355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Народные сказки » Чудесная жемчужина. Рассказы о необычном. Корейские предания легенды и сказки » Текст книги (страница 2)
Чудесная жемчужина. Рассказы о необычном. Корейские предания легенды и сказки
  • Текст добавлен: 4 августа 2017, 18:30

Текст книги "Чудесная жемчужина. Рассказы о необычном. Корейские предания легенды и сказки"


Автор книги: Народные сказки


Жанр:

   

Сказки


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

В преданиях и легендах нарисован мир таким, каким он виделся традиционному корейцу. А в те далёкие времена человек имел иные представления о мироустройстве: рядом с той реальностью, в которой жил он сам, существовала другая, невидимая и непонятная людям с обыденным сознанием. Её населяют нечеловеческие существа, которые свободно перемещаются по этим двум реальностям, им открыты характеры людей, и они способны управлять человеческими судьбами. Обитатели другой реальности посылают людям знаки, которые те должны уметь разгадать, либо являются к ним сами как оборотни – в обличии стариков, красавиц или зверей, владеющих человеческой речью. Как правило, «другая реальность» не имеет особого пространства и не отделена специальными границами. Она всегда здесь, рядом, но только «знающий» умеет распознать её присутствие и правильно прочесть её знаки. Обычно эти знаки понимали геоманты и предсказатели. Геоманты знали, как особенности рельефа местности связаны с судьбами людей. Примером может служить история возвышения рода Вангона, основателя династии Корё (918–1392). В преданиях, рассказывающих о рождении Вангона и его предках, немалая роль отведена указаниям геомантов, которые всегда «случайно» оказывались в тех местах, где селились праотцы Вангона.

Предсказатели «видели» те места, где силы «другой реальности» подстерегают человека и могут ему навредить. Свои предсказания они давали в виде неких шарад, которые должен был разгадать сам человек, и от его собственной сообразительности зависело, остаться ему в живых или погибнуть. Так, в рассказе «Муха села на кончик кисти» предсказатель сообщил герою о том, что его ждет, в виде четверостишия-загадки:

 
Встретится холм, лодку прочь отгони!
Масло прольёшь, водою голову не мочи!
В одном ту[4]4
  Ту — мера объема, примерно равная 18 л.


[Закрыть]
 три сына[5]5
  Сын — мера сыпучих тел, равная 1,8 л.


[Закрыть]
риса.
Зелёная муха кончик кисти возьмёт – арестант вернётся.
 

Герой сумел расшифровать первые две строки и счастливо избежал смерти, но разгадать последние две ему не удалось, и его приговорили к смерти за убийство, которого он не совершал. Но все произошло именно так, как было указано в предсказании: чиновник взял кисть, чтобы поставить свою подпись под смертным приговором, но тут на кисть села муха, и этот «знак» заставил его задуматься над справедливостью решения суда. Чиновник оказался толковым и расшифровал третью, ключевую, строку, в которой было закодировано имя настоящего преступника.

«Другая реальность» может послать свои знаки через сон, но человек должен стараться их понять и не совершать необдуманные поступки, продиктованные своим видением мира. В рассказе «Спящий лотос» одному учёному во сне открылась реальность жизни цветов, но он имел неосторожность вмешаться в их жизнь, и цветы погибли.

Неосторожное прикосновение к другой реальности, даже с самыми добрыми намерениями, может погубить человека. Женщина пожалела полумертвую от голода мышь и покормила её, а потом так увлеклась, что стала подавать ей завтрак раньше, чем своему свёкру. В результате мышь превратилась в свёкра и начала бесчинствовать в доме, даже самого свёкра, хозяина, прогнала. И лишь кошка всё вернула на свои места, но невестку за её проступок выгнали из дома («Мышь»).

