Текст книги "Алхимия крови и слез (СИ)"

Автор книги: -Мэй-

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Клинки не только были отличными убийцами и воинами. Их разум остер, они умели думать, анализировать и находить нестандартный выход или подход. Никогда не были только грубой силой или отравленным кинжалом.

Ни одна магия не может стереть личность – ее можно только отдать. И Фер с радостью отдал собственную. Но когда до него доносился аромат духов Лиссы, его собственное сердце пропускало удар.

Когда церемония гадания закончилась, все пришли в движение. Рядом с Фером оказался Кэл.

– Идем, – сказал Воля императора.

Они шагали по каменным коридорам дворца, и все они были темны для Фера. Но он вслушивался в опасность, в поскрипывание кожаных одежд Кэла, в его раздраженные вздохи.

Фер Рин не знал, куда они шли, но не спрашивал. Он подчинялся императору и его Воле. Любопытство он оставил в прошлой жизни.

– Я хочу, чтобы ты потренировал меня, – неожиданно сказал Кэл.

– Но к твоим услугам лучшие фехтовальщики империи.

– Они всего лишь люди. Я могу понять их сильные и слабые стороны в бою. Поэтому хочу тренировки с тобой.

– Я буду побеждать.

Из-за магии. Из-за того, как он ощущает мир.

– Конечно! – согласился Кэл. – И я буду тянуться за тобой. Этого и хочу.

– Но тебе никогда не достигнуть того же, пока ты обычный человек.

– И не собираюсь. Дело в стремлении выше.

Раньше Феранар Рин неплохо знал Эйдариса, они даже считали друг друга друзьями. Но с его младшим братом Фер общался редко, поэтому сейчас андор, Воля императора, был для него не так понятен, как сам император.

– Я воспользовался твоим советом, – сказал Кэл. – Я же говорил Эйду, что с тобой дело пойдет быстрее!

Фер обогнул стражника на их пути, которого ощутил заранее. Не видя его, Фер мог сказать, что он не мылся слишком долго, полноват и невысокого роста.

– Какой совет? – осторожно спросил Фер.

– Если нужно что-то узнать, можно просто спросить. Нужно быть достаточно убедительным.

– Это было до того, как я узнал, что вопрос о халагардских воронах. Которые мертвы почти месяц. Чьи тела уничтожены, а из вываренных костей сделаны флагштоки. Насколько я знаю, несколько черепов в рабочем кабинете императора.

– Главное, быть достаточно убедительным! – хмыкнул Кэл и даже прищелкнул пальцами.

Фер Рин никогда не сомневался в решениях императора, но теперь понимал, почему именно Кэл – Воля. Он не останавливался, даже когда видел однозначные препятствия, просто искал путь. Хотя Фер уже начал подозревать, что только не когда дело касалось только и лично Кэла.

Но это уже не его дело, не Клинка.

После Лунной галереи, в которой Фер ощутил дуновение ветерка через окна (колкий северный, пахнет холодом), они свернули налево, и Фер наконец-то понял, куда они направляются.

Крыло алхимиков и зачарователей.

Отец императора не слишком-то доверял колдунам и прочим из этой братии, но Эйдарис был еще юношей, когда живо заинтересовался. Он делал запросы в разные части империи, собирал самых талантливых и щедро финансировал их эксперименты и пользовался услугами. Как-то раз он сказал Феру, когда тот еще не был Клинком, а был другом, что все они могут помочь против магических королевств вроде Халагарда.

– Может, однажды они даже научатся снимать сложнейшие проклятия.

Магические лаборатории стояли чуть в стороне, там манипулировали чистой энергией, той самой, которая теперь наполняла Фера. Здесь же занимались более практичными вещами: зачаровывали амулеты, вплетали чары, а алхимики разбирали вещества на составляющие, чтобы потом сложить из них что-то новое.

Помещения были небольшими, но ошарашивали Фера. Слишком много запахов, которые он не мог понять, какое-то бульканье, перезвон стекла, нескончаемый гул голосов.

– Мессир Давирион Дейр.

Кэл остановился, приветствуя главного королевского алхимика. Фер Рин встал за плечом Воли императора.

