Текст книги "Эльф. Выбор без права возврата (СИ)"

Автор книги: Mya Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

12 глава

Утро следующего дня началось затемно.

Кэйлем разбудил Лиану легким поцелуем в висок, когда за стенами конюшни еще только-только начинал сереть рассвет.

– Пора, – шепнул он. – Люди уже встают.

Лиана открыла глаза и несколько мгновений лежала, прислушиваясь к новым звукам. За тонкой перегородкой слышались голоса, шаги, позвякивание котелков. Ее люди. Те, кто поверил ей.

Эта мысль была странной и пьянящей одновременно.

Она оделась, наскоро умылась ледяной водой из колодца и вышла к костру. Там уже кипела жизнь: Элира колдовала над похлебкой, Мирра резала хлеб, Томас подносил дрова. Кайрен сидел чуть поодаль, точил нож о камень, и от каждого его движения исходила угрюмая сосредоточенность.

– С добрым утром, – Лиана постаралась, чтобы голос звучал уверенно. – Что в планах?

– Кэйлем говорил, сегодня начнем лес валить, – отозвался один из братьев-крестьян, кажется, его звали Петр. – Фундамент мы вчера осмотрели, крепкий. Можно ставить дом.

– А чем женщины займутся?

– Мох собирать, – ответила Элира. – И конопатить стены. Работы хватит всем.

Лиана кивнула, чувствуя, как внутри разгорается странное волнение. Она никогда не руководила людьми. Никогда не принимала решений, от которых зависела чья-то жизнь. А теперь...

– Я пойду с вами, – сказала она твердо. – В лес.

Кэйлем поднял бровь.

– Ты уверена? Это тяжелая работа.

– Я не из сахарных, – усмехнулась Лиана. – И потом, если я буду сидеть сложа руки, какой с меня толк?

Он улыбнулся той самой теплой улыбкой, от которой у нее внутри все таяло.

– Тогда пошли.

Лес встретил их утренней прохладой и терпким запахом хвои.

Мужчины выбрали несколько высоких прямых сосен – лучший материал для сруба. Кэйлем показал, как правильно валить дерево, чтобы оно не повредило соседние и не раскололось при падении. Кайрен работал молча, но с какой-то пугающей эффективностью – каждый удар топора приходился точно в цель, каждое движение было выверено годами тяжелой жизни.

Лиана сначала просто смотрела, но потом Кэйлем вручил ей топор поменьше и показал, как обрубать сучья.

– Осторожно, – сказал он. – Не спеши. Лучше медленно, но без ран.

Она пробовала, сначала неуклюже, потом все увереннее. Топор слушался плохо, руки быстро уставали, но, когда первое очищенное бревно легло в штабель, она почувствовала такую гордость, будто построила целый дом.

– Молодец, – Кэйлем подошел сзади, обнял за плечи. – Настоящая северянка.

– Я южанка, – поправила она, смеясь.

– Уже нет. Север в крови. Я чувствую.

К полудню вернулись к руинам. Там уже кипела работа: женщины таскали мох, укладывали его сушиться на солнце, братья разбирали уцелевшие камни и складывали их у фундамента.

Мирра, раскрасневшаяся от работы, несла огромную охапку мха и чуть не споткнулась о корень. В тот же миг Кайрен, оказавшийся рядом, подхватил ее за локоть, не давая упасть.

– Осторожнее, – буркнул он, и в его грубом голосе послышалась непривычная мягкость.

Мирра подняла на него глаза – зеленые, как у бабушки, с длинными ресницами. На щеках вспыхнул румянец.

– Спасибо, – прошептала она.

Кайрен кивнул, отпустил ее и отошел, даже не оглянувшись. Но Лиана заметила, как он сжал и разжал кулак, словно пальцы еще помнили тепло ее руки.

Интересно

, подумала Лиана.

Очень интересно

.

Дни летели быстро.

