Текст книги "Личный зомби-апокалипсис (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11. Мы не умираем…

Выпускаю из ладони сноп Черных Искр.

Кожа и плоть развеиваются невесомым прахом, тонкими ручейками стекая с лицевых костей черепа.

Неожиданно, поймал себя на мысли, что мне нравится давать названия. Возможно, это было в моем мозгу и раньше, а может быть все из-за частичного наслоения личности Кровавого Дракса. Меня дико радовали особо эпичные и звучные наименования своих слуг. То есть, например, "Дети Могил". Звучит же. Коротко, емко, понятно и до жути атмосферно. Только это словосочетание возникает в мозгу, как следом за ним сразу же цепочкой тянуться смутные мыслеобразы. Кладбища, мертвецы и истлевшие кости…

Да, все это велось к тому, что налет на больничку привел к тому, что у меня резко скакнуло количество немертвых последователей, пусть большую часть пациентов и медперсонала мы покрошили на мою новую экипировку.

Алчущие Плоти…. мне нравится такое название.

Нужно чутка перекинуть ветвистые паутины некроалгоритмов, там подкрутить и… ладно, пусть будет Дети Могил – это живые культисты, что воздают великому мне хвалы и молитвы, плюс, наиболее человекоподобные мертвецы. Умертвия, там, вампиры, когда я до них доберусь. А вот Алчущие – чисто подразделение братков Костяна. Чем не вариант?

К слову, насчет Детей Могил… наверное, сохранись во мне хотя бы грамм человеколюбия я бы начал бояться своих созданий. Не в том смысле, что они могут покрошить меня на ленточки, а, что у человечества с каждым днем все больше и больше нолей в строчке мировой смертности.

Ладно, выбросим из уравнения тех, кто восстал за пределами моего радиуса влияния. Но вот подконтрольные мне… в Кровавом Дожде и агонии умирающего мира есть великое количество плюсов для таких, как я. Например, неисчерпаемый источник энергии Смерти. Я килотоннами вливаю ее в подручных. Не сразу, а постепенно, по капле, дабы их не разорвало на части от переизбытка родной стихии. И они развиваются. Пугающе-быстро. Даже сейчас, когда меня нет рядом с Купчино Безвольные вполне себе похожи на среднестатистических людей. Уставших и заторможенных постоянным недосыпом. Поведенческие алгоритмы, перекинутые на Умертвий, что преодолели планку Низших Умертвий, и отца Анатолия, позволяли мне практически не участвовать в происходящем на моей укрепленной базе. Пущенная под нож исправительная колония для несовершеннолетних ублюдков позволила мне открыть новые грани знаний и возможностей, дарованных памятью Кровавого бога.

Вы знали, что весь ваш образ, созданный в головах окружающих, состоит из рефлексов?

Люди тасуют колоду масок, при общении с себе подобными. Для родителей он один, для друзей другой, для незнакомых третий. И так далее и тому подобное. Маски срастаются с лицом. Все разом и тебе остается лишь поворачиваться нужной стороной к собеседнику. Это въедается в подкорку мозга. Есть выработанные рефлексы тела – поставленный удар в челюсть или жесткий блок, ты настолько хорошо придрочился в их использовании, что вряд ли когда забудешь. Да, если лет двадцать будешь забивать на это, то лезвие навыка заметно притупиться. Но не уйдет окончательно. Проверено практикой.

Такая хуйня возможна и с личностью. Если, конечно же, соблюдены несколько факторов.

Активация ошметков собственного "Я" с воскрешением разорванных собственной смертью нитей сознания. Это не душа и не полностью сохраненная память. Это хренового качества ксерокопия одной из этих "масок". Семья, друзья или просто достаточно близкие люди практически сразу же увидят не состыковки в поведении, которые сложно скинуть на общее шоковое состояние от изменившихся правил игры. Но когда ты среди чужаков и незнакомцев… всем вокруг плевать на тебя, главное не выделяйся.

Голова рослого широкоплечего мужчины окончательно лишается всякого намека на органику, помимо костного вещества.

