю.

У первого дыра в черепе, пуля с легкостью пробила височную кость, поворошив мозговое вещество. А второму угодило в шею. Мясо пропахало насквозь. Кровь брызнула на одежду и оружие.

Я вхожу в пределы лагеря с лишенной охраны стороны. Смутный силуэт во тьме, что видит окружение лучше чем днем.

Крики. Суета.

Люди хватаются за оружие.

Они слышали выстрелы, но не видели в кого стреляют.

Дед переводит дуло карабина на следующую двойку, стоящую дальше всех остальных. Они уже рванули на шум. Пуля входит первому, еще пацану, лет семнадцати, неуклюже вцепившемуся в двустволку, в левый глаз. Пронзает дно глазницы, мозг и вылетает из затылочной кости. Он спотыкается. Падает. И больше не встает.

Я могу воскрешать тех, у кого поврежден череп.

Да я могу воскресить того, кого мясорубкой перемололо в однородное кровавое месиво.

Но это будет чуть позже.

Дед расстреливает остатки обоймы по ногам матерей, за чьими спинами прячутся дети, выхватившие ножи. Кровавые цветы распускают бутоны на лодыжках, бедрах и коленных суставах. Умертвие откидывает СКС, доставая тесак – мощный, широкий, по сути миниатюрное мачете. У него, если пошарить по карманам, еще два магазина к огнестрелу. Но… как там говаривал Джокер?..

Хочешь знать, почему я использую нож? Пистолет – слишком быстро. Не успеваешь насладиться, получить удовольствие. И еще, в этот, самый последний, момент раскрывается истинная сущность человека.

Иногда люди перестают врать хотя бы самим себе только перед лицом неминуемой смерти.

Стервятник покидает свое ложе.

Заточенная сталь тускло сверкает в отблесках костра и фонарей.

Умертвие слезает со своей позиции.

Рядом взволнованные люди.

Вопросы и ощетинившееся стволами во все стороны построение.

Кто-то впился пальцами ему в плечо. Трясет и спрашивает с какой стороны идут мертвяки.

– Они везде, – моя послушная марионетка еще сильнее искривляет мимические мышцы изрезанного морщинами лица, обнажая неровные желтоватые зубы. Спрашивающий, крепкий и высокий мужчина, стриженный под ноль, заваливается на бок с разрубленной глоткой. Удар вышел неплохим, правда угол так себе, но это нивелировалось силой живого мертвеца. Лезвие легко прошло сквозь плоть, скрежетнув об шейные позвонки. Вырывает оружие из тела. Веер крови. Замахивается для второго удара.

Кто-то неплохо умеет соображать в критических ситуациях.

Выстрел дуплетом. И тут же сломать ружье пополам, доставая отстрелянные патроны и загоняя двойку новых цилиндриков. Как уже говорилось, я не особо укреплял Умертвие. Влить бы примерно семнадцать-восемнадцать отнятых жизней и от лицевых костей твари никчемная дробь, пущенная в упор, просто бы отрекошетила. Не в этот раз. Плоть начисто содрало, разворотив половину черепа. Уже дважды покойник падает на только что убитого здоровяка, переставшего подавать признаки жизни.

На меня напарывается какой-то мужичок. Плотный, с залысинами и оплывшим овалом брюзговатого лица.

Он открывает рот, машинально поднимает пистолет, направляя его мне в брюхо. Смазанный росчерк мачете и голова отделяется от тела, влажно причмокивая катиться по земле, заливая все кровью. Удивленные и непонимающие глаза продолжают моргать. Мясистые губы безмолвно шевелятся, силясь что-то сказать.

Захожу в ближайшую палатку. Пацан, запутавшийся в собственных штанах. Рядом полуголая мадама. Плюс бутылка вина и початая пачка презервативов, с усиками. Не, ну, а че? Не им же патрулировать, а нервишки расслабить определенно стоит, да и гормоны ощутимо потряхивают.

Их зрачки расширяются при виде туши костяной брони, перегородившей проход.

Сорвавшиеся со свободной руки Черные Искры сжирают его ноги. Он безумно орет, выпучив глаза, на оголенные берцовые кости.

Стрела Смерти. Мозги его подружки забрызгали тент палатки. Выйти.

Это походило на игру в шутер с читами на бессмертие. Со временем надоедает. Хочется наткнуться на достойного соперника от схватки с которым можно ощутить азарт и привкус риска.

