Текст книги "Брак под прикрытием. Фиктивное счастье (СИ)"

Автор книги: Наталия Журавликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Кроме нас, в поместье еще имеется повар и два его помощника. За парком ухаживает садовник.

– Штат, конечно, маловат, – вздохнул Рудольф.

– Всех остальных рассчитали, когда скончался Грег Лимвер, – вежливо ответил Эдвин, – последний хозяин этого поместья. Если вы захотите нанять новых слуг, это уже будет за ваш счет. В программу содержания дипломатов входим только мы.

– Благодарю, – кивнул мой муж, – можете показать нам покои. Наши вещи привезут к вечеру. И хотелось бы обсудить праздничный ужин.

– Праздничный? – удивилась я.

– Конечно, милая! Сегодня же канун Новогодья! Завтра мы обязательно отправимся праздновать в город, но сегодня у нас с тобой тихий семейный ужин.

Наша спальня оказалась на втором этаже. Рядом – отведенная мне комната, с большой гардеробной. Кабинет мужа был на третьем этаже.

Закрыв за нами дверь, Рудольф запрыгнул на огромную кровать и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая меня присоединиться.

Я выпендриваться не стала, но легла на социальной дистанции.

– А теперь растолкуй мне, что такое было у вас в посольстве, – потребовала я, – почему этот ледяной обалдуй меня чуть ли не облапал. И как вообще дипломат может стреляться на дуэли? Разве у тебя нет статуса неприкосновенности?

– Чего? – скривился Рудольф. – Какой еще неприкосновенности? Я непорочная дева или мужчина в расцвете сил?

– Но ведь тебя могут убить! – воскликнула я.

– Будешь скучать по мне, крошка? – Рудольф игриво подмигнул.

– Да сто лет бы тебя не видеть! – раздраженно бросила я. – Но что будет с твоей дипломатической миссией, если ты окочуришься?

– С миссией все хорошо будет, – Рудольф зевнул, – у нас много желающих сюда поехать. А тебя отправят на родину. В Пинартес, разумеется. Где ты будешь скорбеть по мне десять лет. А потом сможешь выйти замуж. Пусть уже и не так удачно.

– Вот бестолочь, – в сердцах выругалась я.

– Дорит, – Рудольф сел в кровати, – запомни, в Изодии нельзя позволить себе быть рохлей. Если бы я спокойно смотрел, как этот ледяной дракон тебя обхаживает, это значило бы, что я готов сдать не только собственные позиции. Но и легко пропущу решение, которое ущемляет права моей собственной страны! А ведь сейчас я – ее лицо.

– Скажи мне, лицо, какие у тебя вообще тут задачи, кроме того чтобы с драконами драться?

Известие, кем является громила Хонвер, меня напугало. Дракон, значит. Они тут существуют и довольно нагло себя ведут.

– Ну… Задач очень много. Например, я сижу в своем кабинете и рассматриваю заявки от жителей Пинартеса, которые мне пересылают. И выношу решение, отклонить их сразу или передать дальше для оформления гостевого проживания. А если у этих людей уже на месте возникают проблемы, они тоже приходят ко мне. Кроме того, я бываю на советах, когда решаются вопросы взаимодействия между нашими странами. Комментирую новости, поступающие из моего государства. Помогаю решить вопросы, которые порой всплывают между гостями из разных королевств. Если мой соотечественник затронет интересы другого приезжего и наоборот. И это только часть моих обязанностей, Дорит. Твой муж – серьезный и уважаемый человек.

– А ты единственный посол Пинартеса?

– Нет, есть еще один, он занимается экономическими и торговыми контактами между Изодией и Пинартесом.

– Всего двое! Это и правда очень ответственно, – восхитилась я.

– А ты думала! – подбоченился Рудольф.

– Вот объясни мне, ответственный мой, – прищурилась я, – этот милашка-генерал говорил, что не прочь расчистить место рядом со мной. Что он имел в виду? Смешанные браки тут запрещены, как я поняла. И если он тебя переселит в мир иной, мне в Пинартес ехать придется. Верно?

– Ты правда считаешь Амвера милашкой? – совершенно нелогично ответил мне вопросом на вопрос Руди.

– О, да, очень видный мужчина, – мстительно процедила я, – в моем вкусе.

