Текст книги "Вопреки любой логике (СИ)"
Автор книги: Melena Felwane
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 5 – Ах, ах, давай, прекрасная Миледи!
Если бы кто Наташе сказал пять месяцев назад, что ей придется носиться по всей канцелярии, выискивая исторические костюмы, подходящие под роль графа и графини, стерилизованные под 18 век, она бы лично кинула в него своим договором. То, что продавалось в секс шопе тянуло на исторический элемент чуть менее, чем никак. Не считая хлыста, который они приобрели под лукавый взор продавца штучек для взрослых, больше ничего интересного там не нашлось, окромя кожаных штанов, в которых, по словам Гордея: «у него прела задница и Гордей-младший с друзьями». Платье отыскалось у муз, которые отвечали за творчество художников. Зачем оно им, Наташа особо в подробности не вдавалась, а вот чтобы натянуть корсет, пришлось прибегнуть, опять же к помощи девчонок, которые помогли, предварительно нацепив на нее пуш-ап. Ведь у героини Гадины-Валентины, была довольно пышная грудь, размера четвертого. Создать из двойки четверку мог только качественный толстый поролон.
– Выглядишь, как потасканная куртизанка, – потянул этот засранец, морщась и периодически подтягивая и одергивая свои кожаные лосины, переминаясь с ноги на ногу, смазывая волосы у зеркала изрядной долей геля для волос.
– Чтоб ты понимал в создании эффекта пухлых губ! – фыркнула Наташа, проводя толстую линию выше контура, замаскированного щедрым слоем тональника, а потом рисуя новые губы ярко-алой помадой. Еще полчаса ушло на репетицию, натягивание парика и попытку учиться дышать в туго затянутом корсете, который не давал Наташе нормально дышать.
– Вот не знаю, как бабы раньше в этом ходили, но это ж помереть. Еще и вечера целые в них плясали, – буркнула девушка, обмахиваясь рукой, стоя в лифте, дожидаясь, пока кабинета довезет их на нижний ярус.
– Видимо, они болтали поменьше, чем ты, – усмехнулся Гордей, уворачиваясь от шлепка по плечу и, погрозив ей пальцем, – но-но, помни, сегодня я твой господин!
– Сейчас как дам, господин, – огрызнулась Наташа, невольно полюбовавшись на стройное, подтянутое тело парня, с любопытством разглядывая его торс. Гордей поймал ее взгляд и улыбнулся.
– Понравился?
– Ничего особенно, – пожала плечами девушка и покосилась вновь, но уже на лук и колчан со стрелами, – нафига ты тыкалки свои взял-то? От Вальки отбиваться, если пристанет?
Гордей фыркнул, поправляя колчан на плече, проверив прицепленный к поясу хлыст.
– В прошлый раз оставил и ушел в душ, потом пяти стрел не досчитался! – он бросил на нее недовольный взгляд, – мы-то в отличии от вас живем в комнатах по трое.
– Ну, кто тебе виноват, что ты Гордея-младшего отрастил, – усмехнулась девушка ехидно и шагнула в распахнувшиеся створки лифта, открывая 2гис на ангелфоне, дабы ввести адрес места, куда им было необходимо попасть. Дурманящий порошок взяли, время как раз близилось к часу ночи, и как приличная будущая монашка – Валентина уже должна спать.
– Ну, с Богом!
– Я об этом еще пожалею… – притворно вздохнула Наташа, качая головой.
Валентина Петровна в этот вечер думала только о том, как завтра с утра пораньше приготовит опостылевшие ей до печенок овощи, стараясь перестроить свой организм под скудный рацион будущего духовного наставника, коим она желала стать. Помолившись и в очередной раз, отпустив себе грехи через церковный интернет-сайт, женщина вздохнула, обратив взор на свое усталое лицо, отразившееся в зеркале висящем, над туалетным столиком. Этот столик, одно из немногих, что она успела забрать от бывшего мужа.
