Текст книги "Системный Рыбак 17 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Остаётся добиться нужного эффекта. На грибах уже проверено: способ обработки влияет на усвоение Пустоты. Пересушенная оладья даст один отклик струны, недожаренная другой. Надо подобрать жар и время, при которых отклик будет сильнее, а затем научить этому учеников.
Я поднялся. Ну вот, уже можно считать, сколько порций получится и что я на них заработаю.
Одна загвоздка оставалась. Дома драники держались на яйце и крахмале, а вчерашнее пюре рассыпалось на языке хлопьями. На местных клубнях оладьи ещё предстоит проверить. Яйца у меня были, шесть штук в закутке у воды. Проверим на месте.
Снизу шуршали ножи, значит, никто не сбежал. Я полез обратно в дом.
Внизу за час у ног Рокана выросла горка кожуры, которая не поместилась в миску. У Тэй’лы клубни получились чуть угловатыми, с тщательно вырезанными глазками. Бурти вычистил десяток клубней, срезая кожуру по образцу.
– Годится, – сказал я Тэй’ле, и её уши дёрнулись. – Рокан, работай без рывков, держи один темп. Бурти, ты тоже, только вдвое быстрее.
Пора пробовать. Я расстелил на стойке полотно, поставил тёрку и миски. Рядом положил ткань для отжима, потом потянулся к закутку за яйцами. Одно яйцо связало бы такую массу намертво, так что опыты закончились бы до обеда. Стоп, вегетарианцы ведь бывают разные.
– Тэй’ла, – я поднял яйцо. – Ваш народ такое ест?
Тэй’ла скривилась, глядя на яйцо.
– Нам нельзя, от них плохо. – Тэй’ла отодвинулась от стойки. – Нутро выворачивает, потом два дня лежишь. Это только вы, верховые, можете их есть.
Так, надёжной связки я лишился. Я убрал яйцо обратно в закуток, а ученики проследили за моей рукой. Ну и народ: мяса они не едят, а от яиц им плохо. Зато в ладонях держат силу, из которой состоит небесная сеть.
Начнём с нуля. Я натёр два клубня, стружка вышла влажной, с запахом сырой земли и чего-то вроде каштана. Отжал массу в кулаке над миской, посолил, пустил под плиту нить Пламени. Горсть семечек растёр в ступке в жирную пасту, размазал её по камню, пока он не заблестел маслом. Ложкой выложил первую оладью и прижал лопаткой.
Ш-ш-ш.
Край схватился, запахло жареным клубнем. Потом стружка начала расползаться по камню, а когда поддел оладью, чтобы перевернуть, она развалилась на три части, и каждая часть развалилась ещё раз. На камне лежала горстка подрумяненной стружки, которая пахла вкусно, но для продажи была бесполезна.
За спиной хмыкнули, и ученики перестали скрести клубни. Тэй’ла перестала чистить, Бурти подтянул к себе горшок из-под лавки, а Рид повернул голову ко мне.
– И это ваш эффект? – послал Рокан.
– Пока у нас только жареная стружка, – я соскрёб её в миску для проб. – Смотрите, это тоже урок. Клубень на тёрке отдаёт воду, вода на камне кипит и рвёт мякоть изнутри. Держать её вместе нечему. Вчера держало печёное пюре, сегодня яйцо отпало. Значит, нужна связка, что-нибудь клейкое при нагреве.
Чем же связать стружку? Тэй’ла отложила нож, сходила к своей сумке у входа. Вернувшись, она положила рядом с тёркой корень. Тот высох, посерел и весь скрутился: длиной с палец, толщиной в два.
– Попробуй это. Натрёшь и замочишь, вода станет вязкой. Ею у нас крепят… – она замолчала, подыскивая слово. – В общем, это для вещей. В еду его обычно не кладут, он безвкусный.
– А где берут?
– Наверху ищем, у воды в тени камней. Он редко попадается, даже у старейшин всего по одному лежит. Это мой. Второго у меня нет.