Веер Игл дырявят животы двух рослых парней, в чьих чертах лиц явственно просматривалось близкое родство. Ружья выпадают из их рук. Складываются пополам, зажимая кровоточащие раны в податливой плоти и вылезающие части внутренностей. Падают в грязь.

Нет, если, так-то вдуматься, в какой-то навороченной игрухе будет уже как-то поебать на это. Вырвиглазное буйство красок, просачивающиеся через зрачки прямо в мозг, притупляют осознание, что так и так разнесешь любого босса на простейшие химические соединения. Ты пришел сюда за экшеном, драйвом и спинномозговым угаром, когда кровь и потроха убиваемых вперемешку с чистейшей жестокостью фонтаном хлещут тебе в лицо через монитор. В "Mortal Kombat", "DOOM", "Quake", "Serious Sam" и иже с ними играют не ради сюжета. Резня ради резни. И киньте отрубленную голову в морду тому, кто пизданет, что игры калечат детскую психику. На играх есть пометки с возрастными ограничениями, да и как-то особо хуевая обстановка в пределах всего земного шарика куда сильнее влияет на неокрепшие мозги, нежели 2Д-шное ультранасилие. А насчет тех, кто переиграл и пошел крошить людей в реальности… долбоебы и психически неустойчивые люди есть всегда, им только дай повод сорваться с резьбы, когда за плечами скопилась критическая масса жизненных проблем и сложностей.

Я хватаю одного из них левой рукой за плечевой сустав. Вскрик и загнанный взгляд мне в глаза. Правой вцепился в бицепс. Рванул в разные стороны. Чавкающий треск мышц, рвущиеся сухожилия и жалобный скрип костей. Лицевая часть костяного шлема еще сильнее запачкалась кровью, впрочем, не особо портя мою видимость. Я отпускаю стопроцентного покойника и зверски вминаю тело его брата в землю. Его же оторванной рукой.

Попробуем поэкспериментировать.

Черные Искры крайне занимательное заклятие. Они как черномагический аналог генномодифицированной бубонной чумы. Сжирают все живое, а если прибавить немного энергии, то и не живое.

Но их можно улучшить. Сделать сильнее, мощнее и в разы опаснее.

Руны и символы складываются в подкорке моего мозга, волной колдовского напалма проходясь по предплечью.

И из ладони десятиметровой струей бьет Черный Огонь, набрасывающийся на ближайшие палатки.

Языки пламени цвета безлунной ночи вскидываются к небесам.

Еще больше криков.

Еще больше страха. Такого сладкого и пьянящего страха.

Я иду вперед.

Сквозь огонь и трупы.

Нанизать чью-то тушу на когти левой руки. Он хрипит и захлебывается кровью, хлынувшей в его легкие. Я опускаю конечность и под действием гравитации кусок хныкающего мяса, уже не способного кричать, соскальзывает на землю. Пинок ему в голову. Хруст сломанных шейных позвонков. Носок моего "сапога" с чавкающим треском вошел в его голову, измазываясь кровью.

БОЛЬШЕ ОГНЯ!!!

Выбежавшие ко мне ребятки со вскинутыми ружьишками и подобранным СКС очень быстро ретируются дико вопящими живыми факелами. Временно живыми, естественно.

Убегающий силуэт. Стройная женщина, лет тридцать, плюс-минус, прижав к груди шестилетнее чадо рвет когти туда, где нет великого и ужасного меня. Изначально провальная идея. Напитанная под завязку Стрела Смерти срывается в непродолжительный полет, окончившийся между лопаток мадемуазели. Ей разворотило часть позвоночного столба, вывернуло наизнанку ребра и перекрутило грудную клетку. Она чисто по инерции делает еще несколько шагов и падает в грязь, вдавливая в нее своего заходящегося сиреной пиздюка. У него по колено оторваны обе ноги.

Лужи крови вокруг шипят, бурлят и пенятся, дабы в один момент вскинуться роем Игл Крови, что стаей пчел-убийц множат на ноль всех смертных в пределах моей видимости.

Я могу видеть живых, но сейчас весь обзор застилает Черный Огонь. Да и плевать вообщем-то. Они в любом случае не протянут слишком долго.

Я шествую среди мертвецов.

Бьющееся сердце.

Слишком близко. Я чувствую ее жизнь.