«Грязная, порочная, бесчестная женщина! Я стыдился тебя, потому ушел к Юлечке!» – она все еще слышала его жестокие слова в своей голове, вспоминая как брызгал слюной Геннадий, покрываясь от ярости красными пятнами, трясся вяленьким, опавшим хозяйством. Ведь застала его Валентина аккурат во время рабочего процесса прямо на столе его кабинета генерального директора. Раскинутые длинные ноги его молодой, стройной секретарши и пыхтящий над ней драгоценный супруг, с которым Валентина прожила десять безоблачных лет, посвящая себя уюту в доме, периодически отрываясь от реальности писательством. Потому что со временем жизнь в доме стала пресной, Геннадий прекратил проявлять активность, не хотел заводить детей, ссылаясь, что еще рано, а она уходила в мир своих историй, выдумывая своим героиням горячие приключения с настоящими мужчинами. Так рано превратилось в поздно и вот уже Петровой 38, карьера менеджера средней руки давно позабыта за кастрюлями и стиранными рубашками, на лице прибавилось морщи, тело потеряло прежнюю упругость, на голове добавилось седых волос, а мир стал в миг унылым, серым и бесконечно одиноким.
Вот прям, как в монастыре. Где не будет ничего привычного для нее, только монахини и постоянные молитвы. Посвятит свою жизнь служению Бога и помощи нищим.
С этими мыслями женщина улеглась в кровать, выключив предварительно свет, в единственной спально-гостевой комнате и накрылась пуховым одеялом с головой, закрывая глаза. Сон уже почти настиг ее сознание, как послышался странный шум, а в нос попала какая-то пыль, от которой все внутри зачесалось и захотелось чихнуть. Женщина немного поерзала, потирая сонно нос, когда над ее головой раздался громогласный голос:
– На колени презренная рабыня! Теперь ты в моей власти! – какой-то свист и щелчок рассек тишину ночи своим звуком. Очень похоже на хлыст, который так любили использовать герои Валентины. Женщина в испуге подскочила, нервно ощупывая стену за спиной в поиске выключателя, который какой-то умник присабачил прямо над ее диваном, что сейчас было на руку.
Яркий свет загорелся, являя видение народу. Женщина ошалело моргнула, выдохнув в панике:
– Граф?!
Высокий, статный молодой мужчина с зачесанными назад светлыми волосами, стоя в кожаных бриджах, высоких сапогах и расстегнутой на крепкой груди рубашке, держал в руке хлыст, которым он вновь щелкнул по погрызенному молью ковру. Мышцы на его груди, видневшейся из распахнутого ворота, перекатывались, а груди Валентины сладко затомлело от невероятного восторга и восхищения.
Она как-то даже забыла спросить, что происходит и кто он такой. Просто прекрасный сон, не иначе.
– Ты где, презренная?! – взревел мужчина ее мечты и в распахнутые двери гостиной, служившей одновременно, и спальней влетела та, кого Валентина в своем романа назвала Госпожой Миледи. Соблазнительницу, искусительницу и покорительницу мужских сердец. Ее грудь была, приподнята корсетом, и пышная юбка под которой прятались длинные ноги в чулках с туфельками на квадратном каблучке. Валентина точно помнила, что выше располагался пояс, где крепился кинжал. О да! Ярко-алое платье с золотыми вставками, длинные темные волосы, большие невинные глаза, кокетливый тоненький голосок…
– Я не твоя и тебе не подчиняюсь! – взвизгнула Миледи так, что Валентина аж подпрыгнула, хлопая глазами. Сама Миледи провела языком по пухлым алым губам, как-то подозрительно алым и подозрительно пухлым, подтягивая корсет на груди, тихонько чертыхаясь.
– Гребанный удушающий инструмент пыток, – прошипела она, вновь щелкнул кнут совсем рядом с ней, и Миледи возмущенно посмотрела сначала туда, где он ударил, возле носок ее туфель бросила, а затем подняла возмущенный взор на графа.
– Оборзел? – лаконично поинтересовалась Миледи, и писательница принялась вспоминать, где была такая сцена? Наконец ее осенило. Это последняя сцена из его особняка, когда граф застал эту шпионку в своем доме. В пятой главе. Здесь должно было произойти ее первое крещение в мир разврата и посвящение в нижнюю.
– Сюда. Говорю. Иди, – процедил сквозь зубы граф, мрачно смотря на свою миледи. Валентина замерла, прижав к груди одеяло, в восхищении переводя взгляд с одного на другого.