Несколько медсестер, сжавшись в углу, смотрят на меня. Со сладким ужасом, отвращением и затухающей ненавистью, плавно переходящей в обреченность смертника.

Этот коктейль пьянит.

Оторвать нижнюю челюсть и вырезать когтем на черепе вязь рун Укрепления Смертью. Они замысловатыми татуировками, тускло пульсирующими цветом свежепролитой крови, тлеют в пустых глазницах и скалятся с зубной эмали.

Отличная работа.

Ближайший упырь благоговейно взрыкивает. Морда покрыта запекшейся кровью, в клыках застряли кусочки кожи и прядей черных волос. Одно ухо отсутствует, как и левый глаз.

Я возлагаю темный артефакт себе на грудь, точно в том место, где ребра соединяются в грудину. Кость черепа и кость всего остального доспеха тает, сливаясь в единое целое. Всегда мечтал о собственном экзоскелете. Жизнь определенно удалась, теперь у меня есть свой боевой тактический костюм и очередная свора кровожадных тварей, что выполнят любой мой приказ.

– СЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ И ВЫЙДИТЕ ИЗ ЗДАНИЯ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ. ПОВТОРЯЮ, СЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ…

Долго они сюда добирались.

Обращенные уже успели восстать упырями.

Фатальное промедление.

Те, немногие кто был оставлен в живых, как заложники, добровольно-принудительно сделали несколько десятков крайне настойчивых телефонных звонков в органы правопорядка с недвусмысленным заявлением о том, что повышенное количество отмороженных террористов сейчас захватили больницу.

Окна и двери забаррикадированы всем, чем только можно разжиться в пределах бюджетного здравоохранительного учреждения. Свободен только главный вход/выход.

Я приглушил свою ауру, что создавала помехи у всей фото– и видео-записывающей аппаратуры, что может быть направлена на мою скромную персону. Четкий приказ живым снимать все на телефоны, а после выложить в интернет, на все доступные ресурсы. В противном случае, я повторю жест доброй воли дона Корлеоне. Только они проснуться рядом не с конской головой, а вырванными мозгами своих родственников.

Страх. Один из лучших способов достижения своих целей во все времена.

Любое движение или действие дается непривычно легко. Бронированный костюм облегает тело второй кожей, практически не стесняя движений. Он сочится Тьмой и Смертью.

Венец моего гения на данный момент. Чертова мозаика из более мелких и простых артефактов.

Вырванный с корнем позвоночный столб, какого-то смертного, сплавленный вместе с еще двумя такими же, лег в основу всей конструкции. Он подсоединился к моему спинному мозгу, обхватив грудную клетку осколками ребер. Лучевые и локтевые кости, облепливают руки, растаяв куском пластилина на раскаленной печи, облачив конечности в пуленепробиваемый панцирь. Некротический бронежилет с угловатыми пластинами, закрывающий спину, грудь и живот. Шлем из нескольких черепов, две скрытые под костяной броней у шеи железы из перекрученных селезенок, что подсоединены трубками магистральных артерий к моей нижней челюсти. Постепенно накапливающаяся в них кровь, моя черная кровь, насыщенная Смертью, дает мне возможность делать по два-три кислотных плевка.

Да я просто киборг-убийца.

Звуковой усилитель, вмонтированный в мои шейные позвонки, рычит сломанным радио:

– НЕ СТРЕЛЯТЬ! Я ВЫХОЖУ!

Пинком выбиваю дверь, цепляясь за косяк, выворачивая куски стены. Броня прибавила ко мне еще сантиметров двадцать роста и немногим больше в ширине плеч.

– СКЛОНИТЕСЬ ПРЕД МЕРТВЫМ БОГОМ ИЛИ ЖЕ УМРИТЕ В МУЧЕНИЯХ.

Они не внемлют гласу разума и открывают огонь.

Что же… я предупреждал.

Глава 12. Пацаны, это бог, отвечаю

Петр знал, что рано или поздно этот день настанет.

Судный День.