Коротко подстриженная брюнетка с подтянутым телом легкоатлетки. татуировка на оголенном предплечье и колечко пирсинга в носу. Решила притвориться мертвой.

Хватаю ее за шиворот. Ткань жалобно трещит, но не рвется.

Поднимаю над землей. Первобытный ужас в ее зрачках.

Рычу прямо в перекошенное от страха и измазанное слезами лицо:

– Скажешь всем кого увидишь – кто перейдет под власть Мертвого бога будет жить. А кто нет восстанет моим рабом.

Я разжимаю пальцы.

Она падает на спину. Сжавшимся и парализованным от страха куском мяса.

А вокруг нас начинают шевелиться мертвые тела.

Определенно неплохой денек на события.

Глава 22. Кровь, кишки, распидорасило

Я скрылся от посторонних глаз в кузове блекло-белого фургона, заставив машину конкретно так просесть под своим весом. Окраина Архангельска. Сталинки, хрущевки или как там должны называться жмущиеся друг к другу девятиэтажки, между которых скрываются заросшие дворы, слегка разбавленные качелями и турниками. Плюс, частные дома.

Костяной Ужас наводит суету на другом конце города. И стоит отметить весьма неплохо, постепенно развиваясь из новорожденной стадии в молодую особь. Вояки в том направлении теперь передвигаются чуть ли не ползком, расплескивая тонны паранойи во все стороны.

Я прикрыл глаза, развалившись на холодном полу. Кресла вырвал с корнем и выбросил на улицу. Я чисто физически не помещусь на них, а так хоть полежу. Выбитые стекла зашторены, а за рулем сидит покойник с вырванным кадыком, на половину вывалившийся из окна, удерживаемый лишь ремнем безопасности. Крыло тачки испещрено потеками запекшейся крови. Идеальный командный штаб. Совсем не вызывает подозрений.

Итак, каков был мой план действий.

Все предельно просто – в данный момент в моем подчинении находятся несколько десятков вооруженных до зубов Безвольных, раскиданных по ближайшему району, плюс прячущиеся во мраке подвалов стаи упырей и Хищных, но последних буду задействовать в исключительных случаях в виде удара кавалерии во фланг или тыл. Координируя со своего нынешнего места дислокации телодвижения мертвецов я вырежу столько человек сколько смогу, плевать гражданских или армейцев, после чего единым хладным кулаком вомну их в какой-нибудь из анклавов безопасной зоны. Исход миссии абсолютно не важен. Захватим плацдарм – хорошо, продолжим развивать наступление или попробуем окопаться. Не захватим – тоже хорошо, раздергаем чувачков, возомнивших себя хозяевами улиц. Нечего расслабляться.

Я провалился в подобие глубокого сна. Но вместо тьмы забвения мир раскололся на множество разноцветных кусочков стекла. Каждый из которых – вид из глаз моего слуги. Стратегии в реальном времени теперь выходят на совершенно новый уровень.

Зомби #27 вскидывает «укорот». Давит на спусковой крючок. Одиночный выстрел ставит жирную точку в жизни грузного мужика с топором, выводящего гаражами свою семью из городской черты. Перехват беженцев так же неплохой способ сбора трупов – они постоянно обрывистыми ручейками просачиваются по всей области. Продырявленную голову мотнуло в сторону и мертвец завалился на спину. Жена и две дочки, по двенадцать и семь лет. Они жмутся к стене из старых шлакоблоков, с ужасом смотря на труп мужа и отца. Покойник опускает калаш, вынимая из ножен на поясе боевой нож. С этими можно разделаться без стрельбы.

Они умоляют пощадить их. Плачут.

Но мертвым плевать.

Удар в шею, висок и грудь, пройдя лезвием между ребер. Плюс еще три трупа. #27 нагибается и каждому закрывает уже пустые и незрячие глаза, впрыскивая в тела дарованную мною некроэнергию. Комбинирую плетения, выбираю опцию создания Голодных. Постепенная трансформация тел. Они не восстанут едва процесс завершиться. Они пойдут одновременно с основным отрядом волной пушечного мяса.

Зомби #4 с пожеванной щекой, болтающейся на лоскуте плоти и выставляющей на показ неполный набор зубов, выныривает из тьмы подъезда. Зажимает здоровяку с военным рюкзаком и охотничьим ружьем на плече, рот. И утопляет щербато скалящееся лезвие ножа в его горле, чуть выше кадыка. Кровь брызжет на грязно-серый бетон.

