Текст книги "Алхимия крови и слез (СИ)"

Автор книги: -Мэй-

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Она могла отказаться. Остаться во дворце, ждать, чем закончится эта война. Быть благородной пленницей, ничуть не свободнее запертой Лиссы.

Или могла помочь. Вместо затяжной, изнуряющей стороны войны, способствовать быстрому решению и миру со своей родиной. Выступить на стороне империи, Клана и Эйдариса.

Дея вспомнила, как Номи Вейр сказала, что империя не пытается перемолоть всех в подобие себя, но ведет под общим флагом.

Дочь Страны полночного солнца, принцесса Мередара, плоть от плоти небесных скитальцев… над которой реет кровавое драконье знамя.

Дея кивнула Эйдарису.

Каждый член Драконьего клана – чешуйка огромного тела.

Каждый шепот, что несется от чешуйки к чешуйке – это кровь, что бежит по телу дракона. Что питает его и вмиг доносит жизнь от кончика хвоста до головы.

Император собирал войска, темные мундиры и отточенные клинки, которые будут разить без промаха. Великий Дракон бросил Клич: нужно узнать, где держат Волю императора, крылья дракона.

Шепоты и информация зазмеились по огромному телу империи. От промозглых постоялых дворов к натопленным дворянским спальням, от овчарен с отарами до сараев с парой коров, от грязных подворотен Хаш-Таладана к сияющим кварталам знати Аш-Тарака.

Они все были повязаны Кланом.

– Его увезли к Мередару, – Эйдарис лично сообщил Дее. – Завтра мы выходим.

Дея не очень представляла, как двигается армия. К ее удивлению, никаких пафосных выходов из замка не было. Просто двор полнился солдатами, а рядом с Эйдарисом стояла крепкая лошадка для Деи.

– Или предпочтешь повозку? – насмешливо приподнял бровь Эйдарис.

Конечно, Дея знала, что ей подготовят лошадь. И, конечно, не собиралась отказываться. Она вскочила в седло и вскинула голову. На миг ей показалось, как будто это обычная вылазка. Почти что прогулка вместе с императором, которые они иногда совершали близ дворца.

– Где же твоя армия? – усмехнулась Дея.

– Увидишь.

Император поднял руку, затянутую в перчатку и знаком отдал короткий приказ. Они выступили.

Армию Дея увидела в следующие дни. Сначала к ним присоединилась черная река из Хаш-Таладана. Оказалось, ядро армии располагалось именно там. А потом, по мере продвижения, к ним постоянно присоединялись отряды. Спустя неделю, когда в очередной раз устроились вечером лагерем, Дея поняла, что не может охватить взглядом всех этих людей, затянутых в черную военную форму империи.

– Неужели ты планируешь отправить их всех в мередарские горы? – спросила Дея в первый же день.

– Конечно, нет. Ты лучше меня знаешь, что большей части не пройти через перевалы. Но солдаты нужны для устрашения. Твой брат должен видеть, чему бросил вызов. И все, кто забыл, чего стоит империя.

Эйдарис в тот момент пожал плечами:

– К тому же, здесь не так много солдат.

Дея не была уверена, что хочет знать, что же тогда «много». Но именно здесь даже лучше, чем в массивном императорском дворце осознала, что такое Эльрион. Что такое дракон и его чешуйки.

Дея не считала дни пути, но их было много. Сначала она скакала, высоко подняв голову, гордая принцесса, но быстро поняла, что наездница она хорошая, когда речь идет о небольших расстояниях. Теперь же она просто пыталась удержаться в седле, а слезая, не стонать.

Оставалось удивляться, как Эйдарис мог оставаться собранным и вечерами еще что-то обсуждать в палатке с министрами или отдавать распоряжения.

Тело Деи болело, она прочувствовала каждую мышцу. Поэтому с радостью пользовалась привилегиями принцессы: в ее шатре, который ставили рядом с императорским, первым делом подогревали воду, и Дея расслабляла тело.

