Текст книги "Алхимия крови и слез (СИ)"

Автор книги: -Мэй-

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

10

– Фер. Послушай меня.

Он не слушал. Эли Рин не видела лица брата, она давно отдала магии глаза. Тогда же, когда поклялась в верности императору и клану. Когда вручила себя делу, в которое верила.

Но ей не нужны были глаза, чтобы понять, что брат хоть идет той же дорогой, но в нем остался крохотный уголек сомнений. Той самой страстности, над которой Эли подшучивала всю жизнь, но в тайне восхищалась.

Она делала Фера слишком… живым для Клинка.

Сейчас Эли тоже не нужны были глаза. Она ощущала это как легкую вибрацию, которая отдавалась у нее в костях. Зуд. Беспокойство. Отчасти замешанное на крови, которую они разделяли с Фером как брат и сестра. Отчасти на магии, которую они впустили в вены вместе с древним обрядом, став Клинками.

Эли Рин чувствовала от брата эту энергию. А еще знала, что принцесса Лисса на соколиной охоте говорила с ним. Попросила о чем-то. И с тех пор Фер сам не свой. Даже теперь, когда поздней ночью они вернулись в свои комнаты.

Шелестели клинки, которые натирал Фер, со стороны окна слышался смех солдат из казарм, где-то блеяла овца, то ли предназначенная для кухни, то ли для жертвоприношения богам на заре.

– Фер. Не делай того, что собираешься.

Шелест замер, как и сам Фер. Он молчал.

– Она попросила убить для нее?

Фер не ответил. Шелест возобновился.

– Фер, ты давал клятву. Ты – коготь клана, ты служишь Великому Дракону и выполняешь его приказы. И Воли. Но не их сестры. Не те просьбы, которые идут вразрез с планами Головы.

Шепот Фера был очень тихим, его почти перекрывало блеянье овцы снаружи, но Эли всё равно услышала:

– Ты не понимаешь.

– Я понимаю, – мягко ответила она. – Когда-то я тоже любила. Но мы добровольно отдали это взамен на магию. На цель. Не предавай ее.

Эли Рин еще какое-то время сидела неподвижно, но брат не произнес ни слова. Он полировал клинок и не хотел разговаривать с сестрой, а она ощущала напряжение. Его неуверенность. Фер не хотел делать то, что собирался, о чем попросила принцесса Лисса, но сделает это – потому что она попросила.

Бесшумно поднявшись, Эли вышла из комнаты. Она не взяла с собой оружия, вообще ничего и чувствовала на себе взгляд Фера. Если бы он хотел ее остановить, то наверняка бы это сделал. Возможно, на самом деле ждал, что Эли остановит его самого.

Она умела по звуку шагов отличать многих дворян друг от друга задолго до того, как они приближались. Император чеканил шаг. Тяжелая поступь, она громко и заранее предупреждала о его появлении. У его брата поступь гораздо легче, летящая, она могла бы принадлежать охотнику, который выслеживает добычу. Платья Лиссы скрадывали ее шаги, но сами выдавали. Шелестели легче, не так, как тяжелая имперская ткань.

Шаги халагардцев вообще сильно отличались. Они чуть шаркали пятками, хотя неслись всегда уверенно.

Клинки императора не оставляют следов. Они появляются, выполняют приказ и растворяются в ночи. Люди, взращённые алхимиками и чародеями. Когти дракона, которые разят без промаха. Их приближение невозможно услышать. Их шаги не громче трепета крыльев мотыльков.

Все бабочки империи давно попрятались перед Долгой ночью.

– Император занят, – коротко сказал стражник у покоев.

– Скажите, у Клинка срочное дело.

Император знал, что она бы никогда не стала беспокоить без причины. И всё равно Эли невольно замирала перед тем, что хотела сделать. Она только знала, что иначе будет хуже. Если Фер сделает то, что просит принцесса Лисса, для него не будет возможности повернуть назад.

Личные покои императора всегда удивляли Эли. Все залы для официальных встреч были холодными и строгими, они ощущались как опасная драконья чешуя, которую показывают окружающим. Комнаты Эйдариса были не такими. Конечно, Эли никогда не бывала во внутренних, совсем личных, только в первой гостиной.