Каждое утро начиналось с одного и того же: подъем затемно, быстрый завтрак, распределение задач. Кэйлем и Кайрен уходили в лес на охоту – дичь нужна была каждый день, чтобы прокормить десяток ртов. Возвращались к обеду, с добычей, и сразу включались в стройку.

А стройка кипела.

Фундамент расчистили, заложили новые камни там, где старые раскрошились. Бревна поднимали на стены с помощью веревок и рычагов – тяжело, медленно, но упрямо. Женщины конопатили щели мхом, обмазывали глиной, и постепенно дом обретал очертания.

Лиана работала наравне со всеми. Руки стерла в кровь, спину ломило, но она не жаловалась. Не могла жаловаться – потому что люди смотрели на нее. Ждали от нее примера. И она его давала.

Однажды вечером, сидя у костра, она поймала на себе взгляд Элиры. Травница смотрела на нее с каким-то новым выражением – не жалости, не снисхождения, а уважения.

– Ты изменилась, девочка, – сказала она тихо. – Когда приехала – была перепуганной птичкой. А теперь...

– А теперь? – Лиана подняла бровь.

– А теперь ты хозяйка. Настоящая. Люди за тобой пойдут.

Лиана почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не от грусти – от чего-то другого. От гордости, смешанной с благодарностью.

– Спасибо, – сказала она хрипло. – Это... это много значит.

Три недели пролетели как один миг.

В последний день строительства небо нахмурилось, заморосил холодный дождь, но никто не ушел с площадки. Дом надо было закончить до зимы, и они заканчивали.

Последнее бревно легло на место под дружное «ура». Последняя щель законопачена мхом. Последняя глиняная замазка нанесена на стены.

Крышу накрыли лапником и дерном – временно, до весны, когда можно будет сделать нормальную кровлю. Но внутри было сухо. Внутри было тепло.

Внутри был дом.

В первый вечер в новом доме они зажгли очаг. Огромный каменный очаг, сложенный из уцелевших камней старого поместья. Пламя взметнулось вверх, осветило грубые бревенчатые стены, земляной пол, временные полати, на которых предстояло спать всем вместе.

Но никто не жаловался.

– За новый дом! – провозгласил Том, поднимая кружку с травяным отваром.

– За новый дом! – подхватили все.

Лиана стояла у окна – маленького, затянутого бычьим пузырем, но все же окна – и смотрела, как за стенами падает первый снег. Крупные хлопья ложились на вереск, на свежие бревна, на следы, ведущие к лесу.

Кэйлем подошел сзади, обнял за талию.

– Ты плачешь? – спросил он тихо.

– Нет, – она быстро вытерла щеку. – Это дождь.

– Дождь закончился час назад.

– Значит, снег тает на лице.

Он развернул ее к себе. В темно-синих глазах светилась нежность.

– Ты построила дом, Лиана. Ты, своими руками. Ты можешь гордиться.

– Мы построили, – поправила она. – Без тебя я бы не справилась.

– Справилась бы, – он поцеловал ее в лоб. – Но я рад, что я был рядом.

Сзади кто-то затянул песню – старую, северную, про вереск и долгую зиму. Голоса звучали неуверенно, но с каждым куплетом становились смелее. Том подпевал, фальшивя, Мирра тихонько вторила, и даже Кайрен, сидящий в углу, отбивал такт пальцем по колену.

Лиана смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом.

Ее люди. Ее дом. Ее жизнь.

А за окнами падал снег, укрывая землю белым одеялом. Зима наступала, но они были готовы.

Все благодаря друг другу.

13 глава

Зима вступила в свои права.

Снег укрыл вересковые холмы белым одеялом, лес замер в морозной тишине, и только дым из трубы нового дома напоминал, что в этих диких местах теплится жизнь.

Прошел месяц с тех пор, как они достроили дом. Месяц тяжелой работы, морозных ночей и маленьких радостей. Лиана просыпалась каждое утро в объятиях Кэйлема, слушала, как потрескивают дрова в печи, и чувствовала себя почти счастливой.

