Текст книги "Личный зомби-апокалипсис (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. Ave Maria!

Я пришел к Купчино во главе орды мертвецов.

Мертвый бог и Владыка этого мира, во всей своей жуткой, зловещей и пробирающей до самых потрохов темной красе.

Закованная в пуленепробиваемую кость громадная фигура, верхом на чудовищной химере, отвратном и богомерзком сгустке пульсирующей плоти, из коего торчало восемь узловатых многосуставчатых лап, оканчивающихся серповидными когтями, скрежещущими об асфальт при ходьбе. Его гибкий, почти скорпионий, хвост вздымается за моей спиной распустившей капюшон королевской коброй. С клыков густыми нитями свисает кипящая слюна, исходящая дымом и пеной при соприкосновении с миазмами кислорода. Полуметровое щупальце языка, четыре щели глаза на вытянутой крокодильей морде, лишенной даже намека на мясо, и шипастый панцирь из множества идущих внахлест костяных пластин и чешуек.

Костян, верный телохранитель, шествует чуть правее. Отожравшаяся и разросшаяся глыба сухих мышц, когтей и клыков. Мое первое дитя. Здесь же Рокер и Боксер. Гвардия. Преторианцы Его Мертвого Величества.

Вокруг меня растекалась Смерть.

Смерть, что тьмой, чернее самой безлунной ночи, окружала меня погребальным саваном, выделяя на фоне еще не успевших сгуститься вечерних сумерок.

Смерть, что туманом клубилась у ног Алчущих Плоти.

Смерть, что забивалась в каждую пору кожи, смешиваясь с Жизнью, жалобно сжавшейся в клетках органики.

Смерть, что разъедала траву, пробивающуюся из трещин в асфальте, и стволы деревьев, перетирая их в невесомый прах, на основе которого вырастет новая флора. Черный Мох и некротическая плесень.

Смерть, что стоит за каждым углом, терпеливо наблюдая за вашими шагами с того самого момента, как вы научились самостоятельно ходить.

Огни фонарей.

Лязг металла.

Выкрики приказов.

Меня увидели.

Меня и моих слуг.

Я же видел происходящее внутри Купчино глазами мертвецов.

Столько жизней в моих руках… А ведь они даже не подозревают, что сейчас, одним мысленным усилием я могу натравить своих детей на них. Союзники моментально обратятся кровными врагами. И зародившееся на смерти диких зомби и залетных головорезов товарищество осыпется прахом. Дети Могил перережут и перестреляют всех живых или умело скрутят их, растворив мне ворота.

Жизнь и смерть зависли на чашах весов.

Сколько уже человек набралось в этом укрепрайоне?

Много. Больше сотни, не считая покойников, беспрепятственно ходящих по земле.

Я могу уничтожить их.

Даже без помощи перебежчиков.

Натравить Алчущих Плоти и наслаждаться кровавым зрелищем того, как они рвут смертных на куски. Или пойти одному. У них просто нет оружия, что хотя бы задержит меня. Я буду убивать их, одного за другим. Не прибегая к своей силе, бурлящей под шкурой и вскипающей в венах от предчувствия скорой битвы. Мне хватит одного Стервятника и сотня живых обратиться в сотню мертвых.

Но они приняли верное решение.

Отец Анатолий не подвел, как и его паства, разносящая слово Мертвого бога среди беженцев, нашедших тут безопасность. Вполне возможно, некоторые сомневались в их учении до этого момента, но узрев меня, они уверовали во все первозданное величие Темных богов. Наверное, среди тех, кто сейчас станет частью культа имени меня, есть немало еретиков, грешащих сомнениями в истинности моего Пути. Смерть сгладит острые углы. Люди способны на очень многое, когда их поманят пряником могущества и бессмертия. Или пригрозят кнутом упыриного оскала.

Ворота, мощные стальные створки, которые рукастые умельцы прикрутили к заметно улучшившимся по качеству стенам, медленно растворяются, впуская меня в чрево поселения. Я дома. В своем логове.