Весной здесь пахло цветами: под окнами императорских покоев располагался сад. В другое время цветы из оранжерей ставили в вазы. Их легкий аромат смешивался с уютным ощущением старых вещей, пылью покрывал, которые служили еще деду нынешнего Дракона.

В личных комнатах императора всегда царило тепло.

Сейчас он был не один. Чужое платье зашелестело, и Эли узнала мередарскую принцессу. Она сидела за столом, император расположился в кресле чуть в стороне. Похоже, они беседовали, когда стражник доложил об Эли.

– Докладывай, – коротко бросил император. Он не хотел тянуть.

Эли Рин не знала, как начать. Она никогда не была дипломатом. В другой, прошлой жизни муж посмеивался над ней, как это, она выросла среди дворян, но так и не научилась витиеватой речи.

Муж давно мертв. Эли не хотела, чтобы брат тоже погиб.

– Фер планирует убить халагардского посла. Принцесса Лисса попросила об этом.

Император молчал. Мередарская принцесса неловко пошевелилась, но не издала ни звука. Запоздало Эли подумала, что стоило попросить о встрече наедине… непростительная ошибка для Клинка!

– Когда? – уронил император.

– Скоро. Возможно, сейчас.

Император молчал, Эли терпеливо ждала приказов. Она прекрасно понимала, что, возможно, именно ей он прикажет остановить брата. Но план еще можно предотвратить, а Фера спасти. Если бы он выполнил приказ, то стал бы предателем. С изменниками драконьего клана разговор короткий. Головы предыдущих еще гниют на пиках перед воротами.

Император молчал слишком долго, но, наконец, поднялся и прошел мимо Эли. Распахнул дверь покоев и отдал короткие приказы страже:

– Вызовите ко мне андора, немедленно. Принцессу Лиссу не выпускайте из ее покоев и никого не впускайте к ней до моих дальнейших приказаний. Отправьте стражу к халагардским послам. Для их безопасности, никаких лишних действий. И… стража к Клинку. В темницу его.

Эли Рин вздрогнула. Кивнула на следующие слова императора.

– Эли, иди с ними к Феру. Проследи, чтобы он не сопротивлялся. Никто не должен пострадать.

«Кроме моего брата», мелькнула мысль у Эли. Она прекрасно знала, что император не желает ничего плохого своему Клинку, но если тот будет сопротивляться, страже ничего не останется как применить силу.

Возможно, император не дрогнет и позже отдаст приказ поступить с Фером так, как полагается с предателем.

Эли кивнула, но задержалась. Она хотела сказать так много! Фер не виноват. Не настолько. Пожалуйста. Он не хотел быть предателем, просто его эмоции возобладали, его старая привязанность к принцессе. Его стоит наказать, но не казнить же!

Эли хотела всё это сказать, но не находила слов. Она еще раз кивнула, хотя вряд ли император видел. Он прошел мимо нее, чеканя тяжелый шаг, остановился у стола, плеснул в бокал жидкость.

– Он любит ее, – неожиданно раздался тихий голос мередарской принцессы. – Он не против тебя. Просто слишком любит ее. Сохрани ему жизнь. Пожалуйста.

Император не отвечал, но это молчание не было тяжелым, и у Эли Рин появилась надежда. Не задерживаясь больше, она выскользнула из покоев Великого дракона и направилась к своим комнатам. За ней шагали стражники.

Она боялась, что опоздала, но Фер был еще там. Словно ждал. Медленно он поднялся, но Эли слышала, как его рука покрепче перехватила эфес клинка.

– Фер, – негромко сказала Эли. – Не нужно.

Он дрогнул. И опустил оружие.

Эйдарис в пятый раз перечитывал письма, а Кэл рядом тихонько напивался.

Стоял поздний вечер, вроде бы даже ночь, но никто из них не думал ложиться спать. В покои императора не допускались даже слуги, так что огоньки уже светили тускло, но Эйдарис и без того выучил письма почти наизусть.

С тяжелым сердцем он приказал обыскать покои сестры. Только после того, как она наотрез отказалась что-либо говорить или объяснять.

– Я не буду никому принадлежать, – только и сказала она.