Тэй’ла услышала про клейкую связку и принесла единственный корень для моей кухни. При этих двоих у меня развалилась еда, а она поручилась за меня перед Кругом. Пусть она и связана долгом жизни, редкий корень всё равно наверняка дороже корзины клубней.
– Спасибо, – сказал я. Тэй’ле хватит и этого.
Я отодвинул корень на чистый край полотна, подальше от воды и жара. Корень один, так что на каждую пробу возьмём по ложке, меняя только один параметр. Тогда станет ясно, что сработало, а чужой запас сбережём.
– Вы пока чистите, – напомнил я через плечо. – Смотреть можно, только руками в пробы не лезьте.
Сначала я натёр щепоть корня в чашку с тёплой водой. Через минуту вода тянулась за ложкой тонкой нитью, а через пять загустела до киселя. Вторую щепоть я залил в отдельной чашке и оставил на четверть часа, но эта вытяжка загустела ещё сильнее и горчила на языке. Значит, хватит пяти минут.
Теперь проверим дозу. К ложке стружки я добавил каплю вытяжки и соль, затем выложил смесь на камень. Поддел край лопаткой, поднял целый пласт, перевернул его медленнее обычного, и оладья легла на камень одной штукой. Ученики опять замерли над клубнями. Нижнюю сторону корочка покрыла целиком. Держится. Теперь можно выдохнуть.
С двумя каплями оладья держалась крепко, но её пришлось долго жевать. С полутора, на глаз, корочка хрустнула, а середина осталась влажной и пружинила. И струна под рёбрами, промолчавшая на первой и коротко дёрнувшаяся на второй, отозвалась ровным низким гулом.
Слабо отжатая масса плавала в собственном соку, оставаясь бледной. Если отжать слишком сильно, оладья трескалась по краям. Буду отжимать, пока из кулака не перестанет капать. Оладья толщиной в полпальца пересыхала и ломалась под лопаткой, а в той, что с большой палец, внутри оставалась сырая стружка. Выкладываю ложку с горкой, прижимаю один раз. Жар я подбирал дольше всего, убавляя и прибавляя нить под плитой.
– Жар у тебя ровный, чего ещё надо? – проворчал изнутри Вульфрам.
– Я подбираю жар для учеников, старик. Им потом придётся жарить самим.
В итоге я подобрал жар, при котором могу держать ладонь над камнем три счёта. У одной пробы вышла тёмно-золотая корочка, которая щёлкнула по краю.
Рокан довольно хмыкнул, но после этой оладьи струна пустоты едва отозвалась. С виду оладья удалась, но ради эффекта снимать её надо раньше. Вот это ученикам придётся объяснить отдельно.
После десятка проб я заглянул в рабочую чашку. Вытяжки оставалось меньше половины. Я натёр остаток корня и замочил на пять минут. Всё, что у Тэй’лы было, теперь плавало в одной чашке.
– Запомните, – послал я Бурти, который давно бросил чистить и дышал мне в локоть. – Соль добавляйте перед самой жаркой. Посолите заранее, клубень выпустит воду, и оладья поплывёт.
Я вмешал в массу ложку рубленой квашеной зелени для кислинки, а для соуса растёр в ступке калёные семечки с солью, развёл водой до густоты сметаны и подкислил ягодным соком.
Далее выложил на смазанный камень десять оладий. Ш-ш-ш. По залу потянуло жареными клубнями, отчего сразу захотелось есть. Восемь штук разложил на четыре тарелки, по две с ложкой соуса: Тэй’ле, Рокану, Бурти и мне. Две отложил отдельно, отломил от одной половинку без соуса Риду, и кот нехотя, но съел.
Тэй’ла откусила и замерла с набитым ртом. Рокан жевал молча, впервые за утро. Бурти доел обе, вытер соус пальцем, полез под лавку за горшком, посмотрел на квашеную зелень, вздохнул и закрыл его обратно.
– Давайте проверим. Вы каждый день держите сгусток на площадке, попробуйте сейчас.