Они преклонили колено, выстроившись живой стеной по бокам дороги, ведущей к постаменту из шлакоблоков, досок и листов металла. С равной долей вероятности это могло быть, как сценой для средневекового шутовского балагана, так и не до конца собранной виселицей.

Я въезжаю в СВОЮ крепость обласканным славой королем, Цезарем в оливковом венке, разбившим орды лесных варваров.

Блеск глаз.

Бледные овалы лиц.

Их взгляды… фанатичный трепет смешивается с благоговейным страхом.

Даже самый законченный ненавистник живых мертвецов не посмеет нарушить этот торжественный момент. Не только потому что приближенные Анатолия, отмеченные отпечатком моей длани на челе, убьют их в ту же секунду, но и благодаря самой постановке момента. Психология, эффект толпы, коллективизм, да и мы просто ебальниками стремные, на таких особо не побычишь.

Я останавливаюсь уже на постаменте.

Вокруг безгранично преданная стража Алчущих.

Десятки пар глаз прикипели к моей фигуре.

Не важно, что я буду говорить.

Не важно как и зачем.

Львиная доля идейно обработанных мертвобожниками, с демонстрацией своих некромантических способностей, поверят любому моему слову. Ведь, по их мнению, я бог.

И знаете, что?

Я на самом деле бог.

Мертвый бог.

Меня обдало Верой. Чистой и незамутненной верой в мою божественную суть. Хитроумные плетения, вшитые Четверыми, в мои тело и душу, сочатся силой совершенно нового порядка и уровня, переработав часть этого потока. Меня едва не сбил нематериальный ураган веры. Его поток смыл немного пелены со знаний Кровавого Дракса, ибо теперь я был готов попробовать что-то новое.

Итак, что вы знаете о вампирах?..

Глава 17. Как Мертвый бог пиздюков крошил ч. 2

Тюрьма – это как маршрутка или засаленный сборник бородатых анекдотов.

В ней просто адовый разброс видов и категорий человекав. Совершенно разные судьбы, жизни, смерти, происхождение, слои общества, характеры, мировоззрение и прочее. Их порой, даже объединить по какому-то одному признаку невозможно, ибо некоторые специально залетели на жесткие тюремные нары и безвкусную баланду.

Но в большинстве своем присутствующих можно разделить на несколько обобщенных категорий. Урки, похуи и "гражданские потери".

Урки – это быдло. Вот в словаре находиль это слово, а там их фотография на листе А4 вклеена.

Похуй – это чувак, который просто мотает срок. Ему похуй на терки арестантов, вертухаев и прочую хуйню. От звонка до звонка, а остальное его уже не ебет.

И "гражданские потери" – типы народе Олега.

Плюс, немного вне этого перечня стояли реально серьезные типы, крепко связанные с криминалом.

Коррекционная школа-интернат не стала исключением. Или вы думаете что решетки на окнах таких учреждений ставят, чтобы бомжи кашку не спиздили? Хотя, тут спорный момент. Есть нормальные места, где нормальные учителя и воспитатели пытаются исправить ненормальных и несовершеннолетних членов социума. И нет, в данном случае определение "ненормальный" используется не в задроченном антиутопией, социальной чернухой и жестким психоделическим бэд-трипом смысле, а как психически нестабильную личность, что ссать хотела на Административный, Уголовный Кодексы и правила приличия. Одно дело, когда тебе промывают мозги, чтобы ты лопатами жрал говно, думая что это мед, а совсем другое, когда твои, например, неврозы и желание причинять себе боль остаются в прошлом с помощью вовремя оказанной квалифицированной помощи, порой медикаментозной. Жизнь в неблагополучных семьях творит удивительные вещи с неокрепшей психикой и нужны по-настоящему железные яйца, доукомплектованные огромным багажом знаний, чтобы идти в клоаку людских страстей, что змеиным клубком сплелись в подобных заведениях. Если вы, конечно, не мудак, что жаждет воспользоваться служебным положением. Тогда вообще похуй.