– Ваше высочество.

– Вы сделали то, о чем я просил?

– Да, конечно. Правда, ничего нового не узнали. Увы, мы алхимики, а не некроманты. Мы не можем заставить кости говорить.

– Где оно?

Судя по интонациям Кэла, он и не рассчитывал на успех… но рассчитывал на что-то еще, чего Фер пока не знал – и, судя по замешательству Давириона, алхимик тоже. Он наклонился над чем-то над столом, Фер понимал, что тот уставлен стеклянными колбами, устройствами, которые что-то перегоняли, растворяли и воздействовали. Это сильно путало восприятие, так что Фер терялся, будто мир вокруг подернулся рябью и помехами.

– Посмотри, Фер… в смысле, ощути.

Кэл сунул ему в руки стеклянную колбу, наполненную жидкостью… с чем-то твердым. Какой-то кусок странного плотного вещества – кости, как быстро понял Фер. Напоенной дикой, неблизкой магией.

– Что это? – нахмурился Фер. – Как будто это кость кого-то из Халагарда. Ворона?

– Именно. Тела их уничтожили, но кости остались. Я надеялся, они что-то расскажут.

– Ваше высочество, мы не обладаем подобными знаниями…

– А ты, Фер? Что ты ощущаешь?

В голосе алхимика слышалось нетерпение, как будто он говорит с принцем и вынужден считаться с его статусом – и должностью Воли императора. Но считает, что тот несет чушь. Как можно заставить кости говорить? Алхимики уже исследовали тела, как могли. И ничего не обнаружили.

Но в голосе Кэла тоже было нетерпение, только другое. Как будто он уже понял что-то большее и никак не мог дождаться, когда же окружающие тоже осознают и наконец-то будут с ним на одной волне.

Фер Рин не задавал вопросов. Он делал то, что было в его силах – а это куда больше, чем у обычного человека. Поэтому он покрутил меж пальцев колбу, прислушиваясь к ощущениям. Стекло было тонким, а жидкость внутри проявляла магические свойства предмета – если они, конечно, были.

Кость Феру не нравилась. Вроде бы обычная человеческая, но было в ней что-то неправильное… интересно, может, и кости самого Фера такие?

– Здесь магия, – сказал Фер. – Местная магия Халагарда. Та, которую мы не можем понять. Я тоже не могу.

Кэл фыркнул:

– Я не прошу тебя сделать то, чего не смогли все наши колдуны и алхимики. Лучше скажи, она поможет с Завесой?

– Да, – уверенно сказал Фер. – Я видел однажды Завесу… ощущал. Они похожи. Эта кость могла бы проделать в ней дыру. Не убрать, не сломать, но продырявить.

– Прекрасно!

Выхватив колбу из рук Фера, Воля императора вернул ее алхимику. Его голос звучал четко, когда он отдавал приказ:

– Возьмите все кости халагардских воронов и сделайте из них наконечники для стрел.

Ошарашенный Давирион забормотал что-то в знак согласия, но Воле императора согласие не требовалось: он отдавал приказы, которым подчинялись. Так что слова алхимика прозвучали в тот момент, когда шаги Кэла уже направились к двери. Фер Рин бесшумно скользнул за ним, наконец-то понимая, почему тот хотел, чтобы именно Клинок посмотрел кость.

Халагардских воронов создавали похожим образом. Они были слабее, чем Клинки императора, но суть одна. И они могли ощущать то, чего не понимали даже чародеи.

– Спасибо, Фер.

Принц не обязан благодарить, но тем не менее, он это делал.

– Вы хотите пройти сквозь Завесу? – поинтересовался Фер Рин. Он не мог унять неуместного любопытства – к тому же, наверняка бы участвовал в этом как Клинок.

– Нет, Эйдарис четко сказал, что пока мы не лезем к Халагарду. Но я хочу быть готовым… ко всему. Хочу знать, с кем мы имеем дело, и как с ними бороться в случае чего.

– Колдуны могут узнать о них больше?

Кэл хмыкнул:

– Я больше верю в разведчиков.

Эйдарис Феронар стоял перед огромной картой обитаемого мира.