Вот и теперь она приняла ванную с ароматной солью, позволила переплести волосы и снова оделась в удобное имперское платье из темной ткани. Мередарские наряды не подходили для такого подхода, поэтому Дея оставила только расшитый звездами пояс как дань своему истинному происхождению.

В ее косы теперь вплетали металлические кольца, а на руках она носила перчатки из тонкой кожи. Она и сейчас их надела, выходя из своего шатра. Прищурилась, рассматривая мельтешащих солдат.

Их костры начинались чуть в стороне от командирских шатров, но не слишком далеко. Иногда вечерами Дея слышала их песни, а по утрам просыпалась от запаха дыма, легко проникавшего сквозь парусину. К ее собственному удивлению, всё это ничуть не раздражало. Наоборот, наполняло энергией.

Сегодня было чуточку иначе. Остановившись, она посмотрела на мутные громады Шаорских гор, внезапно осознавая, насколько они близки к Мередару. Дея знала, что Эйдарис не хочет воевать с ее народом, только напомнить, что они принадлежат империи – и забрать брата. И всё равно Дея чувствовала себя неуютно, ведь она пришла к родной земле с имперской армией.

Что ж, она приложит все силы, чтобы не допустить настоящей войны. Только не из-за глупости брата!

Над лагерем раздался звонкий голос рожка, возвещавшего о том, что все солдаты расположились, и настало время ужина. Поправив перчатки, Дея направилась к шатру императора.

Есть легенда, будто драконы когда-то существовали, а теперь спят в глубоких пещерах Шаорских гор. Они проснутся однажды, когда их позовет звук рожка, вырезанного из кости и освященного звездами.

Интересно, из чего рожки в имперской армии? И можно ли считать присутствие Деи освящением звездами? Она внезапно подумала, что дракон возродился вовсе не так, как обещали легенды. Он обрел тело Клана, а теперь его голова явилась, чтобы вернуть крылья.

Из шатра Эйдариса вышла девушка, в которой Дея узнала одну из Пламенеющих танцовщиц. Хотя сейчас она была скрыта черным плащом, Дея уже видела ее, и Эйдарис скупо объяснил, что да, армию сопровождают танцовщицы.

«Они тебя еще удивят», сказал он.

Дея с неприязнью подумала, что делала девушка в шатре Эйдариса? Вроде бы они очень далеки от наложниц… но и на министра явно не похожа.

Сжав губы, Дея укорила себя за то, что это ее вообще волнует, и вошла внутрь. Стража давно без вопросов ее пускала.

Эйдарис сидел за столом, перед ним стояла миска, в которой курилась какая-то травка, ее дым поднимался, император глубоко вдыхал.

– Говорят, этот дым успокаивает и способствует ясности мысли, – сказал он.

– Помогает?

– Нет.

Днем Эйдарис выглядел как спокойный невозмутимый император, но вечером наедине он становился всё более нервным. Да и черты его лица заострились, под глазами стали видны темные тени. Дея подозревала, что если император и спит, то мало. Она взяла за привычку завтракать и ужинать вместе с ним: ей была приятна его компания, и так он хотя бы что-то ел.

Сейчас на столе уже был накрыт ужин, но Эйдарис не торопился к нему приступать. Оставив тлеющую траву, он откинулся на спинку стула.

– Клан доложил, что Кэл недалеко, на местной заставе.

– Дорожный дворец, – поправила Дея. – Это называется дорожным дворцом. Видимо, Дэнар не хотел уводить твоего брата дальше через перевал в глубь Мередара.

Значит, всё-таки хочет обменять. Наверняка и сам он здесь, готовится к переговорам. Еще верит в них.

Эйдарис устало прикрыл глаза:

– Расскажи об этом дорожном дворце. Я должен знать больше, прежде чем отправить людей. Они вызволят Кэла, и когда ему ничто не будет угрожать, пойдем мы.

– Танцовщица одобрила твою стратегию?

Дея тут же прикусила язык, понимая, что сболтнула лишнего. Уж конечно, император не обязан перед ней отчитываться! Что он делает – это его личное дело, даже с танцовщицей. Тем более с ней. И будет прав, если выставит Дею вон после таких заявлений.

