Текст книги "Эльф. Выбор без права возврата (СИ)"

Автор книги: Mya Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Пролог

В северных лесах эльфы не кричат, когда умирают.

Это первое, что следует знать любому, кто решится пересечь их земли с мечом в руке. Они уходят молча – так, как учили их предки: с прямыми спинами и холодными глазами, в которых отражается вечность. Кричать позволено только слабым, а эльфы никогда не были слабыми.

До сегодняшнего дня.

Кровавая луна висела над Чащей Проклятий, когда последний воин дозорного отряда упал на колени. Его пепельные волосы слиплись от пота и чужой крови, дыхание вырывалось из груди рваными хрипами, а тело сотрясала дрожь от перенапряжения. Вокруг лежали те, с кем он делил хлеб и опасность последние сто лет. Те, кто доверял ему спину.

Он не кричал.

Даже когда железная клетка захлопнулась, обдирая кожу на запястьях. Даже когда накинули на шею ошейник, выгравированный рунами подчинения. Даже когда его, обнаженного и обессиленного, протащили через полдюжины человеческих городов, выставляя на потеху толпе.

1 глава

Утро двадцать первого дня рождения Лианы началось с того, что горничная по ошибке принесла завтрак не ей, а Розалинде.

– Простите, миледи! – всплеснула руками перепуганная девушка, вбегая обратно с подносом, на котором остывали круассаны и горячий шоколад. – Я перепутала двери, они такие одинаковые, а леди Розалинда так кричала...

– Кричала? – Лиана приподнялась на подушках, и рыжие волосы рассыпались по плечам огненным водопадом. – Она всегда кричит по утрам. Говорят, это помогает ей проснуться и убедить себя, что она не такая пустая внутри, как кажется.

Горничная прыснула в кулак, но тут же испуганно замерла. В этом доме за смех над старшими дочерями герцога могли и выпороть.

– Не бойся, Мила, – Лиана откинулась обратно на подушки и улыбнулась своим мыслям. – Сегодня особенный день. Сегодня даже мачеха не сможет испортить мне настроение.

Она ошиблась.

Зал для приемов в герцогском крыле был выдержан в тяжелых золотых тонах, которые так любила Ингрид. Тяжелые портьеры, тяжелая мебель, тяжелый запах лилий – Лиане всегда казалось, что здесь не хватает воздуха. Сегодня к лилиям примешивался еще и запах ее духов – приторно-сладкий, навязчивый, заполняющий собой всё пространство.

Ингрид восседала в кресле у камина, словно паучиха в центре паутины. В свои сорок пять она сохранила фигуру и лицо, но взгляд у нее был такой, что хотелось проверить, не завяли ли цветы на ближайшем столике. Черные волосы уложены в сложную прическу, платье темно-бордового бархата, драгоценности – ровно столько, чтобы подчеркнуть статус, но не скатиться в вульгарность. Ингрид умела быть величественной. И беспощадной.

Рядом с ней, словно два тощих цыпленка, расположились сводные сестры.

Розалинда, старшая, унаследовала материнскую темную шевелюру и острый нос, что в сумме давало эффект вечно недовольной птицы. Ей было двадцать три, она была помолвлена с каким-то графом из северных провинций и смотрела на мир так, будто он был ей должен как минимум корону.

Берта, двадцати двух лет, была бледной копией сестры – те же черты, но словно размытые, нечеткие. Она редко говорила, предпочитая кивать и поддакивать, и Лиана иногда подозревала, что Берта просто экономит силы на что-то более важное, чем разговоры с родней.

Отец стоял у окна, спиной к залу.

Герцог Альторнский когда-то был мужчиной, от которого у дам перехватывало дыхание. Теперь его русые волосы тронула седина, плечи ссутулились, а во взгляде поселилась та особенная усталость, которая бывает у людей, слишком долго живших с женщиной, которую не любят. Лиана любила отца. И каждый день немного ненавидела его за то, что он позволяет Ингрид так с собой обращаться.

– А вот и именинница! – голос Ингрид разрезал тишину, как нож. – Проходи, дорогая. Мы заждались.

– Простите, – Лиана присела в легком реверансе, и рыжие локоны снова выскользнули из небрежного пучка, упав на лицо. – Я не знала, что завтрак в честь моего дня рождения будет проходить в парадном зале. Обычно мы едим в малой столовой.