Мертвецы #2, #9 и #11, составляющие группу "А", ввязываются в перестрелку с военным конвоем. Два БТР-80 и с десяток пехоты, взявших «шишигу» или ГАЗ-66, в плотную коробочку. Стандартный рейд за продуктами. Вламываются в закрытые и опустевшие магазины, ларьки и супермаркеты, по быстрому набирают хабар и сваливают, пока своим шумом не привлекли внимание Бродячих. Начнут отстреливать мертвяков и их сбежится еще больше. Покойники орут что-то о Мертвом боге, перетягивая огонь и внимание противника на себя. Разделившаяся группа "Б" – #3 и #6 обходят смертных с фланга, проскользнув через дворы и взобравшись на гору расколотого бетона и арматуры – рухнувшего здания, после особо жарких разборок с применением главного орудия Т-90 «Владимир», танка которого пару раз видели Голодные вблизи главного анклава. Кстати, занимательный факт. Лагерем или изредка анклавом именовались именно такие огороженные и набитые людьми под завязку куски городской территории, а аванпостами – отдельные здания, в которых окопались его обитатели, ждущие своей очереди на безопасную эвакуацию или место среди военных.

Третий и шестой, до этого тщательно скрывавшиеся среди строительного мусора, открывают огонь. Метров семьдесят-сто, плевое расстояние для тех, чьи руки не дрожат, а глаз не замыливается на посторонних деталях. Но перед этим происходит "артподготовка".

В чем основная разница между наступательной и оборонительной гранатой? Наступательную, как можно судить из названия используют при наступлении, следовательно ты в момент этого самого наступления не сказать, что хорошо защищен. От этого радиус поражения относительно маленький, дабы тебя и твоих корешей осколками на заготовку для шаурмы не посекло. А оборонительная используется, когда ты обороняешься, что логично. То есть сидишь в хорошо укрепленной и защищенной со всех сторон огневой точке и можно подбавить поражающего фактора и дальности.

Ф-1, "лимонка", оборонительная осколочная граната описывает красивую дугу и приземляется у берцев одного армейца, укрывшегося за броней бэтээра, прижавшего шквальным пулеметным огнем "Печенега" группу "А", не давая им возможности высунуться для ответной стрельбы.

– Граната!

Обожженный парой горячих точек мужик успевает вовремя среагировать. Рывок в сторону.

Взрыв.

Гарантированная зона поражения "лимонки" плюс-минус пятнадцать метров, при отметке в пятьдесят существуют призрачные шансы на выживание, а осколки могут брызнуть еще метров на сто-сто пятьдесят.

Он цел, контужен, но не ранет, броня БТР-а помогла. А его более молодому товарищу разворотило лицо каменными брызгами и оторвало ступню. Горячая кровь и лохмотья плоти. Он не чувствует боли. Пока еще. Просто не успел осознать происходящее, а накаляющийся градус глушит болевые ощущения.

Но тут начинают работать трофейные АК-74М #3 и #6. Стреляют одиночными. 7,62 мм вгрызаются в окровавленное лицо подранка. Он затих. «Двухсотый». Голову одного из армейцев мотнуло в сторону. Шлем уберег от сквозной вентиляции черепной коробки, но мозги взболтало знатно, на неопределенный срок выведя его из боеспособного состояния.

Продвинутая мелкая моторика #1, числящегося в составе группы "Б", заставляет кремниевое колесико зажигалки блевануть снопом искр. Раз. Второй. Бензиновый огонек танцует между его пальцев и тут же перекидывается на тряпку, которой заткнули горло стеклянной бутылки из-под светлого пива.

Первый восстает из горы мусора и швыряет коктейль Молотова. Вояки успевают среагировать на движение. Две пули – обе в грудь. #1 делает вид, что отправился к праотцам, уткнувшись мордой в грязь. Но свое дело он сделал. Излюбленная партизанами смесь обхватывает бок «шишиги», тут же вспыхивая пламенем. Огонь жрет зеленый тент и доски кузова, протягивая обжигающие щупальца к колесам и кабине.

– База, седьмая группа. Юго-запад, встретили сопротивление. Отходим. Запрашиваем подкрепление.