Время краха привычной цивилизации, что слишком долго заживо гнила на костях святых мужей и безмолвных рабов. Время, когда каждый расплатиться за грехи свои. Праведные вознесутся к райским кущам, где будут вечность плыть в реках нескончаемого блаженства. А неверным уготована судьба куда печальнее, но они этого определенно заслуживают. Они сгорят в огне Преисподней. Плевать были ли они убийцами или же просто сомневались в существовании Иисуса Христа. Они умрут. Умрут в мучениях и даже после смерти будут страдать в непроглядной тьме, где есть место лишь воплям, боли и скрежету зубовному. Пламя Ада пожрет их души, изрыгнет из своего нечестивого чрева, а потом вновь поглотит. Бесконечный круговорот боли, коий они заслужили своей ересью, затуманившей глас Бога, дарованный от рождения.

Святой отец Вадим предрекал ЭТО.

Их называли сектой. Но, если так-то вдуматься мировые религии так же мало чем отличаются от этого определения, разве что масштабы чутка другие. Но последние заблуждались, по ошибке не верно истолковав Слово Божие или исковеркав его в угоду своим низменным страстям. И те и те получат заслуженную кару.

Крошечная на фоне всего остального человечества группка в девять единомышленников – основное ядро их Братства и еще около тридцати тех, кого они окучивали вступить в Воинство Господне, стрясая десятину на богогодные замыслы. Единственные, кому была открыта Истина и единственные кто может поведать ее миру. Пришествие Христа состоялось. Начат Божий Суд. И демоны Сатаны уже рвутся из своих ржавых оков ненависти, восстав в грязном облике мертвецов, что ходят среди живых, оскверняя все и вся самим фактом своего существования.

Они египетской саранчой шествуют по городам и весям, втаптывая грешников в кровавую грязь.

Спасение лишь одно – святая вода и крест. Осеняйте себя милостью Господней и вырезайте на телах, своих и чужих, знаки жертвы, что была принесена Сыном Божьим. Ноев Ковчег воздвигнут и их Цель набрать на его борт всех праведных, что только еще остались в кромешной мгле смутного времени. Что же до остальных… первая заповедь гласит "не убий ближнего своего". А вот про дальнего, находящегося на расстоянии пистолетного выстрела, там указано не было. Да и кому какое дело до жизней неверных? Им был дарован шанс, но они отказались от него, не соизволив передать все свое имущество в благочестивые длани их церкви. Они будут убиты, а женщины и девушки преданы похоти, в которой они захлебывались до этого дня, отвернувшись от Заповедей Божьих – пущены по кругу, наполняясь хоть чем-то от праведного поклонения. А после их сожгут. Заживо. И кто посмеет сказать что они творят не богоугодные дела? Каждому свое.

Долг каждого члена верной паствы отца Вадима избавить лик Земли от нечестивцев, что не веруют в Трехглазого Иисуса, коего видел во снах их пророк. От жалких глупцов порочащих их светлую расу, тем что думают будто земля круглая, а не плоская. Деградировавшие обезьяны…

Их нужно уничтожить. Всех до единого.

Эти грешники смеют осквернять свои половые органы кусками резины, что препятствует оплодотворению и зарождению жизни. Так, вырежем им яйца и зашьем пезды. Они слишком испорчены Дьяволом. Они совершают настолько богомерзкие дела, как аборты, они говорят детям о том, что такое секс, развращая их. Нет никакого секса, есть лишь акт зарождения новой жизни, и не всегда он должен быть обоюдосогласным. Они не верят в существование Бога или воздают хвалы ИНЫМ, ложным богам. Они отрицают все ценности, что дал нам Трехглазый Бог. Женщины смеют говорить вслух и иметь свое мнение, а мужчины не убивать и умирать за Господа. Мир погряз во грехе. Они не рожают каждый год с четырнадцати лет. Не отрезают себе соски и груди, лишаясь греха прелюбодеяния. «Воспитывают» детей без насилия. Как эти жалкие малолетние отродья могут принять слово Христово, если им периодически не ломать кости, укрепляя веру? Стегать плетьми до мяса, облезающего с ребер и позвоночника. Кровь смоет их первородных грех.

