Текст книги "Брак под прикрытием. Фиктивное счастье (СИ)"

Автор книги: Наталия Журавликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Мне казалось, Руди издевается над оппонентом. Почему он так безрассуден?

– У меня много вопросов, как она вообще здесь оказалась! – показал зубы генерал. – Так что я тоже настаиваю на немедленной дуэли. И ты лишен теперь права выбора оружия мести, мерзавец. Биться будем по-моему!

Я мало что знаю о дуэлях, но помню, что оружие выбирает тот, кто получил вызов. В Изодии же все не так. Тот, кто вызывает, кто считает себя оскорбленным, тот и заявляет, как именно собирается восстанавливать справедливость. Я смотрела на внушительную драконью фигуру и думала, что же такой может пожелать? Превратиться в рептилий и огнем друг друга поливать? А если оппонент такое делать не умеет, то извините, я уже обратился.

В таком же составе: мы с Лариэтт, охранники и Рудольф с Амвером, мы отправились в общий зал, но заходить не стали. Попросили вызвать к нам магистра Омео.

Бедолага так и вышел с бокалом и с блестящей мишурой на камзоле.

Услышав, зачем его позвали, Омео позеленел.

– Вы что, выступление кронпринца не слышали? – прошипел он. – Устраивать дуэль прямо на балу в честь Новогодья? Да если живы останетесь, вас потом в тюрьму кинут! И дипломатический статус тут не поможет. Вы можете вылететь из Изодии, Метлер! Подумайте, стоит ли оно того?

– Это уж не ему решать, – Хонвер скривил губы, – я требую возмездия именно сегодня, сейчас. Моя жена опозорена!

Лариэтт опозоренной не выглядела, но с мужем спорить не стала.

А я подумала, какой же Рудольф индюк и баран. Редкий биологический вид, одним словом. И тупиковая ветвь эволюции к тому же.

Нас все той же компанией оттеснили от зала подальше, затолкав в небольшую комнату, явно для переодевания. Мы с трудом там нашли где рассесться. Охранники бдили, чтобы наши вояки друг на друга не кинулись. Но они были самыми спокойными из всех нас.

Финик спрятался под небольшую бархатную кушетку, я видела, оттуда высовывается его поводок.

Через некоторое время Омео вернулся в сопровождении принца.

Пока дверь открывалась, Делвер говорил:

– Разумеется, это недопустимо! Никаких дуэ…

Не закончив, он увидел нас.

Взгляд Высочества уперся сперва мне в декольте, потом переместился на лицо.

– Слышали? – Омео обращался к спорщикам. Они никак не отреагировали. Выжидали.

– А знаете, – сказал вдруг кронпринц, разглядывая уже поплывшую скулу Рудольфа, – я готов сделать исключение и ходатайствовать перед отцом. Посмотрите, как разукрасили этого метрано. Он вправе требовать отмщения. Иначе над ним будут смеяться.

– Но срочный вызов – это инициатива генерала Хонвера! – растерялся магистр.

– Тогда тем более, – я видела, что Делвер натягивает сову на глобус, стараясь теперь уже ускорить поединок, – генерал Хонвер, как член совета всегда исходит в первую очередь из интересов Изодии. Я даю добро на дуэль. Но с условием – присутствовать там будете только вот вы и все, на ход праздника это повлиять не должно, понятно?

Мы все согласно кивнули. Все потеряли дар речи на время, чего уж там.

Я догадывалась, в чем может быть дело. Но пока не могла обсудить это с Рудольфом.

– Омео, оставляю организацию на вас. Распорядитесь, чтобы в течение часа-двух все разрешилось. Мы не можем испортить бал.

Крон принц резко развернулся на каблуках и вышел, закрыв за собой дверь.

– Все поняли? – лицо магистра было бледным, с яркими красными пятнами. Явно ничего подобного на торжественных мероприятиях не случалось. Да еще с участием посла другого государства! Какой конфуз!

Охранники явно желали бы находиться подальше отсюда, но их назначили секундантами.

– Сейчас вы разойдетесь по разным комнатам. Метлер останется тут, Хонвера я уведу в другое помещение. У входа будут стоять секунданты.

– Мы не выбрали оружие, – напомнил Рудольф.