Вплоть до северных земель айгуров, где никто в здравом уме не стал бы селиться, кроме них самих. До жаркой земли южной Серафии, где разрозненные племена не представляли угрозы, а земля кишела странными обитателями, поэтому проще было не лезть. Да и пересекать ради этого знойную пустыню желания не возникало.

Через день или два после смерти отца Эйдарис тоже пришел в рабочий кабинет. Остановился перед картой во всю стену и долго ее изучал. Там его и нашел Кэл, когда уже начало смеркаться, и выведенные чернилами названия королевств смутно читались.

– Я сделаю то, что не удалось отцу, – пообещал тогда Эйдарис. – Воплощу мечту деда. Эльрионская империя расширится от горизонта до горизонта.

Позже он приносил императорские клятвы, когда его короновали. Ритуальные фразы перед толпой народа, в вихре света и розовых лепестков. И клятву дракона перед кланом, куда скромнее, но в словах сквозила древняя мощь и поэтичность клинков, распарывающих тонкую невесомую ткань.

Но именно те простые слова в сумрачном кабинете, сказанные единственному слушателю, Эйдарис воспринимал как истинную клятву. Данную не обычаям, короне или людям, а самому себе.

– Хорошо, – согласился более практичный Кэл. – Но начни завтра.

Он сунул в руку брату притащенную бутылку крепкого алкоголя и тем вечером они знатно напились, позволив себе скорбеть об умершем отце, об ушедшей с ним эпохе и целой части жизни, к которой никогда не будет возвращения.

Сейчас кабинет освещал сумрачный дневной свет, Эйдарис рассматривал не всю карту в амбициозных планах, а небольшое королевство в центре мира. Халагард.

Если из Мередара выходили искуснейшие колдуны, то Халагард сам был пульсирующим сосредоточием колдовства. Мало кто знал, что происходит внутри его границ: сколько народу там живет, как много воинов, как выглядят их города, и что такого отличного в их магии.

Известно, что правит король и королева, у них целый выводок принцев, но никто из них не спешит захватывать власть. Зато доподлинно неизвестно даже, сколько этих принцев.

Потому что всё скрывает Завеса.

Невидимая, но беспощадная к тем, кто пересекает границу. Она отмечена межевыми столбами, и любого не халагардца, кто ступит внутрь, Завеса сожжет дотла. Сильная, дикая магия, принципы которой не мог понять никто извне.

Поэтому Халагард никогда не был побежденным. Пытались осаждать, но выходило слишком накладно: войску приходится рассредоточиваться на огромной территории, и халагардской армии ничего не стоит точечно его уничтожить.

Эйдарис задумчиво водил взглядом вдоль халагардских границ. Единственный способ борьбы с ними – разгадать тайну Завесы и убрать ее. Либо действовать как-то иначе, хитростью и политикой.

Всё было бы проще, если бы Халагард не был средоточием Ашмерского пути.

Имперские алхимики еще при деде сумели создать прекраснейшие вещи: тонкую, будто лепестки цветов, керамику, улучшенный взрывчатый порошок, так что был создан специальный военный корпус, занимавшийся только им… но ничего подобного ашмеру.

Обычно это была тончайшая ткань, будто держишь в руках туман. Переливающийся разными оттенками, алхимики так и не смогли воссоздать красители. Но главное, именно ашмер лучше всего держал чары. Не просто красивая ткань, но та ткань, в которую зачарователи умели вплетать самые сложные чары, другая ткань просто рассыпалась.

Но главное, ашмер был больше, чем просто тканью. Алхимики умели создавать из него другие вещества, добавлять его крошки куда угодно, и те тоже держали чары.

В сталь, из которой выкованы мечи Эйдариса и Кэла, добавлен ашмер, так что они никогда не сломаются, а точить их не нужно. В тех их мундирах, которые использовались именно в боевых операциях, тоже использовался ашмер, так что они куда крепче обычных. В посуде, из которой принцы и их сестра ели и пили с детства, всегда был ашмер с чарами против отравлений. Сильнейшие чары, но они нейтрализовали любой яд.