Предназначение женщин – закрыть свою пасть и рожать. Рожать и рожать, покуда они не сдохнут в возделываемых полях, произведя нового члена церкви. Если же они отказываются по скудоумию своему, то избить их до полусмерти, дабы они выплевывали кровь и осколки зубной эмали. Привязать к батарее, бить и морить голодом, покуда они не отвергнут неправильные постулаты и не придут к Свету Истины.

А дети найдут свой дом в лоне Церкви. Ежели откажутся, то делать с ними то же, что и с блудницами, не раскрывающими свои чресла пред адептами Трехглазого Христа.

А не покаявшихся забить камнями на главной площади, как было велено в Библии, что написал отец Вадим.

Права человека? Ха, есть лишь право Бога и приближенных к Трону Его.

Убить инвалидов и выблядков иных наций. Их чело отмечено рукой Сатаны!

Благословления Небожителей и Бесы ведут нескончаемую борьбу за разумы заблудших агнцев. Последние считают, будто знают как им стоит прожить эту жизнь. Фатальное заблуждение. Они всего лишь Рабы Божьи и отец Вадим объяснит им их место. Они расскажут им, кому молиться, что есть, что читать, что смотреть, с кем спать, как жить, какое мнение иметь и как умереть во славу Господа.

Все "не такие" будут уничтожены. Вырезаны под корень, дабы их семя не порочило святую землю.

Грязные животные… как они могут не понимать всю праведность намсерений последователей Пресвятого Вадима? Воистину, заблудшие души.

Глаза Христа видят их. Видят насквозь.

Один видит прошлое, второй настоящее, а третий будущее. И в будущем этом показано, что пора брать справедливость в свои руки.

За последние дни к Воинству Христа примкнуло шесть человек.

Их ряды растут.

Ересь будет искоренена.

Петр передернул затвор пистолета, досылая патрон в патронник.

Он уже слышит пение арф ангелов и крики жалких глупцов, усомнившихся в воле Господа.

С Божьей помощью…

Примечание автора:

Просто если что перечитайте предупреждение в начале книги и отъебитесь.

Глава 13…МЫ ДЕСАНТИРУЕМСЯ В АД

Кусок растрескавшегося асфальта, заставленный машинами врачей и родственников пациентов. Квадратных метров пятнадцать в общей сложности, дальше шел сквер, упирающийся в гаражи и котельную, плюс мерно гудящая трансформаторная будка. Выезд с территории стоянки в левой стороне, там ограда, вход в травмпункт и приемное отделение. На право же вход/выход в корпус поликлиники, слившейся с основным зданием городской больницы в единое целое.

Я вышел на глыбу бетона под мощным козырьком. Ступени и спуск для инвалидов, выкрашенные в ярко-синий перила. Полицейские ведра с болтами и два угловатых грязно-зеленых внедорожника с темными разводами разнокалиберных пятен. А я думал народу больше наскребется. Что это – силовиков все больше и больше размазывают по городам и областям или подкрепление еще только в пути?

Первая пуля влетела мне в голову. В левый край лба. Возможно, у кого-то сдали нервы или он уже имел дело с живыми мертвецами и понял, что лучше с ними тесно контактировать только после окончательного упокоения. Перекрученный в фарш упырь вряд ли вам что-то плохое сделает. Хотя, с чего вы это решили?

Кусочек металла, вышедший из зрачка "укорота" скрежетнув по кости шлема "экзоскелета" вильнул в сторону, найдя свой покой, выбив из стены немного штукатурки.

Я убил многих.

Очень многих.

И каждая смерть лишь укрепляла меня.

Им пиздец.

Упыри разбрасывают баррикады из коек, капельниц, столов, тумбочек и прочего хлама, предоставляющего больным и медперсоналу подобие комфортного существования в пределах насквозь пропахшего специфическим запахом больницы здания. Выбивают стекла. Опробуем возможности моего боевого скафандра. Пусть большая его часть и являлась полной копиркой наработок Кровавого бога, но присутствовали и мои новшества, заточенные на более грамотную мясорубку в городских условиях. И тот факт, что конструкция от этого не развалилось, лишь подтверждало, что я чертов безумный гений, а не погулять вышел.