– Магия, – зловеще улыбнулся генерал, – разумеется, магия. У каждого своя. У меня, конечно же, ледяное пламя.

– В дракона не обращаться! – предупредил Омео.

– Мне это и не потребуется, – хохотнул Хонвер. Было жутко.

– Хорошо, – невозмутимо кивнул Рудольф.

– Поединок состоится через час, в аллее у Министерства, – сказал Омео, – я велю там все подготовить. Из комнат не выходить, ни с кем не общаться. Жены могут остаться с мужьями. Каждая со своим. За вами придут. Сейчас же вам подадут напитки и легкие закуски. Готовьтесь.

Мы остались с Рудольфом одни. Дверь закрылась, провернулся ключ.

– И что ты будешь делать? – спросила я, чувствуя, как против воли срывается мой голос.

– Драться, разумеется, – пожал плечами Руди.

– До смерти? – ужаснулась я.

– Это не обязательно. Поверженным считается упавший противник. Даже живой, но раненый.

– И что, ты специально упадешь? – догадалась я.

– Лапочка, за кого ты меня принимаешь? – усмехнулся Рудольф. – Как на меня потом тут смотреть будут? Конечно, я буду биться до последнего.

– Магией? – уточнила я.

– Ей самой, – кивнул Рудольф, – а ты думаешь, у меня ее нет?

– Я о тебе вообще мало что знаю, кроме того, что ты заносчивая задница, – вырвалось у меня. Нервы, ничего не поделаешь.

– Сейчас у тебя как раз есть прекрасная возможность узнать меня очень близко, – он хитро улыбнулся, размещая у двери тяжелый стул так, чтобы его спинка не дала ручке повернуться.

– Что ты имеешь в виду? Мы будем час говорить по душам, чтобы мне было что вспомнить, если я вдруг овдовею?

– Разговаривать? Лапочка, ты вообще не знаешь, как именно жена должна ободрять мужа на смертный бой?

Последние слова он почти промурлыкал, подойдя ко мне совсем близко.

– Вот мой противник наверняка сейчас получает от жены самую лучшую поддержку.

Руди уже дышал мне в ухо, и это действовало. Я чувствовала, как по ушной раковине пробежали мурашки, спускаясь к шее.

– Ты бы тоже не прочь получить ее от Лариэтт? – спросила я, стараясь не держать себя в руках и не теряться.

– Она не такая аппетитная, как ты, дорогая. Ну же… мне и правда нужно сейчас немного расслабиться.

Его губы были уже на мочке моего уха, спускались ниже, к шее. Одна рука легла на мою талию, указательный палец второй обводил контур декольте. По телу прошла дрожь.

Рудольф привлек меня к себе и завладел моими губами, целуя так страстно и самозабвенно, что в ушах зашумело и ноги подкосились.

А он еще и к кушетке меня подталкивал, той самой, под которой прятался фенек. Усадил, навалившись сверху.

Руди терзал мои губы, вовсю исследуя руками мое тело.

Близость опасности, страх за свое положение в случае гибели мужа, да и что уж там, тревога за единственного знакомого мне в этом мире человека, лишали меня рассудка и благоразумия. Мне не хотелось, чтобы он останавливался. Я и сама не поняла, как мои руки оказались под его рубашкой. Но я уже вовсю гладила его упругие мышцы, мечтая увидеть Руди без одежды.

Когда он совсем спустил мое платье с плеч, я пришла в себя. Скинула нахлынувшее на меня возбуждение, больше похожее на наваждение, попыталась оттолкнуть мужа.

– Что не так? – хрипло спросил он, жадно осматривая открытые им новые территории. – Мне кажется, тебе все по душе.

– Скорее, по телу, – с трудом ответила я, – у души как раз имеется несколько вопросов.

– Серьезно? – он посмотрел на меня с разочарованием с нетерпением пополам. Его желание провести время перед дуэлью за любовными играми никуда не улетучилось.

– Я же чувствую, как ты дрожишь, как сама хочешь меня. Возможно, другого раза и не будет.

Он бесстыдно меня разглядывал, и я сообразила, что полуобнажена.