Что никак не объясняло того, что она приказала Феру Рину убить халагардского принца. Могла и попросить Эйдариса! К тому же знала, что он бы никогда не выдал ее замуж без ее согласия. Зачем было идти на такой риск?

Хотя, если бы Эли не рассказала, они бы никогда не узнали, кто виновен в смерти посла. Клинки умеют делать работу чисто. И даже в Халагарде никто бы не хватился принца! Он же был здесь не официально, дома вообще не знали, о чем он пытается договориться.

Никто бы не узнал.

Кэл сам руководил обыском комнат сестры. Он не умел скрывать эмоции, как император, и Эйдарис видел, насколько он растерян. Но андор, Воля императора, тоже работал чисто.

Он сам принес Эйдарису стопку писем, кинул на стол и начал открывать бутылку какого-то крепкого алкоголя, который принес с собой.

Теперь он сидел, закинув ноги на столик, бутылка ополовинилась, а Эйдарис перестал перечитывать строки только из-за того, что света стало слишком мало, и глаза начали болеть.

Он молча отложил письма и потянулся к бутылке. Кэл передал ее, бокалами он не озаботился. Эйдарис уже и не помнил, когда в последний раз пил вот так из горла, как обычный солдат. Кажется, как раз с Кэлом, когда они напились после смерти отца.

Чуть позже умер муж Лиссы в Мараане: упал с лошади пьяным и сломал шею. Саму Лиссу хотели отравить, она испугалась и радостно вернулась к брату, когда Эйдарис попросил об этом. Мараан не протестовал, хотя возникло много сложностей с наследством принца и другими деталями. Эйдарис даже готов был воевать с Марааном! Но не отдавать им сестру. Защитить ее.

Сейчас же на столе лежала разворошенная стопка писем, переписка Лиссы и королевы-матери Мараана. Никаких угроз, всё очень завуалированно, но сомнений не оставалось: обе женщины договорились. Судя по датам, уже после возвращения Лиссы. Королева-мать заверяла, что скорбит о потере сына, но не считает Лиссу причастной, и уж точно не планировала ее травить. Не известно, поверила Лисса или нет – кажется, нет. Но прекрасно поняла, что мараанская королева-мать умная женщина и ищет выгоду в сложившихся обстоятельствах. Не вышло убрать принцессу, почему бы не заключить союз.

И они заключили. Не прямым текстом, но Эйдарис был достаточно искушен в политике и интригах. Его учили этому всю жизнь, поэтому он прекрасно понял намеки и недосказанность.

– Она хотела от нас избавиться, да? – спросил Кэл, куда менее искушенный в словах.

Эйдарис вздрогнул. Озвученное и в таком виде звучало совсем погано.

– Да. Мараан действовал заодно с Халагардом. Их воронов направила Лисса, указала слабое место. Не будь нас тогда двое, план бы удался.

– Потом убрали меня. Как мило. Даже не нужно подсылать убийц, просто подождать очередного приступа проклятия.

В голосе Кэла слышалась горечь, но Эйдарис не мог его винить.

– Не думаю, что Лисса этого хотела… но согласилась на предложенный план. Она бы стала императрицей. Халагард получил торговые привилегии, а Мараан предлагал брак одного из своих принцев с нашей племянницей.

– Поэтому Халагард знал, где будет наш отряд у Завесы. Это не случайность.

Кэл потянулся к бутылке у Эйдариса, но тот убрал руку.

– Хватит пить. Ты мне нужен трезвым. Надо еще решить, что делать.

Кэл вздрогнул, а потом разом как-то сник. Он прекрасно понимал, что имеет в виду брат. Конечно, ни один из них не собирался объявлять Лиссу предательницей и судить. Но и просто так простить не могли, тем более, это могло обернуться новым заговором. К тому же, Эйдарис не был уверен, что готов каждый новый день встречаться с Лиссой. Ему самому тогда понадобится не одна бутылка.

С Фером Рином проще. Он не успел ничего совершить, да и приказ исходил от принцессы и не против императора, наказать его стоит, но ничего такого, что лишит жизни и достоинства.

– Идем к ней, – неожиданно Кэл подскочил.