– Для любителей замороженного мяса вполне сгодится, – пророкотал Руди. У него не получилось сказать это весело и беззаботно.

– По местным законам не приветствуются браки с иностранцами. Их тут соглашаются регистрировать только в одном случае – если женщина местная и забеременела. Поэтому от нас всех требуют наличия собственной супруги. Но если речь идет о мужчинах, он вполне себе может взять вторую жену из приезжих. Ну как жену… скорее, любовницу. У нее не будет прав как у гражданки Изодии. И если она понесет, то вместе с ребенком отправится жить за пределы столицы. В кварталы победнее. Когда этот отпрыск вырастет, там и останется. Чтобы навестить Изенплао, ему нужно выписать разрешение. На родину матери ему тоже путь закрыт для постоянного жительства. Ведь он несет в себе драгоценную частицу священных вод Изодии.

– Законы конечно просто фееричные, – скривилась я, – и как тут выжить?

– Не портить отношения со мной, в первую очередь, – хищно ухмыльнулся Рудольф, – и молиться, чтобы я на дуэли не погиб.

Среди товаров, которые щедрый и снисходительный муж для меня накупил, было нечто, для меня особенно ценное.

Ежедневник. В дорогом кожаном переплете, с желтовато-коричневатыми страницами чуть светлее оберточной бумаги, нелинованными и без дат и прочих облегчителей ведения жизненного плана.

Но его роскошный вид для меня не имел определяющего значения, главное – в него можно вписывать названия, имена. Кратко конспектировать важную информацию. Я думала, пишут тут пером и чернилами. Но меня ожидал приятный сюрприз. Магическая ручка, которая здесь так и называлась: “писарь”. С наш земной карандаш в длину, с острым зубцом в нижней части, как у нашей перьевой ручки, но сделанного из какого-то камня. Ставишь писарь на бумагу под наклоном, думаешь, о чем собираешься писать и двигаешь по листу. Появляются буквы, которые потом не размазываются и не стираются. Если помарка вкралась в текст, придется воспользоваться местным ластиком, тоже магическим. Он тут называется “палачик”. Мило и понятно. Белый камушек, которым нужно провести по лишнему слову. Важная деталь: “палачик” работает, только если с момента написания нетленки прошло не более часа.

Книжечку для записей мне доставили в поместье вместе с остальными вещами, довольно быстро. Мы с Руди только успели обойти весь дом, поахать и согласовать меню с поваром.

Рудольф меня предупредил, что прислугу оплачивает посольство, и, скорее всего, это суровое семейство будет держать там же еженедельный доклад, о том, как протекает наша жизнь в этих роскошных стенах. И ладим ли мы с Рудольфом, или готовы выйти охотиться на благородных жителей Озер.

Я сидела на нашем брачном ложе, записывая свои впечатления от первых дней в Изодии, радуясь, какие ровные выходят строчки, когда Рудольф возмущенно воскликнул:

– Дорит! Ты даже не думаешь готовиться к праздничному ужину?

– А он правда очень праздничный? – не поверила я своим ушам. – Разве мы не вдвоем с тобой отмечаем Новогодье? Или как тут у вас Новый год называется.

– Новогодье, верно, – кивнул муженек, – но я успел разослать весточки в посольство. И уверен, с десяток любопытных к нам сюда нагрянет.

– С десяток? – я ужаснулась.

– Тут принято в Новогодье садиться в экипаж и объезжать знакомых, – поведал Руди, – и нигде больше часа не задерживаться.

– Погоди, – не поняла я, – если все катаются по гостям, как они вообще пересекаются?

– Вопрос хороший, но совершенно идиотский, – с одобрением сказал Рудольф, – для этого и нужны пригласительные. Там указываешь время, в которое сам планируешь выкатиться. И когда собираешься быть дома. Обычно это двухчасовой промежуток. Всего-то сто пятьдесят восемь минут побыть радушными хозяевами.

Сто пятьдесят восемь минут. Ага, а я еще радовалась, что время тут понятное. Получается, час здесь длится семьдесят девять минут.

Я быстренько записала эту важную информацию в книжечку.

– Что ж, дорогой, я тебя покину. Пойду себя украшать к приему гостей.