Срочно выпрямилась, прикрыла, то, куда этому наглецу соваться неповадно. При этом я ужасно на себя злилась. Надо же, растаяла, красавчик-барон попросил его утешить перед смертным боем. А вспомнить, как он в него сегодня вляпался?

– Рудольф, как ты себе это представляешь? – сердито сказала я. – Ты получил по морде, потому что уединился в своем кабинете с чужой женой! Амвер имел полное право тебе припечатать. А я еще и предоставлять свои… поверхности теперь должна? Тем более, ты сейчас наверняка фантазировал о Лариэтт, пока ко мне приставал.

В дверь постучали.

– Напитки и закуски для барона и баронессы! – прогудели с той стороны.

– Что ж, я рассчитывал провести время интереснее. Но давай хоть поедим.

Рудольф поднялся, даже не подумав привести себя в порядок. Так и пошел открывать растрепанный, в расстегнутом как попало камзоле, с выправленной из брюк рубашкой.

– Простите, если помешал, – служащий в ливрее ввозил столик с закусками, а сам смотрел на меня с любопытством. Понятно, о чем он подумал.

– Моя жена дает мне свои напутствия перед смертным боем, – грустно и торжественно сказал Руди.

Вот же … рудиарий! В Древнем Риме так называли гладиаторов, которым даровали свободу, и они могли бы прекратить эту свою мешанину поединков. Но все равно оставались на арене, не прекращая проливать кровь, свою и чужую. Вот так интеллигентно и созвучно мне захотелось обругать мужа, который эту дуэль сам себе напрыгал.

Аппетита у меня почти не было. А вот Рудольф поглощал еду с удовольствием, ни в чем себе не отказывая.

– Волнуешься за меня, конфетка? – Руди подмигнул мне, закидывая в рот крошечную корзиночку с красной икрой. Он, кажется, не чувствовал неловкости по поводу того, что едва не уложил меня на кушетку.

– Скорее, за себя, – сухо сказала я ему, – если Амвер тебя прикончит, он запросто может потребовать и меня себе в качестве трофея. И компенсации за моральный ущерб. Ты ведь жену его лапал.

– Да не лапал же я ее! – возмутился барон. – От смерти спасал. Меня этому приему один целитель научил.

– А как вы вообще вместе оказались в твоем кабинете? Меня не было всего минут десять! Вы бегом, что ли, из зала сиганули, как только я с принцем отошла?

Рудольф ухмыльнулся.

– Да ты никак, ревнуешь, моя сладкая. Я мог бы все тебе объяснить, но не стану. Ты так забавно дергаешься. На самом деле, мы только-только уселись и начали говорить, как вы с Хонвером ворвались. Тут уже у меня вопросы, чего это вы парочкой ходите.

– Я ему нравлюсь.

Мне хотелось сказать что-нибудь гадкое, но я прикусила язык. Человек же на дуэль собирается.

Мы закончили трапезу, к которой я почти и не притронулась.

Рудольф поднялся, подошел к зеркалу, критически себя оглядел.

– Хотелось бы выглядеть более помятым. Но и так сойдет. Плохо ты постаралась, женушка. Могла бы хоть за губу укусить , или синяк на шее оставить.

– Вот сейчас-то, зачем пыль в глаза Хонверу пускать? Разозлить его еще больше хочешь?

– Разумеется, – весело кивнул Рудольф, – чтобы он дал осечку.

Он подошел ко мне, властно притянул к себе, сжав мои бедра. Посмотрел на меня, сузив глаза, потом наклонился и прошептал:

– Вернусь с дуэли живым и обязательно продолжу начатое. Ты очень аппетитная, куколка.

– А как же твои речи о том, что твое личное расположение надо заслужить, и ты не берешь женщин силой?

– Считай, что ты его заслужила, дорогая… и я не заметил, чтобы ты так уж сильно была против нашего союза.

Рудольф выпустил меня из своих грубых объятий. Надо признать, было в нем что-то безумно привлекательное, будоражащее и порочное.

К нам вновь постучали. На этот раз явился секундант.

– Вы готовы, барон? – спросил он. – Пора на выход.

– Пойдем, дорогая, – Рудольф церемонно подал мне руку.

– А меня на дуэль тоже, что ли, пустят? – не поверила я своим ушам. – Или мы с Лариэтт свою устроить должны где-нибудь за гаражами? Альтернативную?