Почти – потому что где-то глубоко внутри жил страх. Страх, что это счастье слишком хрупкое. Слишком ненастоящее. Что однажды все рухнет.

Она гнала эти мысли прочь, но они возвращались. Особенно по ночам, когда Кэйлем засыпал, а она лежала с открытыми глазами и слушала завывание ветра за стенами.

В ту ночь ветер выл особенно громко.

Лиана проснулась от холода. Открыла глаза и поняла, что Кэйлема рядом нет.

Сердце пропустило удар.

Она села на постели, огляделась. В доме было темно, только угли в печи тлели красноватым светом.

А Кэйлема не было.

Лиана накинула тулуп и выскользнула наружу.

Мороз ударил в лицо, заставив поежиться. Луна стояла высоко, заливая снег серебристым светом. И в этом свете она увидела их.

Тени. Множество теней, окружающих дом.

Эльфы.

Они стояли молча, неподвижно, словно изваяния. Высокие, тонкие, с длинными светлыми волосами и холодными глазами, в которых отражалась луна. На них были легкие доспехи, за спинами – луки, у поясов – мечи.

И среди них – Кэйлем.

Он стоял в двадцати шагах от дома, лицом к ним, спиной к ней. Что-то говорил на эльфийском – гортанном, певучем, непонятном. Тени слушали, не шевелясь.

– Кэйлем, – позвала Лиана тихо.

Он обернулся. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня – ни кровинки, ни эмоций.

– Лиана, – голос его звучал странно. Чуждо. – Не выходи.

– Кто это?

– Дозорные моего клана.

У Лианы перехватило дыхание.

Из темноты выступил один из эльфов – высокий, седой, с властным лицом и глазами цвета зимнего неба. На нем был плащ из шкуры белого волка, и каждый его шаг источал силу.

– Так вот где ты, Кэйлем из клана Пепельных, – произнес он на всеобщем языке, медленно, с ледяной насмешкой. – Мы искали тебя полгода. Думали, мертв. А ты греешься у человеческого очага.

– Вождь, – Кэйлем склонил голову, но в поклоне не было раболепия. Только уважение к старшему.

– Мы пришли за тобой, воин. Твой долг перед кланом не оплачен. Ты нужен Северу.

– Мой долг... – начал Кэйлем.

– Твой позор смыт, – перебил вождь. – Мы знаем, что ты не сдался. Что тебя взяли магией и силой, когда ты был ранен. Ты не опозорил клан. Возвращайся.

Лиана смотрела на него, и сердце разрывалось на части.

Он уйдет. Конечно, он уйдет. Его народ, его клан, его дом – там. А здесь только я, руины и горстка людей, выживающих в лесу.

– Кэйлем, – прошептала она, и ветер унес ее голос.

Он обернулся. В темно-синих глазах бушевала буря.

– Лиана, я...

– Иди, – сказала она, и голос ее дрогнул. – Ты свободен. Ты всегда был свободен. Я не держу.

– Лиана...

– Иди! – крикнула она, и слезы брызнули из глаз. – Иди к своим! Я справлюсь! Я всегда справлялась! Не смотри на меня так! Не смей!

Она развернулась и побежала в дом, захлопнув за собой дверь.

Прислонилась к косяку, сползла по нему на пол и зарыдала в голос.

Сквозь слезы она слышала голоса снаружи – эльфийскую речь, короткие фразы, шаги. А потом тишина.

Он ушел.

Утро наступило серое и безжалостное.

Лиана сидела у окна, обхватив колени руками, и смотрела на снег. Глаза опухли от слез, лицо осунулось, но она больше не плакала. Слезы кончились.

В доме было тихо. Люди приходили как обычно к ним в дом, где собирались за общим столом, понимали, что что-то не так, и не решались подойти.

Первой осмелилась Элира.

– Девочка, – травница села рядом, осторожно коснулась плеча. – Ты как?

– Нормально, – голос Лианы звучал глухо, безжизненно.