Миледи обожгла его жарким взором, придвинувшись на шаг, и вновь щелкнул кнут, от которого она вздрогнула, взвизгнув необычайно громко.
– Ползи сюда, бесчестная воровка, я покажу тебе, как красть у меня мои…эээ… – он замялся, и Валентина восхищенно выдохнула:
– Планы тайных ходов дворца короля!
– Да вот их, – облегченно вздохнул мужчина, пока Миледи опускаясь на четвереньки и тихонько ругаясь, поползла вперед, перебираясь осторожно, чтобы не уткнуться носом в пол, неудачно навернувшись на двойных юбках ее наряда. Прическа, состоящая из темных кудряшек, сбилась в бок, пряди то и дело лезли в глаза, а плечи графа как-то странно тряслись.
– Боишься меня? – голос мужчины в конце пустил подозрительного петуха, когда миледи, наконец, доползла до него, спустя минут пять пыхтения и встала на колени, усевшись у его ног. Он приподнял ее голову, обхватив пальцами подбородок, крепко сжимая, глядя в ее глаза с самым суровым видом, который только мог быть на его красивом благородном лице.
– Сцу, как сучка, – выдохнула миледи, граф закашлял. А Валентина восторженно вздохнула, восхищенно смотря на своих оживших героев. Она с восторгом ждала развязки, глядя, как резко поднимает с колен свою пленницу мужчина, пощелкивая кнутом по полу. Его рука резко притянула ее талию, а потом развернула обратно уже спиной, лапая во всех выпуклых местах.
– Презренная воровка, я научу тебя покорности. Ты всего лишь жалкая букашка в моих руках, – пафосно вещал граф, шлепнув Миледи по заднице. Та даже не вздрогнула, слой юбок не дал даже шанса его шлепку, и блондин закатил глаза, шлепая сильнее, отчего миледи завизжала, как резаный поросенок.
– Сволочь! Я отомщу тебе! – возопила она, периодически подергиваясь в его руках, изображая страдание и морщась от боли.
– Ты будешь моей сегодня ночью. И если мне понравится, оставлю тебя моей личной рабыней, – заявил уверенно мужчина, хватая шелковую ткань первой юбки, за которой пряталась вторая. Он попытался схватить и ее, но за ней был еще третий слой.
– Да какой болван придумал такие наряды, пока доберешься, уже перехочешь, – буркнул граф под нос, чувствуя, как трясется его жертва и обхватил руками холмики ее грудей, сжимая с каким-то внутренним удовольствием. – Твои соски говорят, что ты тоже меня хочешь, – патетично заметил, тиская корсет как раз в районе, где находился лифчик с пуш-ап эффектом для создания нужной пышности.
– Нет, не хочу, – отозвалась Миледи, перемещая его руки выше, поскольку те уже щупали ребра. – Я вообще-то не такая, – заметила она внезапно.
– Зато я такой, – ответил наглец, прижимая ее к себе, пытаясь дернуть завязки корсета, но как назло повязанный бантик завязался в еще больший узел. – Давайте, леди, я вас сейчас того.
– Но я же не такая!
– Зато вот я такой!
– Так, подождите, граф!
– Я долго ждал, миледи! Больше не могу!
– Но я так не могу… – пискнула, скуля Миледи, едва держа себя в руках. Корсет душил, да и не только корсет, когда внезапно со стороны дивана заорали:
– Зато я могу! – Валентина замерла, поняв, что произнесла это вслух и ее буйная фантазия обернулась к ней, в лице ее воображаемых героев, которые так и стояли: он, дергая завязки корсета, удерживая жертву за одну грудь, а она застыла, держа руки поднятыми, в попытке убрать эти самые руки.
– Ой, – икнула Валя, похлопав глазами, – простите. Я не хотела. Вы продолжайте.
– А мы не можем, – хором отозвалась парочка, переглянувшись, – ты дальше там не дописала!
Ошарашенная Валентина, прижав к груди одеяло, скромно потупилась, поерзав на месте, ощущая неловкость и дискомфорт от неожиданно проснувшегося либидо.