– Какими еще гаражами? – не понял Руди.

– За конюшней, – уточнила я.

Мы шли по коридору, по своему обыкновению препираясь. Если Рудольф погибнет, пожалуй, мне даже будет не хватать наших перепалок.О том, что между нами произошло в гримерке, я предпочитала пока не думать.

– Вы будете наблюдать за ходом дуэли. Считается, что жены заинтересованы в том, чтоб их мужья оставались живы. И тут же увидят, если правила дуэли нарушаются.

– А секунданты для чего тогда?

– Некоторые супруги до того преданы своим вторым половинам, что пытаются вмешаться в ход поединка.

Я не знала, зубоскалит он опять по своему обыкновению, или правду говорит. Но разумное зерно в его словах и правда было.

За конюшни нас не повели. Для дуэли перегородили часть парковой аллеи. Кроме двух секундантов выставили еще четверых жандармов при оружии.

Несмотря на то что вечеринка у нас приватная и совершенно секретная, и тут некоторые пронюхали, что ожидается нечто увлекательнее, чем бал. С десяток зевак пытались пробиться к месту дуэли, но их просили уйти, говоря, что они ошиблись и никто ничего тут делать не станет.

Однако, когда дуэлянты вышли и встали друг напротив друга, а значит, скрывать уже ничего не получилось бы, жандармы стали действовать угрозами. Разворачивали любопытных обратно со ссылкой на закон, который запрещает наблюдать за частной дуэлью.

Частной. У них тут общественные что ли бывают?

Лариэтт куталась в длинную белоснежную шубу и скорбно смотрела на Амвера. Драконище же накинул на себя тонкую кожаную куртку и гордо стоял, скрестив на груди руки, поигрывая мощными бицепсами.

Магистр Омео тоже пришел, никак, собирался вести эту дуэль?

– Попрошу метрис отойти в сторону, чтобы вас не задело магией.

Секунданты развели нас с Лариэтт по разным сторонам наспех сооруженного барьера – натянутых вокруг места битвы ленточек.

Наши герои встали друг напротив друга, сохраняя дистанцию в тридцать шагов, как велел им Омео.

– Напоминаю, удары вы должны наносить одновременно. В качестве оружия выбрана магия. Но так как обращаться магическим существом может только один из вас, пользоваться ей можно лишь находясь в человеческом облике.

Хонвер недовольно поморщился. Понимаю, если можешь обернуться многотонной тушей и затоптать противника одним пальцем, не очень хочется рисковать своей человеческой вполне приятной мордашкой.

Рудольф и Амвер развернулись друг к другу спиной. Подняли руки над головой.

Ждали сигнала к началу.

Я, не отрываясь, смотрела на Рудольфа. На человека, от которого зависела сейчас моя безопасность в этом недружелюбном мире.

Сейчас, глядя на него, невозможно было подозревать в нем того дурашливого, циничного парня, к которому я начинала привыкать.

Челюсти плотно сжаты, наверняка на щеках и желваки играют, но мне так хорошо не видно с моего места. Нас отвели на безопасное расстояние. Но по его выпрямленной спине, по напряженным рукам, воздетым к темнеющему небу, видно было, насколько он собран, сосредоточен. Полы подбитого мехом черного пальто трепещут, как крылья. Голова не покрыта, и черные волосы растрепаны пальцами ветра.

Омео оглядел присутствующих, убедился, что никто не стоит на низком старте, чтобы выбежать под перекрестный магический огонь. А потом из его правого кулака будто петарда вылетела, с громким хлопком и яркой вспышкой.

Тут же дуэлянты молниеносно сменили положение. Теперь каждый оказался к сопернику лицом.

В бешеном темпе они выкинули вперед руки с расставленными пальцами.

Из ладоней Амвера Хонвера вылетел не огонь, как я думала, а белые стрелы из острого, разящего льда, и понеслись вперед, на противника.

А магия Рудольфа, как мне показалось, дала осечку. Я ничего не увидела и сердце мое рухнуло в бездну. Неужели этот дурак блефовал? Пошел на верную смерть, поверив в какую-то глупую удачу.