– Не нормально. Я вижу.

– Он ушел, – Лиана посмотрела на нее пустыми глазами. – Вернулся к своим. Я отпустила.

– Знаю, – кивнула Элира. – Я видела.

– И правильно сделала. Он не раб. Он воин. Ему место среди своих. А здесь... что здесь? Руины, снег и кучка выживших. Зачем ему это?

– Ты ему нужна, – тихо сказала Элира.

– Я? – Лиана горько усмехнулась. – Я никто. Просто глупая девчонка, которая сбежала из дома и думала, что построит замок в пустоте.

– Ты построила дом, – возразила Элира. – Ты дала кров людям. Ты спасла нас.

– Без него я бы ничего не построила.

– Без него ты бы не выжила в ту ночь, когда буря уничтожила кибитку. Без него разбойники убили бы тебя на перевале. Но дальше... дальше ты сама. Ты сильная, Лиана. Ты справишься.

Лиана покачала головой.

– Я не хочу справляться. Я хочу, чтобы он был здесь.

– Я знаю, девочка. Я знаю.

Элира обняла ее, и Лиана прижалась к ней, как к матери, которой у нее никогда не было.

– Он обещал, – шептала она. – Обещал, что не уйдет. Обещал, что мы будем вместе. А я... я сама отпустила. Почему?

– Потому что ты его любишь, – просто ответила Элира. – А любовь – это не цепи. Это свобода.

Лиана плакала, уткнувшись в плечо травницы, а за окнами падал снег, заметая следы, ведущие в лес.

Следы, по которым ушел ее эльф.

14 глава

Лиана просыпалась каждое утро и первым делом смотрела на пустую половину постели. Потом закрывала глаза, считала до десяти и вставала. Надо было жить. Надо было работать. Надо было не дать себе раскиснуть.

Элира взяла ее в оборот с первого же дня.

– Вставай, соня, – говорила она, стаскивая с Лианы одеяло. – Лес ждать не будет. Пока снег не сошел, надо собирать коренья. Весной они силу теряют.

И Лиана вставала. Шла в лес, проваливаясь в снег по колено, училась различать следы зверей, находить под снегом спящие корни, собирать сухие травы, торчащие из-под белого покрывала.

– Это полынь, – показывала Элира. – От жара помогает. Это зверобой – от тоски. А это... – она срывала сухую веточку, – это вереск. Наша гордость.

– Вереск? – Лиана с удивлением смотрела на невзрачное растение. – Он же зимой мертвый.

– Он не мертвый, он спит. А если правильно заварить – силу дает. Северяне верят, что вереск прогоняет злых духов.

Лиана улыбнулась – впервые за долгое время.

– Может, и тоску мою прогонит?

– Тоску, девочка, только время прогоняет. И работа. А вереск просто поможет подождать.

Они возвращались в дом с полными корзинами, сушили травы, развешивали их под потолком, и вскоре в доме запахло лесом – терпко, горьковато, уютно.

По вечерам Элира учила ее варить отвары.

– Вот этот – от кашля. Этот – для бодрости. Этот – для сна. Запоминай, пригодится.

Лиана запоминала. Варила, пробовала, записывала угольком на бересте. Руки пахли травами, в голове прояснялось, и только по ночам, когда она оставалась одна, тоска возвращалась.

Но она не плакала. Слез больше не было.

Мирра и Кайрен стали для всех источником тихого развлечения.

Все началось с того, что Кайрен, всегда угрюмый и молчаливый, вдруг начал... ухаживать. По-своему, неуклюже, но старательно.

Он приносил Мирре самую пушистую шкурку из добычи. Просто клал рядом и уходил, не глядя.

– Чего это он? – шепотом спросил Том у Лианы, наблюдая за этой сценой.

– Думаю, подарок, – улыбнулась Лиана.

– Подарок? Шкурка? – Том скривился. – Странные у него подарки.

– Ты бы видел, какие подарки дарят северные воины своим женщинам. Шкурка – это почти признание в любви.