Эйдарис открыл глаза и посмотрел на нее с удивлением:

– Это Кихари. Они… близки с Кэлом. И она поможет нам. Пламенеющие танцовщицы – мощное оружие империи. Дыхание дракона.

– Извини, – смутилась Дея. – Это не мое дело.

Он потер виски:

– Расскажи мне о дворце. Я должен предусмотреть всё. Потом поужинай, но у себя. Я слишком устал. И нужно еще о многом подумать.

– Тебе нужно отдохнуть! – решительно заявила Дея. Она видела, насколько измученным кажется Эйдарис. Он глянул с удивлением. – Как ты собираешься всё предусматривать, если не будешь соображать от беспокойства?

– Я просто боюсь не успеть…

Дея этого не понимала. Дэнар точно не причинит Кэлу вреда, ему это просто не нужно. Наоборот! С Кэлом будут обращаться как с благородным пленником. Так к чему так спешить и доводить себя? Дея чувствовала, что есть что-то еще, о чем Эйдарис не рассказывает.

Сейчас он серьезно на нее посмотрел, как будто взвешивал возможности. Может, ему просто хотелось с кем-то поделиться

– Кэл может умереть, если я вовремя не окажусь рядом.

– Что? – не поняла Дея.

– Проклятие. Давно наложенное на наш род. В моем поколении оно ударило по Кэлу. Мое присутствие снимает приступы, но без меня они быстро его убьют, когда наступят. Поэтому я тороплюсь. Боюсь не успеть. Я не могу потерять Кэла.

Дея смотрела на него с удивлением. Она и не подозревала!.. Хотя о проклятиях, конечно, слышала, но это было темной, злой магией. Особенно такое, бившее по целому роду. В Мередаре за подобное не просто казнили бы, но живьем сняли кожу, привязали к яку и протащили перед собственным родом.

Лицо Эйдариса снова стало каменным – может, он уже жалел, что рассказал. Он поднялся, тяжело смотря на Дею, явно хотел сказать очевидное, вроде того, что об этом нельзя рассказывать. Или просто желал выгнать как можно скорее.

Дее было жаль. Кэла с проклятием, Эйдариса, который боялся потерять брата. Ее захлестывали эмоции, а их в Мередаре выражали четко и прикосновениями. Поэтому, даже не успев толком задуматься, Дея подошла к Эйдарису и крепко его обняла.

– Мне так жаль! – искренне сказала она. – Но мы успеем.

Он словно одеревенел, замер, и Дея на миг испугалась, что он оттолкнет ее, холодно прикажет уйти, а она так этого не хотела! Вместо этого Эйдарис неловко обнял ее в ответ. Он был твердым, крепким, но его ладони коснулись ее спины очень нежно.

– Спасибо, Дея.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Я хочу, чтобы ты осталась.

– Это приказ императора?

– Мое пожелание принцессе Страны полночного солнца.

Она отстранилась и увидела на губах Эйдариса тонкую улыбку.

Она не была уверена, что всё это значит, но и не задумывалась. Когда-то она строила планы, потом просто пыталась выжить. Теперь же у нее был миг здесь и сейчас и неопределенное будущее, которое внезапно оказалось связано с империей.

Отправляясь из Мередара в Эльрион, Дея и подумать не могла, как всё обернется.

12

Фер Рин хотел загладить вину.

Он считал, что заслужил каждый удар кнутом, который получил в подземельях дворца. Он заслужил намного больше. К его удивлению, после физического наказания его вернули в комнаты Клинков. Император не говорил с ним лично, и это тоже было частью наказания. Но Фер всё еще оставался Клинком и последовал за армией.

Он хотел загладить вину. Быть полезным империи.

– Выполняй приказы, – коротко сказала Эли. – Помни о своей цели.

Его целью был Клан. Он отдал глаза взамен на магию и поклялся служить Клану. Чуть было не предал эту клятву – пусть он даже не думал о том, чтобы идти напрямую против императора, но то, что он хотел сделать, Фер Рин воспринимал предательством.