– Сегодня не обычный день, – Ингрид улыбнулась той улыбкой, от которой у Лианы всегда чесались руки. – Сегодня ты становишься совершеннолетней. Пора принимать взрослые решения. И дары.

Розалинда фыркнула. Берта деликатно прикрыла рот веером.

– Мы с сестрами подготовили тебе особенный подарок, – продолжила Ингрид, делая знак служанке. Та поднесла Лиане поднос, на котором лежал свернутый пергамент с гербовой печатью. – Открой.

Лиана развернула. Сертификат. На раба. Именной, с правом выбора на столичном рынке невольников.

– Это... – она подняла глаза на сестер. – Вы дарите мне человека?

– Раба, – поправила Розалинда, растягивая губы в улыбке, которая должна была изображать доброжелательность. – Мы подумали, что в твоем новом поместье тебе понадобятся крепкие руки. Сама знаешь, эти дикие земли кишат опасностями.

– А выбрать можно любого, – добавила Берта. – Какой понравится.

Лиана смотрела на пергамент и чувствовала, как внутри закипает знакомая злость. Они дарили ей человека. Живого человека. Как вещь. Как мебель. И при этом делали такой вид, будто осчастливили ее по-королевски.

– Благодарю, – выдавила она, заставляя свои пальцы не сжимать бумагу в комок. – Очень... практично.

– Мы старались, – Розалинда обменялась с матерью понимающим взглядом.

Ингрид поднялась с кресла и величественно, словно королева на выходе, направилась к Лиане. В руках у нее появилась еще одна бумага. На этот раз – с герцогской печатью.

– А это от нас с отцом, – она протянула документ Лиане, но не отпускала его, заставляя девушку тянуться. – Твое наследство. То, что так долго просила. Вересковый Лог. Поместье на границе Диких Земель. Целый месяц пути отсюда.

Лиана взяла бумагу. Руки слегка дрожали. Это был он. Ее билет на свободу. Дальние земли, где нет мачехи, нет сестер, нет этого тяжелого золота и запаха лилий. Только вересковые пустоши, лес и она сама.

– Отец... – она повернулась к нему, ища поддержки, одобрения, хоть какой-то реакции.

Лорд Ричард наконец обернулся от окна. На его лице застыло выражение, которое Лиана видела тысячу раз – смесь вины, усталости и бессилия. Он посмотрел на жену. Потом на дочь. Открыл рот...

– Твой отец считает, что это прекрасная возможность для тебя проявить самостоятельность, – перебила Ингрид, вклиниваясь между ними, как стена. – Мы оба так считаем. Ты уже взрослая девочка. Пора учиться управлять хозяйством. Конечно, если не справишься – всегда сможешь вернуться. Мы примем тебя с распростертыми объятиями.

«Чтобы ты могла говорить «я же предупреждала» следующие пятьдесят лет», – мысленно закончила Лиана.

– Я справлюсь, – сказала она вслух, и в ее зеленых глазах мелькнул тот самый огонек, который так бесил мачеху. – Обязательно справлюсь.

– Конечно, дорогая, – Ингрид похлопала ее по плечу, словно собачку. – Ты же умная девочка. У тебя все получится.

В воздухе повисла пауза. Лиана ждала, что отец скажет хоть слово. Подойдет, обнимет, пожелает удачи. Но лорд Ричард снова отвернулся к окну, разглядывая сад, в котором когда-то гулял с ее матерью.

– Что ж, – Лиана спрятала оба документа в карман дорожного платья (она специально оделась сегодня так, чтобы быть готовой уехать в любой момент). – Благодарю за дары. Если позволите, я удалюсь в свои покои. Нужно готовиться к отъезду.

– Конечно-конечно, – закивала Ингрид. – Розалинда, Берта, проводите сестру.

– Не стоит, – Лиана уже направилась к двери. – Дорогу я помню.

Она вышла, чувствуя спиной три пары женских глаз. И ни одного отцовского взгляда.

В своих покоях Лиана позволила себе выдохнуть.

Она швырнула сертификат на стол и плюхнулась в кресло, глядя в потолок. Рыжие волосы разметались по подголовнику, зеленые глаза смотрели в пустоту.