Совершенно иной разговор начинается, когда вообщем-то лучше бы с бездомными знакомыми собаку в овраге доедал, а не вот это вот все. Иногда в такие места набивается просто лютая сборная солянка из отбросов человеческой цивилизации. Мамкины садисты, что пришли работать в интернат, только потому что не могут безбоязненно причинять боль кому-то другому, а кромсать зверушек как-то подзаебало. С людьми, а тем более маленькими и невинными куда веселее. И что они ему сделают? Комнатные диктаторы, коим нравиться безграничная власть. Ведь, порой жизни кодлы беспризорников буквально в руках вопитателей. Педофилы, с этими ублюдками все предельно понятно. Предприимчивые чувачки, что смекнули о неплохой схемке, как за пару годиков неплохо так подняться, по крайней мере в собственных глазах. Втереться в доверие к пиздюкам, замкнув все их мировосприятие на себе любимом, после чего стать вожаком небольшого культа личности и главарем банды в одном флаконе.

Да много чего еще.

И это только рабочий персонал, что тут говорить о постояльцах сего чудесного заведения.

О да, настоящий рай для любителей безнадеги и полного отсутствия даже намека на надежду. Она здесь не умирает. Ей накладывают жгуты, дабы не истекла кровью, и отделяют конечности от всего остального тела. Зашивают глаза, рот и уши, после чего подсоединяют к катетерам с питательной жижей и заживо замуровывают в каменном мешке, где она корчиться всю оставшуюся вечность, пропитывая стены тупой ноющей болью беззвучно вопящей души.

Иногда начинаешь сомневаться в справедливости мира.

Почему для усыновления или удочерения тебе нужен "КАМАЗ" заполненной, оформленной и сданной на оформление документации, а чтобы в какой-то канаве настрогать с десяток спиногрызов только аптечка, чтобы баба не подохла после шестого? А если и помрет, хер с ней, новую найдешь.

Те, кого забрали приемные семьи.

Те, кто вытянул билет в счастливую жизнь.

Иногда они плачут

Плачут не от счастья, что обрели новый дом и любящих родителей, что подарят тепло и заботу. Или что удалось сбежать из рукотворного ада, где за лицемерным фасадом и дежурными улыбками персонала жирные черти переворачивают твои потроха на бодро шкворчащей сковороде, подливая еще больше текилы на освежеванные участки детских душ, в которые незадолго до этого сыпанули соли и втерли горсть стеклянного крошева.

Они истекают слезами от осознания того, что их кореша все так же остаются в сырой и затхлой тьме, из которой тебе, именно тебе, а не им, удалось вырваться лишь по воле случая.

Навевают непроглядную тоску ребята с невинными глазами, которым родители сказали, что скоро за ними вернуться и вообще "это не надолго". Они так печально смотрят в окна… день за днем, покуда надежда окончательно не потухнет в их сердцах…

Иногда жрешь объедки из мусорного ведра, ибо старшаки забрали всю хавку себе. Возможно, у тебя есть шанс повалить одного из них. Вырубить, напугать, сломать ему палец или конечность, выбить зубы, выдавить глаз. Но их много, а ты один. И никто посторонний за тебя не впряжется. За секунду до удара в челюсть ты успеваешь намертво вцепиться в вилку, коей ковырялся в пресной кашице. Потолок, пол и стены временно меняются местами. Очаг боли вспухает на лице. Лежишь мордой пол. Но тут же вскакиваешь. Лежать нельзя – запинают. Запинают так, что будешь несколько недель ссать кровью и орать, как последняя шлюха, во время этого процесса. Будто стекла в почки, мочевой пузырь и член напихали.

Ты на ногах.

Единственное доступное оружие в левой руке, обратный хват, предплечье частично закрывает грудную клетку. Подобие борцовской стойки – расставленные для устойчивости ноги, напряженные плечи. Правая конечность сжата в кулак. Тактика проста – крыса загнанная в угол. Колоть и бить, пока чей-то особенно ловкий тычок не согнет тебя пополам, сделав идеальной мишенью, или не отправит в холодный мрак забвения. А вот где и как ты придешь в себя – уже совсем другой вопрос.