– Зачем?

– Хочу посмотреть ей в лицо. Пусть объяснит! Может, это была какая-то изящная игра.

Кэл схватил письма, вознамерившись нести их с собой. Он явно был слегка пьян, но не настолько, чтобы не соображать. Зато так торопился, что пошел впереди императора, и Эйдарису пришлось напомнить, что пока они шагают по коридорам Замка Черных Зубьев, они не два растерянных брата, которые идут к сестре, они император и его андор.

К тому же, это явно слегка привело Кэла в чувства. Он не бросился с порога что-то выяснять, а просто швырнул письма на низкий столик в комнате Лиссы и уселся в кресло.

Лисса сидела на диване. Сцепив ладони и смотря только на них. Правила этикета в этой комнате не нарушил только ленивый, но Эйдарису было плевать. Он и сам пришел говорить не как император.

– Зачем, Лисса?

Он думал, его голос прозвучит грозно. Он полагал, ему нужны ответы и детали. Но сам поразился горечи, внезапно понимая, что ему, как и Кэлу, просто больно.

– Я хотела решать сама, – тихо ответила Лисса. – А не быть разменной монетой и шпионкой.

– Ты всегда была большим! Ты знаешь это!

– Вам приятно так думать. Но ты снова был готов выдать меня замуж.

– Ты могла отказаться. Я думал, тебе будет безопаснее в Халагарде! Я же не знал, что на самом деле Мараан не представляет опасности. Не думал, что главная опасность – это ты.

– Недальновидно неверно оценивать противников.

Эйдарис впервые в жизни не находил, что ответить, но тут тихо вставил Кэл:

– Потому что ты никогда не была нашим противником.

Кэл поднялся и, не спрашивая разрешения, вышел из комнаты. Эйдарис не стал его останавливать. С удивлением понял, что в нем самом больше не осталось места для горечи. Только бескрайняя плещущаяся печаль.

Он поднял голову и смотрел не на сестру, а на стены ее покоев, обитые деревянными панелями на имперский манер. Но покрытые тканями Мараана. Вместо привычного гобелена красовалось панно из цветной мозаики, тоже на южный манер.

– Это Мараан сделал тебя такой? – спросил Эйдарис.

– Возможно. Или я всегда такой была. Вы с Кэлом играли вместе, вас воспитывали похожим образом. Наверное, отец полагал, что один из вас может не выжить из-за проклятия. В итоге вы вместе выросли. Я… всегда была в стороне. Это меня выдали замуж и отослали, едва я достигла нужного возраста. А вы оставались здесь, на родине, всегда вдвоем.

– И за это нас стоит ненавидеть?

– Я никогда не испытывала к вам таких эмоций.

– Ты помогла халагардским воронам. Ты хотела убить меня. Смогла бы смотреть, как Кэл медленно умирает от проклятия?

Лисса вздрогнула и еще ниже опустила голову. Может, она и не хотела смерти братьев, но пошла бы на это. Ради собственных амбиций, ради возможностей.

Эйдарис этого не понимал. Для него сестра и брат всегда оставались теми, на кого он мог положиться, кому он безоговорочно доверял. Они связаны одной кровью, они – части живого сердца драконьего клана.

Может, проблема была в том, что Лисса правда всегда оставалась чуть в стороне. И от клана тоже, она не понимала этого слаженного действия, впитала южные амбиции, когда принц готов идти против принца ради мнимой власти. А не работать сообща, являясь частью дракона.

Оказалась, одна треть сердца клана прогнила.

Когда Эйдарис выходил из покоев Лиссы, ему казалось, что каждый шаг слишком тяжел. Так много усилий, чтобы просто поднять ногу и сделать движение. Чтобы совершить вдох и не забыть о выдохе. Он подумал, что его собственное сердце готова остановиться, потому что оказалось, ни в чем нет смысла.

Но там, где-то за дверью ждал Кэл, единственная оставшаяся часть, кроме него самого. Он не может подвести Кэла.

Как оказалось, брат был гораздо ближе, чем рассчитывал Эйдарис. Он и халагардский принц стояли у окна, чуть в стороне от покоев Лиссы. Когда Эйдарис приблизился, Астхар коротко, но вежливо поклонился.