– Я допишу… – тихонько произнесла она, и Миледи сузив глаза, вырвалась, наконец, из лап Графа, подойдя ближе и поставив ногу на диван, обнажая чулки, подняв юбку и склонившись к ней.
– Так поживее, – потянула она и Валентина хлопнула глазами, а рядом щелкнул хлыст, а вкрадчивый голос Графа добавил:
– А то отшлепаю.
И после этого женщина рухнула без слов в обморок, окончательно сраженная.
Из подъезда выходили, хохоча как стая бешеных гиен. То есть со свистом, чуть дыша и уже способных только выдавливать из груди звуки, похожие на смешки отдаленно. Попытки построить конструктивный диалог или хотя бы обсудить произошедшее, вели к тому, что на них снова нападал приступ неудержимого хохота.
Наконец отсмеявшись, Наташа схватилась за бок, тяжело дыша и обмахивая стащенным с головы париком, с трудом переводя дыхание, глядя на купидона, который по-прежнему пытался прийти в себя и прекратить хохотать.
– Все ладно, поржали и хватит, – хмыкнула она, – теперь Гадина вернулась и уже строчит продолжение. Хорошо, что решила, что все это сон. А то походу она реально хотела воспользоваться твоими руками, которые бы ее отшлепали, – ехидно потянула, добавив в голос чуточку сарказма. Гордей перестал смеяться, с любопытством оглядев Наталью.
– Ревнуешь? – улыбнулся он широко, отчего Наташа скривилась, передернув плечами. Ночной воздух холодил, все-таки еще не лето, а ранняя весна, кое-где даже лежал грязный снег. Благо хоть во дворе никого не было.
– Дурак, – махнула рукой, покосившись на его прическу, – ты себя в зеркало видал? Выглядишь, как прилизанный ботаник, вернувшийся с гей-парада.
– Зато у меня есть кожаные штаны, – заложив руки за голову, Лавров дурашливо покрутил бедрами, скрипя кожей своих брюк, отчего Наташу вновь пробил смех. Она захихикала, качая головой, поднимая руку с ангелфоном, как внезапно сильные руки обхватили ее за талию, вновь прижимая к крепкому, горячему мужскому телу. От неожиданности аппарат упал на землю с глухим стуком, а Наташа удивленно подняла голову, заворожено глядя в серебристые глаза, которые потемнели точно грозовое небо.
– Ты чего? Сбрендил? – выдохнула она, не шевелясь и даже не пытаясь его остановить. Его запах окутывал отчего, казалось, все вокруг перестало существовать, когда он наклонился и прошептал ей тихим, едва слышимым шепотом у самых губ, касаясь кончиком своего носа ее:
– Сорян, но я же говорил, что продлю твои мучения! – и в следующий миг резко отскочил, выхватывая стрелу из колчана позади себя, натягивая тетиву, прицелившись, и стреляя куда-то позади Наташи, ошарашено стоящей посреди улицы. Стрела резко умчалась вперед розовым бликом, а Тараканова резко обернувшись, взревела:
– Ванильный ты мудак, это же моя Ивона! – как раз в тот момент, когда стрела пронзила насквозь стоящую посреди двора Ивону Пуговкину, так не вовремя решившую сходить через два двора за печеньками, дабы утолить ночной зажор после написания очередного продолжения.
Наташа с ужасом, точно в замедленной съемке видела, как рухнула на асфальт словно подкошенная, госпожа Пуговкина, усевшись и смотря перед собой бессмысленным взглядом.
– В яблочко, – цокнул языком купидон, делая еще один выстрел, когда внезапно откуда-то из соседнего подъезда выскочил низкорослый мужик, видимо покурить, которого поразила стрела прямо на бегу к Ивоне.
– Вай! Жэнщина, вай, красивый, ты жива? Богиня ачей моих, ты чэго ночью по дворам шатаишься. Нэ?
– Ааааа!!!!! Лавров! – взревела Наташа, резко разворачиваясь к купидону, который мигом смекнув, бросился наутек, открывая приложения, спеша скорее к оставленной открытой двери подъезда, в которой уже сиял портал. Где-то сзади раздался вопль:
– Я тебе сейчас твои стрелы в задницу засуну!