Спермотоксикоз помноженный на размытые рамки дозволенного – слишком убойный коктейль.

Иногда старшие пускают парней по-младше по кругу. Надеюсь не стоит объяснять, как именно это происходит. Больные ублюдки…

По итогу избитому, униженному, голому и обконченному "опущенному" остается лишь соскребать с пола останки своей прежней личности. Такая хуйня делит жизнь на "до" и "после". Синяки от хватки цепких пальцев, царапины от неровно подстриженных ногтей, гематомы, темно-фиолетовые надгробия мест, куда прилетали удары кулаков, когда ты не хотел быть "послушной девочкой". И сперма. Очень много густого и липкого семени, что покрывают тело. Она на лице, волосах, во рту, желудке и… ну вы поняли. Хочется содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этого омерзительного груза. Хер его знает, но вроде как, в тюрьмах этот акт считается больше демонстрацией собственной силы и власти. Здесь же, по крайней мере именно в этом конкретном месте, это второй после дрочки способ "расслабиться". Если ты, кончено же, достаточно отмороженный для этого. А что еще остается? Попытаться залезть на воспитательницу? Бывали такие случаи. Лет двадцать-двадцать пять, только после педиатрических, психологических или на каких там занятиях будущие учителя пинают хуи. Молодые и привлекательные. Сочные и горячие, что телом, что душой. В их зрачках, бездонно-доверительных, тех глазах, что и должны быть у родителей, нянь и педагогов, еще горит пламя маленького идеалиста, что считает, будто сможет хоть что-то изменить. Правильный ответ – нихуя. По крайней мере подобными методами. Мир слишком грязное место и без пулемета в нем очень сложно отстаивать свою утопическую точку зрения на дальнейший вектор развития цивилизации.

Яковлев не видел этого собственными глазами и вряд ли бы хотел увидеть.

Несколько дней все проходит просто отлично. Да, есть проблемы с совсем уж оторванными от реальности личностями, к которым вышеупомянутые мамкины хулиганы подходить очкуют. И да, уловили шутку про "мамкиных"? О да, Олег просто бог юмора, пусть и в своих мыслях. Эти самые личности… вот они реально были с парой психиатрических диагнозов, в отличии от чувачков, которым просто подфартило оказаться в куда более "лайтовом" заведении нежели колония для несовершеннолетних, где большая часть состава мотает срок за откровенную мокруху. Те просто мрази.

Но в какой-то момент улыбчивые лица пиздюков, что внемлют ее словам, впитывая разумное, доброе и вечное, сменяются оскаленными мордами животных.

Вообще, Олег слабо себе мог представить как толпа особей мужского пола может одновременно совокуплять одну женского. Тупо не понятно. Нет, порнуха показывает, что такое возможно и практикуемо. Но одно дело постановочный ролик, другое реальная жизнь. Яковлев отказался бы примериться к одному из входных отверстий Анджелины Джоли, если бы к другому пристраивался Бред Питт. Секс – это же нечто сакральное. Акт любви и полной отдачи самого себя удовольствию – нечего тут повышенным количеством хуев размахивать. Ну или дикая оргия где ты один мужик. Скорее, это говорит в нем не возвышенно-поэтичная натура, а чувство собственничества.

Так вот, как это происходит среди моральных подонков, что ходят среди типов вроде Артема, которым не особо повезло с родичами.