Ашмер создавали в Халагарде. А дальше Ашмерский путь вел через всю империю, по всем ключевым торговым городам, расходился по миру. Конечно, ашмера было не так много, а ценился он дороже золота и любых камней.

Из-за ашмера Халагард всегда был лакомым куском, считалось, что именно там можно разгадать его тайну. Научиться воссоздавать. Только Халагад отгородился от всего мира Завесой и тщательно берег свои тайны. И редко вмешивался в политику других королевств – но им не нравилась Эльрионская империя. Вроде бы противоречила их религиозным чувствам – точнее, противоречил клан. Халагард ненавидел драконий клан и считал, что его надо уничтожить. Поэтому они и подослали воронов к Эйдарису. К главе клана.

В дверь кабинета постучали, тяжелая створка приоткрылась, чтобы впустить слугу, доложившего о принцессе Калиндее. Она вошла, гордо подняв голову, теперь ее косы были странно заплетены, наверняка на мередарский манер, но вот темное платье казалось уже местным, хотя Эйдарис мог ошибаться, он не сильно разбирался в платьях.

Принцесса присела в неглубоком реверансе, положенном этикетом:

– Вы хотели поговорить?

Она использовала вежливую форму в картанионском диалекте, которая предполагалась в знак уважения – и дистанции. Поэтому Эйдарис ответил, используя более личную и негласно призывая к тому же:

– Я хотел расспросить тебя о магии.

На лице Деи отразилось удивление, почти страх, и Эйдарис вспомнил, как Кэл частенько говорил: у него порой такое лицо, будто это не светская беседа, а допрос. Поэтому Эйдарис постарался улыбнуться и указал рукой на стол, где слуги уже подготовили напитки и эсхайские фрукты.

– Не волнуйся, я не собираюсь выспрашивать колдовские тайны Мередара. Просто мне многое интересно, но сам я далеко не колдун.

– Но сила у тебя есть, – заметила Дея. Она устроилась на краешке стула. Кажется, из вежливости покрутила в руках упругую виноградину.

– У всех драконов моего рода есть сила. Мы умеем использовать ее очень грубо, никакого изящества обученных магов, даже имперских. Я так понимаю, в Мередаре нас бы с детства обучали, и мы достигли каких-то успехов? Если бы захотели.

– Если бы вас нашли, – ответила Дея. – У нас не дают выбора тем, в ком есть сила. Считается, что без обучения она слишком не управляема. Тебя бы забрали в пять лет в один из уединенных монастырей и вырастили как мага. Да, ты был бы могущественным…

– Но я бы не был императором.

Дея пожала плечами и отправила виноградину в рот. Это не было тайной, Эйдарис уже знал, что в Мередаре детей, отмеченных силой, отправляют в специальные монастыри. В империи такое считалось просто возможностью учиться магией, но вовсе не обязательным. И он, и Кэл обладали силой, но обучились только простейшему владению ею. В Лиссе магии не было, но об этом не говорили. Легенда состояла в том, что вся семья драконов должна обладать магией – пусть даже на самом деле это не так.

Эйдарис разлил легкое фруктовое вино и еще какое-то время вел непринужденную беседу о магии, не говоря ни о чем важном. Он почти не задумывался, уж искусством подобных разговоров император овладел давно.

Пока не счел, что можно осторожно подойти к тому, о чем он на самом деле хотел поговорить.

– Мередар знает о магии больше всех других королевств… может, кроме Халагарда. Их магия не знакома даже вам?

– Нет, – Дея покачала головой. – мы используем то же, что и империя, а магия Халагарда иная. Темная.

– А проклятия? Я знаю, мередарские колдуны могут насылать сильнейшие проклятия. Как и халагардские.

Дея молчала, смотря в сторону, как будто размышляла, можно ли говорить об этом императору.

– Нет, – наконец, сказала она. – Мы считаем, что проклятия – темная магия. Пусть этим занимается только оставленный богами Халагард.

Эйдарису было плевать, кого там оставили или не оставили боги, пока Завеса стоит, а Халагард всё еще строит козни. Но самое главное, Эйдарис знал, что именно халагардский колдун когда-то наслал проклятие на его род. То самое, что сейчас терзало Кэла – и явно становилось хуже.

