Текст книги "Идентификация Блэка (СИ)"

Автор книги: mrs Addams

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Глава 22

В середине февраля в магической Британии разразился скандал, масштаб которого оказался поистине беспрецедентным. На очередной сессии Международной конфедерации магов большинством голосов были приняты сразу три резолюции, каждая из которых била точно в цель и не оставляла Лондону пространства для манёвра.

Во-первых, тюрьма Азкабан передавалась под прямое управление специальной комиссии МКМ. Во-вторых, было признано законным решение инспекционной группы о полном упокоении тёмных тварей, охранявших тюрьму, – операция проводилась приглашённым отрядом некромантов и получила статус международной и санкционированной. И, наконец, третья резолюция стала самой болезненной: правительство магической Британии официально признавалось виновным в систематических пытках заключённых и преступлениях против одарённой части человечества.

По сути, речь шла об обвинении в геноциде магического населения.

Международное сообщество припомнило Британии всё. От странной, и до сих пор плохо задокументированной «дуэли» с Гриндевальдом. До сознательного создания Тёмного лорда и последующего десятилетия длящегося террора, обернувшегося массовыми исчезновениями и гибелью одарённых. Ни один аргумент британской стороны не был принят. Даже безупречное красноречие Альбуса Дамблдора, много лет служившее ему универсальным щитом, на этот раз оказалось бессильным.

Ответ на попытки оправдаться последовал мгновенно и оказался крайне действенным. Российская делегация опубликовала материалы о «научных экспериментах», которые проводились под руководством так называемого Великого Светлого Волшебника совместно с Николя Фламелем на территории лагеря смерти Бухенвальд. Представленные документы, свидетельства и магические протоколы однозначно подтверждали как сами факты, так и личную ответственность фигурантов.

Под пристальными взглядами делегатов Альбусу Дамблдору пришлось публично сложить с себя полномочия главы британской делегации в МКМ.

С этого момента магическая Британия оказалась в подвешенном состоянии. Стране предстояло в кратчайшие сроки назначить нового лидера своей фракции в Международной конфедерации магов – и сделать это на фоне утраченного доверия, международного позора и пересмотра всей прежней системы власти.

Фадж был в настоящем ужасе. Фактически обвинения и последовавшие карательные меры были направлены именно против него – и это он понимал слишком хорошо. Он лишился не только кресла, но и привычных привилегий. Даже поездка в уютный домик на французском побережье оказалась для бывшего министра магии недоступной. По странной иронии судьбы именно это обстоятельство злило и пугало его сильнее всего.

Исполняющей обязанности министра магии была назначена Амелия Боунс – единственная из высших чиновников, кто открыто поддержал решения Международной конфедерации магов. И причины её позиции были более чем очевидны. Среди безымянных узников Азкабана обнаружилась её невестка, Маргарет Боунс, мать Сьюзен. Никто так и не смог установить, за что несчастную женщину когда-то отправили в тюрьму. На любые расспросы она отвечала лишь бессвязным мычанием, не осознавая ни происходящего, ни собственного имени.

Всех пострадавших от многолетнего произвола британских властей в срочном порядке разместили в развёрнутых полевых госпиталях на побережье Дании. Маги-целители работали без сна и отдыха, пытаясь спасти тех, кого ещё можно было спасти, и хотя бы облегчить участь остальных.

За этим мрачным фарсом семья Блэк наблюдала с первых рядов. Пользуясь сложившейся ситуацией, глава рода без лишнего шума вернул себе место в Визенгамоте. Обошлось даже без формального утверждения Верховным чародеем – тот был слишком занят бесконечными заседаниями МКМ и собственным политическим выживанием.

Сам Джейсон разрывался между Лондоном и полевыми госпиталями. Состояние его племянницы было пугающим. Женщина полностью утратила способность осознавать реальность, её взгляд оставался пустым, а реакции – непредсказуемыми. Адвокаты семьи подали иск в суд при МКМ в Швейцарии, и уже на первом заседании леди Лестрейндж была признана невменяемой и не отвечающей за свои действия.