Мои глаза наполнили слезы, мешая отчетливо видеть происходящее. Из-за этого показалось, что воздух между Хонвером и бароном пошел рябью, то растягиваясь, то сжимаясь.

Или не показалось?

Ледяные снаряды, которые должны были прошить моего мужа насквозь, искривились, начали вертеться, как стрелка бешеного компаса. А потом рухнули в снег.

Хонвер страшно зарычал, даже с приличного расстояния, на котором мы стояли, было видно, как на лице и выброшенных вперед напряженных руках проступила чешуя.

Изо рта генерала вырвалось белое пламя.

Из ладоней полетели новые ледяные стрелы. Но Рудольф успел запустить свою магию раньше, волна прошла под стрелами, охватывая ноги генерала, поднимая вверх его мощное тело.

Хонвер закричал, неловко всплеснул руками и перекувыркнулся в воздухе. Я думала, Рудольф сейчас начнет его показательно подкидывать вверх, вниз своей удивительной силой.

Но Амвер плюхнулся на живот и прокатился вперед на снегу.

– Противник упал! – объявил Омео.

Я перевела взгляд с поверженного здоровяка на Рудольфа. И поняла, почему он не стал куражиться над соперником, делая из него воздушного змея.

Руди хоть и стоял на ногах, но шатался. Его правая рука висела плетью, а левой он пытался вытащить огромную острую сосульку, пробившую ему плечо насквозь. Со стороны спины она была красной.

Одна из стрел Хонвера достигла цели.

Как только Омео провозгласил о падении генерала, силы оставили и барона. Он упал, обагряя снег каплями крови.

ГЛАВА 8. Чуть ли не вдова

– Неужто у вас в Пинартесе не принято заниматься рукоделием у ложа больного супруга?

Пожилая помощница целителя смотрела на меня со смесью сожаления и осуждения.

Сожаления – потому что мой муж уже трое суток лежал без сознания в лазарете, а осуждения, поскольку я хоть и пребывала рядом почти безотлучно и мне даже поставили тут кушетку, чтобы я могла прилечь, до местных стандартов не дотягивала. Не было у меня с собой вязания, вышивания и прочих макраме.

Иногда я уезжала в наше поместье, помыться и переодеться, а также перехватить нормальной еды. В один из таких визитов взяла пару книг в домашней библиотеке, особо не рассматривая. Как удачно, что я понимаю местный язык, все-таки и читать тоже могу. Хоть сначала у меня буквы перед глазами плыли, никак не фокусировались. Помнится, Рудольф все это объяснял магией перехода, речевой барьер ломается моментально, а вот распознавание письменности приходит во вторую очередь.

Книжки попались очень полезные. Одна, правда оказалась любовным романом, зато вторая – мемуарами какого-то местного путешественника. И для меня это был шикарный подарок!

С нее я и начала, проглотив за сутки. А потом принялась перечитывать на второй раз, уже более внимательно.

Выписывала в свой блокнот названия материков, королевств, разных топографических объектов помельче.

Рудольф лежал тихо, хлопот не доставлял. Радости, правда, тоже никому не приносил. Когда его принесли в целительскую, главный здешний доктор сказал, что вынимать ледяную стрелу нельзя, так как когда она внутри, магическая субстанция выпускает еще и шипы, если дергать за сосульку, можно все изодрать, летальный исход тогда гарантирован. Это такой трюк ледяных драконов – холодный снаряд протыкает тело, и пострадавший в панике пытается его вырвать, чувствуя, как этот мороз распространяется по внутренностям. Рудольф тоже ведь пытался, хорошо, что сознание потерял, иначе сделал бы себе хуже.

Пришлось ждать, когда смертоносная сосулька растает, слегка разогревая ее целительной магией. Это заняло больше суток.

К тому времени состояние Руди было уже критическим. Целитель осмотрел его, сказал, что вся надежда на сильный молодой организм барона.

В себя он за эти три дня не приходил.

Вот я и развлекала себя рядом с ним чтением. Финик воспитано сидел в ногах. Сначала мне запретили его в палату провести, но когда я сказала, что это мой магический покровитель, пошли навстречу.

Кроме меня, никого больше к Рудольфу не пускали. А может, и не было желающих. Что с него взять-то, без сознания?

Ни показания снять, ни из дипломатов уволить.