Он бы убил посла, как попросила Лисса. Сделал бы это ради нее. Но не был уверен, что этим ударом не убил бы самого себя. Потому что как потом жить, зная, что ты предал свой долг? Отступил от него?

Зато мысли о принцессе сразу будто отрезало, кнут отрезвил и теперь Фер Рин думал только о предстоящем деле и о том, что должен стать идеальным когтем дракона.

На рассвете жрецы Аншайи устроили ритуальное гадание. Под монотонную песню они взрезали горло ритуальной овце, которую привезли из ближайшего храма. Фер Рин стоял в первых рядах, чувствовал запах крови и короткую предсмертную агонию животного. Рассмотрев кишки, жрец возвестил, что сегодня удачный день, который сулит победу.

– Во имя предков, Аншайя благословляет дракона.

На земле шаги императора не были так слышны, как в залах дворца. И всё равно Фер Рин знал, что к нему подходит именно Эйдарис. От него исходила уверенность и ощущение власти, то самое, которое на самом деле нельзя воспитать или передать по наследству, оно может только… быть.

Фер Рин склонился перед императором, как и его сестра рядом.

– Отправляйтесь, – коротко приказал Эйдарис.

– Да, Великий дракон, – одновременно ответили Клинки.

Когда они выпрямились, Эйдарис еще не ушел, и Фер чувствовал, что тот смотрит на него.

– Маги проверили тебя и больше не чувствуют сомнений в твоей магии. Но если ты подведешь меня, Фер, или с моим братом что-то случится, я лично намотаю твои кишки на кулак и протащу на них через весь Мередар.

В его голосе слышалось рычание дракона, и Фер не сомневался, что это не простая угроза. Он коротко склонил голову, мысленно вознося молитву всем известным ему богам и предкам, чтобы не подвести. Никогда больше.

Когда-то Эйдарис был его другом. Теперь – императором. Фер оплошал перед ним. Перед кланом.

Император отошел, и Фер ощутил, что рядом с ним, на шаг позади, мередарская принцесса. Она ощущалась как прохладная свежая вода – или остужающий холод звезд. Ее присутствие так близко к императору удивляло… и в то же время Фер ощущал между ними связь. Что-то неуловимое, что легко могли распознать Клинки с их восприятием.

– Она оставалась в его шатре этой ночью, – сказала тихо Эли. – Поэтому он наконец-то выспался.

Ничего откровенного между ними не было, такую энергию Фер точно ощутил бы. Он хорошо представлял принцессу, ее спокойствие наверняка умиротворяло. И он прекрасно понимал, почему об этом говорит Эли: не ради сплетен, а потому что Клинки должны понимать такие вещи раньше самого императора. Чтобы в случае чего защитить тех, кто ему дорог.

Но сегодня им нужно помочь андору.

Если гадание проводилось открыто, за спиной Фер ощущал нетерпеливые ищущие взгляды солдат, то их отправка проходила в тайне. Когда солнце поднялось на высоту пары копий, Фер ощущал это, Клинки тенями покинули лагерь и отправились к путевому дворцу мередарского принца.

Их собственную магию, что текла по венам, усиливал ашмер. Им были пропитаны их кожаные одеяния и короткие ножи – большего оружия не требовалось. Он запутался даже в выбеленных волосах, пульсировал в краске линий на щеках и руках. Порошок из магического минерала, который мог удерживать чары, иначе те не смогли бы закрепиться, или тела попросту не выдержали бы.

Последние заклинания зачарователи выплетали перед уходом Клинков. Монотонные песни, от которых покалывали кончики пальцев, во тьме, которая искрила магией.

Последние мгновения в лагере они провели вдвоем. Фер завязал повязку на глазах Эли, ощущая, как чуть подрагивают его руки. Она спокойно затянула его, сказав напоследок:

– Для этого мы переродились, Фер. Ты и я. Мы больше не аристократы, которые думают о противоположном поле. Мы стали чем-то большим. Частью дракона и Клана. Когтями, которые должны разить без промаха. На благо всей империи.