Насколько я знаю, потоки поставляемого вооружения в области, по крайней мере относительно отдаленные от столицы и Питера, постепенно редеют. Особо шустрые силовики, безопастники и отставные генералы успели подмять под себя пару армейских складов. А знаете что это значит? Что у них оружия хватит на поколения вперед. Войска стягивают к атомным электростанциям и шахтам запуска трансконтинентальных ракет на основе урана и прочего смертельно опасного радиоактивного дерьма. Они же еще не знают, что риск сдохнуть от ядерного грибка исчез. Москву практически очистили от мертвецов, правда платой этому послужили оголенные участки границы и регионы, полностью перешедшие под контроль моих детей, ибо убивать их просто было некому. Люди ютятся по подвалам или стаями, перевалившими за несколько десятков голов, валят через леса и проселочные дороги.

Как я уже упоминал, расстояние от сюда до Москвоии, не самое большое. Вряд ли в ближайшее время конвои продовольствия и боеприпасов резко оборвутся, регулярная армия вперемешку со срочниками уже Подмосквовье освобождают. Но приказ о максимальном сбережении личного состава, стволов и техники разлетелся по всем регионам вместе со скрытым от рядового состава указаниям каждому трупу делать контрольный в голову. Похоже, кто-то знатно охуел, когда выяснилось, что порой мертвые военнослужащие восстают не только Безвольными или Голодными, но вполне себе крепкими зомарями с частично сохранившимися навыками стрельбы, перезарядки и базовыми алгоритмами вождения на механической коробке передач.

Плюсом к этому у тех же архангельских типочков после встреч с некромантами были выделены две директивы – либо валить на поражение в первые же секунды, либо сваливать, забив на хабар. Нашелся один из предприимчивых чуваков, то ли из гвардии Глиста, то ли я его обратил в одном из рейдов, но он Иглами из укрытия положил разведывательный взвод, реанимировал их трупы и на внедорожнике, патрулировавшем условно-безопасную зону влетел в один из окраинных лагерей. Было весело и красочно, пусть и не долго. Но еще больше смертных напрягло, что к ним после этого случая заявился другой некромант. Достаточно вежливо пообщался с каким-то майором, извинившись за поведение товарища и сделал предложение от которого невозможно отказаться, по его мнению, конечно же. Последователи Мертвого бога успели сколотить себе пугающую репутацию в пылевом аде городских боев, а основы школы Смерти и некромантии лишь еще сильнее подрывали моральный дух бойцов. Чувачок заявил, что если анклав перейдет под длань Мертвого, то будет безопасен от налетов мертвецов, а его жители, послужив благому делу Детей Могил, имеют неплохие шансы на возвышение в виде новых некромантов.

Разговор плавно перетек в бодрую перестрелку. Майор, то ли по собственной инициативе, то ли по инструкциям вышестоящих, попробовал захватить некроса живьем. Чужими руками, естественно. Но мертвобожник имел не настолько стальные яйца, чтобы заваливаться к своим, если так можно выразиться, естественным врагам в гордом одиночестве. Группка порабощенных Голодных Зомби, что не так давно наводили суету на Волгодском кладбище своей нежизнью выцыганили достаточно времени, чтобы человек с отпечатком моей ладони на лице и пулей, застрявшей в плече, успел затеряться среди развалин брошенных домов.

К чему это велось?

К тому, что армейцы при всем желании, если таковое наскребалось в их черепных коробках, не могли затягивать конфликт с парой обрыганов. Да, они вполне себе могут разнести их на атомы подавляющей огневой мощью – шутка ли два БТР-а. Но увы…

Пехота, бросив мертвецов и таща на руах контуженных вместе с раненными, под прикрытием пулеметов грузиться в чрева бронемашин.

Отчаливают вместе с "шишигой", пламя на которой уже затихает. Кстати, кабину они конкретно так укрепили, водилу с "укоротом" так ничего и не достало. #3 переключает ствол в режим автоматической стрельбы и затяжной очередью на весь оставшийся рожок полосует замыкающий БТР. Смысла в этом особого не было, просто мне так захотелось.

Они вернуться.

Очень скоро.

Перегруппируются, отдадут на руки медиков пострадавших, скооперируются с подкреплением и вернуться сюда, чтобы выжечь все каленым железом с минимумом потерь для себя. Но к этому времени группа "А" и "Б" исчезнут с этого направления призрачного фронта, перекинутые моей волей в совершенно иную сторону, нанеся серию болезненных уколов в подбрюшье места, которое с чего-то вдруг стали именовать безопасной зоной.

Самого понятия "безопасность" больше не существует. Я достану их везде.