Плевок. И почти одновременно опера вперемешку с боевиками группы быстрого реагирования открывают огонь, что размазывается по всему фасаду больницы, ибо Алчущим Плоти как-то поебать с первого этажа бросаться на еще живую хавку или с третьего. Гравитация для лохов, так же, как и инстинкт самосохранения. Смерть!

Кстати неплохой девиз.

Парень которому я плюнул в лицо упал мешком, без крика. Автомат лязгнул об асфальт. Его физиономия превратилась в кипящую кашу, в которой плавали разрозненные фрагменты оплавленного остова черепной коробки, пузырящейся вывернутыми наизнанку мозгом.

– СМЕРТЬ!!! – я реву это во всю глотку, выпуская из запястий ломано дергающихся и извивающихся анаконд Плетей Тьмы.

Стервятник покоится в ножнах из берцовых костей, прилипших к левому бедру.

Мой резерв некроэнергии заметно вырос и секунд тридцать активного махалова этими штуками я определенно выдержу. Можно бы сбавить мощность и время увеличится до пары часов, пока у меня тупо руки не устанут. Но мне нравится смотреть, как расщепляется сама суть материи под лютым напором Смерти. Тут только крейсерская броня спасет. Все же круто быть единственным магом среди простых смертных.

Пули рикошетят от брони.

Да я ебучий терминатор.

Крепкие парни на камуфляжных внедорожниках, смекнув что к чему, разворачивают закрепленные на крышах пулеметы в мою сторону, прекращая поливать свинцом кровососущую братию. Несколько упырей распластались на земле кровавыми кляксами или перекрученными выстрелами куклами повисли в рамах разбитых окон. Сколы и выбоины от пуль на стенах.

Слишком поздно.

Хлысты чистой энергии разрушения рвутся вперед. Они вспарывают воздух с надсадным воем воронья, кружащегося над кучами трупов. Нежить врывается в жидкие построения человекав. Рвут плоть. Ломают кости. Смакуют ужас, кровь и боль. Захлебывающаяся стрельба из калашей, на весь рожок.

Замах.

Резкий, хлесткий удар с оттягом.

Один из броневиков просто располовинивает, пропахав металл, как мокрую бумагу. Истошный вой. Один из вояк, орет во всю глотку, смотря на пылающий Смертью плечевой сустав, лишенный конечности. Его кореш, что торчал в "гнезде" заваливается на спину. Точнее, нижняя часть продолжает стоять на месте, а верхняя с лицом человека, не успевшего осознать, что уже мертв, утягивает за собой брыкающуюся тушу пулемета, выпускающего прощальную очередь в равнодушную бесконечность неба.

Одного спецназовца повалили на землю. Оседлавший его упырь рвет когтями бронежилет и форму, уже темнеющую от крови. Сдирает шлем вместе с плотью челюсти и щек. Погружает пальцы в глазницы, нанизывая на бритвенные ногтевые пластины выпученные от боли и страха глазные яблоки. Он бьет голову живого мертвеца об асфальт. Удар за ударом с глухим влажным звуком, покуда череп не треснул, брызнув мозговым веществом во все стороны. Таким сладким и манящим…

Вурдалак прижимает опера к боку серебристого "Ниссана". И бьет его в лицо. Каждый удар когтями – и кость его пальцев скрежещет о кости черепа. Кровь. Крик.

Я обрушиваю свою ярость на полицейские серо-синие "девятки".