– Свобода, – прошептала она.

Потом перевела взгляд на сертификат.

– И раб в придачу. Прекрасно. Просто замечательно.

Она представила, как приведет в свой новый дом какого-нибудь хмурого детину с руками-лопатами, который будет молча колоть дрова и пугать местных крестьян своей физиономией. Или, что еще хуже, смазливого юнца, которого сестры выбрали специально, чтобы дразнить ее – «смотри, Лиана, мы даже о твоих женских потребностях позаботились».

– Ну уж нет, – она резко села в кресле. – Выбирать буду я. И выберу того, кто вас всех перепугает до полусмерти. Хотя бы для того, чтобы вы знали, как дарить людей на день рождения.

Она взяла сертификат в руки, разглядывая печать.

Рынок рабов. Она никогда там не была. Никогда не видела, как продают людей. Мысль об этом была отвратительной. Но с другой стороны... если уж ей суждено владеть рабом (а спорить с традициями и отцовским даром было невозможно), то пусть этот раб будет тем, кого она выберет сама. Кто не будет вызывать у нее отвращение. Кто...

– Кто сможет защитить меня в этих диких землях, – закончила она мысль вслух. – Потому что одной женщине там будет несладко, даже с титулом и бумагами на владение.

Она подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, уже суетились слуги, готовя карету и лошадей к завтрашнему отъезду. Сестры, конечно, увяжутся за ней до самого рынка – не упустят возможности понаблюдать за ее выбором и потом неделями обсуждать его за ужином.

– Ничего, – Лиана улыбнулась своему отражению в стекле. – Я еще вас удивлю.

Она развернула бумаги с описанием Верескового Лога. Месяц пути. Через горы, через леса, через маленькие городки и большие тракты. Месяц до свободы.

– Я выдержу, – сказала она себе. – Я выдержу что угодно. Потому что в конце этого пути – моя жизнь. Моя настоящая жизнь.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в рыжие тона – точно такие же, как ее волосы.

Лиана стояла у окна и смотрела, как уходит ее последний день в отчем доме.

Последний день ее старой жизни.

***

Визуализация Лианы

2 глава

Столичный невольничий рынок располагался в Нижнем городе, между бойнями и кожевенными мастерскими, и это соседство было не случайным. Запах здесь стоял соответствующий – смесь немытых тел, крови, навоза и чего-то еще, сладковато-тошнотворного, от чего у Лианы защипало в носу еще за два квартала до входа.

– Боже, какая вонь, – Розалинда прижимала к носу надушенный платок, словно это могло помочь. – И как здесь только торгуют людьми?

– Людьми? – Берта хихикнула. – Здесь торгуют всем, что может принести прибыль. Люди, орки, гномы, эльфы... Говорят, в прошлом месяце даже тролля привозили, но его никто не купил, слишком тупой для работы и слишком вонючий для развлечений.

Сестры захихикали, прикрываясь веерами. Лиана молчала, пытаясь не дышать слишком глубоко и одновременно не выглядеть при этом кислой миной, которую так ждали Розалинда и Берта.

Рынок встретил их многоголосым гулом. Десятки, сотни голосов сливались в один непрерывный шум: торговцы выкрикивали цены и расхваливали товар, покупатели торговались, где-то плакал ребенок, где-то ругались стражники, разнимая драку. Крики, лай собак, звон цепей, ржание лошадей – все это смешивалось в какофонию, от которой начинала болеть голова.

– Сюда, леди, сюда! – засуетился подбежавший распорядитель, низенький человечек с бегающими глазками и золотым зубом. – Лучшие товары, самые свежие поступления! Для таких прекрасных дам – только самый лучший выбор!

Лиана рассматривала ряды.

В первом секторе стояли люди. В основном мужчины – крепкие, с мозолистыми руками, явно бывшие крестьяне или ремесленники, проданные за долги или взятые в плен во время мелких стычек на границах. Они стояли молча, опустив глаза, и только иногда кто-то поднимал голову, провожая покупателей затравленным взглядом.

– Скучные, – поморщилась Розалинда. – Эти только и умеют, что землю копать. Тебе нужен кто-то, кто сможет защитить поместье. Смотри дальше.