Джейсон лично отвёз племянницу в закрытую психиатрическую клинику, затерянную среди австрийских Альп – место, где безопасность и конфиденциальность гарантировались на высоком уровне. Позднее он встретился с братьями Лестрейндж, и разговор с ними оставил тяжёлый осадок. Услышанное не просто не понравилось ему – оно ясно давало понять, что последствия переворота 1981 года ещё долго будут аукаться магической Британии.

****

Накануне второго тура Тремудрого турнира за ужином в Блэк-хаусе собралась вся семья. В столовой царил тёплый, домашний полумрак: огонь в камине мягко отражался в серебре приборов, а старинные портреты на стенах, казалось, с одобрением наблюдали за происходящим. Джейсон, как и полагалось главе рода, сидел во главе стола. С тех пор как он принял род под свою руку, спокойные семейные вечера постепенно становились негласной традицией.

– Сэр, скажите… а правда, что Лестрейнджи пытали родителей Невилла? – осторожно спросила Гермиона.

Джейсон на мгновение задумался, подбирая слова.

– И да, и нет, – ответил он наконец. – Фрэнка действительно пытали, и, как бы это ни звучало, не без причины. Но Алису и ребёнка они не трогали. Почему же оба оказались в Мунго в состоянии глубокой утраты рассудка, сами Лестрейнджи не понимают до сих пор.

– А зачем они это делали? – настороженно спросил Гарри. За последнее время подросток уже успел понять, насколько неоднозначны и запутанны события, разворачивающиеся вокруг него.

– Это дело рода Лестрейндж, – спокойно ответил Джейсон. – Но у нас с тобой после второго тура появится работа. Братья пообещали щедро оплатить наши услуги.

Гарри молча кивнул. Его сейф в Гринготтсе лишь на первый взгляд казался переполненным золотом. Пока он был слишком молод, деньги только уходили, а не приносили доход. Сейчас он обучался ремеслу наёмника бесплатно – как крестник главы рода, – но впереди были куда более серьёзные расходы: развитие дара артефактора, восстановление семейных мастерских. Так что любой заработок имел значение.

– Джейсон, – тихо сказала Андромеда, – как там Белла?

Мужчина вздохнул.

– Плохо, Анди. Она в глубоком ступоре и не осознаёт, где находится и кто рядом с ней. В клинике делают всё возможное, но прежней она уже не станет. Врачи не дают обнадёживающих прогнозов. Остаётся только ждать… и надеяться на лучшее.

Он мягко похлопал родственницу по руке, стараясь передать ей хоть каплю уверенности.

Затем Джейсон перевёл взгляд на Гарри и слегка улыбнулся:

– Ну что, готов к завтрашним состязаниям?

– Конечно, сэр! – уверенно ответил Гарри. – Я не подведу.

****

В последнее время дела у Альбуса Дамблдора шли из рук вон плохо. Скандал с Международной конфедерацией магов оказался слишком громким – настолько, что даже магловский мир начал проявлять беспокойство. Его вызывали «на ковёр» к по-настоящему влиятельным людям, где Альбусу пришлось подробно объяснять происходящее. Итог этих разговоров его совершенно не радовал.

Только наивные обыватели по-прежнему верили, будто магическое сообщество надёжно скрыто от внимания маглов. В действительности же магов давно загнали в своеобразные резервации, и магическая Британия была худшим из возможных вариантов. Государственный контроль оказался настолько плотным, что не оставлял ни малейшего пространства для манёвра – и именно это пугало больше всего.

По сути, существование тюрьмы с подобным обращением с заключёнными, было санкционировано на самом высоком уровне. Выход из сложившейся системы, разумеется, существовал, но он устраивал Альбуса ещё меньше, чем роль надсмотрщика над фактически бесправным обществом. Настолько меньше, что в своё время он всерьёз занялся уничтожением потомков древних родов, способных этот выход магам обеспечить.

Но что толку вспоминать прошлое, если и будущее не сулило ничего хорошего.