Что будет дальше?

Я посмотрела на лежащего в постели Рудольфа. Лицо, как у восковой куклы, волосы потускнели, глаза ввалились. Щетина на щеках как наждачка, кажется, руку об нее оцарапать можно. Мне почему-то очень захотелось это проверить, коснуться присыпанной серым пеплом скулы. Но я не стала.

Руди одели в коричневую рубашку с коротким рукавом и такого же цвета просторные штаны. В палате было тепло, руки мужа лежали поверх одеяла, мышцы его были расслаблены, но бицепсы и так просматривались.

Спящий красавец, да и только.

Все лечение ограничивалось тем, что несколько раз на дню приходил или целитель, или его помощники и водили над телом пострадавшего то кристаллами, то какими-то булыжниками, которые начинали светиться красным.

Ужасную рану на правом плече перебинтовали и повязку при мне поменяли два раза, на дав мне посмотреть, в каком состоянии рана.

Очнется ли он?

Как мне дали понять, дело не только в поражении тканей, но и в магии драконов. Удар может быть смертельным.

К вечеру третьего дня я задремала прямо за книжкой, чуть не выронив ее. И проснулась от скрипа двери за спиной.

Резко обернувшись, я ожидала увидеть целителя или сиделку. Но дверь тут же закрылась. И в коридоре я услышала лекаря:

– Сожалею, но к барону Метлеру сейчас допускают лишь его супругу. Баронесса и сейчас там. Когда он придет в себя, я сообщу в Министерство, можно будет навестить пациента.

– А он очнется? – я узнала голос Омео, подкралась к двери на цыпочках, маня за собой Финика. Лис сразу понял, что от него требуется. Улучшил мне качество звука. Дальше я слышала все так ясно, будто участвовала в разговоре.

– Прогноз пока что неясный, – вздохнул лекарь.

– Какое расстройство! – прохныкал Куприш.

Сколько ж их там под дверью собралось?

– Мы будем держать вас в курсе, – пообещал доктор, и я услышала, как его шаги удаляются.

– Что ж, пойдем, Дональд, не станем лезть на рожон, – Омео прошептал это очень тихо, но благодаря магии фенека я могла разобрать каждое слово, – нас видели, и там его жена. Она-то в отличие от Метлера в полном сознании. А хорошо бы наоборот…

– Да она-то, скорее всего, ничего не заподозрила. Но может рассказать мужу. Как некий казус. Мол мальчик забыл, кем работает его папа.

– Сдержаннее, Дональд! Не забывайте, о ком вы говорите!

Голоса отдалялись, мужчины уходили.

А я поняла, что все-таки успела вляпаться в историю, не прикладывая к этому совершенно никаких усилий.

Взяв на руки Финика, я постаралась успокоить дыхание, которое вдруг стало сбившимся. Я испугалась. Только бы панику сейчас не словить!

Сев подле кровати все еще спящего Рудольфа, я с отчаянием спросила его:

– Во что же ты меня втянул, барон Метлер?

Зачем приходили эти двое? Сделать так, чтобы Рудольф не очнулся вовсе?

Если так, то когда он придет в себя, работать в посольстве спокойно ему вряд ли дадут.

Вот же беда. А мне уж показалось на короткое время, что я попала в более-менее спокойное место. Уютное имение, вредный, но вполне адекватный сосед. Милые люди, готовые дружить со мной и моей лисой.

Финик выбрался из моих рук и перебрался на кровать к больному. Я его все это время не пускала к Рудольфу, целители очень строго смотрели, когда фенек пытался его обнюхать.

Но сейчас у меня настолько паршиво было на душе, что я не стала его останавливать. Лис запрыгнул на грудь больному.

Я ойкнула. Вот это, наверное, лишнее. Антисанитария и все такое.

– Финик, фу! Брысь! – громко зашептала я зверьку, пытаясь отогнать его от Руди.

Но фенек не собирался меня слушаться. Он лапкой скреб больничную рубашку на груди барона, пытаясь открыть место ранения.

– Финик, что ты творишь, повязку порвешь! – я уже закричала на лисичку и вскочила, чтобы схватить ее. Но фенек тявкнул на меня и чуть не цапнул за палец!