Фер ощущал это. Теперь, когда в груди не теснились остатки чувств к женщине, которая побуждала его предать. Почти с восторгом Фер воспринимал то, что они должны сделать, но унял это ощущение: нужна ясная голова.

Они двинулись быстрее людей, ведомые чуткой магией. Скрываясь среди камней и находя незаметные выступы для рук и ног, укрытия в скалах. Хотя сейчас человеческому глазу было неимоверно сложно их заметить: напитанные чарами Клинки императора сливались с воздухом, оставались размытыми силуэтами на границе видимости.

Мередарскому принцу стоило уйти глубже в свои владения. Здесь же была граница. И имперская земля еще помогала детям Клана.

Фер Рин не видел путевого дворца, но ему и не нужно. Он ощущал холодный камень, чувствовал людей в нем. Лучше, куда лучше, чем мог бы зрением. Вместе с Эли они составляли отличную пару: общая кровь делала их ближе, чем когда бы то ни было могли быть любовники, они понимали друг друга, будто были единым существом.

Всегда считалось, что из кровных родственников выходят лучшие Клинки.

Они без труда нашли брешь и проникли внутрь – через неприметную дверь для слуг, через коридоры, по которым они скользили размытыми силуэтами. На их пути встречались люди, но они не успевали даже понять, что происходит, когда по их горлам проходились острые лезвия. Эли шептала слова, пряча тела. Фер разворачивал дремавшую на его теле магию, чтобы скрывать следы крови.

Им не нужны следы раньше времени.

В голове Фера бились слова, начинающие клановые ритуалы. Слова, с которых когда-то началась церемония, сделавшая его Клинком. Сейчас вместе с этими словами в его теле пульсировала магия.

Клан – это сила. Клан – это воля. Клан – это кости мира и правила, по которым текут реки.

Фер и Эли были когтями, утверждавшими эту силу.

Смертоносными и убийственными они прошли через весь путевой дворец, добравшись до комнаты, где держали Кэла. Они не могли почувствовать его со стороны, но, когда приблизились – о да. Во многом из-за того, что он тоже проходил свои ритуалы, принимая титул Воли императора, и они настраивали в том числе на Клинков. Отчасти из-за того, что в нем текла та же кровь, что в императоре, и Клинки могли чуять ее, будто псы, взявшие след.

Из кровных родственников выходили не только лучшие Клинки, но и лучшие пары головы и крыльев дракона.

Фер следил за окружающим пространством, распускал во все стороны лепестки восприятия, пока Эли осматривала Волю императора.

– Его чем-то опоили, – коротко сказала она. – Еле держится на ногах.

– Выведи его отсюда и подай сигнал.

– Да. По плану.

Они говорили больше для Кэла, и он что-то пробормотал. Сами Клинки могли понимать друг друга без слов. Энергия Кэла ощущалась сумбурной, спутанной, ее как будто разъедало что-то изнутри, но он был жив, и это главное.

Эли повела его тем же путем, которым они пришли, и Фер прикрывал их. Когда они добрались до выхода, Фер снял амулет, пропитанный ашмером и чарами, повесил его на шею Кэлу. Это поможет оставаться незамеченным рядом с Эли, передаст часть той магии, что сосредоточена в одежде самого Фера.

Эли уже спускала сгусток магии, который в тот же миг должен был показать в лагере условный сигнал: армия может наступать.

Эли и Кэл скрылись среди камней, часовых с этой стороны Клинки сняли еще когда шли.

Теперь Фер Рин стал куда заметнее, поэтому начал двигаться осторожнее. Его часть дела еще не закончена: он должен задержать до прихода императора мередарского владыку. Чтобы тому не пришло в голову сбежать от гнева дракона.

– Я пойду с тобой!

Эйдарис даже не посмотрел в ее сторону, цепляя к поясу ножны и кинжал.

– Нет.