– Я говорил с андором… ваше сиятельство, до меня дошли кое-какие слухи.

– Вот как? – вскинул брови Эйдарис.

– Не сложно сделать выводы после того, как явилась ваша стража для безопасности, а принцессу заперли в ее покоях. И… конечно, у меня есть шпионы. Как и у всех. Я не знаю точно, что произошло, но спешу заверить, что мои намерения прежние. Я всё еще хочу видеть вашу сестру своей женой.

– Даже не узнаете, в чем дело?

– Нет, – твердо ответил Астхар. – Мне нужно признание в Халагарде. Вам нужен союзник.

Эйдарис бросил короткий взгляд на Кэла. Тот пожал плечами, заявил, что император сам вправе решать такие вопросы, и оставил их вдвоем.

Разговор вышел долгим. Наедине в комнате с картой Эйдарис кратко рассказал о произошедшем. Астхар долго молчал, задумчиво гладил бороду, а потом заявил, что всё к лучшему.

– Если мой отец направлял воронов при помощи принцессы, я могу сказать ему, что он лишился рычага давления. Возможно, с этим убедить его прекратить войну. Я стану наследником, если приеду с принцессой и ее дочерью.

– И возьмете ее замуж?

– Да. Единственное условие… она не будет королевой. Она будет женой короля. А ее дочь – да, будет обладать всей полнотой власти. Ей понравится Халагард, – заверил Астхар. – Это лучшая ссылка.

– Но если я узнаю, что с ней обращаются неподобающе, никакая Завеса вам не поможет.

Кэл ждал Эйдариса в его покоях. Точнее, уже спал, прямо на императорской постели. В той же одежде свернулся поверх покрывал и одеял. Его руки и ноги чуть подрагивали, но Эйдарис ничуть не удивился очередному приступу. После такого-то дня. Эйдарис коснулся плеча брата, подождал, пока тот успокоится, а потом улегся рядом.

Обычно император спал чутко, но не в этот раз. Поэтому удивился, когда открыл глаза и начал сонно озираться.

– Извини, – сказал Кэл. – Никогда не умел будить.

Он уже оделся в свежую одежду, привел себя в порядок и теперь сидел на краешке постели Эйдариса. Лицо Кэла было бледным, он тяжело опирался о кровать от слабости после приступа, но выглядел решительным.

– Хотел сам тебе сказать. Я в Хаш-Таладан. На складе пожар, есть подозрение, что не случайный. Надо проверить.

– Серьезно? Воля императора поедет проверять какие-то склады?

– Это склады ашмера. Так что да, поеду, – Кэл вздохнул. – Мне надо чем-то заняться. Тут такой повод. Это правда требует проверки. А мне надо хоть ненадолго вырваться из замка.

– Лучше б с соколом на охоту пошел, – проворчал Эйдарис. – Хотя бы карету возьми, а не верхом. Ты же после приступа.

– Он был легким. И да, конечно, возьму карету! Может, удастся в ней вздремнуть.

– Дела…

– Ничего срочного. Спи еще.

Эйдарис не стал возражать. Вообще-то не в его привычках было спать слишком долго, но события предыдущего дня явно сильно повлияли. Он еще подумал, что, может, стоит поехать с Кэлом, но не был готов подниматься.

Эйдарис только проснулся, когда в его дверь оглушительно постучали. Явно что-то срочное. Он не успел переодеться, так что вздохнул, накинул вчерашний мундир и оправил его, прежде чем распахнуть дверь.

Стражник низко поклонился, потом выпрямился в стойку.

– Ваше сиятельство! Андор похищен.

До Эйдариса не сразу дошел смысл слов. Воля императора похищен. Как Кэл может быть похищен?

– На них напали по пути к Хаш-Таладану. Замок тут же послал воинов, но отряд использовал сильную магию и успел скрыться. Зачарователи изучают место, говорят, на первый взгляд это магический след Мередара. Несколько воинов ранено, один убит. Они захватили андора и скрылись.

11

Дея немного времени провела при дворе Эльрионской империи, но успела понять, что местные ведут себя совершенно не так, как люди у нее на родине.