– Помни, Натусик, любовь спасет мир! – заржал Гордей, влетая в портал и исчезая в потоке света, слыша, как ругается и спотыкается о юбки бегущая Наташа. Но никто этого не видел, ведь под ясной луной в этот вечер родилась новая любовь у двух совершенно разных людей, и новый шедевр из-под пера Гадины Страстной.
Глава 6 – Убегающие тараканы Женьки Сокольской
– Ты будешь скидываться баллами на днюху Гордея?
Наташа подняла мрачно взор от стакана с соком, оглядев сидящую напротив Майю Топтыгину так, что та чуть дернулась стуле, едва не перевернув стол. Сама Топтыгина, именуемая дамой размера плюс сайз и еще полсайза в придачу, опасливо покосилась на разъярившуюся Наташу, в чьих руках едва не лопнул стакан с соком, так крепко она его сжала, представив, что это шея вышеупомянутого купидона. Не то, чтобы муза, всех фотографов и художников моделей подобной ей комплекции, была ее крепкой подругой, но точно хорошей приятельницей с которой Наташа периодически завтракала, а веселушка Майя, которую любили все, даже общество радмуз, делилась последними новостями.
Или приносила плохие вести, вроде той, что сейчас сказала.
У купидона Гордея Александровича Лаврова день рождения и по обычаю, даже среди извечно воюющих между собой муз и купидонов, находились те, кого было принято поздравлять всеми коллективами. Вот таких, как Гордей, со своими милыми улыбочками, вежливым отношением и тлетворным влиянием на общественность, которая искренне недоумевала, чего Наташа крысится на бедного парня вот уже как две недели, отчего бедный купидон вынужден не попадаться ей на глаза. А то, что из-за его чертовой стрелы Ивона, вот уже какой день, пребывает в своей восточной сказке с жителем Таджикистана, Азаматом, который щедро одаривает ее фруктами, сухофруктами и орехами – это ничего. Тем более из-за этой дурацкой стрелы Ивона уже вторую неделю не пишет продолжения, совершенно забыв о своих обязательствах перед читателями, полностью погрузившись в мир ванили и любви со вкусом кураги с урюком. Баллы безбожно горели, а жажда крови наоборот усиливалась.
– Кукиш ему с маслом и пинка под крылатую задницу, а не мои баллы! – рявкнула Наташа. Стукнув по столу так, что Майя вновь подпрыгнула вместе со своими рыжими кудряшками и удивленно воззрилась на коллегу.
– Наташ, ну чего ты. Он же хотел, он же купидон… – попыталась возразить она, но тут же замолкла под убийственным взглядом. Ангелфон Наташи пиликнул, отрывая ее от размышлений об убийстве Гордея во время празднования его дня рождения. Интересно, сколько там ему? Два или три годика, судя по интеллектуальному развитию?
Тараканова обратила взор на приложение в библиотеке и выругалась. Ну, е-мое, судя по записи в блоге опять у Сокольской убежали тараканы ее внутреннего творца.
Наташа подскочила, бросив на прощание Майе, что ушла по делам, слыша в ответ ее окрик:
– Если что, сегодня в восемь вечера в ресторане будем поздравлять!
Ага, так она и пришла, как же.
Спеша к лифту, Наташа постаралась прикинуть, чем можно вернуть Женино вдохновение, которое убегало порой так далеко, что дабы его вернуть на место, приходилось едва ли не подпинывать писательницу к компьютеру.
Хотя надо сказать, Сокольская была одной из тех подопечных, кого Наташа могла бы назвать любимыми. Как минимум, в плане того, что они редко доставляли какие-то проблемы и не отличались особой неадекватностью. Не считая, конечно, ее мозгового террариума, где проживали тараканы. Если у всех обычных баб они были рыжие да черные, то у Женьки они были огромные и мадагаскарские, которые щедро помогали ей в написании своих книг.
Привычный маршрут до Питера, северной столицы России. Наташа даже не обратила внимания на Ипполину Матвиенко, которая вывешивала на стенде какое-то объявление, периодически прикрикивая на рабочих, пытающихся этот стенд поправить.