Молодцеватый сержант в подшитой форме рыбкой дергается в сторону, кубарем катится среди луж крови и каменного крошева, обдирая локти и колеи. Спавшая фуражка сиротливо лежит у переднего колеса машины. Его коллега оказался не так расторопен. И пусть он не находился в чреве отродья АвтоВАЗ-а его словно похоронили в стальном гробу, закатав в него месиво из порваной плоти и перетертых в труху костей. Выживший мент лихо переходит из положения мордой вниз в стрелковую позицию на одном колене. Рванувшая ствол немного вверх очередь, патронов так на десять, и тело упыря, что размазалось в смертоносном броске, отшвыривает в сторону измочаленным куском мертвечины. Грудную клетку просто перекрутило в фарш.

Какой-то чувак насилует стартер и педали своей тачки.

От Мертвого бога не убежать, гандон.

Плети Тьмы двумя копьями первозданного Зла вгрызаются во вторую консервную банку вояк, а с моих пальцев срывается сгусток Черных Искр.

Недавно приобретенное заклинание выбивает ветровое стекло и на несколько секунд превращает внутренности автомобиля в филиал Ада на земле. Сжигает кресла и всю плоть пассажира, оставив лишь пепел, разъедающий глаза дым и голый костяк, застывший в беззвучной мольбе.

Нужно будет потом попробовать к броне крылья пришить. Не, ну, а почему бы и да?

Это заняло не больше минуты.

Плети отлично себя показали в качестве открывашек, лишив смертных основной боевой силы в виде пулеметов, а так же способов к быстрому отступлению и последующей перегруппировке или слияниями с другими подразделениями, спешащими на помощь. Остальных сожрали упыри. Всех кроме двоих.

Браво скрутили смертных, выламывая им руки. Ко мне подвели того самого сержанта и какого-то лысеющего дядьку с более весомыми регалиями на погонах и колыхающимся при ходьбе животиком. Походу выслужиться захотел или еще что, такие редко бывают в самом пекле затопленных "братвой" в крови улиц. Они скорее умеют обоюдовыгодно договариваться с последними. Кабинетная крыса.

Я нависаю над сержантом.

Новый владыка этого мира, смотрящий точно в душу жалкому червю, которому дан выбор – бесславно окончить свою ничтожно незначительную жизнь на монолитных жерновах глобальных перемен или же шагать в ногу с новым рассветом. Рассветом живых мертвецов.

Он смотрит в безликое забрало моего шлема, копирующее очертание стандартного человеческого черепа с тлеющим пламенем Тьмы в глазницах.

Смотрит с вызовом. Окруженный, загнанный в угол, но не сломленный. Непокоренный.

Смелый. Или очень глупый смертный.

Повинуясь моей мысли, часть брони расходиться облезлой шкурой, обнажая мой нечестивый и богомерзкий лик.

А вот теперь его пробрало.

Не от моей "красоты", я не настолько страшен, чтобы человек, который не зассал выйти раз на раз против кучи упырей, начал мне сапоги лобызать. Лысый вон уже обосрался, когда его только подводили ко мне.

Сержанта напугала Смерть, что щедрыми потоками расходилась от моей фигуры. А теперь он смотрит ей в глаза. Холодные, пустые и равнодушные глаза финала славной истории, так бодро начинавшйся с одного сперматозоида и одной яйцеклетки. Любой живой боится смерти. Это рефлекс и инстинкт. Страх перед неизведанным. Даже самый отмороженный фанатик рано или поздно может поймать себя на скользкой предательской мысли – а что если я ошибаюсь? А что если там что-то другое?

– Скажи всем кого увидишь, – я рычу ему в лицо, я вижу свою морду в его расширившихся зрачках, бездонно-черных на фоне выразительных голубых радужек, – тот кто пойдет под мою руку будет жить и обретет бессмертие. А кто нет…

Вурдалак пронзил когятми плечо толстяка. Они выходят из-под ключчиц, нанизав его как шашлык на шампур. Приподнимает над землей. И сносит второй конечностью голову. Отрывистый фонтан крови брызжет во все стороны. Темная жидкость на мне и на сержанте.

– Ну ты понял.

– А кто ты вообще такой? – его тело бьет крупная дрожь, но голос непривычно тверд.

Яйца у него определенно есть. Причем цельнометаллические и пуленепробиваемые.

– Зови меня Мертвым богом.