Раньше присутствия Эйдариса было достаточно, чтобы предотвратить приступ. Но в последний раз, когда Кэл пришел, всё равно прошло несколько судорог. Что, если однажды энергии Эйдариса не хватит, чтобы усмирить приступ?

– Лучше бы они снимали проклятия, – сказал Эйдарис, осторожно взвешивая слова. – Думаешь, они могут?

– Конечно. Если их магия может что-то сотворить, значит, она же может снять. Это основной закон.

Эйдарису показалось, он затаил дыхание, но теперь снова выдохнул. Если всё так, значит, именно в Халагарде стоит искать средство против проклятия. Аккуратно. Может, подкупить какого-то местного колдуна. Эйдарис пока смутно понимал, как всё устроить, но у него появилась четкая цель.

В дверь постучали, скользнувший внутрь слуга поклонился:

– Прибыли новости от разведчиков. Они просят срочной аудиенции.

Эйдарис приподнял брови: обычно такие отчеты шли сначала к Кэлу, а он уже докладывал. Если требовали императора, значит, случилось что-то действительно важное. Шрам на боку от халагардских воронов снова неприятно заныл.

Эйдарис подозревал, именно из-за этого Кэл остался: вообще-то после воронов он рвался сам пойти с ближайшей разведкой. На зачарованных конях путь для отряда близкий, даже проклятие не особо могло помешать. Но в итоге Кэл остался, хотя и не говорил почему. Как подозревал Эйдарис, Кэл не захотел его оставлять: из-за раны, из-за воронов. Кэл почему-то всегда считал, что сам он может больше и надежнее. Что если вдруг еще кто нападет, то он должен защитить.

Эйдарис понимал, что во дворце ничто не может ему угрожать, но брата не отговаривал. Если ему так проще – пусть остается. Разведка справится.

Оттолкнув слугу, в кабинет ворвался сам Кэл. Он бросил быстрый взгляд на Дею, но, видимо, счел, что ей можно слушать. Или его слишком взволновали новости.

– Эйд, они убили наших разведчиков! Развесили их кишки перед Завесой!

Это был уже вызов. Четкий и неприкрытый вызов Халагарда. Эйдарис бросил быстрый взгляд на взбудораженного Кэла: что ж, может, вот и повод покорить Халагард и заставить их колдунов служить императору. Снять проклятие.

– Хорошо, – спокойно сказал Эйдарис. – Если они хотят войну, они ее получат.

5

Копыта лошадей ступали по мерзлой земле, припорошенной первым снегом. По-настоящему холодно еще не стало, но руки Эйдариса даже в теплых кожаных перчатках начинали подмерзать. Он поднял повыше меховой воротник плаща, чтобы спрятать в нем щеки, и покосился на ехавшего рядом Кэла. Кожаная одежда Воли императора и шерстяной плащ защищали от ветра и холода, только светлые волосы, так не похожие на Эйдариса, нещадно растрепались и выбивались из-под капюшона.

Не сбавляя заданного темпа, Кэл оглянулся, как будто проверял, в порядке ли следовавший с ними отряд. Чуть позади них ехал Фер Рин, дальше остальные. Кэл достал из седельной сумки перчатки потеплее и натянул их.

– Может, всё-таки объяснишь, – буркнул Кэл, – какого дестана ты решил ввязаться в войну?

– Рано волнуешься. С нами отряд меньше полсотни человек. Я бы пока не назвал это войной.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я. Никогда не думал, что скажу это, но я согласен с боровом Месканом. Это неразумное и поспешное решение.

Кэл и министр финансов пререкались почти на каждой встрече Совета, может, потому что были противоположностями и никак не могли понять друг друга. Серн Мескан действительно обладал дородной фигурой, обожал дорогие ткани и украшения, а еще был осторожен, будто за любое неверное движение ему могли отрубить голову. Впрочем, не то чтобы он боялся, скорее, предпочитал не делать лишних движений. Эйдарис не особо доверял ему как человеку, но знал, что нет никого, кто бы лучше управлял финансами.