Том фыркнул, но смотреть не перестал.

Через неделю Кайрен принес Мирре ожерелье. Не купленное, нет – сделанное своими руками из волчьих клыков, аккуратно просверленных и нанизанных на жилу.

Мирра покраснела до корней волос.

– Это... это мне?

– Кому ж еще, – буркнул Кайрен, пряча глаза.

Она надела ожерелье и не снимала его целый день, то и дело трогая пальцами. А Кайрен, сидя у костра, то и дело косился на нее и довольно ухмылялся.

Томас не выдержал.

– Дядь Кайрен, а вы чего ей клыки дарите? Она же девушка, ей бы цветочки, бантики...

– Заткнись, мелкий, – беззлобно огрызнулся наемник.

– А чего сразу мелкий? Я спросить нельзя? – Том подсел к Мирре. – А тебе правда нравится?

– Нравится, – тихо ответила Мирра, и щеки ее снова вспыхнули.

– Странные вы, взрослые, – вздохнул Томас и пошел помогать братьям колоть дрова.

Лиана, наблюдавшая за этой сценой из-за стола, впервые за долгое время рассмеялась. Легко, свободно, по-настоящему.

Элира, сидевшая рядом, довольно кивнула.

– Вот и хорошо, – сказала она. – Смех лечит.

Однажды вечером, когда они сидели у очага и пили вересковый чай, Лиану вдруг резко затошнило.

Она выбежала на улицу, оперлась о стену, и ее вырвало. Дрожа, прислонилась спиной к бревнам, чувствуя, как кружится голова.

– Лиана? – Элира вышла следом, прикрыв за собой дверь. – Что с тобой?

– Не знаю. То ли отвар не тот, то ли рыба вчерашняя...

Элира смотрела на нее долгим, внимательным взглядом. Потом взяла за руку, прижала пальцы к запястью, считая пульс.

– Давно это?

– Что?

– Тошнит. Давно?

Лиана задумалась. И вдруг поняла.

– Третью неделю, наверное. Я думала, это от тоски. Есть не хотелось, а тут...

– Зайдем в дом, – твердо сказала травница. – Разберемся.

В доме Элира заварила какой-то особый отвар, заставила Лиану выпить и уложила на лежанку.

– Теперь жди, – сказала она. – К утру узнаем.

Лиана не спала всю ночь. Лежала, глядя в потолок, и думала. Думала о той ночи на перевале, о первой ночи на постоялом дворе, о всех ночах, когда они любили друг друга, не думая о последствиях.

Неужели? Неужели внутри меня...

Утром Элира вошла, села рядом и улыбнулась.

– Поздравляю, девочка. Ты беременна.

Лиана смотрела на нее и не могла поверить. А потом – потом внутри разлилось такое тепло, такое счастье, что она расплакалась. Впервые за месяц – слезами радости.

– Ребенок, – шептала она, прижимая руки к животу. – У меня будет ребенок. Наш ребенок.

– Да, – кивнула Элира. – Ты будешь матерью.

– Он должен знать, – вдруг сказала Лиана, вытирая слезы. – Если он когда-нибудь вернется... он должен знать.

– Вернется, – уверенно сказала Элира. – Я чувствую.

Весна приближалась медленно, но неумолимо.

Снег оседал, темнел, превращался в кашу. Солнце пригревало все сильнее, и на проталинах появлялась первая зелень. Вереск пока не цвел, но уже набухал почками.

У Лианы появился животик.

Сначала незаметный, потом все более округлый. Она ходила по дому, поглаживая его, и разговаривала с малышом. Рассказывала ему про отца, про то, какой он сильный и красивый, про то, как они встретились.

– Он вернется, – шептала она. – Обязательно вернется. Ты только подожди.

Женщины в доме суетились вокруг нее, как наседки. Элира варила особые отвары, Мирра шила распашонки из старой ткани, даже угрюмые братья-крестьяне старались лишний раз не нагружать ее работой.