Другая реальность сама заявляет о себе, вторгаясь в жизнь людей. Дракон, властитель воды, податель дождя, устраивает бурю, чтобы заполучить себе меткого стрелка. Моряки в обмен на спасение приносят в жертву стрелка, который метким выстрелом избавляет дракона от врага – вредоносного лиса («Чакчегон получил в жены дочь дракона», «Лучник Котхачжи»). Дракон приходит к людям, приняв облик человека, то в виде благообразного старца, который просит о помощи (как в двух названных историях), то является во сне юношей в зеленом платье и, в благодарность за услугу, осушает озеро и обогащает хозяина плодородной землей («Озеро стало сушей»). А иногда становится нищим монахом, который просит подаяния в доме богача. Злобный богач вместо риса «одаривает» его навозом, и дракон наказывает хозяина: дом заливает вода и на этом месте образуется озеро («Жадный богач»). Дочь дракона решила расправиться с соперницей. Она превратилась в красавицу и, заманив путника на дороге, попросила выполнить свое желание. Но путник случайно вместо соперницы убил её мужа, и дочь дракона увела его в свои водяные владения («Дочь дракона забирает чужого мужа»). Соприкасаясь с другой реальностью, надо вести себя очень осмотрительно, иначе погубишь и дом, и самого себя. Даже вредоносного дракона, который губит людей и разрушает плоды их трудов, не пытаются уничтожить, его укрощает и умиротворяет наставник проповедью буддийского закона («Хетхон укрощает дракона»).

Другим гостем иной реальности был тигр. Он – один из самых частых персонажей корейских преданий, и люди одаривают его самыми разными качествами. С давних пор тигра почитали как божество, об этом даже сохранились записи в китайских исторических сочинениях начала первого тысячелетия. В традиционной Корее обряд жертвоприношений тигру проводил официально правитель уезда. Если вновь назначенный чиновник, не знакомый с местными обычаями, относился к проведению обряда небрежно, тигры начинали бесчинствовать, нападали на людей и в уезде случался неурожай («Тигр – божество горы»). Тигр-божество, благодарный за помощь, одаривает человека и его потомков высокими должностями на службе («Благодарный тигр»). Тигр так же, как и дракон, может являться людям в облике человека: например, становится матерью семейства и живёт среди людей («Мать превращается в тигра»).

Тигр – страшный зверь и часто нападает на людей, поэтому охотиться на него может только очень мужественный человек («Охотничьи рассказы»), хотя даже храбрец, неожиданно встретив зверя в непривычной обстановке, может попасть впросак («Испугался тигровой шкуры»).

Древним обожествлением тигра воспользовался буддизм. Так родилась легенда о тигре-оборотне, прекрасной девушке, которая пожертвовала жизнью для того, чтобы искупить вину своих кровожадных братьев, нападавших на людей. Ей был воздвигнут храм под названием «Желание тигрицы» («Юный Ким Хён растрогал тигрицу»). Быть может, храм и возвели как раз на том месте, где приносили жертвы хозяину гор?

Другая реальность преподносит человеку массу неожиданностей. Юноша, удалившись в монастырь для учёных занятий, встретился с красавицей, пережил с ней радости любви, а она оказалась лисицей-оборотнем. Охотник, отправившись в горы, увидел там белобородого старца верхом на белом олене. Такой старец почитался в Корее как хозяин горы, который ездит на белом олене либо на белом тигре и может помочь в беде доброму человеку. А ещё он ведает дождём и, если его в засуху хорошо попросить, может послать дождь. Хозяину горы и поныне в Корее устанавливают алтари и приносят жертвы.

В древних корейских преданиях хозяевами гор и повелителями дождя чаще были женщины. Например, «матушка Сондо», которую почитали как «совершенномудрую матушку, божество Восточной страны» и мать основателя государства Силла, после смерти стала хозяйкой горы Сондо и повелительницей дождя («Совершенномудрая матушка Сондо»). Как хозяйку горы и дождя почитали и супругу Пак Чесана, который погиб в Японии, спасая одного из братьев государя («Пак Чесан возвращает братьев государя»).

Обитатели иной реальности, как правило, обладают волшебными умениями, могут разговаривать на человеческом языке и всегда помогают тем, кто их выручил из беды, бедным и добрым. Дровосек, например, спрятал от охотников оленя, и в благодарность за это тот научил его, как получить в жёны дивную небесную фею, которая спустилась на землю, чтобы искупаться в озере («Небесная фея и дровосек»).

Бедняк, отправившись на поиски еды для голодной семьи, нашел удивительную черепаху, которая умела говорить и принесла достаток в его дом. А злой и завистливый старший брат эту черепаху убил. За это он был наказан и лишился всего своего добра. История напоминает известную повесть под названием «Братья Хынбу и Нольбу»[6]6
  Перевод на русский язык этой повести включен в книгу «Верная Чхунхян. Корейские повести XIX века». СПб.: Гиперион, 2009.