Он никогда не соглашался с горячностью Кэла. Пока принц позволял себе отпускать высказывания о внешности, Мескан не скрывал, что считает, будто Кэлу «только бы саблей махать». Друг от друга они не скрывали этого отношения, но Эйдарис прекрасно знал, что такие взаимоотношения – уже своеобразная традиция. На самом деле, оба уважали друг друга, пусть и не могли понять.

Министр над законами Элрарекар Кейнан хохотал и заявлял, что на заседаниях Совета стоит присутствовать хотя бы затем, чтобы послушать перепалки этих двоих.

В последний раз они оказались на удивление единогласны: Мескан осторожно заявил, что война – дело затратное. Особенно с тем, кто заведует Ашмерским путем и сидит за Завесой.

– Если на них напасть, осада может длиться годами, – сказал Мескан. – Половина казны уйдет на содержание нашей армии. А вторая опустеет, потому что торговля ашмером упадет. Не только в империи, во всех государствах.

– Что еще их разозлит. Против нас, – вставил Кэл.

Он был хмур на том заседании, но хотя бы потом с большей энергией воспринял предложение Эйдариса. Они не поведут армию неизвестно куда, обнажая другие части империи. Для начала просто узнают, что можно сделать с Завесой. Конечно же, Кэл был готов возглавить подобную вылазку и прощупывание врагов. Особенно с новыми костяными стрелами.

– Хотя еще глупее ты поступаешь сейчас, – продолжал Кэл. – Зачем лично ехать?

– Халагард не знает, что я здесь. Никто не знает.

– Это не ответ.

– Я уже говорил. Хочу прощупать их Завесу своей силой.

Это действительно имело смысл и только вблизи: собственная магия могла отвечать на другую, ту, что таилась рядом. Будто вступать с ней в резонанс и поведать даже то, что хотели бы скрыть обладатели второй. Кэл уже пытался, но его сила была иной, нежели у брата: он был яростью и клинком, способным уничтожать врагов, но совершенно не умел мягко прощупывать. Эйдарис же не только сам был куда спокойнее и сдержаннее, но и его магия.

Он давно собирался лично подойти к Завесе и попытаться прочувствовать, как ее магия вступит в резонанс с его. До этого как-то не было времени, но теперь повод появился весомый.

Кэл всё равно считал это неразумным, императору самому ехать к границам королевства, которое уже подсылало убийц. Как и всю затею открыто им противостоять – а уж если боевой Кэл считал это плохой мыслью, значит, что-то в этом было.

Пусть Кэл порывист и горяч, он не зря Воля императора.

– Ты действуешь неразумно, – сказал Кэл негромко. Так, чтобы его точно не услышал никто, кроме Эйдариса. – Это на тебя не похоже, шалир.

Эйдарис не ответил. Не мог сказать правду: главным образом, он затеял всё из-за Кэла. Из-за проклятия, которые цепко пустило корни, а уничтожив, наверняка перекинется на потомков. Эйдарис не только глава клана, но и глава их семьи, он чувствовал свою ответственность.

По крайней мере, так он себя убеждал. Что готов развязать изнуряющую войну не только из-за того, что слишком боится потерять брата.

– Давай просто сделаем это, – проворчал Эйдарис. – Мы почти добрались до Завесы. Я ее прощупаю и вернемся. А там будем решать.

– Как прикажет император.

Слова больно резанули, Кэл умудрился показать, что волнуется за него как брат, не одобряет действий, но не будет перечить императору. Эйдарис стиснул зубы: Кэл может беситься, сколько угодно, если это поможет снять его проклятие. Да и Халагард с их ашмером – действительно лакомый кусок, за который стоит побороться. Особенно если Эйдарис хочет стать таким императором, каким не получилось быть у отца. И выйти из тени деда.

– Она тебя провожала, – широко улыбнулся Кэл. Его настроение менялось, как непостоянный западный ветер.

– Кто? – не понял Эйдарис.

– Принцесса Калиндея! И смотрела на тебя вовсе не как на императора.

– Прекрати.

– Да ладно! Ты тоже о ней думаешь? Неужели хоть одна женщина смогла обратить на себя внимание моего царственного братца?