Однажды вечером, когда они сидели у очага, Лиана вдруг сказала:

– А что, если вереск не только для отваров? Что, если делать из него настои и продавать? В других поселениях?

Элира подняла бровь.

– Продавать?

– Ну да. Мы тут выживаем, а вокруг полно людей, которым нужны лекарства. Зима многих заморила. Если мы соберем побольше, заварим покрепче... может, выручим что-то на обмен? На семена, на инструменты, на ткань?

– Дельная мысль, – задумалась травница. – Я знаю пару деревенек в дне пути. Там люди добрые, менять умеют.

– Значит, весной попробуем, – решила Лиана. – Как сойдет снег, пойдем.

И снег сошел.

В одно утро, когда солнце взошло особенно ярко, они увидели проталины, а на них – первые цветы.

Лиана вышла из дома, подставила лицо лучам и закрыла глаза. Тепло. Наконец-то тепло.

– Лиана! – крик Тома заставил ее вздрогнуть. – Лиана, там!

Она открыла глаза и посмотрела туда, куда он указывал.

На перевале, в лучах утреннего солнца, показались силуэты. Много силуэтов. Люди? Всадники? Она не могла разобрать – далеко, слишком далеко.

– Все в дом! – скомандовал Кайрен, хватаясь за меч. – Женщин внутрь! Мужчины – ко мне!

Сердце Лианы бешено заколотилось. Разбойники? Опять? Сейчас, когда она беременна, когда у них только началась жизнь...

– Стоять, – вдруг сказала Элира, всматриваясь вдаль. – Это не разбойники.

– А кто?

– Эльфы.

Лиана замерла.

Силуэты приближались. Теперь она видела – высокие, стройные, с длинными волосами, развевающимися на ветру. Много. Десять, двенадцать...

И впереди – один. На вороном коне. С пепельными волосами.

– Кэйлем, – выдохнула Лиана, и ноги подкосились.

Она побежала.

Побежала по мокрой траве, по лужам, по грязи, не чувствуя ног, не чувствуя ничего, кроме бешеного стука сердца.

Он спрыгнул с коня, не дожидаясь, пока тот остановится, и бросился к ней.

Она влетела в его объятия с такой силой, что он покачнулся.

– Ты вернулся, – рыдала она, вцепившись в него мертвой хваткой. – Ты вернулся, вернулся, вернулся...

– Вернулся, – шептал он, покрывая поцелуями ее лицо, волосы, губы. – Прости, что так долго. Прости.

– Я думала, ты не придешь. Я думала...

– Тише, тише, маленькая. Я здесь. Я больше никуда не уйду.

Она отстранилась чуть-чуть, чтобы посмотреть на него. И вдруг взяла его руку и приложила к своему животу.

– Кэйлем, – сказала она тихо, глядя ему в глаза. – У нас будет ребенок.

Он замер. Смотрел на нее, на ее живот, снова на нее. И в темно-синих глазах заблестели слезы.

– Ребенок? Наш?

– Наш.

Он опустился на колени прямо в грязь, обнял ее живот, прижался щекой.

– Спасибо, – прошептал он куда-то в небо, в землю, в нее. – Спасибо.

А позади уже подходили остальные эльфы. Четверо мужчин, три девушки – все молодые, все с такими же пепельными волосами, все смотрели на эту сцену с улыбками.

– Это те, кто пошел за мной, – сказал Кэйлем, поднимаясь. – Они тоже хотят новой жизни. Здесь. С людьми.

Лиана смотрела на них, на свой дом, на людей, вышедших из дома, на Мирру, прижимающуюся к Кайрену, на Тома, открывшего рот от удивления.

– Места хватит, – сказала она, улыбаясь сквозь слезы. – Всем хватит.

Солнце поднималось над Вересковым Логом, заливая холмы золотом. Вдалеке, на проталинах, уже пробивалась первая зелень.

Жизнь продолжалась.

И это было только начало.