[Закрыть]
. В повести тот же сюжет, только вместо черепахи – ласточка, которой помогает бедный брат и которую калечит богатый. Каждый из них был вознаграждён по заслугам: бедному дано богатство, а богатый превратился в бездомного нищего. В корейских историях, как и в фольклоре всех народов мира, богатые всегда злы и жадны и за это получают возмездие от обитателей другой реальности: их дом и земли заливает вода («Жадный богач», «Лик дракона в скале»).

Интересно, что частый персонаж корейских историй – буддийский монах, но он вовсе не герой легенд, рассказывающих о деяниях на пути к просветлению. Это вредоносный оборотень – враг хозяина воды Дракона («Лучник Котхачжи», «Чакчегон получил в жены дочь дракона») или монах-волшебник, который превращается в мышь и, испортив вражеские луки, помогает победить врагов («Монах превращается в мышь»). Монах является к людям, чтобы проверить их нравственные качества, и одаривает богатством добрых, а злых и жадных наказывает («Жадный богач», «Алчность», «Лик дракона в скале»). В народе считали, что в облике монаха появляется божество-дракон.

Известные буддийские наставники занимаются мирскими делами: один вступает в контакт с местными божествами и просит их ниспослать дождь («Поян и грушевое дерево»), другой занимается врачеванием и волшебным умением изгоняет духа болезни, силой слова укрощает злого дракона («Хетхон укрощает дракона»). Буддийский наставник «ритмичным словом» (песней) умиротворяет разбойников («Учитель Ёнчже»). Он помощник правителя, «чудесным снадобьем» (чаем) и словом умеющий поддерживать космос («Учитель Чхундам и Песня о том, как умиротворить народ»). Слово здесь имеет функции своего рода заклинания, которое, ограждая от зла и хаоса, устанавливает должный порядок и благоденствие.

В фигуре буддийского монаха, героя корейских легенд, просматривается шаман – посредник между двумя реальностями. Особые качества шамана: его обособленность, умение общаться с обитателями иной реальности и способность словом нейтрализовать враждебные силы, сохранять гармонию в мире – трансформировались в местном буддизме. Появился образ монаха-отшельника, который владеет искусством слагать песни (стихи), изучает канонические буддийские сочинения – сутры и стремится к обретению «истинного знания». Он живет с людьми (отшельничество здесь, скорее, внешний знак внутренней непривязанности к мирским ценностям), озабочен людскими делами, его духовная сила способна привлечь обитателей иного мира для помощи людям.

Чужие религиозные учения, иноземные сюжеты преобразовывались на корейской почве. В результате этот «культурный сплав» породил новые оригинальные произведения, которые распространялись и письменно, и устно. Надо сказать, что одной из своеобразных особенностей корейской словесности было постоянное перетекание сюжетов из народных преданий в литературу, а из литературы – снова к устному «хождению в народе». Начало этого процесса хорошо просматривается на примерах преданий и буддийских легенд, включённых в сборник. Например, притча о хитром зайце и черепахе, созданная на сюжет, принесённый из Индии, сначала появилась в литературном памятнике – историческом сочинении («Князь Чунчху и притча о зайце и черепахе»). Затем многие годы она распространялась устно в виде сказания, а на рубеже XVIII–XIX вв. вернулась в литературу – на этот сюжет была написана повесть. Содержание повести, теперь в устном пересказе сказителями, снова вернулось в народ. Таким же примером «перетекания» из литературы в произведение народного творчества и обратно может служить сюжет о двух принцах и жемчужине, исполняющей желания («Чудесная жемчужина»). Джатака о принце Друге Добра и принце Друге Зла пришла в Корею с буддийской религиозной литературой (сутрами). Монахи, видимо, включали её в свои проповеди, и, уже измененная в корейской среде, она попала в собственно корейские буддийские сочинения. А затем, в XIX в., на этот сюжет была написана повесть, которая стала популярной в народной среде[7]7
  Повесть получила название «История Чек Сони», где Сони – имя главного героя, принца Друга Добра.


[Закрыть]
. Такого рода судьба ожидала многие истории из старинных книг, включённые в наш сборник, будь то развернутое сюжетное повествование или короткий рассказ о забавном случае, услышанный «на улице или у колодца». Тесная связь устной и письменной традиции оригинальное явление корейской культуры.