– Пользуйся тем, что мы верхом, и я не могу тебе врезать, – буркнул Эйдарис, крепче сжимая поводья. – Напомню, что принцесса Дея, вполне возможно, шпионит для своего королевства. И в империи оказалась не по своей воле. Не ты ли считал, что ей не стоит доверять?

– И считаю, – с готовностью подтвердил Кэл. – На то я и Воля императора, чтобы никому не доверять. Но оставь беспокойство мне, а сам можешь продолжать наслаждаться ее обществом.

Эйдарис не мог не признать, что Дея и вправду отличалась от имперских дворянок. Прежде всего тем, что она выросла на другой земле, среди иных обычаев. Пока она словно оглядывалась, боясь сделать хоть шаг, но Эйдарису хотелось бы посмотреть, когда она начнет чувствовать себя смелее.

Она походила на дым от ритуальных костров ее родины. На звезды, с которыми они считали себя родственниками – те будто отражались в ее глазах. Иной говор, другие манеры и чуждые убеждения. Эйдарису было интересно.

– Что, может, и ты наконец выберешь себе жену? – поддразнил Эйдарис брата.

Кэл резко помрачнел:

– Не заставляй меня.

Эйдарис смутился такой горькой реакции, он-то думал, всё давно в прошлом.

– Не буду. Ты знаешь, что не буду, раз сам не хочешь. Но ты же не можешь всерьез отказываться столько лет от женитьбы только из-за проклятия…

– Могу! – резко вскинулся Кэл. – Я не хочу обрекать одного из своих детей, не хочу, чтобы жена слишком рано стала вдовой. Отец вот, когда выбирал мне невесту, серьезно считал, что рассказывать стоит после свадьбы. Когда она принесет клятвы клану.

Эйдарис понимал желание отца: и так-то от девушки потребуется верность и неболтливость. Поэтому попытки отца найти невесту Кэлу заканчивались скандалами со стороны принца – и отец в итоге отступал. Может, и сам соглашался, хотя никогда бы этого не признал.

Эйдарис же попросту не задумывался о женитьбе. По обычаям империи, мужчины не женились рано, а он еще и был наследником. Тут не подойдет любая дворянка.

Правда, последний год, после смерти отца, и так было не до брачных союзов. Хотя, возможно, будь в Халагарде принцессы, а не только принцы, можно было бы договориться… но, если у королевской четы и были девочки, они скрывались за Завесой, и мир о них не знал.

В сбруи лошадей вплели чары, их подковы заговорили при полной луне и осветили жрецами. Поэтому животные двигались, не уставая и не замедляясь, что позволяло отряду двигаться очень быстро. Они были в дороге всего пятый день, но благодаря безумному маршу, уже приближались к Завесе.

Природа здесь была суровой, сплошные холмы, поросшие низкой травой, густой лес вдалеке – уже на территории Халагарда. Студеный ветер приносил колкий снег, знак Долгой ночи, которая уже началась. Грязно-белые пятна казались проплешинами на темной земле.

Последний привал перед Завесой устроили на поляне ярко-красных ягод поздней брусники, которая пряталась среди листьев. Эйдарису она невольно напомнила пятна крови, но всё равно хоть как-то разбавляла пейзаж.

Кэл свернул один плащ и сунул под голову, накрылся другим и быстро уснул, а Эйдарис еще долго сидел у костра, не скрываясь в поставленной палатке. Говорили, некоторые из жрецов драконьего клана могли угадывать будущее в языках пламени. Увы, император такой способностью не обладал, но всё-таки пытался понять, правильно ли он делает? Или взял на себя слишком многое вместе с короной? Его неверные решения могут обернуться катастрофой для других.

Утром снова запорошило, а к полудню отряд наконец-то подошел к Завесе.

Она не была видна, вообще ничто не говорило, что дальше начинаются земли Халагарда – кроме межевых столбов. Один расположился точно у мелкой речки, наверняка ледяной, что бежала по камням, другие виднелись на западе и востоке. Среди покрытых мхом камней и стоял деревянный столб в два человеческих роста. Старое, потрепанное ветром и снегом дерево, украшали многочисленные вырезанные знаки.