Спрятав книжечку на полку, которая закрывалась на серебряный ключ, я гордо пошла в свою собственную гардеробную. Я о такой в прошлой жизни мечтала.

– А как же помощь знатока стиля? И образчика элегантности? – насмешливо спросил Рудольф.

– Отличная идея, – обернулась я на пороге, – если встретишь такого в этом доме, отправь ко мне, пожалуйста.

– Вот стерва! – услышала я, закрывая за собой дверь.

Впрочем, помощь мне все-таки предоставили. Олив, дочка дворецкого, притопала ко мне с таким каменным лицом, что им можно орехи колоть.

Что ж, надо бы девчонку к себе расположить.

– Сеньорита, – защебетала я, сама не понимая, откуда у меня это обращение выскочило, хотя я даже в Испании не была ни разу. Наверное, сериалов пересмотрела в свое время, – как хорошо, что вы пришли! Я сама не очень в вашей моде пока разобралась. Только вчера прибыла.

Олив опешила, и ее личико приняло выражение килограмма на три полегче.

– Метрис, у нас принято к прислуге на “ты” обращаться, – сказала она растерянно, – и меня Олив звать, а не Сенья-Рита.

– Ой, – смутилась я, – прости, дорогая Олив. У меня так звали подругу. Лучшую. Она была еще и моя компаньонка. А ты так на нее похожа!

Услышав, что я в ней подругу увидела, служанка еще немного смягчилась. Ничего, я подожду пока из тебя лепить можно будет. Я так с подростковым кризисом в восьмом “Б” справлялась. Когда Ежова делала вид, будто меня не замечает, принципиально. Упертая девка, ее на месяц хватило. С этой, думаю, скорее всё получится.

– А что случилось с вашей подругой, вы ее потеряли? – спросила девушка с придыханием.

– Да, – я горестно кивнула, – замуж вышла. У нас на этом вся свобода и заканчивается. Особенно если супруг такой властный, как мне достался.

– Я заметила, – поспешно согласилась Олив, – метрано Рудольф очень себе на уме. Наверное, любит, когда ему все подчиняются!

– Да, крутого нрава мужик, – с жаром подтвердила я, – то есть мужчина. Только и остается, что женской поддержки искать, душу иногда отвести. Только вот где я ее найду, в Изодии-то?

Я вздохнула.

– Вы тут все такие важные, достойные. У великих Озер рожденные и мы вам не чета, иностранцы-то.

Олив совсем уж повеселела и начала общаться со мной вполне по-человечески.

Мы вместе выбрали наряд на сегодняшний вечер.

Мне здешняя мода вполне нравилась. Нет юбок с пышными кринолинами, в которых я бы себя наверняка чувствовала бабой на чайнике. Корсеты имелись, но похожие на наши, современные. А длина юбок могла быть разной… Но увы, только юбок и платьев. Штаны тут только мужчины носили. Так что придется мне распрощаться с привычкой носить джинсы вне школы на веки вечные. Разве что каким-то дивным образом я не найду возможность вернуться в свой мир.

– Дорогая! Долго тебя ждать? – забарабанил в дверь мой благоверный, когда я оглядывала себя в зеркало.

Ярко-красное платье с открытыми плечами ниспадало роскошными шелковыми складками до самого пола. Мои светлые волосы неплохо с ним сочетались.

– Не слишком откровенно, Олив? – спросила я служанку, показывая на свои обнаженные полупрелести.

– В Новогодье так можно! – ответила девушка и заговорщицки мне подмигнула, отворяя дверь Рудольфу.

Муженек окинул меня обычным своим заносчивым взглядом. И лишился дара речи.

Я точно говорю! Он прямо-таки с лица спал.

Вот так тебе, Рудик. Я еще не раз смогу тебя удивить.

Вечер приемов открыло семейство Куприша. Супруга Дональда меня удивила. Статная, видная женщина на голову выше мужа, в наряде, который непостижимым образом напоминал русский сарафан.

Пару сопровождали два ангелочка, пол которых для меня пока оставался загадкой. Интересно, как тут принято сюсюкательно называть детишек? Вряд ли слово “ангелочки” им будет понятно. А понять, мальчики это или девочки, я так сходу не смогла.

Хорошенькие, белокурые, кучерявые близнецы лет четырех от силы, в каких-то праздничных бархатных балахонах. Возможно, это новогодние костюмчики.