Для переводов на русский язык использованы, прежде всего, предания и легенды из двух корейских исторических сочинений. Это – «Исторические записи трёх государств», созданные в 1145 г. историком, конфуцианцем Ким Пусиком (1075–1151), и «Дела, опущенные в „Исторических записях трёх государств“», составленные в 1285 г. буддийским наставником Ирёном (1206–1289). Первую историю принято называть «официальной», вторую – «неофициальной».

Старинные предания записывались в сочинениях типа энциклопедий и географических описаний. В сборник включены истории из «Обозрения достопримечательностей земель Восточного государства», составленного в 1530 г., а также из «Энциклопедии Восточного государства», изданной в 1770 г.

В прежние времена устные рассказы собирали на досуге чиновники, служившие в государственных учреждениях, или те, кто, оставив службу, уходили в отставку. Из собранных историй составляли сборники, которые в Корее были выделены в особый тип литературы, получившей название «Пустяковые истории». Читателю предложены рассказы из произведения такого типа, созданного учёным и литератором Сон Хёном (1439–1504). Собрание называется «Гроздья рассказов Ёнчжэ» (Ёнчжэ – псевдоним автора), где повествуется как о необыкновенных приключениях, так и о случаях реальных, но забавных.

Переводы многих корейских преданий и легенд уже публиковались в разных сборниках. Например, в 1980 г. в Москве издательством «Художественная литература» была издана небольшая книжка под названием «Корейские предания и легенды. Из средневековых книг». Это было первое в России (да и на Западе тоже) издание переводов старинных корейских преданий, которые содержались в двух названных исторических сочинениях. В состав предлагаемой книги вошли эти ранее изданные вещи, кроме того, они были дополнены новыми переводами из упомянутых выше собраний.

ОСНОВАТЕЛИ ЦАРСТВ

Тангун Создает древнее царство Чосон[8]8
  Чосон – древнее государство, которое предположительно занимало северную часть Корейского полуострова и северо-восточную территорию современной китайской провинции Ляонин.


[Закрыть]

Перевод Л. Р. Концевича

Давным-давно жил Хванин (так звался Индра[9]9
  Индра – верховное божество в индийской мифологии. Бог грома и молнии.


[Закрыть]
). Его сын от младшей жены Хванун все время думал о Поднебесной и стремился попасть в мир людей. Отец, узнав о желании сына, сошел вниз осмотреть гору Тхэбэксан[10]10
  Гора Тхэбэксан – отождествляется с соврем. горой Мёхянсан в провинции Северная Пхёнандо.


[Закрыть]
с тремя вершинами и решил, что здесь можно принести пользу людям. Тогда Хванин вручил сыну три мандата неба и послал править. Хванун с трёхтысячной свитой спустился на вершину горы Тхэбэксан под дерево, где был жертвенник духам, и назвал это место Синси — «Священное место». Самого Хвануна стали величать небесным правителем. Командуя Повелителем ветра, Покровителем дождя и Покровителем туч, он стал управлять ростом злаков и судьбами людей, исцелял хвори, определял наказания и научил различать добродетель и порок – он решал дела людей все триста шестьдесят дней. Живя в миру, управлял и просвещал.

В ту пору там жили медведь и тигр. Они обитали в одной пещере и постоянно молили божественного Хвануна превратить их в людей. Тогда божественный дал им один стебель чудесной полыни и двадцать головок чеснока и сказал:

– Съешьте всё это и сто дней не смотрите на солнечный свет, тогда обретёте человеческий облик.

Медведь и тигр, получив это, съели. Медведь, остерегаясь солнца трижды семь дней, обрёл облик женщины, а тигр не сумел выдержать обета и потому не стал человеком.

Женщине-медведю не за кого было выйти замуж, и потому каждый день под деревом, где был жертвенник, она молила божество ниспослать ей дитя. Тогда Хванун обернулся человеком и взял её в жены. Она зачала и родила мальчика. Ему дали имя Тангун-Вангом.

На пятидесятом году по вступлении на престол танского Гао[11]11
  Танский Гао – или Яо, образцовый император древнего Китая, который, по преданию, правил в III тысячелетии до н. э.


[Закрыть]
, в год кёнин[12]12
  Год кёнин – название года в шестидесятилетнем циклическом летосчислении.


[Закрыть]
, Тангун основал столицу в городе Пхёнъяне[13]13
  Пхёнъян, Асадаль и другие древние географические названия – их расположение не идентифицировано.