Шагнув в светящийся проход, Наташа вмиг оказалась в шумной квартире Сокольской, где вовсю прыгали дети, коты, муж и посреди этого хаоса Женя сидела посреди ковра, застыв с кружкой кофе и медитируя уже три часа над продолжением, рассеяно поглаживая подошедшего рыжего мей-куна, жаждущего внимания и ласки.
– Мам!
– Мама!
– Женечка!
– Мяу!
– Дурдом, – потянула Наташа, оглядывая квартирный кавардак. Неудивительно, что при таком шуме у Жени не было никаких шансов написать продолжение по графику. Сверху еще и раздался раздражающий трезвон дрели, а сбоку заработали перфоратором. Блеск.
– Я их потеряла, – грустно вздохнула Женя, отпивая кофе и глядя на белую открытую страничку вордовского документа.
– Кого потеряла, мама? – поинтересовался старший сын, а удивленный муж присел на диван с младшей дочерью и котом.
– Тараканов, – снова горестный вздох и раздраженный взгляд на потолок. А потом на стену, – вот из-за них и потеряла! Ни одного таракана!
– Как хорошо, что я твой лучший таракан, дочь моя, – зловеще потянула Наташа, оглядывая объем работы. Для начала надо было занять ее семейство, а уж с соседями можно решить вопрос очень и очень быстро.
Она подскочила к мужчине, рассеяно пытающемуся, сунуть в руки дочери мягкого фиолетового пони, рявкнув:
– Давай, живо организуй поиск тараканов!
Минута и глава семейства ожил, радостно подпрыгнув с ребенком, напугав кота.
– Дети! Давайте поможем маме найти тараканов!
Малышня радостно заголосила, но тут бойкий парнишка как-то нахмурился, остановившись посреди комнаты, и потянул:
– А как мы их найдем-то? Они ж невидимые!
«Ах, ты ж жук сообразительный» – мрачно подумала Наташа и только открыла рот, как Женя вдруг выдала:
– В магазине найдете. Заодно купите хлеб, банку кофе и мороженое! – она вновь отвернулась к экрану, задумчиво глядя на клавиатуру, пока семейство шуршало в коридоре, собираясь и переговариваясь о том, как будут искать мифических тараканов творчества мамы семейства Сокольских, как Наташа выглянула в коридор и потянула:
– Ив парке поищи. Часа четыре, а лучше пять!
– Мы еще в парке погуляем, – крикнул уже на выходе муж, и Женя небрежно махнула рукой, а Наташа покосилась на стенку, прикидывая, куда бы теперь сплавить соседей и лучше на несколько часов. Повернулась к Жене и поинтересовалась:
– Как там твои тараканы? Вернулись?
Опять задребезжал перфоратор, с другой стороны заорала соседка, а сверху снова заработала дрель. Женя подняла глаза к потолку и покосилась на усевшегося рядом кота.
– Все еще бегают, – пробормотала сама себе. Иногда вот вроде и общаешься с ними, как с друзьями, а вроде, как и за подсознание отвечаешь. Прямо, как сейчас.
– Щас найдем твоих мадагаскаров, – проворчала Наташа, топая в сторону двери. Первыми шли на очередь соседи сбоку. После немногочисленной беседы с подсознанием, парочка отправилась орать друг на друга на улицу, внезапно вспомнив, что суббота и надо бы навестить маму. Соседу с перфоратором пришлось сломать перфоратор путем обрезания вилки от шнура, точнее понадобился один маленький надрез, чтобы этого умника шарахнуло током так, что он отматерившись, вздумал пойти отлежаться.
На несколько часов.
– Это ты, верно, подумал мужик, – хмыкнула Наташа и отправилась к соседу сверху, который обожал дрелить своей дрелью все поверхности. Правда, почуяв неладное, он быстренько вспомнил, что пора бы и сгонять на дачу. И прихватив пресловутый инструмент, укатил быстренько строить новую баню.
Оставалось дело за малым. Закрытый в ванной кот и вот Женя уже прекратив бессмысленно крутить в руках новую кружку кофе, блаженно выдохнула, заворачиваясь в теплый плед, принялась за творчество.