Возможно, имена прояснят ситуацию.

Но я зря надеялась.

– Милейшая метрис Метлер, – сияя, обратился ко мне Дональд, – крылатого вам Новогодья! Позвольте представить мою супругу, Лурию и наших отпрысков, Идро и Ледро.

Вот и здрасьте, приехали.

– И вам чистейшего Новогодья и ясного Тельба! – непонятно поздравил коллегу Рудольф в ответ. – Ваши дети подросли с тех пор, как мы виделись у вас на ужине!

– Вы тоже это заметили? – засветилась Лурия, до этого смотревшая на меня как будто бы с легкой неприязнью. – Особенно Ледро. У него, знаете ли, даже голосок изменился. А вот малышка Идро стала лучше запоминать мифы Изодии!

Я посмотрела на Руди с благодарностью. Вот так, одним мастерским замечанием он и растопил ледок между нами и помог мне выяснить, что у Купришей детки разнополые.

Эдвин, Женн и Олив уже суетились, предлагая гостям сесть, выпить, откушать.

Малышей усадили за отдельный столик. Гостиную успели нарядить так, что посмотреть любо-дорого.

Новогодним деревом здесь, как я поняла, была туя. В центре зала стояли три таких, украшенных пряниками, не факт, что игрушечными. Все деревца в кадках, большое, среднее и маленькое. Кроме сдобы еще маленькие-маленькие колокольчики, золотые и серебряные, а также бусы, тоже меленькие.

Цвета здешнего Новогодья – золото и серебро, как я поняла.

Настроение у меня вдруг и у самой стало праздничное.

Особенно когда чопорный Эдвин вдруг выпрямился и завертел головой, потирая свою красную, выдубленную ветрами и временем, шею.

Судя по тому, насколько невинным в этот момент сделался вид у близнецов Купришей, они к этому были причастны напрямую.

Эдвин вынул из-за ворота нечто, похожее на абрикосовую косточку. Обвел взглядом юных господ.

Идро и Ледро увлеченно делили между собой пирожное. С серьезными лицами ложечками разрезали корзиночку с белковым кремом. Таким пышным, что его вместо парика можно использовать.

– Чисто ульсики! – смахнул отцовскую слезу Куприш. – Так приятно видеть, что они делятся! Не просто в рот пихают все, что видят!

– У вас чудесные детки, Дональд! И такие сообразительные! – поддакнул Руди так тепло, что я не сомневалась – он тоже видел, как кто-то из них пульнул в дворецкого косточку.

Нет, я ничего против Эдвина не имею. Но под его учтивостью явно виделась мне недоброжелательность. Или снисходительность. Сложно сказать, что из этого я не люблю больше.

Тут послышался дверной колокольчик, и дворецкий с оскорбленной, но по-прежнему церемонной, физиономией, проследовал встречать новых гостей.

Наши гости, Дональд и Лурия, сидели за четырехместным столиком, которых в гостиной стояло целых пять. Мы же с Рудольфом стояли рядышком, чтобы в любой момент отправиться лобызаться с очередными посетителями.

– Кто это, интересно, пожаловал? – прошептала я на ухо мужу.

– Да кто угодно, лишь бы не твой поклонник, ледяной дракон, – беззаботно хохотнул он в ответ.

Тут вернулся дворецкий. Пока что в одиночестве.

– Метрано Рудольф, – слегка поклонился он моему супругу, – прибыл метрано Летвек Мив.

– Кто это? – удивился Руди. – В посольстве я никого с таким именем не знаю.

– Метрано Мив уверяет, что он старый знакомый вашей супруги, метрис Дорит.

– Любовь моя, ты желаешь принимать метрано Мива? – заботливо спросил Рудольф. Вот гад. Знает же, что я понятия не имею, кто это. Может и правда достойный парень. Лучше того, что мне сейчас тут скалится.

– Не уверена, дорогой, – я изобразила на лице тревогу, – ты ведь знаешь, выйдя за тебя, я хотела полностью отбросить свое прошлое и начать жизнь, будто я другой человек!

Я молола, что придется, лихорадочно размышляя, как теперь быть. Получается, Дорит Метлер – реальный человек, не просто имя в документах. Что с ней? Я должна выяснить, чтобы не разделить ее судьбу.