[Закрыть]
, а страну впервые назвал Чосон. Затем он перенёс столицу в Асадаль возле гор Пэгаксан. Это место ещё называют Кунхольсан или Кыммидаль. Тангун правил страной полторы тысячи лет.

Взойдя на престол в год кимё, чжоуский У-ван[14]14
  У-ван – китайский император древней династии Западная Чжоу (1027–771 гг. до н. э.).


[Закрыть]
пожаловал земли Чосон Цзи-цзы[15]15
  Цзи-цзы – кор. Кичжа, по преданиям, древний правитель царства Чосон, который бежал из Китая в восточные земли и основал там царство, после того как в Китае воцарилась династия Чжоу.


[Закрыть]
. Тогда Тангун переселился в Чандангён. После он вернулся и, укрывшись в Асадале, сделался горным божеством. Он прожил тысячу девятьсот восемь лет.

Тонмён, рождённый солнечным лучом
Перевод А. Ф. Троцевич

В «Основных анналах» сказано: Хэбуру, правитель Пуё[16]16
  Пуё – одно из древних племенных объединений на территории Корейского полуострова.


[Закрыть]
, до старости не имел сына. Тогда он принес жертвы божествам гор и рек, прося о наследнике. Лошадь, на которой ехал царь, дошла до озера Конён и, увидев большой камень, пролила слезы. Государь удивился и велел людям перевернуть камень – там лежал маленький ребенок. У него был облик лягушки золотого цвета. Царь сказал:

– Это Небо подарило мне наследника!

Он взял мальчика к себе и, назвав его Кымва – Золотая Лягушка, сделал своим наследником.

И вот однажды его министр Аранбуль доложил:

– Нынче ко мне сошёл Небесный государь и промолвил: «Я пошлю своего внука основать здесь царство, а ты уйди с этих мест. У берега Восточного моря есть земля Касобвон[17]17
  Касобвон – древнее владение, предположительно было расположено в нижнем течении р. Туманган на севере Корейского полуострова.


[Закрыть]
, там хорошо растут пять хлебов и можно основать столицу».

Аранбуль посоветовал государю перенести в те земли своё государство и назвать его Восточное Пуё, а в старой столице появился сын Небесного государя Хэмосу.

Во времена династии Хань[18]18
  Династия Хань – династия в Китае, правила в 206 г. до н. э. – 220 г. н. э.


[Закрыть]
, на третьем году правления под девизом Шэнь-цюэ[19]19
  Шэнь-цюэ – в Китае императоры для периодов своего правления выбирали девизы. Шэнь-цюэ девиз годов 61–58 до н. э.


[Закрыть]
, в год имсуль Небесный государь послал своего наследника в прежние владения Пуё. Хэмосу, следуя повелению Неба, спустился на землю в колеснице, запряжённой пятёркой драконов. Его сопровождали сто человек, они сидели на белых лебедях, а по небу плыли разноцветные облака, в которых звучала музыка. Он остановился на горе Унсим и впервые с неё сошёл только через десять дней. На голове у него была шапка с крыльями ворона, у пояса меч – «Драконово сияние». Утром Хэмосу выслушивал доклады о делах царства, а вечером возвращался на небо. Люди прозвали его Небесным царевичем.

На севере от столицы протекала река Чхонха. Река Чхонха – это нынешняя Амноккан. У Божества реки было три дочери-красавицы. Старшую звали Люхва, среднюю – Хванхва, а младшую – Вихва. Они вышли из реки Чхонха и отправились погулять к омуту Унсим. Их божественный облик был прекрасен, подвески звенели, как на горе Ханьгао[20]20
  Гора Ханьгао находится в Китае (провинция Хубэй). Существует предание о том, как юноша Чжэн Цзяо-фу встретил в этом месте двух фей, у которых были подвески из нефритовых бусин. Феи поднесли ему эти подвески.


[Закрыть]
.

Государь обратился к приближённым:

– Вот бы заполучить одну из них и сделать государыней, тогда у меня будет наследник.

Но девушки, увидев государя, тут же ушли под воду, тогда приближённые посоветовали:

– Отчего бы государю не построить дворец? Только девушки войдут туда, вы тут же захлопните дверь!

Государь поступил так, как они посоветовали. Нарисовал кнутом на земле медный дворец, и он тут же воздвигся, прекрасный на вид. В покоях расстелили три циновки и поставили чарки с вином. Девушки сели на циновки и принялись угощать друг друга. Они сильно захмелели, а государь, дождавшись, когда они опьянеют, вышел и преградил им обратный путь. Девушки испугались и бросились бежать, но старшую, Люхва, государь сумел поймать.