Началось всё с безрассудной тётки Гонории. Ну, зачем ей понадобилось браться за заказ на устранение Блэка? Он ведь неоднократно предупреждал родню: сидеть тихо и не высовываться. Нет – полезла, закономерно получила по заслугам, а расхлёбывать последствия теперь приходилось ему.

В конце прошлой недели Альбусу прислали мизинец дражайшей тётушки с недвусмысленным требованием не трогать мисс Чанг… или Чжан. Он уже сам путался в этих китайских именах и фамилиях. Сам факт был оскорбителен: негласному правителю магической Британии выставляли ультиматум какие-то узкоглазые! Но ещё хуже было другое – не выполнить его он не мог.

Да, род Дамблдоров считался молодым, но магия исправно взыскивала откаты, как и у всех прочих. А в данном случае наказание было бы неминуемо. Пришлось срочно менять фигуры на доске: вместо мисс Чанг в роль приманки отправился Рон Уизли. Свою дочь Молли, разумеется, не соглашалась отдавать ни за какие деньги и посулы.

Хорошо хоть замена состоялась. Правда, обошлась она Альбусу в триста галеонов – сумма, потеря которой настроения ему точно не прибавила.

Дальше начались по-настоящему серьёзные проблемы. В МКМ разразились один за другим громкие, неконтролируемые скандалы. Альбус едва успевал гасить вспышки недовольства – за одним кризисом неизменно следовал следующий, словно кто-то методично расшатывал всю конструкцию.

Что он должен был сказать Амелии Боунс? Как объяснить, почему её невестка оказалась в Азкабане, когда её муж погиб во время нападения Пожирателей смерти? Виновата была непомерная жадность его тогдашних политических партнёров, но разве такие объяснения можно произнести вслух?

И будто всего этого было недостаточно, на сцену вышли русские – с материалами по Бухенвальду. Абсурд. Это ведь делалось ради науки. Сколько зелий они с Николя создали в те годы, сколько уникальных разработок появилось, в том числе с использованием драконьей крови. Результаты были поистине бесценными.

Хорошо ещё, что от давления извне его защищали родное правительство и помазанный Богом монарх. Однако с поста главы делегации в МКМ всё же пришлось сложить полномочия. Впрочем, с должности Верховного чародея его снять не смогли бы при всём желании – господин барон этого не допустит. Её Величество своё подтверждение уже дала, так что любая оппозиция здесь была бессильна.

Утро двадцать четвёртого февраля встретило Альбуса настроением хуже некуда. Тем не менее он собрался с силами и вышел на завтрак в Большой зал Хогвартса. С привычным удовлетворением оглядел свою вотчину, неспешно позавтракал, попутно отдав Минерве несколько ценных указаний.

Затем, не торопясь, Дамблдор направился в президиум судейской комиссии Турнира.

Начинался второй тур.

С виду всё шло как обычно, но тонкий червячок сомнений в правильности происходящего глодал Альбуса с самого утра. Что-то в этой безупречной внешне картине настораживало, не давало расслабиться.

Вот чемпионы вышли на старт. Гарри, как и следовало ожидать, снова отличился – магловский облегающий костюм сидел на нём почти вызывающе. Мисс Делакур тоже предпочла купальный наряд из какого-то спортивного бутика. Зато Седрик выглядел достойно: аккуратные рейтузы, ничего лишнего – не то что Крам, явившийся в откровенно магловских шортах.

Директор расположился в верхнем ряду трибун вместе с остальными главами школ и, вместо того чтобы следить за подготовкой, внимательно рассматривал людей. В ближайший час чемпионы будут пытаться спасти самых дорогих для себя людей, а значит, было время присмотреться к публике.

Вот, например, новый глава рода Блэк. Интересный молодой человек. Похоже, он и сам до конца не осознаёт, что натворил своим иском в МКМ. Выпускать всех заключённых – перспектива крайне нежелательная, репутационные потери всегда бьют больно. Тем более что кроме Боунс в Азкабане обнаружились и многие другие неугодные.

Взять хотя бы Диборн: официально он числится жертвой Пожирателей смерти, кажется, кого-то даже осудили для вида. А теперь русские вытащили из Азкабана Карадока Диборна живого и сильно помятого. Конфуз для Ордена Феникса выйдет знатный, но в целом не смертельный. В конце концов, Альбус всегда найдёт иной способ утилизации ненужных наследников.

Поттер, к тому же, теперь станет наёмником. Вряд ли он всерьёз займётся артефакторикой – наукой сложной, требующей усидчивости и кропотливого труда. С Малфоями он тоже, скорее всего, не сойдётся.

При взгляде на лорда Малфоя директор едва заметно скривился. Именно он стал новым главой британской делегации в МКМ. Устроило это всех, кроме Дамблдора – и Её Величество тоже осталась довольна, рассуждая о «дороге молодым» с привычной для неё снисходительной благосклонностью.

Альбус так глубоко ушёл в собственные размышления, что едва не пропустил появление первого чемпиона. Из чёрной, подёрнутой лёгким паром глади озера шагнул Виктор Крам. В сером зимнем свете его фигура казалась почти скульптурной: напряжённые мышцы чётко выделялись под влажной кожей. На руках он нёс спасённую спутницу с бала.

Почти сразу спасатели вытащили Флёр Делакур. Это было вполне ожидаемо – вейлам нечего делать в ледяной воде, да ещё и в феврале. Девушка дрожала, укутанная в плащ, и выглядела откровенно измотанной.

Третьим чемпионом, вопреки ожиданиям Дамблдора, оказался Гарри Поттер. Он вышел из озера уверенно и спокойно, прижимая к себе маленькую светловолосую девочку. Флёр, увидев ребёнка, тут же сорвалась с места и бросилась к Гарри, захлёбываясь рыданиями и благодарственными восклицаниями.

И только после этого Альбус заметил, как из воды появился четвёртый чемпион – Седрик Диггори.

Та-ак… кого-то не хватает.

О проблеме напомнили почти мгновенно. Молли Уизли подняла такой крик, что её вопли разнеслись по всем трибунам. Голос резал воздух, как нож, и не оставлял сомнений: беда настоящая.

Директору пришлось спуститься и вмешаться лично.

– Гарри, мальчик мой, – произнёс он с тем мягким укором, который прежде безотказно действовал на учеников, – почему ты не спас Рона?

– Но профессор Дамблдор, – Гарри удивлённо приподнял брови, – я понятия не имел, что должен спасать Рона.

Альбус уже собирался пожурить мальчика за явное, как ему казалось, лукавство, но Гарри продолжил, не дав вставить ни слова:

– Что я должен был подумать? Нас четыре чемпиона: три парня и одна девушка. И там четыре заложника – три девочки и один парень. Я решил, что Рон предназначен для Флёр. Я же парень, значит, для меня точно должна быть девушка.

С такой стороны Альбус на происходящее действительно не посмотрел. Однако логика в словах мальчика оказалась безупречной – настолько, что даже Молли, наконец, умолкла, зло поджимая губы.

А ведь он говорил, что следовало поместить в озеро Джинни. Сама отказалась – упрямая девчонка. Теперь уж поздно упрёками сыпать.

Спасатели тем временем вытащили из воды окоченевшего Рона и торопливо унесли его в палатку колдомедиков. Белые парусиновые стены вздрогнули от порывов ветра, когда внутрь занесли носилки.

Второй тур был окончен.

Итоги, впрочем, Альбуса не радовали. За пострадавших вейл ему всё же придётся заплатить – компенсации были обязательны. Что же, значит, не судьба.

Джейсон не стал дожидаться, пока Гарри сам поднимется к нему на трибуны. Он встал со своего места и уверенным шагом направился вниз, к палатке чемпионов. Внутри было тепло и тесно: представители организаторов суетились между участниками, разливая укрепляющие зелья, раздавая кружки с горячим чаем и коротко переговариваясь вполголоса.

Блэк без лишних слов подошёл к ученику и протянул ему небольшую металлическую флягу.

– Возьми, это гораздо эффективнее, – сказал он. – Ты держался молодцом.

Гарри сделал глоток и поморщился, но почти сразу выпрямился, словно напряжение последних часов начало отступать.

– Представляете, сэр, – возмущённо заговорил он, – эти… гении подготовили для меня Рона Уизли. Почему я вообще должен был его спасать? Он мне не друг, и оказался там по собственному желанию. Я спас девочку – сестрёнку Флёр. Правда, после этого ко мне подходил мистер Делакур и спрашивал, как он может поговорить с моим опекуном.

Джейсон выслушал молча, лишь слегка прищурившись.

– Ясно. Приводи себя в порядок, – наконец сказал он. – А я найду мистера Делакура.

С этими словами он вышел из палатки, оставив за спиной шум, запах зелий и приглушённые голоса. Быстро оглядев пространство вокруг озера, Джейсон направился к французской делегации. Гарри из палатки наблюдал за разговором наставника со стороны, отмечая, как тот нахмурился, как напряжённо, но вежливо держался, и как в конце беседы пожал протянутую руку.

Когда Блэк вернулся, его лицо было спокойным и собранным.

– Уходим, – коротко сказал он. – Нам здесь больше нечего делать.

Гарри кивнул, не задавая лишних вопросов, и с готовностью взялся за порт‑ключ. Пространство вокруг дрогнуло и исчезло – уже через секунду они оказались в холле Блэк‑хауса. Воздух здесь был тёплым, привычным, с ароматом старого камня и родовой магии.

Обратите внимание на ссылку в шапке фанфика

Глава 23

Гарри терпеливо ждал того дня, когда они с наставником, наконец, отправятся на обещанное задание. После второго тура Тремудрого турнира прошла целая неделя, а Джейсон был занят по горло, крутясь словно белка в колесе. Встречи, переговоры, поездки – дела рода и последствия недавних скандалов требовали его постоянного присутствия. И всё же он неизменно находил время для Гарри: для тренировок, разговоров и неспешных объяснений того, что на самом деле происходит вокруг.

Так, между делом, Блэк прояснил истинные намерения мистера Делакура. Оказалось, что после спасения его младшей дочери у его семьи перед Гарри образовался полноценный долг жизни. А во исполнение этого долга месье Делакур, не видя в своём предложении ничего необычного, предлагал мистеру Поттеру в жёны Габриэль – ту самую девочку, которую он вынес из ледяных глубин Хоглейка.

Если быть честным, только теперь, на четвёртом курсе, до Гарри начало доходить, как на самом деле устроен магический мир. И этим прозрением он был обязан не лучшему другу и не профессору Дамблдору, а именно мистеру Блэку, который столь неожиданно и резко вошёл в его жизнь. Теперь Гарри понимал, почему перед наставником стелется лорд Малфой и почему с таким подчёркнутым уважением держится лорд Монтегю. Джейсон не торговался и не уговаривал – он просто молча выставлял счёт за свои услуги, и лишние люди отсекались сами собой.

Вот как, оказывается, следовало общаться с окружающими: без заискивания и пустых обещаний, не позволяя ездить на себе и заливать уши сладкими речами об избранности и героизме.

Что же до женитьбы, – тут Гарри хотелось взять паузу. Очень длинную паузу. Его жизнь к такому точно не готовила. Когда все сознательные годы ты прожил в тихом пригороде, в семье обыкновенных обывателей, принять мысль о браке по расчёту оказалось куда сложнее, чем сражаться с драконом или нырять в чёрное зимнее озеро.

Нет, Чжоу ему нравилась, Габриэль была тоже ничего, только мелкая. Но жениться – это уже совсем другое. Слишком серьёзно, слишком окончательно. Он был ещё слишком молод для подобных решений.

Помимо всех этих волнительных личных дел, в магической Британии разворачивался ещё один громкий процесс. В Визенгамоте шло судебное разбирательство по иску Джейсона Блэка – как официального опекуна несовершеннолетнего Генри Поттера – к Арчибальду Дожу и Миллисент Багнольд. Их обвиняли в незаконном присвоении имущества сироты и злоупотреблении служебным положением.

Процесс с самого начала принял бурный и скандальный характер. Газеты пестрели заголовками, журналисты наперебой публиковали «расследования», утечки и громкие обвинения. К слову, многие из этих материалов были весьма щедро оплачены мистером Блэком, который прекрасно понимал, какую роль в магическом обществе играет общественное мнение.

Самого Гарри в суд не вызывали. Джейсон заранее объяснил ему процедуру рассмотрения дела и порядок предоставления доказательств. К немалому удивлению подростка, выяснилось, что суд – это в первую очередь холодное и педантичное изучение документов, представленных сторонами, а вовсе не эффектные речи и театральные жесты. Поэтому Гарри следил за развитием скандального процесса лишь по газетным публикациям и по рассказам наставника, а также его юриста, который регулярно наведывался в Блэк-хаус, отчитываясь перед своим работодателем.

Параллельно полным ходом шла подготовка к свадьбе главы рода Блэк. Сама церемония была назначена на двадцать первое марта тысяча девятьсот девяносто пятого года. Старшая мисс Блэк металась между составлением списков гостей, портнихами и поставщиками продуктов, крутясь как могла, и время от времени привлекая Гарри к различным поручениям. Подросток и представить себе не мог, что свадьба может оказаться настолько хлопотным и изматывающим мероприятием. Тем не менее помогал старшей родственнице он без всяких возражений, искренне стараясь быть полезным.

Гарри тихо подошёл к кабинету главы рода Блэк и осторожно постучал в дверь. Дождавшись негромкого «войдите», он нажал на ручку и шагнул внутрь.

Мистер Блэк стоял у окна, заложив руки за спину, и неподвижно смотрел на улицу. По опыту Гарри знал: такая поза означала крайнюю степень недовольства наставника, то состояние, когда слова ещё не подобраны, но решение уже принято.

– Сэр, что-то случилось? – нерешительно спросил он, останавливаясь у порога.

– Случилось, Гарри, и довольно давно, – не оборачиваясь, ответил Джейсон. – А теперь приходится разгребать последствия чужих решений. Ты собрался?

Гарри кивнул и, немного помедлив, всё же спросил:

– А что произошло? И какие именно последствия?

– Присядь. Рассказ будет небыстрый. Хотя нас кое-где уже ждут, но ничего критичного, – добавил он после короткой паузы.

Джейсон отошёл от окна и сел за письменный стол. Гарри устроился в кресле для посетителей, инстинктивно выпрямившись.

– Ты помнишь, как некоторое время назад я рассказывал тебе о Лестрейнджах и их проблемах?

Гарри молча кивнул.

– Так вот. Двадцать первого апреля тысяча девятьсот восемьдесят первого года из их городского дома в Лондоне пропал их двухлетний сын – Корвин Поллукс Лестрейндж. И если бы всё было так просто… – Джейсон ненадолго замолчал, словно подбирая слова. – Моя племянница наняла людей для поисков, её мужья искали ребёнка сами. В конце концов, виновник был найден – Фрэнсис Лонгботтом.

Гарри едва заметно вздрогнул, но промолчал.

– Именно он организовал нападение на городской дом. Пока его сообщники отвлекали хозяев и охрану, он выкрал ребёнка, который гулял с няней в саду. Казалось бы, цель ясна – найти Корвина. Получив эту информацию, Лестрейнджи отправились в дом Лонгботтомов и настойчиво потребовали от главы семьи рассказать, куда он дел мальчика.

Джейсон сделал паузу и продолжил уже ровнее:

– Фрэнк отказывался говорить. А затем выяснилось, что он и не может ничего сказать – его связывал непреложный обет. Пришлось оставить его в покое и продолжить поиски самостоятельно. Однако уже на следующий день Лестрейнджей арестовали по обвинению в нападении на Лонгботтома и его жену и после скорого суда отправили в Азкабан.

Он на мгновение сжал пальцы, но голос оставался спокойным.

– Белла после этого сломалась окончательно и не получала никакого лечения. А сами Лестрейнджи недавно наняли меня, чтобы найти их сына. И я его нашёл.

– Это было… сложно? – осторожно спросил Гарри.

– Не особенно если знаешь, где искать, – ответил Джейсон. – Там же, где я когда-то нашёл и тебя. В информационных базах службы опеки. В этом случае пришлось повозиться дольше: магловских родственников не оказалось, следы были тщательно спрятаны. Но человек, которого я нанял, справился.

Джейсон бросил быстрый взгляд на часы и поднялся из-за стола.

– Нам пора. Одевайся, и пойдём.

Через четверть часа они аппарировали к зданию обычной магловской больницы – массивному серому корпусу с ровными рядами окон, подсвеченных холодным электрическим светом. Фасад был безликим и строгим, таким, каким и положено быть месту, где ежедневно решаются вопросы жизни и смерти. У входа сновали люди в белых халатах, тихо переговаривались посетители, автоматические двери с шипением раздвигались и сходились вновь.

Внутри под ярким светом потолочных ламп, их уже ждал профессор Снейп, как всегда, облачённый в чёрный сюртук и длинную мантию. Его фигура резко выбивалась из окружающей магловской реальности, словно тень из иного мира, случайно забредшая в современный мегаполис.

– Ты так собираешься пройти в палату интенсивной терапии? – с сухим удивлением спросил Джейсон, окинув его быстрым, оценивающим взглядом.

Снейп недовольно поморщился, однако без возражений трансфигурировал одежду в строгий классический чёрный костюм, вполне уместный среди врачей и посетителей.

– Смотри, персонал не напугай, – бросил Блэк на ходу. – Я всё ещё надеюсь спасти ребёнка.

Они прошли через просторное фойе, где пахло антисептиками и лекарствами, миновали стойку регистрации и направились к лифтам. Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет, призванный успокаивать, но от этого только сильнее ощущалась стерильная отстранённость места. Лифт мягко тронулся и повёз их на седьмой этаж, сопровождая подъём негромким гулом механизмов.

На нужном уровне, скрытые маглоотталкивающими чарами, мужчины беспрепятственно прошли по длинному коридору с одинаковыми дверями палат. В одной из них царил приглушённый полумрак, нарушаемый лишь мерцанием экранов аппаратуры.

На узкой больничной койке лежал ребёнок – лысый, пугающе исхудавший, почти теряющийся среди проводов, трубок и датчиков. Его кожа казалась полупрозрачной, дыхание было неровным, а монотонный писк приборов заполнял пространство, словно отсчитывая время.

– Это точно сын Лестрейнджей? – по-деловому спросил Снейп, внимательно всматриваясь в лицо мальчика.

– Точнее не бывает, – коротко ответил Джейсон. – Но можешь проверить зельем родства ещё раз.

Северус кивнул, достал пузырёк с прозрачным содержимым и аккуратно поместил внутрь тонкий волосок. Затем проколол палец ребёнка и добавил каплю крови. Почти сразу жидкость в фиале вспыхнула насыщенным ярко-синим цветом.

Профессор глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза.

– Как так вышло? – спросил он тихо. – И что вообще с ним сделали?

– Всё просто, – ответил Джейсон без эмоций. – Чтобы Лестрейнджи не смогли найти своего ребёнка ритуально, ему заблокировали магическое ядро. Дальше магия начала разрушать тело изнутри. Сейчас врачи диагностировали последнюю стадию тяжёлой формы рака.

Он посмотрел на Снейпа пристально и прямо.

– Ты можешь чем-то помочь моему внучатому племяннику?

Снейп молча извлёк палочку и принялся накладывать диагностические чары. Заклинания ложились одно за другим, едва заметно вспыхивая в воздухе холодным серебристым светом. Прошло несколько напряжённых минут, прежде чем профессор, наконец, опустил руку.

– Гарантий я тебе не дам, – сказал он глухо. – Ни одной. Но попытаться можно. Терять нам всё равно нечего: маглы угробят его через несколько дней.

Он бросил быстрый взгляд на мальчика и добавил уже деловым тоном:

– Ему нужен алтарь рода. Ты вообще знаешь, где у Блэков настоящий алтарь?

Джейсон задумался. Для большинства ритуалов – повседневных, формальных, для принятия в род – он использовал гобелен и сад в Блэк-хаусе. Этого хватало. Но для чего-то по-настоящему серьёзного Вальбурга всегда советовала перемещаться в родовое поместье.

«Надо спросить Андромеду», – мелькнуло в голове. Её родители жили именно там, и, кажется, мать до сих пор не покидала поместье.

– Я узнаю, – ответил он наконец. – Хотя, возможно, алтарь Лестрейнджей подошёл бы ему лучше.

– Да, – кивнул Снейп. – Он действительно помог бы лучше. Но до того момента ребёнок может просто не дожить. Маглы почти уничтожили ему печень своей химией. А зелья до запуска магического ядра бесполезны.

Голос профессора стал жёстким, почти хриплым:

– Найди, ради Морриган, того ублюдка, который это сделал. Я удавлю его собственными руками.

– Не удавишь, – спокойно ответил Джейсон, и лишь короткая вспышка ярости в его глазах выдала истинные эмоции. – Это Алиса Лонгботтом. Ты ведь знаешь, где она и в каком состоянии.

Снейп усмехнулся криво, без тени веселья.

– Тогда многое становится на свои места. Значит, откат.

Он помолчал и добавил уже тише:

– Жаль только, что Лестрейнджей осудили ни за что.

Профессор снова посмотрел на ребёнка и решительно выпрямился.

– Парня нужно забирать отсюда. Сейчас я наложу на него стазис и отключу от аппаратуры.

Он перевёл взгляд на Гарри.

– А мистер Поттер будет мне ассистировать.

Джейсон аппарировал в Блэк-хаус прямо из палаты больного. Холодный запах антисептиков ещё не выветрился из памяти, а перед глазами всё стояло бледное лицо ребёнка, опутанное трубками и проводами. Времени терять было нельзя – нужно срочно узнать у Андромеды, где находится алтарь рода.

Просторный холл дома на площади Гриммо встретил его привычным полумраком, скрипом старых половиц и приглушённым эхом шагов. Джейсон даже не стал подниматься наверх.

– Анди! – громко позвал он, и голос его гулко разнёсся под высоким потолком. – Анди, где ты?

С лестницы второго этажа почти сразу послышались шаги. Андромеда спускалась быстро, придерживая рукой перила.

– Ты меня звал? – спросила она, а потом, внимательнее вглядевшись в Джейсона, нахмурилась. – Что случилось?

Он коротко, без лишних подробностей, рассказал о состоянии малолетнего Корвина Лестрейнджа. Слова давались тяжело, но времени на эмоции не было. Андромеда ахнула, прижала ладонь к губам, несколько раз покачала головой, но быстро взяла себя в руки.

– Алтарь рода… – сказала она после короткой паузы. – Он в корнуэлльском поместье. Там сейчас живёт моя мама. Она сможет присмотреть за мальчиком. В конце концов, он ей всё-таки внук.

– Тогда идём, – резко сказал Джейсон. – Будешь помогать.

В его голосе прозвучала решимость. К жестокому обращению с детьми он относился особенно нетерпимо, и сейчас это чувство только усилилось.

– И куда это вы собрались? – раздался мелодичный, но настороженный голос сверху. – И в чём именно Анди должна помогать? И почему, интересно, мне никто ничего не предлагает?

На верхней ступени лестницы стояла Сюэ. В полумраке дома её изящный силуэт казался неподвижным, но взгляд был цепким и внимательным.

– Сюэ, здесь такое дело… – начал Джейсон и подробно, уже не торопясь, рассказал невесте обо всём.

По мере его рассказа лицо китаянки заметно менялось: сначала тревога, затем холодная сосредоточенность, а под конец – опасная, почти ледяная решимость.