– По ту сторону – Халагард, – негромко сказал Кэл, придерживая коня.

– Разбей лагерь.

Пока он устраивал людей, Эйдарис еще долго смотрел на вроде бы неприметный столб. Он пытался что-то ощутить, но ничего конкретного не было. Только чувство огромной мощи и нехорошая мысль, что за ними могут следить. Прямо за столбом начинались редкие кустики, быстро переходящие в деревья, и дальше снова холмы.

Когда Эйдарис наконец-то спешился, Кэл сам его отыскал. Раскрасневшийся, уже давно сдернувший капюшон, который ему вечно мешал. Даже перчатки он умудрился где-то оставить. Шагавший за ним Фер Рин казался на фоне принца мраморной статуей, оживленной магией империи: собранный, бледный, весь в черном и с повязкой на глазах. За спиной у него висел имперский лук, довольно непривычно, хотя на поясе и короткий меч, и кинжал.

– Пойдем, – сказал Кэл. – Кое-что нашли, пока располагались.

Они прошли мимо быстро поставленных палаток из парусины и одного из воинов, который вел в поводу двух лошадей к полянке в стороне, где поставили животных. Эйдариса всегда восхищало, как воины могли так быстро поставить лагерь и так же его свернуть. Что ж, он сам попросил Кэла собрать отряд, который подойдет для разведки.

Они отошли от людей, и Кэл остановился среди камней. Фер Рин встал чуть в стороне. Эйдарис сразу увидел, что хотел показать брат: на сероватой земле лежал выложенный костями круг. Судя по всему, какое-то мелкое животное, его же череп украшал центр.

– Местное колдовство? – вскинул брови Эйдарис. – Силы тут не ощущается.

– Может, предупреждение. Или ритуал. Дестаны знают, что еще! Мне не нравится, что кости лежат недавно. Смотри, они не потемнели, не покрылись мхом.

– Пока мы просто отряд разведчиков. Не нарушаем ни границ, ни законов.

– Они уже перебили наших разведчиков. Оставили только тех, кто сможет вернуться и рассказать. Может, скорее сделаем, что хотели? Не будем задерживаться дольше, чем нужно.

Эйдарис понял, что предлагал брат. Тот едва ли не пританцовывал на месте, так ему не терпелось попробовать. Что ж… по-настоящему вступить силой в резонанс с Завесой император планировал позже. С защитными ритуалами, в окуренной палатке. Но проверить оружие Кэла можно и сейчас.

– Воля императора, соверши, что задумал.

Кэл крутанулся к Феру Рину, отдавая отрывистый приказ. Тот отточенным движением снял со спины лук и вытащил стрелу с белесым костяным наконечником. Эйдарис сам отдал приказ взять с собой всего несколько. Им надо попробовать и понять, работает ли. В пути он пару раз крутил в руках эти стрелы, но ничего необычного не ощущал – кроме чар, вплетенных для отвода глаз. Они же не хотели, чтобы стрела привлекла нежелательное внимание.

Вскинув лук, Клинок застыл на пару мгновений, будто прислушиваясь к миру вокруг. В очередной раз Эйдарис подумал, что стоило оставить его в замке, как и Эли Рин. Но Кэл горячо настаивал: когда император отправляется к границе королевства, которому только что объявил войну, стоит взять Клинка.

Стрела слетела с тетивы, всполохом устремилась к Завесе. Все предыдущие сгорали, едва пересекали ее, опадали пеплом на землю.

Костяная стрела по дуге перелетела серебристо-стальную реку и воткнулась в мягкий мох у кустов.

В магии Эйдарис не почувствовал ничего особенного, Завеса как будто даже не шелохнулась, но стрела осталась на той стороне.

– Чувствуешь? – спросил Кэл. – Не прорвала. Прошла.

Эйдарис кивнул. Даже лучше, чем они рассчитывали! В его голове уже начали созревать новые планы. Кости воронов были напоены местной магией. Если халагардское колдовство так легко проходит сквозь Завесу, может, вовсе и не нужно ее убирать? Им ведь требуется пройти. Сколько нужно костей и артефактов для целой армии?