Божество реки разгневалось и велело спросить у государя:

– Кто вы такой и почему держите у себя мою дочь?

– Я сын Небесного государя и хочу вступить с Божеством реки в брачный союз, – ответил государь.

Тогда Божество реки снова велело ему сказать:

– Если вы сын Небесного государя и просите меня о брачном союзе, то должны были бы послать сваху, вы же, пренебрегая обрядом, попросту держите у себя мою дочь.

Государь понял, что неправ, и отправился на встречу с Божеством реки, но войти в его дворец не сумел. Тогда он решил отпустить Люхва, но она полюбила Хэмосу и не захотела с ним разлучаться.

– У вас есть колесница, запряжённая драконами, – сказала она. – Сядьте в неё и попадёте в царство Божества реки.

Государь поведал небу о своей просьбе, и тут вдруг, проплыв по воздуху, опустилась колесница, запряжённая пятью драконами. Государь вместе с Люхва сел в колесницу. Внезапно поднялся ветер, помчались облака, и они тут же очутились возле дворца. Их почтительно встретило Божество реки и, усадив, промолвило:

– Свадебный обряд – это порядок, установленный небесами. Отчего же вы пренебрегаете церемониями и позорите мой дом?

Только на седьмой день протрезвел государь от вина, выпитого с Божеством реки. Тогда Божество реки обратилось к нему с такими словами:

– Вы сын Небесного государя. А умеете ли вы творить чудеса?

– Извольте, тут же и попробуем! – ответил ему государь.

Тогда Божество реки в воде, прямо перед дворцовым залом, превратилось в карпа и стало резвиться в волнах, а государь обернулся выдрой и схватил карпа. Божество реки сделалось оленем и бросилось бежать, но государь стал шакалом и помчался за ним. Божество реки превратилось в фазана, а государь – в сокола и напал на него. Божество реки поняло, что он и вправду сын небесного государя, и совершило свадебный обряд. Однако, опасаясь, что у государя нет намерения взять его дочь в жёны, Божество реки принялось потчевать его вином, а музыкантам велело играть. Когда государь захмелел, Божество посадило его вместе с дочерью в кожаный возок, поместило его на колесницу, запряжённую пятью драконами, и повелело ей подняться в небо. Но не успела колесница выйти из воды, как государь отрезвел, выхватил у Люхва золотую шпильку, проткнул ею кожаный возок и, выскользнув через отверстие, один взлетел в небо.

Божество реки разгневалось и выговорило дочери:

– Ты не послушала моих указаний и опозорила мой дом!

Он приказал слугам обвязать рот девушки, и тогда её губы вытянулись на целых три чхока[21]21
  Чхок – мера длины, равная 30,3 см.


[Закрыть]
. С двумя служанками её сослали в воды озера Убаль. Озеро Убаль нынче находится к югу от горы Тхэбэксан.

Однажды рыбак по имени Силач Пучху доложил государю Кымва:

– Какой-то зверь таскает рыбу у запруды и исчезает, а что за зверь, мы не знаем.

Государь велел рыбаку изловить зверя сетью, но сеть порвалась. Тогда выковали железные сети, чтобы его поймать. И вот выловили какую-то женщину, которая сидела на камне. Из-за того, что у неё были очень длинные губы, она не могла говорить. Кымва трижды приказывал срезать ей губы, и только после этого она заговорила.

Государь, узнав, что она супруга сына Небесного государя, поместил её в особом дворце. В её лоно проник солнечный луч, и она зачала. На четвёртом году правления под девизом Шэнь-цюэ, в год кехе[22]22
  Кехе – название года в циклическом летосчислении, 58 г. до н. э. Далее в переводах сохранены циклические названия годов, как они даны в оригинальных текстах.


[Закрыть]
, летом в четвёртой луне родился Чумой. Кричал он очень громко, и кости у него были необыкновенны. А сперва она родила из левой подмышки яйцо величиной в пять сын[23]23
  Сын – мера сыпучих тел, равная 1,8 л.


[Закрыть]
.