Эдвин продолжал вопросительно смотреть на нас, чуть прогнувшись в пояснице, дабы продемонстрировать свою учтивость.

Но колючие серые глаза не оставляли сомнений, он прощупывает Рудольфа, ждет его реакции.

Если я права, то…

– А знаете, что-то не припомню знакомца с таким именем, – я тряхнула головой, – он точно меня ни с кем не спутал. Милый, у тебя до меня не было другой супруги?

– Что ты, – Рудольф замахал руками, – дважды подобное счастье я бы не пережил.

– Так звать метрано Мива или нет? – проскрипел дворецкий. Мне показалось, у него поясница затекла.

– А я уже и сам тут! Крылатого Новогодья и чистых вод! – в гостиную вальяжной, разболтанной походочкой ввалился тип, которого мне захотелось назвать индюком. Толстенький, румяненький. В ярко-синем камзоле, обтягивающих бежевых брюках и длинных полосатых гетрах.

– Дорит, душечка!

Он кинулся ко мне, как к родной, лобызая мои руки.

– А вы, должно быть, ее везучий муженек! – Он схватил Руди за пальцы, и тот поспешно выдернул ладонь, боясь, как бы и к его ручке не приложились.

– Действительно, это я ее сюда привез, – подтвердил Рудольф. Голос его хоть и звучал спокойно, тем не менее, пробивалась растерянность.

– Дорит, ты меня, верно не очень помнишь? – Мив прищурил свои умильные, заплывшие жирком глазки.

– Вообще не помню, – я сложила руки на груди, решив следовать своей интуиции.

– Эх, – он вздохнул, – этого я и боялся. Возможно, время меня слишком изменило. Это ты все та же красотка. А вот я…

И он потешно показал на свои телеса.

– Говорите, Дорит совсем не изменилась? – оживился Рудольф.

– Ни капелюшеньки, – заверил Мив, – только выросла, конечно же. И похорошела еще больше.

– А как давно мы с тобой в последний раз виделись? – решила я уточнить.

– Давненько! Вместе ходили на курсы обучения письму и чтению. Нам по семь годочков было. – охотно поведал Мив.

Брешет, поняла я. Точно ведь брешет.

Что-то одно точно ложь – либо наше совместное обучение, либо то, что он запомнил Дорит и пронес ее образ сквозь годы.

– А вы сам-то откуда, милейший? – учтиво спросил Рудольф.

– Так из Холитера, конечно же! – широко улыбнулся индюк.

Вот ты и попался, парниша.

– Наверное, вышло какое-то недоразумение, – притворно вздохнула я, – мои детские годы прошли в Мертере.

Руди бросил на меня одобрительный взгляд.

А Мив тут же с лица спал, не зная, что ему дальше говорить.

– Ничего, приятель, – похлопал его по плечу Руди, уже совершенно успокоившись, – перепутал мою жену с какой-то другой Дорит, с кем не бывает? А знаешь, ты заходи как-нибудь ко мне на прием. Я послезавтра уже на работе. Вот…

И он протянул бедняге черный прямоугольничек, более всего напомнивший мне пластиковую визитку.

– А пока угощайся, у нас сегодня отличные мидии.

Мы оставили странного гостя хлопать глазенками и вернулись к чете Куприш.

Рудольф поднял тост за Новогодье, а я думала, что визит Мива не может быть простой ошибкой, что-то за ним кроется. Что-то нехорошее.

К облегчению Эдвина, Куприши скоро засобирались дальше, хоть их детишки желали продолжить застолье у нас. Мив под шумок тоже сбежал.

Мы вышли проводить гостей на порог. Дворецкий открыл дверь, впуская морозный вечерний воздух, россыпь снежинок и… странное существо с нахальной мордой.

Рыжий колобок вкатился сразу, как нас покинули Куприши, чуть не сбив с ног Эдвина.

– Что это такое? Мангуст? Куница? – удивился Руди, садясь на корточки перед животным.

ГЛАВА 5. Фенек

– О, небесные озера! – я округлила глаза, а потом еще и завизжала для убедительности, чтоб стоявшие позади слуги хорошенько подпрыгнули.

– Это же лисичка фенек! Рудичка, какой ты милый! Позаботился о подарочке для своей Карамельки!