– Итак, Маргаритка. Парень, обидевший тебя, не должен отделаться обычным «прости», – потянула Женя, стуча по клавишам. Периодически злобно хихикая аки Гринч, она отпивала кофе, прикидывая в уме идеальное наказание для будущего страдальца по имени Гордей. Наташа заглянула через плечо, прищурив глаза на текст.
– Давай продадим его в Турцию! Все Гордеи должны страдать, ненавижу Гордеев, – потянула Тараканова, в мечтах представляя, как секут подлого купидона плетьми за каждое непослушание. Жаль только, что образ того Гордея в книги, и ее персонального кошмара немного не совпадал, но никто же не мешает представить верно?
– Тараканы, вы суровы, – вздохнула Женя, отметая эту идею.
– Переедем асфальтоукладчиком?
– Что за тяга к насилию у меня сегодня? – озадаченно потянула Сокольская, мотая головой и хищно улыбаясь, – все геи это Гордеи! Точно. Лелика тебе в кровать, вот обрадуешься соседству спросонья, наша Рита будет отомщена! – радостно потирая ручки, печатала Евгения, пока лицо Наташи вытягивалось по мере прочтения, а после и вовсе упала челюсть от прочтенного.
– Ну, Жека, ну даешь, – хмыкнула Тараканова, посмеиваясь втихую от новой шутки. Воистину «Все Гордеи – геи». Да Лаврова разнесет от ярости, он же первый гомофоб, как и большинство купидонов, работающих в канцелярии. Редко какой их них соглашался помогать создавать однополые пары на территории России, хотя прекрасно уживались с купидонами нетрадиционной ориентации, правда, стараясь держаться от них все же подальше. Так, на всякий случай. Наташа хмыкнула, пробегая глазами по тексту, где герой просыпался как раз в момент, когда яро голубой Алексей начал тянуть ручонки к едва очнувшемуся Гордею. Вот жаль, что и Лаврову так нельзя. Визгу бы было.
Оставив Женю считать своих пойманных таракашек, пополняя свой шедевр очередной главой, Наташа мысленно порадовалась, что больше нет, с удивлением обнаружила, как практически проторчала весь день подле своей подопечной. А значит, она успевает на праздник этого несносного крылатого.
Мысленно чертыхаясь, девушка вошла в сияющий проход, останавливаясь прямо посреди полукруглой залы с многочисленными дверьми, ведущими в разные точки земного шара. Она бы может и пошла бы дальше, если бы ее не привлекло то самое объявление, которое ранее вывешивала Ипполина на новенькой доске объявлений. Не то, чтобы ей было сильно интересно, но возвращаться наверх и слушать причитания на тему, какой замечательный день для гада Лаврова тоже не особо хотелось. Все как с ума сошли, особенно музы. Хотя последнее оно и понятно, симпатичные парни даже среди купидонов большая редкость, тем более на этом свете. А любви им охота, даже после смерти.
«Внимание! По-прежнему ведется набор в группу купидонов для срочной двухнедельной командировки на шоу «Новостройка 3. Построй однополую любовь». Дата окончания набора: сегодня. Участие на добровольных началах за дополнительные бонусы с возможностью переезда в одиночные апартаменты.
P.s. По истечению срока командировки: канцелярия оплачивает курсы психотерапии. С уважением, администрация небесной канцелярии Божьего Суда»
Наташа неверяще пробежала еще раз по тексту глазами, с удивлением заметив внизу список с 5 свободными графами из 8. Она невольно хмыкнула. Похоже, даже за дополнительные баллы и привилегии купидоны не жаждут спасать этих ребят. Какие бессердечные.
Она, было, двинулась клифтам, как внезапно остановилась, пораженная внезапной идеей, пришедшей ей в голову. Губы растянулись в улыбке, а сама Наташа резко повернулась обратно к доске, мысленно потирая ручки.
– Все Гордеи – геи, – злорадно хихикая, мурлыкнула Тараканова, вписывая имя врага в список, и с чувством выполненного долга бросилась скорее к лифтам, дабы успеть на празднество. Вот теперь, она точно готова щедро отсыпать ему баллов за стресс. Пусть потом до конца вечности их на курсы психотерапии тратит.