Во втором секторе были воины. Здесь уже пахло потом и металлом. Несколько наемников с выбритыми висками и грубыми лицами демонстративно поигрывали мышцами, когда мимо проходили потенциальные покупательницы. Один даже подмигнул Берте, отчего та густо покраснела и отвернулась.

– Восемь золотых! – выкрикивал торговец, тыкая палкой в грудь здоровенному детине. – Чистокровный северянин, два метра ростом, любого разбойника голыми руками задушит! Девять лет рабства осталось, почти новый!

– Слишком страшный, – прошептала Берта.

– А что, с ним спать? – фыркнула Розалинда. – Лиане нужна защита, а не муж.

Лиана промолчала. Она действительно искала взглядом кого-то, кто не вызывал бы у нее отвращения. Кого-то, кто не смотрел бы на нее как на кошелек с деньгами или как на самку, которую можно будет со временем... использовать.

– Смотри, эльфы! – вдруг воскликнула Берта, хватая сестру за руку.

Лиана подняла глаза.

Дальний конец рынка был отделен решеткой, за которой стояли клетки поменьше. И в них...

Эльфы.

Она видела их только на картинках в книгах. Высокие, тонкие, с заостренными ушами и глазами нечеловеческих оттенков. В детстве она представляла их прекрасными принцами из сказок, которые приезжают спасать принцесс. Сейчас, глядя на то, во что превратили сказочных созданий люди, ей хотелось закрыть глаза.

В первой клетке сидела эльфийка. Длинные серебристые волосы спутались и свалялись, когда-то красивое лицо было осунувшимся и грязным, а на шее красовался широкий кожаный ошейник с железными шипами. Она смотрела в одну точку перед собой и, кажется, даже не моргала. Рядом с клеткой топтался толстый купец в богатой одежде и прикидывал что-то в уме, загибая пальцы.

– Эльфиек берут в основном в гаремы, – деловито пояснила Розалинда, заметив взгляд сестры. – Говорят, они поют божественно и в постели... ну, ты понимаешь. Мужчины за них любые деньги платят.

– Откуда ты... – начала Лиана и осеклась. Впрочем, о чем это она. Розалинда всегда интересовалась тем, что могло пригодиться для охоты на выгодного жениха.

– А вот и мужские особи, – Берта хихикнула и ткнула пальцем в сторону трех клеток, стоящих чуть поодаль.

В первой клетке сидел пожилой эльф с седой бородой и гордой осанкой, которую не смогли сломать даже цепи. Он не смотрел на проходящих мимо людей, уставившись куда-то в небо, и что-то беззвучно шептал.

Во второй клетке метались двое молодых. Близнецы, судя по одинаковым чертам лица. Они были тощие, злые и, когда кто-то приближался, начинали плеваться и ругаться на своем гортанном языке. Торговец, стоящий рядом, то и дело бил по прутьям палкой, но это помогало ненадолго.

И третья клетка.

Лиана остановилась.

Он сидел в углу, прислонившись спиной к прутьям, и, казалось, спал с открытыми глазами. Русые волосы, давно не мытые, свалялись в колтуны, но даже сквозь грязь и пыль было видно, как они красивы – золотисто-серые, с прядями, падающими на осунувшееся лицо. Кожа, несмотря на побои и грязь, оставалась светлой, почти фарфоровой, и на ней ярко выделялись синяки и ссадины.

Он был обнажен по пояс. Лиана сглотнула.

Его тело... она никогда не видела такого тела. Не уродливо-мускулистого, как у тех наемников в человеческом секторе, а сухого, жилистого, покрытого сеткой старых шрамов, которые только подчеркивали рельеф мышц. Каждая линия, каждая впадина казались выточенными из камня опытным скульптором. Широкие плечи, узкие бедра, плоский живот с твердыми кубиками пресса...

– Смотри не накапай на платье, – хмыкнула Розалинда у нее над ухом.

Лиана вздрогнула и отшатнулась.

– Что? Я просто...

– Просто рассматриваешь эльфа, как голодная кошка сметану, – Розалинда подошла ближе к клетке, разглядывая сидящего с откровенно оценивающим взглядом. – Ничего удивительного. Слышала я про этих длинноухих.

– Что слышала? – не удержалась Берта, подскакивая ближе.