Государь подивился:

– Человек родил птичье яйцо, как бы не вышло беды! – И велел слуге положить яйцо в конюшню, но лошади его не затоптали. Тогда бросили яйцо в глухих горах, но все животные его охраняли, а в те дни, когда облака затемняли солнце, над яйцом всегда сиял солнечный луч.

Государь вернул яйцо матери, чтобы она ухаживала за ним. В конце концов оно раскрылось, а в нём оказался мальчик! Мальчик только родился, но не прошло и месяца, как он заговорил.

Однажды он сказал матери:

– Рой мух лезет мне в глаза, не могу заснуть. Матушка, сделайте мне лук и стрелы!

Мать сделала из лозы лук и стрелы и подала ему. Чумон выстрелил в муху, что сидела на прялке, и вылетевшая стрела попала прямо в цель. В стране Пуё тех, кто хорошо стреляет из лука, называют «чумон».

Чумон вырос, и открылись в нём большие таланты. У Кымва было семь сыновей, и Чумон всегда ходил с ними на охоту. Как-то раз сыновья Кымва со всей своей свитой в сорок с чем-то человек добыли только одного оленя, а Чумон подстрелил множество. Сыновья государя, позавидовав ему, поймали его и привязали к дереву, а сами забрали оленей и ушли. Чумон вырвал дерево и возвратился домой. Тогда Тэсо, наследник государя, сказал отцу:

– Чумон необыкновенно храбр, и взор его необычен. Если сейчас от него не избавиться, может случиться беда!

Государь послал Чумона пасти коней, чтобы узнать, как он к этому отнесётся. Чумон, затаив в душе вражду, сказал матери:

– Я внук Небесного государя, а стал пастухом у человека. Уж лучше смерть, чем такая жизнь! Я хотел бы отправиться в южные земли и основать там царство, но против вашей воли поступать не стану.

Тогда мать посоветовала ему:

– Я слышала, будто доблестный муж, отправляясь в дорогу, обзаводится добрым скакуном – вот о чем я тревожусь дни и ночи.

– Я умею выбирать коней, – ответил Чумон и, отправившись в табун, принялся длинным бичом хлестать коней. Лошади бросились врассыпную, а один огненно-рыжий конь перескочил через ограду в два чана[24]24
  Чан – мера длины, равная 3,33 м.


[Закрыть]
высотой. Чумон увидел, что это хороший скакун, и тайком воткнул ему в самый корень языка железную иглу. Язык у коня заболел, он перестал пить воду и есть траву и очень отощал. Когда государь пришел проверить табунщика, он увидел, что кони откормлены, обрадовался и подарил Чумону самого тощего. Получив коня, Чумон выдернул иголку и прибавил ему корма.

Чумон тайно сговорился с тремя добрыми товарищами. Они были очень мудрыми, и звали их Ои, Мари и Хёппу. Все они бежали на юг и подошли к реке Омчхе. Ещё она называется Кэсасу и находится на северо-востоке от реки Амноккан. Захотели переправиться через эту реку, но лодки не нашлось. Боясь, что их вот-вот настигнет погоня, Чумон поднял к небу кнут и с жаром вскричал:

– Я внук Небесного государя, а со стороны матери – внук Божества реки. Я спасаюсь от преследователей и вот пришел сюда. О государь Неба! О владычица Земля! Пожалейте меня, сироту, сделайте мне лодку или постройте мост!

Воскликнув так, он ударил луком по воде, и тотчас же всплыли рыбы и черепахи и составили мост. Чумон сразу же переправился. Вскоре подошли и преследователи. Они бросились к реке, но мост из рыб и черепах тотчас распался, а те, кто успел ступить на него, погибли.

Чумон очень страдал из-за предстоящей разлуки с матерью, и тогда она, дав ему узелок с зёрнами пяти хлебов, сказала:

– Ты обо мне не беспокойся!

Но он, думая о разлуке, забыл про зёрна. Как-то раз он сел отдохнуть под большим деревом, и тут же прилетела пара голубей.

– Должно быть, это божественная матушка послала мне зёрна! – заметил Чумон и, выстрелив из лука, одной стрелой убил сразу двоих. Он подобрал их и, раскрыв клювы, вытащил зерна, а потом побрызгал на голубей водой – те ожили и улетели.

Государь Чумон сел на связку травы и установил обязанности подданных.

Как-то Сонян, правитель страны Пирю[25]25
  Пирю – название земель, которые, возможно, располагались в долине реки Пирю. Река Пирю – предположительно один из притоков реки Хуньцзян (на границе двух китайских провинций Цзилинь и Ляонин).