Самый главный хуй либо утаскивает отрубившуюся/связанную/скрученную нужное подчеркнуть мадаму в свои покои и окружающие могут наслаждаться ее сдавленно-приглушенными криками. Либо же подручные хватают все ту же мадаму за все выступающие части тела, покуда "босс" приставляет дрочило куда захочет. Какое-то время подрыгиваний и измерения силы трения писек друг об друга. Чутка белой жижи и один готов. Дальше слухи разнились. Одни утверждали, что мадмуазелей дальше по очереди брали все по старшинству, а другие склонялись к мысли, что едва главный хуй заканчивал свои грязные делишки остальные толпой налетали на молодое женское тело. Гормоны и прочая хуйня, бьющая в череп. Совали по три хуя в рот и по два между сисек. То еще зрелище…

"Новенькая", временно лишенная возможности нормально ходить из-за адски расстянтого анального и вагинального отверстий, скоропостижно увольнялась и растворялась в неизвестном направлении. Знаете, почему некоторых маньяков-насильников годами не могут поймать? Жертвы слишком часто просто стремаются давать показания и где-либо упоминать о подобных вещах. Угадайте почему? Ага, хуй ты объяснишь совершенно левым типам все тонкости истории. Долбоебы так и остаются долбоебами. Вобьют себе в голову какую-то хуйню, не имеющую абсолютно никакого сходства с реальностью, и пойдут пиздеть об этом на каждом углу. И так-то вроде должно быть похуй, но давление, тем более на настолько стрессовой почве… слишком близко к навязчивым суицидальным порывам.

Возможно, другие воспитательницы были осведомлены об подобных бесчинствах. Но коллектив там подобрался соответствующий воспитанникам. Ну или это профессиональная деформация.

Много судеб проходит перед глазами.

Некоторые лица отпечатываются в памяти до последнего вздоха, а кого-то не помнишь спустя пару дней.

Например, пацанчик чей отчим имел неприятную привычку душить его. Вот даже без повода он мог вцепиться пиздюку в глотку, выдавливая пузырьки кислорода из легких. Иногда доходило до того, что пацан терял сознание. И все с молчаливого равнодушия родной матери. Ведь, куда же без мужика? И что, что гандон? Зато мужчина в доме и далее по списку.

Это продолжалось лет с шести. Пацан превратился в глыбу раскачанной железом и удачным набором генов плоти. Но его все так же продолжали морально и физически изничтожать. Кропотливо выставленные в голове психологические барьеры – довольно неприятная штука.

И вдруг в какой-то момент чувачок внезапно осознал, что едва узловатые пальцы сжались на его шее, он ударил в ответ. Вот хуяк и прописал, смачно так, аж череп в сторону мотнуло, хрустнув шейными позвонками.

У душителя искривились хрящи носа. "Юшка" брызнула на губы и подбородок. А у его жертвы сорвало чердак от мысли, что… ну, вообщем-то все сводилось к строчкам из нестареющей классики – "Я бью женщин и детей потому, что я сильней!"

Он забил отчима и мать до потери сознания. Выбитые зубы, сломанные пальцы и конеченсти. Повеселился от души. После чего вызвал мусарню и отправился в то же место, что и Олег. Но тут совершенно неожиданно выяснилась одна небольшая деталь. Фляга у чувака все еще осталась пробита. В его глазах тлели угли ненависти ко всему и вся, что принадлежало роду людскому. Он сдохнет, но не станет терпилой. Нашла коса на камень.

Он превратил лицо прихлебателя главного хуя, попытавшегося отжать хавку, в кровавое месиво. А дальше с улыбкой конченного психопата процитировал Роршаха:

«Кажется никто из вас еще не понял. Это не меня заперли с вами – это вас заперли со мной!»

Лаконичный вопрос "Кто следующий?" и безумный взгляд идейного анархиста останавливается на главаре банды.

В тот раз обошлось без мочилова всех со всеми.

Хуй знает почему, но гладиаторская зрелищная жестокость экзекуции всколыхнула нескольких ребяток на бунт, бессмысленный и беспощадный. Подобные настроения давно витали в воздухе, но не находилось человека, что сделает первый шаг.

Не все, далеко не все, встали за спиной рослого и широкоплечего ломателя лиц. Некоторые в силу своих органиченных интеллектуальных способностей просто не поняли смысл происходящего, а другие предпочитали особо не отсвечивать. Навалятся толпой на этого мордоворота и все, плакала революция.