Рудольф, не совладав с лицом, скривился, а я украдкой показала ему язык. Как мне показалось, рыжий гость его в восторг не привел. Поэтому захотелось слегка напакостить.

Мелко?

Но в моем положении радуешься каждой возможности если не укусить, так хоть ущипнуть.

Представьте себя на своем месте – вы в чужом мире, куда совершенно не собирались попадать, и тут выясняется, что, видите ли, вам и такое должно быть за счастье. Будто вы сюда сами просились!

Прав никаких, опасностей полно, муж приятный только для окружающих.

Рудольф натужно улыбнулся и принялся ловить зверя.

Ушастый, головастый фенек зашипел. Может, он бешеный? Интересно, тут есть аналог ветеринарной службы.

Фенек цапнул Руди за палец. Он мне уже почти нравится!

– Ну, скорее дай мне его на ручки, подержать! А то сам играешь!

Я надула губки и топнула ногой. Нет, ножкой.

– Конечно, милая! – Рудольф справился с диким животным и выпрямился, держа его на весу. – Вот, прими мой подарок в честь Новогодия. Друг, которого ты заслуживаешь!

В школе я семь лет провела в кружке экоактивистов. Поэтому сграбастать рыжего для меня труда не составило. Я знала, как его взять, чтобы избежать укуса.

Наблюдая, как лихо я управляюсь с приблудышем, муженек продолжал:

– Я, конечно, хотел подарить тебе дорогое колье, до сих пор не понимаю, почему ты выбрала… это.

– Милый, я же не сказала, что именно выбрала! – проворковала я, идя обратно в зал, убаюкивая пригревшегося на руках лопоухого. – Ты у меня мужчина щедрый, можешь себе позволить и то и другое.

Рудольф клацнул челюстями.

Шах и мат, дорогой.

– Метрис! – возмутился Эдвин. – Вы собираетесь поселить это животное в доме?

Он даже покраснел.

– Разумеется! – холодно сказал мой муж. – Это желание моей супруги. И если я с ним согласился, то вам надлежит сделать то же самое!

Ах ты ж, моя зайка!

Я благодарно улыбнулась Рудольфу, понимая, что он так сказал вовсе не чтобы меня поддержать. Ему не нравятся слуги-доносчики и хочется, чтоб им жизнь медом не казалась.

– А клетку ты еще не заказал? И еще нужен ошейник и поводочек. Желательно со шлейкой. И малышу надо специальное питание.

Если бы рядом не вращал глазами дворецкий, Рудольф не преминул бы предложить отправить питомца в лес, чтобы потом его навещать, сколько душеньке моей угодно. Но ему приходилось изображать мужа, который ради меня луну с неба зубами снимет.

– Сейчас все эти конторы отдыхают, завтра мы поедем в лавку, и ты сама все подберешь, любовь моя.

Меня стошнит от этого сиропа. Терпи, Дарья… то есть Дорит.

Я отлучилась в покои, чтобы устроить лисичке временную лежанку или домик. Внеся зверька в будуар, выпустила его на кушетку. И поняла, что животное то ли домашнее, то ли тут все такие, ручные. Фенек спокойно принялся обустраиваться на лежанке, не делая попыток убежать или зарычать.

Сбежал от кого-то?

При этой мысли я почувствовала укол разочарования. А вдруг хозяин объявится и его заберет. Ведь не только лисенок пригрелся, но и я. Мне так приятно было держать теплое, тяжелеющее по мере расслабления тельце. И очень хотелось, чтобы это был мой личный лис.

– Вот бы ты тоже попаданец был, и тебя тут искать не стали, – вздохнула я, шаря по полкам шкафа. Мои усилия увенчались успехом. Я нашла тоненький кожаный ремешок, из которого можно сообразить поводок. И наоборот, толстый кожаный браслет с изящной серебряной пряжкой. На худенькой шейке фенека он будет смотреться как ошейник. Отличный временный вариант!

Я показала находку лисичке.

– Пойдешь со мной к гостям, или тут спать будешь?

Зверек издал какой-то не опознаваемый звук и положил голову на лапы.

– Значит, оставайся здесь, – решила я, – надо бы имя тебе придумать. Хотя бы временное. Уж не знаю, заявится ли за тобой хозяин, но как-то обращаться надо… Ленни? Лунни? Лурри?