Розалинда понизила голос, но достаточно низко, чтобы Лиана слышала:

– Говорят, они созданы для плотских утех. Их боги, когда создавали эльфов, вложили в них всю возможную страсть. Целуются они так, что у любой женщины подгибаются колени, а то, что у них между ног... – она сделала многозначительную паузу. – Леди Вильсон рассказывала, что у нее был эльф-любовник. Говорит, ни один человек рядом не стоял. Такие размеры, такая выносливость... Она его пять лет держала, пока муж не узнал.

– Правда? – Берта округлила глаза и с новым интересом уставилась на эльфа в клетке.

– А ты думала, почему их так ценят в дорогих борделях? Почему за них платят бешеные деньги? – Розалинда усмехнулась. – Это не просто рабы. Это машины для удовольствия.

Лиана чувствовала, как щеки заливает краска. Ей было противно слушать эти разговоры, противно смотреть, как сестры обсуждают живое существо, словно породистого жеребца. И в то же время... она снова посмотрела на эльфа.

Он не шевелился. Сидел все так же неподвижно, но Лиана вдруг поняла, что он слышит. Каждое слово. И внутри у него сейчас, наверное, все горит от стыда и ненависти.

– Идем отсюда, – резко сказала она и направилась к другому торговцу, торгующему людьми.

Розалинда и Берта переглянулись и пожали плечами.

– Обиделась, – хихикнула Берта.

– Или засмущалась, – поправила Розалинда. – Ладно, пошли. Посмотрим на нормальных рабов.

Они прошли еще несколько рядов. Лиана смотрела на людей, но не видела их. Перед глазами стоял тот эльф. Его волосы. Его шрамы. Его глаза...

– Вот этот подойдет, – Розалинда ткнула пальцем в здоровенного мужика с квадратной челюстью и кулаками размером с небольшие тыквы. – Гляди, какие ручищи. Любого разбойника одной левой...

– Он страшный, – автоматически ответила Лиана.

– Тебе с ним детей не крестить, – фыркнула Розалинда. – Ты защитника ищешь или любовника?

– Я ищу того, кто не будет вызывать у меня отвращение, – отрезала Лиана. – Имею право.

– Имеешь, – вмешалась Берта. – Но смотри, если выберешь какого-нибудь хлюпика, а на твое поместье нападут, мы тебя хоронить не приедем.

Лиана закусила губу. Она прошла еще несколько рядов, рассматривая кандидатов. Вот двое братьев, бывших солдат, с выправкой и чистыми лицами. Но у одного был такой пустой взгляд, что становилось не по себе. Вот молодой парень, почти мальчик, с испуганными глазами – его явно только что поймали и привезли. Он смотрел на всех щенячьим взглядом, и Лиана понимала, что если она его купит, то будет не защищать, а нянчиться.

Вот орк. Огромный, зеленый, со сломанным клыком и злыми глазками. Он смотрел на проходящих девушек с таким откровенным голодом, что Берта взвизгнула и спряталась за спину сестры.

– Этот точно отпадает, – выдохнула она.

Лиана кивнула. Она прошла еще круг. Потом еще. Торговцы наперебой предлагали товар, хватали за руки, зазывали, расхваливали. У нее уже гудело в голове от этого шума, от запахов, от всего этого ужаса, который назывался «невольничий рынок».

– Лиана, мы уже устали, – заныла Берта. – Выбирай уже кого-нибудь, и поедем. Здесь дышать нечем.

– Да, сестрица, – поддержала Розалинда. – Или тебе мало тех вариантов, что мы тебе показали? Может, тебе принца на белом коне подать? Так их здесь не продают.

– Идите к карете, – вдруг сказала Лиана.

– Что? – не поняла Розалинда.

– Идите к карете. Я сама выберу и подойду.

Сестры переглянулись.

– Ты уверена? – прищурилась Розалинда. – А вдруг ты какую-нибудь дрянь выберешь? Нам потом перед отцом отвечать.

– Мне двадцать один год, – ровно ответила Лиана. – Я совершеннолетняя. Я имею право выбирать сама. Идите. Я скоро приду.

Розалинда открыла рот, чтобы возразить, но что-то во взгляде Лианы заставило ее передумать.