Природа Мередара всегда была суровой, но внутри утепленных жилищ люди открыто улыбались, выражали эмоции. Конечно, у дворян были свои ограничения, но никто не удивлялся, когда Дея смеялась с сестрой или обнимала мать. Наоборот, открытое выражение себя поощрялось, а прикосновения считались даром богов, которым нельзя пренебрегать.

Церемонии мередарцев всегда были пышными, сложными и длинными, но никогда выматывающими. Первый отёл священных яков, праздники памяти и огня, церемонии поклонения звездам и короткие ритуалы в честь светлых духов-дафоров. На каждый предполагались свои наряды, по-особому заплетенные косы и ленты в них. Но все обряды несли оттенок праздника, пульсирующей радости жизни.

Среди скал и суровых ветров они еще живы и могут получать удовольствие от каждого мига.

Эльры империи другие. Дея знала об этом, когда ехала, была готова. Ее не удивляла холодность и закрытость местных, потому что это была бесстрастность остро отточенного клинка, опасного и разящего. Равнодушие камней, которые знают, что даже если они разрушатся от непогоды, их дети будут стоять на этой земле.

Поэтому Дея удивилась, когда сдержанная Номи Вейр, ее компаньонка, руководившая служанками, не переставая вздыхала и сокрушалась, помогая госпоже одеться и причесаться.

– Какое скверное начало Долгой ночи! – причитала она, затягивая завязки на платье Деи. – Мередар нанес сильное оскорбление, похитив андора. Подумать только!

Дея всё-таки решилась сказать:

– Я ведь из Мередара… меня теперь тоже ненавидят?

– Кончено, нет! Как вы могли такое подумать? Вы тоже пострадали от Мередара.

– Но я родилась там. Выросла. Это моя родина.

– Глупости какие. Ваша земля не та, где вы родились, а та, которой вы принадлежите. Вы теперь эльрионка.

– Что же, мне забыть о родине?

Дея сидела перед зеркалом. Закончив с платьем, Номи перешла к ее волосам. Она неодобрительно посмотрела в отражении на госпожу, как будто та говорила несусветную чушь. Потом торопливо опустила глаза, вспомнив, что Номи сильно ниже по статусу. Порой это раздражало Дею, но она уже видела, что в империи очень строго придерживаются иерархии. Даже Кэл вместе с Эйдарисом при посторонних вел себя не как брат, а как Воля.

– Не нужно ничего забывать, – сказала Номи. – Сила империи в Клане, а Клан – это люди. Они разные и каждый привносит что-то свое. В этом и есть суть.

Раньше Дея хотела узнать больше о Клане, но теперь ей некому было сообщать добытые сведения. Отец мертв, а брат не просто объявил войну, но еще и выкрал андора, Волю императора.

Дее и самой было интересно.

– Я думала, Клан – это и есть сила, – сказала Дея.

– Империя покоряет, а Клан объединяет. Иначе империя никогда бы не выстояла. Стать частью клана может любой. Мы все – части чего-то большего, целого. Чешуйки дракона.

Номи Вейр явно считала теперь Дею одной из них, если так рассказывала о том, о чем раньше даже не заикалась. Дея могла это понять. Дома она была частью семьи, но не столько частью народа, сколько тем, кто правит этим народом. Стоит выше. Ближе к звездам.

Клан же давал ощущение единства. Император не был выше. Просто он голова Дракона, ведь без головы всё тело ничего не стоит.

Главное, люди именно так и воспринимали империю и императора. Не как того, кто покорил их, а как того, кто ведет вперед.

– Позвольте спросить, – Номи смутилась. – Вы пойдете к его сиятельству?

– Да. Если он меня примет.

– Удачи вам. Мы все волнуемся за Великого Дракона и его род.

Номи замолчала, видимо, решив, что и так сболтнула лишнего. Дея же искренне удивлялась, как имперская дисциплина, четкое подчинение сочетаются с этой клановой мягкостью, искренним беспокойством.