Зверек даже ухом не повел. Я продолжила:

– Ириска? Фокс? Фокстрот?

На последнем имени он чихнул.

– Не нравится? А как тебе Финик?

Малыш похлопал глазками.

– Ну, будешь Финик, значит, – постановила я, – ладно, веди себя прилично. А я пошла.

Но стоило мне отойти к двери, фенек Финик спрыгнул с кушетки и побежал за мной.

– Тогда извольте надеть галстук, джентльмен, – строго сказала я, взявшись за импровизированный поводок.

Я готовилась к тому, что животное будет кусаться и рычать. Но Финик неожиданно спокойно позволил себя пленить. От этого мне стало еще грустнее. Точно домашний.

Вскоре мы с ним спустились. И лучше бы я этого не делала.

Эпичная сцена ждала меня в гостиной. Друг напротив друга стояли мой муж Рудольф и наглый генерал Хонвер. Его-то сюда какая нелегкая занесла?

Выражения лиц у пареньков были такими, что их можно для мемчиков использовать. Ноздри раздуваются, глаза сузились, губы чуть ли не по диагонали. У Рудольфа кулаки сжаты, корпус чуть наклонен вперед. Мне казалось, он зарычит вот-вот. Готова была поклясться, что у него волосы на загривке встали вертикально.

Великолепный драконий мужчина Амвер Хонвер стоял прямо, руки скрестив на груди. Правую ногу выставил вперед. Голову назад закинул. И смотрел так злобно-презрительно, что я догадалась: между мальчиками терки были еще до того, как Руди представил меня в посольстве в качестве своей благоверной.

В голове моей завертелось:

"Они сошлись – вода и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой".

Я с удивлением поняла, что Рудольф в росте почти не уступает дракону, который мне казался просто огромным. Да, у Амвера плечи шире, словно он под одежду булыжники подкладывает. Но и мой муж рядом с ним птенчиком не выглядел. Вполне себе рыцарь, способный одолеть дракона!

Глупо, но я им даже загордилась, неужто уже присвоила этого гордого, нахального, самовлюбленного типа, которому уже успела наставить кучу всяких диагнозов, самый безобидный из которых – “перверзный нарцисс”.

Какой контраст – черные короткие кудри смуглого Рудольфа и выбеленные ветром и морозом Амвера.

Красавцы поигрывали бицепсами, которые легко угадывались под тонким дорогим сукном.

Челядь сбилась в кучку, спрятавшись за самым большим из столов, с любопытством наблюдая за суровыми господами.

Дарья, могла ли ты представить, что двое мужчин, словно сошедших с обложек журналов, будут из-за тебя вот так собачиться?

Впрочем, гордиться нечем. Положение у меня шаткое, а ситуация расплывчатая.

– У нас сегодня великолепнейшие морепродукты, – услышала я, приблизившись к Рудольфу, – очень рекомендую. Как я понял, моему вкусу ты полностью доверяешь.

– Не уверен, что ты сам разбираешься в том, чем владеешь, – ухмыльнулся Амвер, – глядя на тебя, я понимаю, когда говорят, что судьба слепая и благоволит к тому, кто орет громче.

Какая милая беседа! Они что, прямо сейчас собираются дуэль устроить?

Финик тявкнул, осматриваясь в незнакомой ему обстановке.

Тут уж оба обернулись на нас с лисичкой.

– Метрис Метлер! – холодно улыбнулся Хонвер. – С наступающим вас Новогодием.

– И вас, генерал, – учтиво ответила я.

А Финик снова тявкнул.

– Что это у вас за ушастая крыса на поводке? – спросил дракон. И я тут же перестала им восхищаться. Потому что мужчина, который пренебрежительно относится к чужим питомцам, нам с Фиником не подходит. Даже если он Руди на дуэли пристрелит. Или что он там сделать с ним собрался.

– Я так рад, что ты нашел время навестить меня в праздник, – Рудольф выглядел так, словно пришел себя. Такой же ироничный и дурашливый, как обычно. Мне стало спокойнее.

– Пришел напомнить, чтобы ты включил меня в свое завещание, – оскалился Амвер.

Вот как такой ослепительный красавец умудряется настолько отталкивающе улыбаться?