[Закрыть]
, отправился на охоту. Увидев, что государь Чумон обликом необычен, пригласил его к себе, усадил на почётное место и сказал:

– Я живу вдали от людей, у края моря и ни разу не был удостоен чести лицезреть вас. А нынче мы неожиданно повстречались. Разве это не счастье? Кто вы и откуда пришли?

Чумон ответил:

– Я внук Небесного государя и правлю Западным царством. Осмелюсь спросить, а вы чей потомок?

– Я из потомков тех бессмертных, что были государями в этой земле из поколения в поколение, – ответил Сонян. – Земли наши малы, их невозможно поделить между двумя правителями. Ведь вы совсем недавно основали здесь царство, а хотите сделать меня своим подданным!

Чумон воскликнул:

– Я потомок Небесного государя, а вы нет! Посмели величать себя государем, хотя и не наследник божества! Если не возвратите мне земли, небо непременно покарает вас гибелью!

Сонян не поверил, что государь – внук Неба, и решил его испытать:

– Я хотел бы пострелять с вами из лука.

Он нарисовал оленя и, поставив картину в ста шагах, выстрелил первым. Однако его стрела даже не коснулась оленьего пупка, а отскочила, будто её рукой отбросили. Тогда государь велел слуге подвесить нефритовое кольцо более чем в сотне шагов и выстрелил – кольцо сломалось, как черепица. Сонян очень испугался.

– Мы создали царство, – как-то заметил государь, – но у нас нет ни барабанов, ни рожков для совершения обрядов. Вот прибыли посланцы из страны Пирю, а я, будучи государем, не могу совершить церемонию их встречи и проводов. Все станут пренебрегать мною.

– Раз вы стали государем, – посоветовал приближённый Пубун, – возьмите барабан и рожок у страны Пирю!

– Разве можно брать вещи, принадлежащие другому царству? – ответил государь.

– Отчего же не взять то, что послано Небом? – заметил Пубун. – Ведь когда вам пришлось трудно в Пуё, кто-то посоветовал вам отправиться в эти места, и вы, пережив смертельные опасности, прославили свое имя к востоку от Ляо[26]26
  Ляо – река на полуострове Ляодун в Китае.


[Закрыть]
. Какое дело не завершится успехом, если на то есть повеление Небесного государя?

Пубун и ещё трое вместе с ним отправились в Пирю, захватили барабан и рожок и вернулись обратно. К правителю Пирю отправили посланника рассказать про барабан и рожок. Сонян испугался и прибыл посмотреть. Видит – барабан и рожок темного цвета, значит, старые. Сонян не посмел спорить и удалился.

После этого Сонян решил, что пусть подчинится тот, чья столица новее. Тогда государь Чумон, сооружая дворцовые палаты, велел возвести стропила из трухлявого дерева, будто им уже тысяча лет. Сонян прибыл посмотреть и не осмелился спорить, чья столица новее, а чья древнее.

Как-то государь, охотясь в западных землях, поймал белого оленя и, подвесив его за ноги у Хэвона[27]27
  Хэвон – неизвестно, где было расположено это место.


[Закрыть]
– «Крабьего источника», поклялся:

– Если Небо не пошлёт дождь и не зальёт столицу Пирю, я тебя не отпущу! Хочешь избежать беды, попроси Небо!

Тогда олень возопил так, что голос его поднялся до небес. Семь дней дождь заливал столицу Соняна, и правителю пришлось связать бревна тростниковыми верёвками, запрячь вместо лошадей уток, а его народ ухватился за верёвки. Тогда Чумон провёл кнутом по воде, и она стала убывать. В шестой луне Сонян всем царством пришёл к нему покориться.

В седьмой луне над горой поднялась чёрная туча и люди перестали видеть эту гору, только слышали, будто там копают землю несколько тысяч человек.

– Это Небо возводит для меня столицу, – объявил государь.

В седьмой луне туча рассеялась и открылся город – со стенами, дворцами и террасами. Государь поклонился Небу и вселился в город.

Осенью в девятой луне государь поднялся на небо и больше не возвращался. В том же году сорок его наследников взяли нефритовую плеть, оставленную государем, и похоронили её в горе Ёнсан[28]28
  Ёнсан – гора, неизвестно, где она была расположена.


[Закрыть]
.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю