Текст книги "Идентификация Блэка (СИ)"

Автор книги: mrs Addams

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Идентификация Блэка

Глава 1

Он плыл.

Холодная морская вода обжигала кожу, сковывала движения, забивалась в уши, но он продолжал плыть – без цели, без берега, без памяти. В голове не было ничего, кроме одного-единственного инстинкта: выжить. Он всегда выживал. В любой стране. В любом теле. В любом времени.

Кто он?

Что было последнее – выстрел? взрыв? Или тот юркий пацан с азиатским лицом и чистыми глазами – новичок, присланный убить мастера? Да, кажется, это было в Бангкоке. Или в Гонконге? Чёрт. Память ускользала, как песок сквозь пальцы. Он не знал, как оказался в воде, и не помнил зачем. Вроде это уже было, давно или нет?

Вокруг только чёрная, хмурая гладь. Волны. Тишина. Соль на губах. К счастью, вода была холодной, но не ледяной – значит, не Атлантика. Северное море? Тогда он где-то у побережья Британии. Сто лет не был в Британии.

Он плыл дальше.

Усталость откладывалась где-то глубоко внутри, в центре груди, но тело – было не привычное, натренированное, а хилое слишком худое продолжало работать. Машинально. Это было важно: работать, пока жив.

Имя.

Он вдруг вспомнил имя.

– Джейсон?

Нет... Дэвид.

Нет. И то и другое. Он оба.

Дэвид Уэбб и Джейсон Борн.

Две стороны одной монеты, два лица одной жизни, которую сначала сломали, потом собрали обратно – не пойми кто.

«Лэнгли», – подсказал внутренний голос, холодный и твёрдый.

После событий 2016 года он, наконец, нашёл надёжного психотерапевта – того, кто сумел залатать дыры в памяти, помочь навести порядок в голове, где всё слишком долго гнило под гнётом лжи, вины и программирования.

Тогда Джейсон Борн – наконец-то по-настоящему – принял себя.

Принял не как ошибку. Не как призрака. А как реального человека.

Человека, которого мир знал как киллера. Самого лучшего из живущих.

Он ясно понял: Лэнгли его не отпустит. Ни завтра, ни через десять лет. Даже если он уйдёт в бункер на дне океана – они достанут. И не потому, что он знал слишком много. А потому что был слишком хорош.

Он пытался уйти в подполье. Зарабатывал боями – грязными, кровавыми, бессмысленными. Но всё, что он делал, всё равно пахло кровью.

В глазах мира он был убийцей. И если уж так – почему бы не стать лучшим? И не добиться признания. Признание проблемы – это шаг на пути к себе, миллионы задают вопрос «кто я?» и только единицы знают на него ответ.

Он стал.

Во всех теневых кругах его знали под новым именем – мистер Морроу. Бесстрастный. Холодный Призрак. За его работу платили огромные деньги. Появилась сеть. Появилась репутация. И – впервые за долгое время – появилась надежда уйти на покой.

Но он недооценил проект «Тредстоун».

Покой был невозможен.

Слишком глубоко в его мозг вшили слои, команды, триггеры.

Слишком сильно покорёжили Дэвида Уэбба.

Слишком много людей всё ещё мечтали его устранить.

И слишком многим было важно, чтобы он исчез окончательно. Да, он убрал всех, кто имел отношения к проекту «Тредстоун», но о нём всё равно знало слишком много народу.

Умирать Джейсону Борну было не страшно.

Он не боялся смерти. Он с ней жил. Он её знал.

Как наёмник, он был сам себе хозяин: выбирал заказы, отказывался от грязных дел, если не видел в них смысла. Нет, он не получал удовольствия от убийств.

Но он не отворачивался от своей сути. Самообман – это путь в никуда он и так слишком долго этим жил.

Он считал себя санитаром, вычищающим то, что другие боятся трогать:

дно, мразь, чудовищ в человеческом обличье.

И если этот мир всё равно называл его убийцей – он предпочёл быть убийцей со свободой и выбором. И с честью.

Но что-то пошло не так.

Он не мог оказаться в Северном море – по крайней мере, не сам. Значит, кто-то опять вычистил его память. Значит, кто-то вмешался.

Он плыл, и в первый раз за долгие годы почувствовал, как внутри пробежал холод – не от воды, а мысли:

«Если не я выбрал это... тогда кто?»

Память возвращалась медленно – будто кто-то склеивал её по осколкам.

Но вместе с его собственными воспоминаниями всплывали чужие – фрагменты чьей-то другой жизни, странные, неуместные, не имеющие к нему никакого отношения.

Что это? Его снова взяли в поле? Новый проект? Ещё более продвинутый?

Имя – Сириус Блэк – мелькнуло в сознании, не вызвав ничего, кроме лёгкого отторжения. Он не знал, кто это. Но чувствовал: внутри него была ещё одна личность. Точнее, то, что от неё осталось – разлетевшиеся выцветшие осколки, спутанные воспоминания, не поддающиеся анализу.

Парню сильно не повезло.

Кто-то закодировал его разум, причём топорно и неумело.

Контора так не работает. Они хорошо зачищают следы, шлифуют вмешательства. А здесь – грубая работа, как будто новичок решил поиграть в бога.

Голова пульсировала болью, будто кости черепа треснули изнутри.

Жажда обожгла глотку, руки дрожали. Хотелось пить – что угодно, только не солёную морскую воду. Хотя её он уже наглотался с лихвой.

Берег вырос внезапно – тёмный, зубчатый, как пасть хищника.

Море било в каменные глыбы, как в глухие барабаны – зло, ритмично, с яростью настоящей стихии.

Волны взмывали вверх, рвались, шипели, откатывались, оставляя на прибрежных плитах тёмную слизь, клочья водорослей и бледные обрывки пены.

Его швырнуло на берег, ударило о скалы, потащило обратно, и он, сгруппировавшись, но удержался только чудом.

Жив.

Ещё жив.

Он приподнялся… и замер.

На камнях стояли не руки, а лапы. Широкие, с когтями, покрытые чёрной шерстью собачьи лапы.

Паника подступила волной, но его натренированное сознание сразу же отреагировало:

Ошибка. Иллюзия. Повреждение восприятия.

Он же человек.

Борн – человек. Это факт. Это якорь. Не могли же его разум засунуть в зверя? Ведь не могли же?

Судорожно он вспоминал свои руки – жилистые, мускулистые, подчиняющиеся боевому инстинкту. И в тот же миг его пронзила боль.

Резкая, обжигающая. Тело скрючило, хребет выгнулся дугой – и лапы превратились в руки.

Человеческие. Но слишком худые, чтобы принадлежать Джейсону Борну.

Он стоял на четвереньках, дрожа в ледяной пене прибоя. Дыхание рвалось, сознание гудело, мир кружился.

Одежда жуткие, грязные лохмотья. Хорошо, что была ночь. Хорошо, что никто не видел. Иначе внимания и вопросов не избежать, а ему это не нужно, пока он не разобрался, что к чему.

Мужчина медленно выпрямился, всматриваясь в темноту. Левее, на прибрежном уступе, торчал старый маяк – облупленный, мрачный, давно не горевший. Вокруг – груды ржавого металла, мёртвые заводские трубы, заброшенные контейнеры, проржавевшие портовые краны, торчащие в небо, как искривлённые пальцы.

Пахло солью, железом и чем-то масляным, давно засохшим.

Промзона. Брошенная, забытая, возможно – никому не нужная.

Значит, пригодная для укрытия.

Делать нечего. Он встряхнулся, отбросил остатки оцепенения и хрипло выдохнул.

Нужно двигаться:

– найти воду,

– достать еду,

– привести себя в порядок.

А потом – разобраться, кто он теперь и в каком чёртовом мире очнулся.

Спустя два часа скитаний по промокшим улочкам и закоулкам Джейсон набрёл на заброшенный дом в ряду тесной рабочей застройки. Террасные дома стояли плечом к плечу, окна большей части были затянуты пыльными занавесками, но одно из них зияло темнотой. Дверь поддалась не сразу, но с характерным щелчком замок сдался.

Внутри пахло сыростью и старой бумагой. Судя по вороху накопившихся газет у входа, хозяева уехали давно – возможно, на заработки. То, что нужно.

Никто не ищет, никто не ждёт.

Холодильник был абсолютно пуст, но, на счастье, в кладовке он обнаружил немного сухих запасов – рис, какие-то крупы, кусок чёрствого хлеба. Джейсон сварил кашу на воде, ел молча, сосредоточенно, словно выполнял операцию. Потом, даже не переодевшись, рухнул на потёртый диван в гостиной и уснул.

Он спал и ел несколько дней – организм навёрстывал всё, чего был лишён. Иногда просыпался в тревожном поту, с пульсирующей болью в висках и ощущением, что память снова расползается по швам.

На третий день он смог встать, не держась за стены.

В ванной, склонившись над раковиной, Джейсон долго вглядывался в своё отражение. Из зеркала на него смотрел заросший, осунувшийся бродяга. Впалые щёки, неухоженная щетина, тень былой силы – но глаза остались прежними.

Холодный, пронизывающий синий взгляд – тот самый, что был у него в прошлой жизни.

В жизни Джейсона Борна.

Первым делом нужно было смыть с себя морскую соль и запах прибоя, въевшийся в кожу и волосы. Джейсон долго стоял под горячей водой, пока пар не заполнил тесную ванную, а кожа не стала покалывать от перепада температур. Затем он выбрился наголо, сперва тщательно срезав щетину бритвой, а потом взял старую машинку и прошёлся по голове до блеска. Так было меньше вопросов, и, по опыту, – сложнее узнать и отследить. Он аккуратно собрал срезанные волосы, смыл их в унитаз и убедился, что следов не осталось.

Дом, в котором он обосновался, оказался находкой – часть террасной застройки, жилая, с исправной сантехникой и электричеством. Здесь он мог хотя бы временно почувствовать себя в безопасности.

Еда заканчивалась, и уже ближе к часу ночи он решился на вылазку. В таких районах Британии круглосуточные магазины – редкость, поэтому нужное пришлось искать больше часа. Наконец, он заметил небольшой супермаркет: старый фасад, устаревшая сигнализация и камеры, которые выглядели так, будто их не обслуживали годами.

Несмотря на слабость, Джейсон быстро вскрыл дверь служебного входа, работая уверенно и бесшумно, словно выполнял рутинную операцию. Он собрал всё необходимое – воду, продукты, одежду, несколько полезных мелочей – и столь же быстро вернулся. Дверь аккуратно закрыл, оставив всё в том же виде, что и было. Теперь о его визите узна́ют только во время ревизии.

В убежище, наскоро перекусив, он почти сразу завалился спать. Включать свет ночью Джейсон не решался – лишнее внимание ему сейчас было ни к чему. Свою добычу он рассмотрел только утром, при блёклом свете, пробивавшемся сквозь мутное оконное стекло.

Город, в котором он оказался, назывался Барроу-ин-Фернесс. Название объясняло многое: серые кварталы, заводские трубы, пустынные набережные – пейзаж был уныл до безысходности. Но по-настоящему его потрясла не мрачная обстановка, а дата на пожелтевшей газете из прихваченной стопки: 4 августа 1993 года.

Это было невозможно. В это время не существовало никакого Джейсона Борна – он был ещё Дэвидом Уэббом. Однако окончательно придя в себя, он понял страшную вещь: он находится в чужом теле.

Всё-таки погиб… – мысль всплыла из тёмных закоулков сознания, тяжёлая и холодная, как свинец.

Кто же ты, Сириус Блэк, чьё тело так щедро – или жестоко – подбросила ему судьба? Подарок ли это, или последняя насмешка перед концом?

Борн знал одно: в его жизни всегда было качество, которое спасало его и в прошлом, и теперь, вероятно, спасёт и в будущем – желание выжить любой ценой.

Мужчина задумчиво перебирал одежду, добытую ночью в супермаркете. Стандартный набор для рабочих кварталов: двое джинсов, несколько простых футболок, пара тёплых джемперов. Нашлись даже кроссовки, удивительно – как будто ждали именно его. Всё максимально неброское, чтобы ни прохожие, ни бобби не обратили лишнего внимания.

Наверное, сто́ит попробовать помедитировать – как учил психолог в прошлой жизни. Что-то подсказывало Джейсону: проблемы Сириуса Блэка теперь стали и его проблемами. Он плотно поужинал, устроился поудобнее и, погружаясь в медитацию, не заметил, как уснул.

В памяти вспыхнули обрывки – кое-что он вспомнил, но в голове Блэка, вероятно, и до смерти царил совершенный кавардак. А что уж говорить, что произошло после...

Так ничего и не поняв, он решил действовать, не оглядываясь на проблемы Сириуса Блэка. Здесь, в Британии, у Лэнгли были конспиративные квартиры, тайники и даже частные клиники, куда полевой агент мог обратиться, назвав кодовые слова. Многие из этих мест не проверялись десятилетиями. Мужчина, представившийся по паролю для второстепенных агентов, да ещё без огнестрельных ранений, вряд ли вызовет большой интерес у бывших коллег.

Тем более, если проект «Тредстоун» и существует, то пока лишь на бумаге – или в чьих-то планах.

До Лондона он добрался по железной дороге, для него, коренного американца, в Англии всё было недалеко. Интересно, что по-английски он говорил с американским акцентом, а Сириус Блэк, донор его тела, был коренным англичанином.

Джейсон шёл по узкой улочке Эппинга, держа руки в карманах куртки. Ночь была туманной, фонари давали лишь мутные жёлтые пятна на мокром асфальте. Ориентировался он по старым пометкам в памяти – странно, но ноги помнили маршрут лучше, чем разум. Хотя ноги в этом случае были чужими.

Впереди показался дом, который на первый взгляд можно было принять за заброшенный. Вывеска «St. Martha’s Convalescent Home» висела криво, буквы местами облупились. На крыльце светилась одна-единственная лампа, мигая так, словно сейчас перегорит. Окна были закрыты жалюзи, а в саду разросшийся плющ тянулся к ветхой беседке.

Борн поднялся по ступеням, трижды постучал, затем нажал на дверной звонок – длинный, старомодный, с металлическим дребезжанием. Дверь открыла пожилая женщина в сером халате и очках в тонкой оправе.

– Да? – голос был усталый, с лёгкой хрипотцой.

– Я ищу покой для уставших, – спокойно произнёс Джейсон с лёгким американским акцентом.

Это были кодовые слова. Женщина чуть прищурилась, кивнула и отступила в сторону, давая пройти внутрь.

Внутри пахло старым деревом и слабым раствором хлорки. Узкий коридор, облупленные стены, потёртый ковёр. Справа – дверь с табличкой Private. Женщина подошла, достала из кармана массивный ключ, вставила в замок и провернула. За дверью открылся небольшой тамбур, а в нём – ещё одна дверь с панелью старого механического кодового замка.

Джейсон набрал комбинацию, которую помнил ещё со времён работы на ЦРУ. Замок щёлкнул, дверь распахнулась – и он будто оказался в другом мире.

Коридор был выложен гладкими белыми панелями, свет холодный и ровный, из стен тихо гудела аппаратура. Несколько мужчин и женщин в медицинских халатах мелькали, не задерживая взгляда на новичке. На дальнем конце коридора дежурил охранник в штатском, без оружия на виду, но с той самой выправкой, которую невозможно спутать.

– У нас новый, – тихо сказала женщина-«привратник», передавая Джейсона с рук на руки высокому мужчине в синем халате.

– Сначала осмотр, потом к координатору, – отрывисто бросил он, не задавая лишних вопросов.

Джейсон пошёл за ним, чувствуя, как внутри постепенно возвращается та холодная собранность, что всегда приходила перед началом операции.

Мужчина провёл его в небольшой кабинет, где за столом сидела девушка в белом халате. Она не произнесла ни слова – лишь коротко кивнула и, ловко наложив жгут, быстро взяла у Джейсона кровь из вены. Следом за ней вошёл врач, сухощавый, с усталым взглядом и лёгким запахом ментола. Он молча осмотрел Борна: проверил зрачки, рефлексы, дыхание, сделал несколько пометок в планшете.

Под конец процедуры доктор протянул к нему странное устройство – металлическую пластину размером с ладонь.

– Положите руку, пожалуйста, – произнёс он без выражения.

Джейсон подчинился, и почти сразу заметил, как на лице врача мелькнуло напряжение. Пальцы того едва заметно дрогнули, а взгляд на секунду стал острым, как лезвие.

– Подождите здесь, – коротко сказал он и быстро вышел.

Борн насторожился. За годы работы на ЦРУ он бывал в подобных заведениях, но ничего похожего на «пластину» в процедуре приёма не помнил. Это было новым элементом – и, возможно, не для всех пациентов. Тем не менее тревоги пока не ощущалось: код, которым он воспользовался при входе, знали единицы, и вряд ли кто-то посторонний имел к нему доступ. Да и такие, как его отец, пользовались клиниками другого уровня, с совершенно иной системой допуска.

Минуту спустя дверь снова открылась, и в проёме появилась уже знакомая медсестра.

– Следуйте за мной, – спокойно сказала она.

Джейсон пошёл за ней по тихому коридору. Девушка привела его в просторный кабинет, где за столом сидел координатор – мужчина лет сорока с аккуратно зачёсанными тёмными волосами и внимательным, но непроницаемым взглядом.

На столе перед ним лежали распечатанные результаты анализов и медицинских тестов. Борн отметил их, но виду не подал. Он знал: в подобных местах врачи и координаторы не имеют права задавать вопросов, не связанных с медициной. Их задача – оказывать помощь, а не вести допрос. Если бы была объявлена тревога, здесь всё было бы иначе: не беседа, а быстрый захват и попытка вывести из игры.

Координатор откашлялся, слегка поправил воротник и произнёс:

– Извините, мистер… Ваши анализы вполне удовлетворительны, если не считать сильного истощения и анемии. Судя по всему, вы долго голодали.

Джейсон не счёл нужным отвечать. Он был секретным агентом, пришедшим за помощью, и не имел права разглашать суть своего задания. Вместо слов он просто сверлил координатора холодным взглядом, ожидая продолжения.

– Так вот, сэр, – продолжил тот, – мы задержим вас на пару дней и предложим курс витаминов. Но вы же знаете, что для вас, как для одарённого, требуется особое лечение…

В этот момент в голове Борна всё встало на свои места: вот в чём проблема Блэка – он, похоже, маг. Значит, он действительно оказался в другом мире. Но как сработали его старые коды? Миры похожи?

Снаружи Джейсон продолжал держать ледяную маску и спокойно спросил:

– Вы можете это обеспечить? – голос Джейсона прозвучал с резким американским акцентом, отчётливо выделяясь на фоне ровной и сдержанной речи координатора британца. Но, к удивлению Борна, его собеседник явно расслабился.

– Разумеется, сэр, – ответил координатор. – Но придётся немного подождать. Будут ещё пожелания?

– Да, мне нужен спортивный зал для реабилитации, или хотя бы спортплощадка.

Координатор оживился:

– Безусловно, мы позаботимся обо всём. Завтра утром к вам придёт наш специалист по одарённым.

Джейсона проводили в палату, больше напоминавшую уютный гостиничный номер, чем больничную палату. Пока он принимал душ, в комнате уже был накрыт стол к ужину – скромный, но аккуратный.

После процедуры он устроился у открытого окна, игла капельницы нежно покалывала вену. В вену медленно вливались витаминные растворы, и, расслабившись, он смотрел на далёкие мерцающие огни большого Лондона, мерцающие как тысячи несбывшихся надежд и новых возможностей.

Глава 2

Утро Джейсон начал с разминки – впервые в этом теле он сделал несколько неуверенных, но настойчивых упражнений на спортивной площадке. За время тренировки с него стекло семь потов – тело донора, похоже, совсем не привыкло к физическим нагрузкам.

После душа и лёгкого завтрака его пригласили к обещанному специалисту по одарённым. Борн прошёл за медсестрой в небольшой кабинет, где его уже ждал странный черноволосый мужчина лет тридцати.

Мужчина с ужасом уставился на него и прорычал:

– Блэк? Это ты? Как ты здесь оказался?

Джейсон ещё вчера решил, что представляться Сириусом – не лучший вариант, и спокойно ответил:

– Не думаю, что мы знакомы, сэр, и я не вправе называть своё имя, если вы понимаете правила этой организации.

Похоже, его слова убедили собеседника. Мужчина смягчил выражение лица:

– Извините, сэр, просто на минуту мне показалось, что вы – мой давно забытый знакомый.

Джейсон кивнул про себя. Этот лекарь, вероятно, действительно знал Блэка, но американский акцент Борна звучал слишком аутентично, чтобы совпадать с личностью прежнего хозяина тела.

Черноволосый маг осторожно достал волшебную палочку и начал посылать в Джейсона разноцветные заклинания. Лучи света пересекали комнату, а мужчина при этом записывал на серо-бурой бумаге результаты диагностики.

– Могу я задать вам вопрос? – спросил маг, когда процедура закончилась.

Джейсон кивнул, не отводя взгляда.

– Вы теряли память?

Джейсон внимательно посмотрел на мужчину. Чёрные волосы и глаза, типичная южноевропейская внешность, но говорит он на безупречном английском – совсем не то, что он ожидал.

Может, сто́ит сказать правду? Навредить ещё не запущенному проекту это не сможет. Да и будет ли здесь вообще «Тредстоун»? В мире, где существует магия, возможности могут быть совсем иными.

– Можно и так сказать, – начал он. – Это особый секретный проект, связанный с трансформацией личности. Почти ничего о нём рассказать не могу. Во мне сосуществуют воспоминания двух людей – того, кем я был до включения в проект, и того, кем стал после. Долгое время пришлось работать над собой, чтобы слить эти образы воедино. Потому не хочу рисковать хрупким равновесием, которого удалось достичь.

Маг покачал головой.

– Я могу попытаться помочь, но легилиментить агентов строго запрещено, особенно таких, как вы. Я здесь на контракте. Но могу предложить зелья – полного восстановления памяти не гарантирую, но вы будете чувствовать себя гораздо лучше.

Он немного улыбнулся и добавил:

– Зовите меня Северус, это допустимо. И ещё раз извините, но вы действительно чем-то мне напомнили моего одноклассника.

– Можете звать меня Джейсон. Как вы поняли, я американец, – ответил Борн с лёгкой усмешкой.

Следующую неделю Джейсон Борн провёл в клинике, где дни текли в размеренном ритме – физические упражнения на площадке сменялись приёмом зелий и полноценным питанием. Уже к третьему дню он начал осознавать одну важную вещь: физиология магов заметно отличается от человеческой.

Смотрясь в зеркало, он с удивлением отмечал перемены: перед ним стоял уже не тот измотанный человек, каким он был три дня назад, а вполне крепкий и подтянутый мужчина – хотя и всё ещё измождённый и чужой для него.

Каждый день Северус навещал его, внимательно осматривая и проверяя состояние здоровья. На лице медика часто мелькало странное, почти тревожное выражение, когда он наблюдал за тренировками Борна. Но для бывшего агента за физическими упражнениями скрывалось нечто большее – он всё быстрее становился собой, стремительно приобретая привычную форму.

Самое удивительное происходило в глубине сознания Джейсона – постепенно в его памяти начинали появляться фрагменты не только собственной жизни, но и жизни Сириуса Блэка. Однако воспоминания донора для него были похожи на кинофильм, который он смотрит со стороны – знакомый, но чужой. Он знал подробности, видел лица и слышал голоса, но это не было его прошлым.

Зато его собственные воспоминания – те, что давно стёрлись и затерялись ещё во времена предыдущей жизни – начинали постепенно возвращаться. Бывший агент понял, что прожил гораздо больше времени как Джейсон Борн, чем когда-либо был Дэвидом Уэббом.

Выбор стать киллером был сознательным – Дэвид принял его сам, хотя последний решающий шаг был сделан под давлением обстоятельств. Его психотерапевт всегда говорил, что всё начинается с принятия самого себя. И теперь, оказавшись в этом странном новом мире, Джейсон, наконец, принял свою старую и новую жизни – с их тайнами, опасностями и возможностями.

К моменту выписки он уже ясно понимал, куда направится дальше. Его появление здесь – не случайность, ночами всё чаще слышится зов, который нельзя игнорировать. Он знал, что за ним следят, ждут и зовут – и это придавало ему решимости.

Впереди была неизвестность, но Борн был готов встретить её лицом к лицу.

Джейсон вышел из клиники и направился к станции пригородной электрички – так было проще сбросить возможный хвост. Он не думал, что маги станут преследовать его здесь, да и их искусством он не владел.

Ему нужно было добраться до определённого места, но Борн всегда был осторожен: сначала он решил захватить необходимое оборудование одной, из старых ухоронок в Лондоне.

Сделав несколько пересадок, он вышел на промышленной окраине и свернул в узкий проход между складскими зданиями. Тусклый свет ламп едва освещал бетонные стены, а воздух был наполнен запахом ржавчины и машинного масла.

Мужчина отсчитал нужный бокс и аккуратно набрал код на замке. Тайник порадовал: внутри лежал полный комплект необходимого инвентаря, аккуратно уложенного и почти не тронутого. Особое внимание он обратил на редкое и дорогостоящее вооружение.

Вдумчиво подбирая оружие и боеприпасы, он проверил всё и, убедившись, что укомплектован, закрыл тайник за собой. Пока ему везло.

Теперь оставалось добраться до центра Лондона. Жаль, что он пока не владеет современной аппаратурой и технологиями этого мира – придётся действовать по старинке.

На площадь Гриммо Джейсон ступил уже в сумерках – это место посылало зов и являлось ему в снах с момента попадания в этот странный мир. Борн молча наблюдал, как между домами №11 и №13 вдруг проявилась ещё одна, недостающая часть.

Мужчина поднялся на крыльцо и толкнул дверь, которая будто специально ждала его.

– Я пришёл. Зачем вы меня звали и что вам нужно? – громко и без тени страха произнёс он, оказавшись в тёмной прихожей.

Перед ним с тихим хлопком появился мелкий и страшный гуманоид, похожий на карикатурного мелкого беса. Подняв глаза на Борна, он дрожащим голосом сказал:

– Род Блэк приветствует нового главу. Ритуал хозяйки Вальбурги удался.

Неизвестное существо затряслось и замолчало. Мужчина немного подождал и спросил:

– Могу я поговорить с твоей хозяйкой, Вальбургой?

Из глубины холла раздался женский голос:

– Конечно, можете, юноша, подойдите. Кричер! Зажги свет!

Джейсон увидел, что с ним говорит женщина, изображённая на картине. Грубить потенциальным клиентам, даже таким странным, он считал плохой идеей, поэтому вежливо обратился к хозяйке дома:

– Извините, мадам, я недавно очнулся в теле этого мужчины – Сириуса Блэка – и получил настоятельные рекомендации посетить это место. Не могли бы вы объяснить, что вам от меня нужно?

Та, кого мелкий бес назвал Вальбургой, с интересом разглядывала его и, наконец, сказала:

– Вы, юноша, пребываете в теле моего сына. К сожалению, он умер в тюрьме для волшебников, именуемой Азкабаном. Тело ещё некоторое время оставалось живым, но Сириуса уже не было. Такое случается с Блэками: мы либо сходим с ума, либо покидаем тело ради перерождения, оставляя лишь пустую оболочку. Я знала, что это произойдёт рано или поздно, и перед смертью провела ритуал, который призван привести достойную душу из-за грани.

– Достойную чего? – резко перебил Борн.

Женщина на портрете оскалилась в загадочной улыбке:

– Возродить род Блэк. Это ваша вира – честь и обязанность за новую жизнь.

– Видите ли, мадам, я далеко не ангел, и на моих руках много крови. Но если для возрождения вашего рода придётся приносить в жертву младенцев или невинных, мне проще вернуться за грань – там нет ничего страшного.

С каждым его словом в глазах женщины и мелкого беса-прислужника разгорались смешанные чувства – восхищение, переплетённое с предвкушением.

– Что вы, – улыбнулась она, – вы сейчас последний из рода. Можете даже переписать кодекс. И обучение мы вам обеспечим. Вы ведь наёмник?

– Как вы узнали? – с интересом спросил Джейсон.

Улыбка женщины стала ещё шире, превращаясь почти в хищный оскал. Лицо источало уверенность и глубокое, почти торжественное довольство.

– Это видно. Ваша профессия востребована во всех мирах, – заметила она с едва уловимой насмешкой в голосе.

– Понятно. И каковы условия нашего сотрудничества? – поинтересовался он, не меняя ровного тона.

– Ничего сложного. Вы делаете всё для процветания и продолжения рода Блэк.

– И в чём подвох?

– В обучении. Вам придётся многому учиться. Но все ресурсы рода будут в вашем распоряжении.

– И никакого форматирования памяти, кабальных контрактов или прочих мерзостей вроде кровной мести? – уточнил он с лёгкой усмешкой, но в голосе прозвучала сталь. – Знаете ли, мадам, я работаю исключительно за деньги. Те времена, когда мне промыли мозги патриотизмом и заставили вкалывать за жалованье, мне очень не понравились. Слишком много сил пришлось потратить, чтобы вернуть себя и принять то, кем я являюсь.

– Мы ничего подобного не требуем, – мадам Блэк оскалилась, блеснув зубами в почти звериной улыбке. – А если кто-то попытается помешать… вы сами сможете решить эти вопросы.

Джейсон задумался. Чужой мир – но выживание для него процесс привычный. Только здесь всё иначе: магия, и это… чертовски интересно. Ещё в клинике, наблюдая за работой мага, он ловил себя на мысли, что хотел бы уметь то же самое. А что, если к его навыкам здесь можно прибавить ещё и магию? Перспективы вырисовывались самые многообещающие.

Дом, конечно, выглядел заброшенным, но был богат: резные панели, старинная мебель под слоем пыли, приглушённый блеск золочёных рам. Район – явно дорогой. Если семья владела таким имуществом, значит, у неё было достаточно средств… и, вероятно, не меньше врагов и конкурентов.

Ему требовалось укрытие – место, где можно переждать и адаптироваться. Ресурсы в этом мире были бы, кстати. Конечно, он мог бы продолжить тянуть деньги из старых заначек ЦРУ, но их хватит ненадолго. К тому же деньги отслеживаются куда тщательнее, чем запасное оружие или неофициальная клиника партнёров. А ведь МИ-6 тоже могли быть в курсе: клиника, в которой проходило лечение, находилась под их контролем.

Как ни крути, а предложение нарисованной леди с портрета появилось весьма кстати. Вот только Джейсон привык играть по своим правилам.

– Мэм, – произнёс он, встретившись взглядом с живыми, почти насмешливыми глазами на полотне, – у меня будут условия. Первое я уже озвучил. Второе – наиболее полное обучение владению магией. Третье – возможность совершенствоваться в своей сфере и брать заказы. Я просто не уверен, что смогу жить как обычный обыватель… а когда человек подавляет свою суть, знаете ли, у него рано или поздно съезжает крыша.

– Меня всё устраивает, – мадам Блэк перешла на деловой, сухой тон, словно подытожив переговоры. – Все ваши условия понятны и приемлемы. Тем более вы, как никто другой, подходите на роль главы нашего рода. Мы, как известно, считаемся тёмным родом… но младенцев в жертву не приносим, и напрасные смерти нам не нужны.

– Отчего же ваш род погиб? – спросил он, чуть склонив голову, словно прицениваясь к собеседнице.

Дама картинно вздохнула, откинувшись в кресле, и начала свой рассказ.

– Видите ли, в нашем обществе были широко распространены идеи чистокровности. Мы предпочитали подбирать супругов исключительно в своём кругу. Конечно, нам говорили, что это вредно, но… это было слишком выгодно, чтобы отказаться.

В уголках её губ мелькнула горькая усмешка.

– Нашим бичом стало безумие. Хорошо, если некоторые рождались просто бесплодными, как моя племянница. Но последней каплей стал мой брак с Орионом – мы были троюродными кузенами. Раньше подобные союзы считались допустимыми, но в нашем случае этого оказалось недостаточно.