Я от неожиданности отдернула руку. А фенек уже прыгнул на плечо больного, на повязку, закрывающую рану и с силой топнул своей маленькой передней лапкой прямо туда, где должен быть эпицентр боли.

Мне стало дурно, в глазах помутилось от этого безобразия. Я смело схватила лисичку за хвост и потянула на себя. Пусть он мне хоть палец откусит, надо это прекратить!

Как ни странно, фенек не сопротивлялся.

А вот с повязкой происходило странное. На ней появилось синее мокрое пятно, которое стремительно расплывалось по ткани. А следом выступил, будто выпрыгнул, голубой осколок льда.

И тут же Рудольф закашлялся, резко садясь в кровати.

Я схватила фенека на руки, гладила его, шептала в большие уши что-то благодарное, а из глаз моих сами собой потекли слезы.

– Как трогательно, – слабо улыбнулся Руди, прокашлявшись, – и что тут происходит? У меня башка трещит и я плохо соображаю.

– Я уж думала, что ты будешь лежать в коме пятьсот серий, слушая мои рассказы о том, как растут наши дети.

– Дети? Мы все-таки что-то успели тогда в гримерке? Или ты надругалась надо мной как-нибудь ночью, но так бездарно, что я ничего не запомнил?

Все такой же гад, каким я его знаю! Но как я ему сейчас была рада.

– И что такое в коме пятьсот серий?

– Это сейчас не самое главное, – отрезала я, снова садясь рядом, – ты в опасности, Рудольф. И я, кажется, тоже. Но возможно, не стоит это обсуждать здесь. Нам надо выбраться отсюда.

Руди потрогал свои щеки.

– Сколько я тут лежу, сладкая?

– Три дня, – вздохнула я.

– И ты только сейчас догадалась попросить помощи у своего магического покровителя, чтобы он на мне потоптался? – Рудольф усмехнулся.

– А мне откуда было знать, что он так подействует? Я вообще тут не местная! – огрызнулась я.

– Что я вижу! – послышался от двери голос целителя. – Метрано барон пришел в себя! Какое облегчение.

– Обними же меня скорее, милая! – почти бодро потребовал Руди. – Я так скучал по твоим поцелуям, пребывая в небытии!

Точно. У нас же с ним любовь-морковь.

Посадив фенека на стул, я целомудренно приложилась к заросшей щетиной щеке. От него пахло кислым и больничным. Но даже сквозь этот запах недуга пробивался мужской, опьяняющий аромат.

Рудольф изловчился и поцеловал меня в губы.

– Я рад, что вы воссоединились, – сказал целитель, – но мне нужно осмотреть барона. Вы не могли бы выйти, метрис?

Подхватив лиса, я поспешно ретировалась, помахав Рудольфу рукой от порога.

За дверью я сообразила: уже скоро Омео узнает, что муж пришел в себя, и явится с ним поговорить. Мне нужно предупредить его о своих подозрениях до этого времени.

Когда меня снова пустили в палату, я осторожно опустила лисичку на пол и подошла к кровати Рудольфа.

А затем практически упала к нему в кровать, обхватив за плечи.

Руди, может и удивился, но облапал, прижал к себе, проворковав:

– Ну, наконец-то дорогая, ты смогла оценить меня по достоинству.

– Не надейся, – прошипела я ему в ухо, – у вас тут есть прослушки.

– Такие штуки, которые за всеми шпионят? – пропел он мне в ответ так же тихо.

– Да.

– Разумеется, есть, так что прижмись ко мне покрепче, рыбка. И желательно грудью еще вот так потрись.

– Кобель! – взвизгнула я, пытаясь отстраниться.

Но он заржал и только сильнее придавил мои бедра к своим.

– Соблюдаем секретность и дальше, Дорит, – сказал он почти спокойным голосом, – что ты там хотела мне нашептать? Обещания жаркой ночи?

– Ты можешь о чем-то другом говорить? – спросила я раздраженно.

– С тобой – вряд ли, – промурлыкал Рудольф, накручивая на палец прядь моих волос, – в политических вопросах ты не мыслишь, последние новости тоже вряд ли знаешь, да и общих знакомых у нас пока мало, чтобы посплетничать.