Дея упрямо сжала губы. Она заплела косы плотно вокруг головы, чтобы волосы не мешали, только сзади они змеились по спине. И не намерена отсиживаться в лагере, когда речь шла о ее стране.

– Ты не можешь мне приказывать, – заявила она.

– Теперь ты часть империи.

– Я тебе клятву не приносила.

Эйдарис наконец-то обернулся, опасно сузив глаза. Сейчас он не казался таким разбитым, как накануне вечером, сейчас он не казался… человеком. Грозное острие опасной империи.

Только Дея была права. Она не приносила клятву верности империи и всё еще оставалась принцессой Мередара. Здесь, на границе, Эйдарис не мог ей приказывать.

– Хочешь посмотреть, как я казню твоего брата?

Дея дрогнула. Она понимала, что Дэнара вряд ли ждет просто выговор, а если он действительно захватил власть, убив отца… и всё-таки ей не хотелось думать о его смерти.

– Я не буду отсиживаться, – решительно заявила Дея.

К ее удивлению, Эйдарис не стал больше возражать. Просто кивнул и широкими шагами вышел из шатра. Дея едва за ним поспевала. И так легко вскочить в седло у нее тоже не получилось.

Дэнар взял с собой воинов, но явно не рассчитывал, что империя и вправду решит атаковать. Не учел, что у Клана есть способы обезопасить Кэла – сейчас Клинки уже доставляли его в лагерь. Эйдарис еще не видел брата, не знал, как он, но сейчас шел как воплощение карающей империи.

Дея крепче сжала поводья лошади. Она знала, что ей предстояло увидеть, и всё равно содрогалась.

Перед путевым дворцом повсюду лежали тела, в основном мередарцев. Они пытались защититься, но воины империи смяли их. Коротко, одними губами, Дея благословила души этих звездных скитальцев. Они не виноваты, что выполняли приказ. Пусть же упокоятся среди пограничных камней, а их души устремятся к звездам.

Эйдарис был кровью и сталью, алый плащ с вышитыми драконом развевался за его спиной. Дея могла только оплакивать мертвых и своего непутевого брата, который еще жив, но ненадолго.

От вида путевого дворца невольно сжималось сердце. Такие привычные светлые стены, узкая вереница окон и плоские крыши, отличавшиеся от имперских зданий. Во дворе было слышно блеянье яка, видимо, где-то у конюшен осталось священное животное. Внутренний двор тоже был залит кровью, но Эйдарис как будто не обращал на нее внимания. Он соскочил с коня, не смотря, куда именно, и решительно пошел вперед.

Обычно за его спиной шагали Клинки или Кэл, но сегодня Дея с удивлением узнала в закутанной в плащ фигурке ту самую Пламенеющую танцовщицу. Не очень понятно, что именно она тут делала, но Дея решительно последовала за ними.

Эйдарис шагал, будто воплощенный дракон, и алый плащ кровавыми крыльями хлопал у него за спиной. Решительный, не знающий сомнений, каким и привыкли видеть императора Эльриона. Если бы Дея не видела его и другим, то сейчас бы действительно испугалась. Такой человек может походя уничтожить и даже не заметить этого.

Наверное, другой и не смог бы править империей. Продолжать воплощать путь деда.

Следом за ними шагали воины. Те же, кто попадался на пути, преклоняли колено.

Дея знала, что увидит, и всё равно вздрогнула и сцепила руки. Дэнар стоял на коленях посреди зала. Вокруг лежали тела, видимо, его охраны или ближайшего окружения. Руки Дэнара не были связаны, но и оружия у в них не осталось. Он весь был испачкан кровью, кажется, чужой.

За его спиной стоял Фер Рин, будто бы небрежно держа в руках длинный имперский нож. Дея не сомневалась, Клинок давно ждал императора, не давая Дэнару двинуться. Но сломленным брат не выглядел. Он поднял голову, с ненавистью впиваясь взглядом в Эйдариса. Потом заметил Дею и криво усмехнулся:

– Что, сестренка, продалась империи? Или отдалась ей?