Эльры с одним выражением лица ходили на охоту, на бал и на молебен кровавым богам. Но сейчас даже Дея ощущала волнение во дворце: Мередар нанес оскорбление, которое не собирались прощать. Как с удивлением поняла Дея, Кэла тоже любили. Если бы он погиб, наверняка скорбели, искренне сожалели и устроили бы пышные похороны. Но на следующий день спокойно приняли бы нового андора – потому что дракон всегда живет, какой бы части тела не лишился.

Только Кэл был не просто Волей императора, но еще и принцем. Такое Мередару простить не могли.

Шагая по дворцовым коридорам, Дея гадала, примет ли ее Эйдарис. Она не видела его с того момента, как Эли Рин пришла в императорские покои. И за прошедшие пару дней много чего случилось.

То есть мельком Дея, конечно, видела. Суровый собранный Эйдарис скупо отдавал приказы и распоряжения. Он чеканил шаг, не отвлекался на мелочи и сосредоточился на задаче. Дея не знала, что именно и как он выясняет, но официальных заявлений пока не было, и весь дворец их ждал.

Как поняла Дея, никто не сомневался, что в Мередар отправят войска. О, какая неожиданность будет для братца! Дэнар точно уверен, что на такие меры империя не пойдет.

Посол Халагарда уехал в тот же день, в который исчез Кэл. Через окно Женской гостиной Дея вместе с другими дворянками наблюдала за его отъездом со свитой. Говорили, что он направился прямиком в Халагард, чтобы о чем-то договариваться или нести весть. Принцесса Лисса вроде как отправилась с ним, но никто не знал подробностей.

Дея приготовилась смиренно ждать под дверью императорских покоев, но стражник сразу ее пропустил:

– Его сиятельство распорядился.

Конечно, Дея просила о визите, Эйдарис знал, что она придет, и всё равно она была готова к тому, что он откажет в аудиенции. У него хватает дел.

Первая комната, где обычно проходили личные встречи, оказалась пуста. Дея огляделась. Двери во внутреннюю были приоткрыты, но принцесса не была уверена, можно ли ей вот так заходить в спальню императора. В конце концов, она решила, что хуже не будет – то есть наверняка будет, но после, когда она расскажет то, за чем пришла. Всё равно, где она при этом будет стоять.

В отличие от четких шагов эльров, походка мередарцев всегда мягкая, скользящая. На кожаных подошвах их сапожек нет металлических вставок, которые любят в империи. Поэтому Дея вошла во внутренние покои куда тише, чем намеревалась.

Эйдарис сидел за столом. Огромным, cтранной неправильной формы и как будто из старого просоленного дерева. Большую часть поверхности занимали бумаги – похоже, это не только спальня, но и своеобразный личный кабинет. Дея заметила огромную кровать, аккуратно застеленную, и рядом с ней диван, на котором лежало покрывало, как будто кто-то мог там спать. На низеньком столике стоял поднос с обедом, но к нему явно не притрагивались.

Эйдарис вряд ли слышал, как вошла Дея, потому что даже не обернулся. Он не изучал бумаги, кажется, просто сидел, сгорбившись и уронив голову на руки. Вся поза даже со спины разительно отличалась от холодного непоколебимого императора, которого Дея видела с министрами и вельможами.

– Ваше сиятельство, – Дея присела в глубоком вежливом поклоне, заявляя о своем присутствии. – Стража меня пропустила.

Эйдарис вздрогнул и расправил плечи. Когда он поднялся и обернулся, то снова был спокойным императором, хотя Дея видела, что он не так уж невозмутим. Она могла легко поверить, что он не спал эти дни.

– Я рад, что ты пришла. Хотел послать за тобой. Может, ты сможешь рассказать что-то полезное о Мередаре.

Дею кольнуло неожиданное разочарование: почему-то стало горько, что Эйдарису она нужна только по делу. Хотя с чего бы ему еще ею интересоваться? Дея кивнула, и тут ее взгляд упал на поднос.

– Может, пообедаем и поговорим?

Рассеянным взглядом Эйдарис скользнул по подносу, кивнул и предложил присесть. Сам он есть не спешил, только взял в руки кусок хлеба, который явно собирался только вертеть.

– Если не будешь есть, вряд ли у тебя будут силы общаться с Мередаром, – заметила Дея. – А Кэл при возвращении тебе голову оторвет.