– Кажется, дорогой, я могу осилить сейчас эти три темы разом, – огорошила я его, – во время танца со мной кронпринц сказал неосторожную вещь, а потом по глупости обратил на это внимание. Так бы я может и забыла, но теперь уверена, что это серьезно. Поэтому он позволил вашей дуэли состояться, чтоб я не успела тебе рассказать ничего. А что будет дальше, загадка. Но кажется, тебе хотели помочь умереть не просыпаясь.

Тело Руди подо мной напряглось. Челюсти сжались. Я поняла, что он выслушал меня совершенно серьезно.

– Так, дорогая, что сказал принц, ты мне поведаешь дома, чтобы в моей голове сейчас не было этой информации. На всякий случай. Поняла?

Рудольф держал меня крепко, я едва вздохнуть могла. Но кивнуть получилось. Правда, при этом я уткнулась носом ему в шею.

– Сейчас ты вернешься домой и найдешь для меня одну вещь. И принесешь ее сюда. Целитель хотел подержать меня еще три дня, но я упросил отпустить меня завтра. Одну ночь мне надо как-то тут пережить.

Он описал предмет, который я должна была забрать из его кабинета. Уяснив, что я все поняла, Рудольф меня отпустил.

Оставляла я его с некоторой тревогой, но он все же большой мальчик и сильный маг, как я поняла. Правда, сейчас вряд ли у него хватит энергии на что-то мощное. Но все равно не совсем уж беспомощный.

Прибыв домой, я наспех пообедала и бросилась в кабинет Руди, который он толком еще и не обжил, какие-то вещи так и стояли в коробках. Ну да, барахло распихать времени нет, зато приемы организовывать в первый же день как само собой.

Муж рассказал мне о тайнике за картиной, изображающей водопад. Там, в нише, местный аналог сейфа. Шкафчик, который открывается магическим ключом. Руди мне его выдал и предупредил, чтоб не шарилась внутри, мол там ничего интересного нет.

Так я его и послушала! На самом деле мне очень хотелось обыскать его кабинет, чтобы найти документы, скрепляющие наш брак. И еще какие-нибудь полезные бумаги.

Но последние три дня я и правда вела себя как хорошая жена и в основном коротала часы у постели мужа, а дома лишь спала.

Сейчас же я наконец, перестала тревожиться за то, очнется ли Рудольф в принципе. И готовилась провести качественный обыск.

Открыв сейф, я сразу увидела коробочку, которую просил принести болезный. Черная, блестящая. Достав ее, попыталась поднять крышечку, но меня словно током долбануло. Не очень сильно, однако чувствительно. Значит, не посмотреть, что там.

Рудольф сказал, что это предмет для самообороны.

С легким разочарованием я поставила неведомое оружие на стол. И продолжила осмотр.

В сейфе был конверт с бумагами. Обрадовавшись, что все так просто, я достала его. Вынула документы и тут же обломалась.

Это оказались рабочие контракты, в которых ко мне ничего отношения не имело. Интересно, конечно, узнать, какое жалованье полагается послу, какие функции он будет выполнять. Но сейчас немного не до этого. Времени у меня мало, я обещала вернуться в лечебницу как можно скорее.

Закрыв сейф, я задумалась, куда же этот неудержимый барон мог положить брачное свидетельство.

В стол?

Я прошла к винтажному коричневому монстру на львиных лапах. У него имелось целых пять ящиков. Дернула верхний – закрыто.

А чего я еще ожидала.

Но ведь не может Руди с собой таскать такую огромную связку ключей?

Тот, что от сейфа, был припрятан в гардеробной, в кармане одного из пиджаков Руди.

Значит, стоит обыскать и остальную его одежду. Есть ли у меня на это время?

– Что-то потеряли, метрис баронесса?

Голос Олив заставил меня подскочить на месте.

– Да, Олив, – усилием воли я заставила себя говорить спокойно, а не будто на краже со взломом попалась, – мне нужны кое-какие документы барона. Для выписки из лечебницы.

Понятия не имею, есть у них тут такое понятие, как выписка, но звучит всегда солидно.

– Они наверняка в одном из ящиков стола, – продолжала я, – но ключи я не помню, куда муж убрал.

– Это не проблема, – махнула рукой служанка, – у меня есть дубликаты.