Конфликт рассосался.

По крайней мере на этот раз.

Танковая башня мускулов, костей и неповторимого выражения мимических мышц поворачивается к Олегу и одиночкам, достаточно сумасшедшим и смешным, сумасшедшим и больным, чтобы пойти за абсолютно непонятным андердог-ноунеймом.

– Итак, парни, что вы знаете о Темных богах и в особенности о Четверых?

Глава 18. Прострелили колено

Он, если быть до конца честным, уже малость подзабыл как его зовут по паспорту. Сокращение от «Григорий» – «Гриха», плавно переросшее в погоняло «Грех» нравилось ему куда больше, да и что лукавить, произносилось куда чаще, намертво въевшись в подкорку мозга и ассоциативный ряд логически-следственной цепочки мышления.

Лет, так, до семнадцати Грех и не подозревал, что жил, не то что в неблагоприятном районе, а в неблагоприятной области, неблагоприятном городе, неблагоприятном районе, неблагоприятном микрорайоне и неблагоприятной улице. Возможно, даже неблагоприятном доме, ибо соседи по лестничной клетке были не самыми благожелательными личнстями.

Но Грех не знал таких тонкостей мироздания, как и не знал, что его текущая географическая широта и долгота входит в список пяти наиболее опасных мест страны и постоянно фигурируют в криминальных сводках.

Раза два или три Грех просыпался от стрекота автоматных очередей.

Один раз это были бухие покатушки приезжих бородачей на "Геликах", шмаляющих в ночное небо.

Второй – одного черта нашпиговали свинцом так, что из всех щелей потек. Три рожка в упор. Тело, считай патологоанатомы по кускам собирали, выковыривая из кровавого месива пули.

А третий… а хуй его знает, Гриха даже в окно смотреть не стал, продолжив спать дальше.

Самая главная привычка, которая остается с тобой практически навсегда после жизни в таких местах – не смотреть лишний раз по сторонам. Из неё проистекает другая – если ты что-то увидел, что кажется тебе подозрительным, то старайся сделать так, будто ты ничего не видел. Если вас это не касается – вы ничего не видели. Даже если касается – вы ничего не видели. Свидетели долго не живут. Не пытайся выебываться. Правила просты, по крайней мере для шпаны уровня Греха – веди себя ровно и в ответ получаешь ровное отношение. Вежливость, епта. А на отморозков, коим похуй на такие порядки, как-то поебать, хоть пачками вали, только заметай следы, чтобы никто не думал, будто это был ты.

Каждый новый день кажется не таким уж и страшным.

Не высовывайся и не лезь не в свое дело. Если ты не крут, как варенные яйца, игнорируй выстрелы, крики и мат на улице. Хотя с выстрелами все не так уж и плохо. Достать нормальный ствол – дорогое удовольствие, пусть и бывают необъяснимые исключения, когда практически арсенал попадает в руки последнего петуха. Например, один раз в тачку чувака, у которого накрылся движок, кто-то всадил пять пуль из пистолета. Подробности произошедшего так и остались за кадром.

Таксисты и доставщики как-то очковали соваться в это место и приходилось встречать их на полпути.

Многие в лицо знали мелких дилеров, барыг и чувачков, что отмотали лет по десять в местах не столь отдаленных за довольно тяжелые статьи. И что удивительно, контраст этого контингента был лютым, то есть чувак с парой трупов за плечами шпарил ничем не хуже академика-интеллигента, а рядом ковыляет пристрастившееся к синьке чмо, что не может связать и двух слов, но при любом кипише, особенно том, что был создан внутри его разгоряченного спиртосодержащими веществами воображении, схватиться за нож. Или еще, что-нибудь, оказавшееся под рукой. Вот вас пытались замочить вилкой? А Гриху пытались. Блять, наглядное пособие по извечному философскому вопросу уровня тайн мироздания – "Вилкой в глаз или в жопу раз?"