Эйдарис посмотрел на нее с таким удивлением, что Дея быстро поняла, в таком тоне тут вряд ли кто осмеливается общаться с императором. Но ей было плевать, она говорила правду. Хотя скользнуло сомнение, что сейчас Эйдарис выставит ее вон. К удивлению Деи, император улыбнулся и потянулся к изящной супнице. Но в следующий миг помрачнел, снова стал собранным и строгим:

– Мередар прислал Вестника с требованиями. Твой брат Дэнар заявляет, что хочет независимости от империи. Я должен отказаться от любых притязаний на Мередар, тогда он вернет Кэла.

Есть Дея не хотела, но ради приличия подвинула к себе тарелку с каким-то местным салатом и сделала вид, будто ест.

Эйдарис снова улыбнулся, но на этот раз это была улыбка хищника. Что-то от ястреба, который увидел добычу с небес и теперь готовится упасть на нее в смертельном объятии.

– Он считает, император что-то «должен»! Придется напомнить ему, что он зашел слишком далеко.

– Дэнар никогда не понимал границ.

– Значит, я напомню. Это будет болезненно.

Когда император-дракон обещает боль, это не звучит простой угрозой. Дея уставилась в тарелку, понимая, что ей жаль брата – и в то же время злясь на себя за эти чувства. Дэнар занял трон, оставил ее на произвол судьбы. Скорее всего… скорее всего, убил отца.

Снова втравил Мередар в войну. Или он правда думал, император выполнит его требования? Тогда он ничего не знает о драконах.

– Я должна признаться, – выдохнула Дея. – Не могу молчать. Я… я писала Дэнару зашифрованные послания. Это я рассказала о том, что вы с братом не соперники. Что вы близки, и он много значит тебя. Дэнар наверняка решил, что поэтому сможет выдвинуть требования.

Ну вот, она наконец-то сказала и невольно выдохнула от облегчения. Эти мысли терзали Дею, особенно с момента похищения Кэла.

– Я не хотела навредить твоему брату, – тихо сказала Дея, не поднимая головы. – И уж точно не хотела причинить боль тебе. Но тогда еще думала, что нужна своей семье.

Эйдарис молчал. Так подозрительно долго, что Дея успела решить, ей светит темница, а вовсе не арест в собственных покоях. Но потом внезапно услышала, как ложка стукнула о край миски, и подняла глаза.

Ее вовсе не буравил суровый взгляд императора, который обдумывал наказание. Никакой ярости. Эйдарис спокойно ел суп и пожал плечами, когда Дея на него посмотрела.

– Может быть, письмо и стало последней каплей, которая убедила Дэнара. Но поверь, у него есть шпионы и помимо тебя. Ни я, ни Кэл никогда не скрывали, что близки, а все, кто хоть что-то знает о Клане, понимают, что мы никогда не были соперниками. Ему доложили и без тебя.

Дее подобные мысли в голову не приходили. Она считала, что не просто так отправляется в империю, что может стать ценным шпионом… но вряд ли Дэнар так ее воспринимал. Она не выяснила ничего такого, чего он еще не знал. Подтвердила его сведенья – да. Но не более того.

– Ни Дэнар, ни ты не знаете другой тайны, – сказал Эйдарис. – Той, что и я, и Кэл оберегали куда тщательнее. Из-за нее мне и нужно спешить. Кэл не может оставаться в плену. Каждый новый день… каждый день увеличивает опасность. Я возьму только часть войска, на случай, если Астхар не сумеет удержать Халагард, и пойду за братом. Подозреваю, к Мередару. Я жду только, когда Клан выяснит, где именно держат Кэла.

– И сколько потом нужно времени?

– Следующим же утром мы начнем поход.

Дея удивленно моргнула. В Мередаре на сбор войск требовались недели… может, именно поэтому империя покорила большую часть мира. Ее солдаты и армия были лучшими.

И всё равно Дея не ожидала такой скорости.

– Ты поедешь со мной, – сказал Эйдарис. – Ты знаешь Мередар и сможешь помочь. Если хочешь.

Дея не сразу поняла смысл последней фразы, но почувствовала внимательный взгляд Эйдариса. Только тогда она осознала, что именно он предлагает.