Это был всё тот же Дэнар, которого она знала с детства, и в то же время совершенно иной. Того она всегда воспринимала как старшего брата, этот же был тем, кто захватил власть, втянув Мередар в новую бессмысленную войну.

Тот, кто наградил ее темным благословением злых духов, чтобы подставить в империи.

Поэтому Дея ничего не ответила. Она только придвинулась ближе к Эйдарису, который стоял непоколебимой силой.

– Ты осмелился бросить вызов дракону. Ты сгоришь в его пламени.

– Как бы не так! – выплюнул слова Дэнар.

А вместе с ними сорвалась и цепь, сдерживающая силу. Дея ощутила ее, почувствовала темных дафоров, которых укротил брат. Сколько жертв он принес на перекрестках, чтобы получить эту силу? Сколько невинных душ загубил? В короткий миг понимания Дея не сомневалась, что одной из них был их отец. Не просто мертвый, но умерший во имя темных ритуалов.

Дэнар копил эту силу, наверняка не использовал, когда явился Клинок – потому что знал, что придет сам император. Приберег смертоносные проклятия для него.

Фер Рин дернулся, но он не мог ничего сделать. Дея тоже растерялась. Пламенеющая танцовщица стояла в стороне, не приближаясь.

Эйдарис даже не двинулся. Но впервые за долгое время Дея ощутила его собственную магию, ту, что передавалась из поколения в поколение. Их сила дремала внутри их вен, но это не значило, что Эйдарис не умел ею пользоваться.

Он не шевельнулся, но его сила вспухла вокруг его фигуры, с ясно слышимым шипением поглотила всю темную магию, каждые вылепленные Дэнаром чары. Тлеющими искрами они опали вокруг императора.

Один короткий удар в челюсть, и Дэнар повалился на пол. Эйдарис стоял над ним, но убивать не торопился. Вместо этого он коротко приказал связать бесчувственного Дэнара. Повернулся к Дее:

– Как думаешь, твоя сестра справится с ролью королевы Мерадара?

Дея впервые задумалась, что вообще-то да, после Дэнара титул должен перейти к ней. А что тогда будет с Деей? Она сможет вернуться домой?

Захочет ли?

Эйдарис протянул ей руку, ту самую, которой только что ударил Дэнара, и Дея вложила в нее свою ладонь. Повернувшись к Пламенеющей танцовщице, Эйдарис коротко сказал:

– Сожги здесь всё.

Он имел в виду именно то, что сказал. Потому что та подняла руку, и в ней оказалась цепочка с маленьким уже подожженным шариком. Дар бога Карамаха, как говорили. Творение имперских алхимиков. Эйдарис не желал уничтожать Мередар, но хотел показать, что бывает с теми, кто идет против империи.

Его рука уверенно держала ладонь Деи, когда они выходили. И под синим небом Мередара, пока путевой дворец начинал заниматься за их спинами, Эйдарис сказал:

– Я не хочу вредить Мередару, и надеюсь, твоя сестра подтвердит все договоренности.

– Наверняка, – кивнула Дея. – Она умная женщина.

– Ты станешь мостом между нашими государствами.

– Так ты говоришь, что хочешь отправить меня в Мередар?

– Нет, – Эйдарис позволил себе немного мягкости в голосе. – Наоборот. Но ты права, я не могу тебе приказывать. Могу только спросить твоего желания. Станешь ли ты моей?

Дея растерялась. Император имел право приказывать и требовать, но сейчас спрашивал. Он знал, чего хотел, дракон уверен в том, что делает, иначе империя и клан развалятся, всё рухнет. Сейчас Эйдарис тоже знал, чего хочет.

Он притянул Дею к себе, провел пальцами по ее щеке, удивительно нежно. Дее показалось, в его глазах отражаются не только пламя и кровь, но и звезды.

– Я не хочу тебя отпускать, Дея. Ты дорога мне. Вместе мы сможем построить что-то прекрасное.

Он не требовал от нее ответа сейчас, просто наклонился и поцеловал. Не как дракон, который наметил жертву, а как мужчина, который не боится признать женщине, что она для него значит.