Трупы, тех, кто скопытился от передоза.

Самоубийцы становятся обыденностью.

По области разбросано несколько колоний. И, что самое прикольное возле одной из них вполне себе небольшой город. Даже больница со школой есть. И школота, как и подобает школоте норовила творить какой-то ересь. Охуенная схема – каким-то неведомым образом незаметно от охраны перекидывать зэкам через ограду карты, бухлишко и хавку, в обмен на заточки и феньки. Хотя, скорее всего охране было откровенно поебать, что на зэков, что на передачки, что на четыре трупа несовершеннолетних пиздюков. Один был зарезан у себя дома, тело второго нашли в сугробе, а двух других в разное время отправили к праотцам в стенах учебного учреждения. И вы все еще считаете, что дети – это цветы жизни? Ну-ну…

Место обитания Греха каким-то образом балансировало на тонкой грани, отделяющей самые безнадежно-тоскливые фильмы Алексея Балабанова от зубодробительных боевиков с Джейсоном Хрен-Завалишь Стэтхемом. Только это было немножечко в реальной жизни, а не на экране телевизора или мониторе компьютера.

Алкашня и нарки по подъездам и в полуразрушенных беседках засраного парка.

Торчок, что увидел в левой бабе Аццкого Сцотону и въебал ей с правой. Последствия были так себе – отеки, трещины и сотряс. Нарика спустя пару недель нашли в какой-то канаве. Жахнул разбодяженного герыча и отлетел в миры иные.

Да тут куча историй, одна охуительнее другой

Плюс, отвращение к мусорам на уровне инстинктов. Нет, нормальных полицейских уважали даже относительно серьезные воротилы. А вот мусоров не любил никто. Некоторые девятиклассники козыряют забитыми "отрицаловом" предплечьями. И хуй его знает, как в других регионах, но в ебенях Греха "отрицаловом" именовалось нечто сводящееся к тому, что все менты – пидорасы, а блатные свои в доску типы.

Если верить каким-то там особо умным людям из особо умных книжек, то преступность делиться плюс-минус на три вида.

Первый – это всякие черти, что ходят с оружием, которым тычут тебе в морду и требуют бабки и вещи.

Вторые – че-то связанное с мошенничеством уровня обведи по телефону бабку на пару хер знает как и где нажитых миллионов. Вроде как торговля наркотой и стволами, именно в розницу, а не чертовыми танкерами, как раз подпадает под эту категорию.

Ну и последняя – всякие финансовые пирамиды, чувачки в правительстве, мафия и далее по списку, одним словом, те, кто ворочают реально внушающими уважение суммами. Так же, уже не уважение, а натуральный страх вызывает то, как они их наживают.

Так же в преддверии первой категории есть совсем уж лютое дно дна, даже по понятиям всевозможных отщепенцев. Это ребятки уровня "А.У.Е", "Жизнь ворам", "За братву и двор стреляю в упор" и так далее. Все та же школота, если не вдаваться в детали. Но к мелкой шушере уровня медвежатников, карманников и чуваков, что умеют грамотно угрожать не дотягивают. Нет, никто не мешает навесить им лапши на уши, а потом кинуть, но на серьезные темки их предпочитают не брать. Разве, что когда подрастут, наберуться ума и выбьют из черепа всю дурь про "блатную романтику". Иногда последнее происходит чужими руками или сроком по малолетке. Как вариант таких озлобленных пацанят подбирают на улицах всякие типы и выдрессировывают из них послушных цепных псов.

Грех большую часть осознанной жизни торчал между первой категорией и относительно нормальной жизнью.

Но времена идут, все меняется.

В какой-то момент их "гетто" СНГ-шного разлива затопила волна людей, говорящих что-то о Мертвом боге и ходящих под авторитетом по кличке Глист, что имел малоприятную привычку убивать всех, кто заржет над его погонялом.

И надо сказать, многие повелись на их обещания, подкрепленные железобетонными фактами и аргументами.

Грех в том числе.