– У меня как раз освободилось место теневой жены.

– Какой? – не сдержалась я.

– Теневой, милочка, ты не ослышалась, – Руди взял меня под руку, – видишь ли, высокорожденные граждане Изодии могут брать в супруги женщину здешних благородных кровей. И еще одну для души и тела. Из приезжих. Но слово “жена” в этом случае просто насмешка. Она, скорее, ее тень. Я ведь уже рассказывал тебе…

– Да, точно, – вспомнила я, – наиграться, обрюхатить и отправить на выселки. Мечта любой девицы, чего уж тут.

– Какая разумная метрис, – кивнул мне Амвер, явно не поняв сарказма, – конечно, сейчас не время назначать поединки. Но как гость, я могу предложить тебе, Метлер, примирение.

– Неужели кто-то испугался? Или жена не пустила? – высокомерно спросил Руди.

Зачем он так? Разве есть у него шансы победить дракона?

– Нет, просто меня попросили в посольстве не пускать в расход свежего дипломата… как твоего предшественника. Но раз ты не ценишь моей щедрости…

Амвер спокойно подошел к столу с яствами, взял шпажку и подцепил ей что-то вроде креветки, закинул в рот. Пожевав, удовлетворенно кивнул.

– Да здешний повар неплохо готовит. Когда я докажу свои права на это поместье, его, пожалуй, оставлю в штате.

Ага. Поместье. Везде-то Руди ему поперек горла встал.

А вот креветочка хорошо пошла. Проводив ее глотком напитка медового цвета, Хонвер сказал:

– Через два дня я жду от тебя официальное уведомление о дате, месте дуэли, а так же оружии. А пока – с Новогодьем тебя и твою очаровательную жену. Не теряйте времени, ребятки.

Сказав это, он удалился.

Вечер продолжался. Приходили какие-то люди, знакомые Рудольфа. С любопытством смотрели на меня и с опаской на Финика. А временами и наоборот.

– Кто это у вас, кролик такой? – заинтересованно спросила одна гостья, супруга какого-то важного посла из северной страны.

– Фенек, лисичка такая, – охотно ответила я, – это самая маленькая из всех лисичек на планете, чаще всего обитает в пустыне Сахара…

Я осеклась. На какой планете? Какая Сахара?

– Э-э-э, ну у нас дома так иногда эту пустыню называли, на самом деле, она конечно…

– Синупот, – подсказал Рудольф, слегка меня ущипнув, – у Дорит дома любят слова коверкать.

– Расскажите еще! – попросил мальчишка, выглядывающий из-за материнской юбки. Вихрастый блондинчик с большими, широко распахнутыми глазами, способными вместить атлас неба и повернуть глобус взглядом. Как я люблю таких детей! Любознательный, неравнодушный. Их таких все меньше в наших школах.

– Фенек такой маленький не потому, что он лисенок. Это взрослая особь. Просто он вот такой мелкий, что его даже домашняя кошка выглядит куда солиднее.

– А почему уши у него как у полноразмерной лисы? – продолжал допрашивать меня парнишка. – Озерные духи создавали этого зверя с ушей и планировали сделать его обычным, да отвлеклись?

Я ошарашенно на него смотрела, не зная, что и сказать. У них что, в школе такое преподают? Рудольф отлучился куда-то и мне даже вопросительно взглянуть не на кого было.

Но тут мальчик рассмеялся, и я заметила, что у него не хватает одного зуба в верхнем ряду.

– Я пошутил, метрис Метлер!

– Отличная шутка… – одобрила я и замолчала, не зная, как к нему обращаться.

– Лурек, – представился ребенок, – будущий сенатор.

– Очень приятно принимать в нашем доме такого видного человека, – улыбнулась я ему.

– А что ест ваш фенек?

Я немного смутилась.

– Сверчков, червей. Еще мышей может ловить.

– А как он добежал из пустыни Синупот до нас? – Лурек был неутомим.

– Сынок, – вмешалась мать, – ты совершенно заболтал метрис Метлер. И нам уже пора ехать дальше.

Мальчик вздохнул с видимым сожалением.

– Если хочешь, – предложил подошедший к нам с бокалами Рудольф, – можешь навещать этого зверька.

Руди подал один бокал гостье, второй – мне.

Это было так по-семейному.