– Ладно, – процедила она. – Но, если ты купишь какого-нибудь урода, мы тебе этого не простим. Пошли, Берта.

Сестры удалились, цокая каблучками и возмущенно перешептываясь. Лиана подождала, пока они скроются из виду, и развернулась.

Ноги сами понесли ее обратно. К дальнему концу рынка. К решетке. К маленьким клеткам.

Торговец, толстый, потный мужик с кнутом за поясом, как раз кормил эльфов какой-то баландой, когда Лиана подошла.

– Чего изволите, леди? – расплылся он в улыбке, обнажая редкие желтые зубы. – Эльфов хотите? Лучший товар! Самые свежие, с севера, из диких кланов!

– Тот, – Лиана указала на клетку в углу.

Торговец проследил за ее взглядом и ухмыльнулся.

– А-а, этот. Хороший выбор, леди. Сильный, здоровый, воин. Мы его с трудом взяли, человек десять наших положил, пока заковали. Две недели не жрамши, а все такой же гордый!

Он подошел к клетке и с силой пнул по прутьям.

– Эй, длинноухий! Встать! Покупатель пришел!

Эльф не шелохнулся.

Торговец пнул еще раз, злее.

– Я кому сказал, тварь! Встать, пока плеткой не вытянул!

– Не надо, – тихо сказала Лиана.

Она подошла ближе к клетке, вглядываясь в сидящую фигуру. Эльф по-прежнему не двигался, но она видела, как напряглись мышцы на его спине. Он слышал. Он все слышал.

– Как его зовут? – спросила она.

– Зовут? – торговец хмыкнул. – А кто ж его знает. Они свои имена чужакам не говорят. Мы его просто «северный» зовем. Но вы, леди, можете назвать его, как хотите. Это же раб, ему все равно.

– Откройте клетку, – потребовала Лиана.

Торговец замялся.

– Леди, он опасный. Может...

– Откройте. Я хочу посмотреть на него вблизи.

Скрипнула дверца. Лиана шагнула внутрь.

Вблизи эльф казался еще больше. И еще страшнее. Не лицом – лицо у него было красивым, даже несмотря на грязь и синяки. То, как он смотрел.

Он поднял голову, когда она вошла, и Лиана наконец увидела его глаза.

Темно-синие. Почти черные. Холодные, как северное море. И такие... живые. В них не было пустоты, как у тех солдат в первом ряду. В них горел огонь. Злой, дикий, несломленный огонь.

Он смотрел на нее в упор, и Лиана вдруг почувствовала себя не хозяйкой, пришедшей выбирать раба, а маленькой девочкой, забредшей в клетку к дикому зверю.

– Ты... – начала она и запнулась.

Горло пересохло. Она облизнула губы и начала снова:

– Ты воин?

Молчание.

– Ты умеешь сражаться?

Тишина.

– Ты будешь защищать меня, если я тебя куплю?

Эльф медленно, очень медленно усмехнулся одними уголками губ. И ничего не ответил.

Лиана смотрела на него и понимала, что происходит что-то странное. Она должна была развернуться и уйти. Должна была выбрать того здоровенного мужика с квадратной челюстью, которого предлагала Розалинда. Должна была быть благоразумной и практичной.

Но она не могла отвести взгляд от этих темно-синих глаз.

– Сколько? – спросила она, выходя из клетки и обращаясь к торговцу.

– Тридцать золотых, – быстро сказал тот, оценивающе глядя на ее одежду.

– Двадцать, – отрезала Лиана. – Он тощий, грязный и, кажется, полумертвый.

– Двадцать пять! Он чистокровный северный эльф, леди! Такие на дороге не валяются!

– Двадцать, и я забираю его прямо сейчас.

Торговец задумался, почесывая пузо.

– Двадцать два, и он ваш. Но предупреждаю, леди, – он понизил голос. – Эльфы опасны. Этот особенно. Он не сломался. Такие могут и глотку перерезать своему хозяину, если что не так.

Лиана посмотрела на эльфа. Тот сидел все так же неподвижно, но теперь смотрел не на нее, а куда-то в стену. И в его профиле было столько гордого, ледяного презрения ко всему происходящему, что у Лианы перехватило дыхание.

– Я не боюсь, – сказала она, отсчитывая монеты.