Тэй’ла первой подняла ладонь, и серый комок с яблоко повис над ней без дрожи. Рокан собрал свой быстрым небрежным движением, а потом вытаращился на него. Сгусток держал форму. Бурти сосредоточился так, что высунул язык. Его комок вышел с орех. Он повернул ладонь, дожидаясь привычной течи по краю, поднял глаза на меня, чтобы спросить своё «так?», и не спросил. Край не тёк, в чём он убедился сам.
– Не течёт, – послал круглый, и посыл у него дрожал. – Он у меня всегда течёт.
– Снова вижу потоки, как вчера, – послала Тэй’ла.
Я отвернулся к плите, выдохнул, расправляя плечи. Эффект был, причём держался он на блюде из трёх операций. Осталось научить учеников повторять его самостоятельно.
Парни переглянулись и без команды пошли к корзинам. Рокан выбрал клубень и повёл нож медленно, снимая тонкую ленту, а Бурти заработал быстрее, не поднимая головы. Наконец-то они работали сами.
– Сколько чистить? – спросил Рокан через плечо.
– Всё, что есть. Чищеные держите в воде и не трите: тёртый клубень к утру потечёт, и вместо оладий получим кислую лужу. Тереть будем перед самой жаркой, а до тех пор учитесь рядом и повторяете, пока не сдадите проверку. Торговлю откроем, когда у нас будет запас корня.
Тэй’ла смотрела на чашку с вытяжкой. Ну да, весь корень ушёл на эту чашку.
– Корня больше нет.
– На завтра хватит того, что есть, если экономить. Дальше нужен запас. Как у вас выходят наверх?
– К ближним озёрам травники ходят по одному, как я, – Тэй’ла загнула палец. – Дальше только с разрешения старшего стражи, не меньше трёх и у каждого копьё. Обратно до того, как деревья начнут гаснуть. Кто опоздал, ночует снаружи, и ворота ему не откроют до утра.
Опоздаю к воротам, придётся ночевать рядом с гончими. А вытяжки хватит лишь на утреннюю пробную партию. Всё равно придётся идти за корнем.
– Проводишь меня к Тар’гому? Хочу договориться о вылазках. Корень нужен мне постоянно, а ты знаешь, где он растёт.
Она кивнула.
Я оглядел зал. К вечеру три корзины превратятся в горы чищеного продукта, и закутка у жилы на всё не хватит. Ничего, уберу в перстень, там места…
Я остановился с ложкой в руке.
Места в перстне на заготовку не было. Там с озера лежат пять туш ростом с быка. Ради них я сдвигал ящики к стенам, а в щель между тушами даже миску не впихнуть.
Смешно вышло.
Я вытер руки о полотенце и оглядел зал, где трое моих учеников скоблили клубни под присмотром кота. Запаса вытяжки в чашке хватит на одно единственное утро, и вся моя торговля держалась сейчас на сухом корешке, который рос где‑то там, наверху.
Две туши по праву Тэй’лы, так что свою долю она получит до последнего жетона. По счетам я плачу всегда, а вот с остальными тушами я уже определился, пойду к Тар’гому с двумя делами сразу. Сдам свои туши и заодно выторгую у недоверчивого старшего стражи выход наверх.
Да. Решено. Завтра на рассвете я выйду из Грота вместе со сборщиками и принесу столько корня, чтобы его хватило и на торговлю, и на запас.
Глава 14
Оставив парней дочищать клубни под присмотром Рида, мы с Тэй’лой отправились к воротам.
Дорога заняла полчаса. Тэй’ла уверенно шагала впереди и то и дело оглядывалась, проверяя, не свернул ли я не туда на очередной развилке. Между ярусами уже скользили листья с седоками; внизу у арки стояла та же пятёрка с копьями, встретившая нас накануне. Сегодня стражи смотрели с большим интересом и меньшим подозрением. Вчера я жарил котлеты у них на глазах, а сегодня по Мшистому Гроту, судя по всему, уже пошёл слух про новые блюда.
Тар’гом вышел из-за арки раньше, чем я успел послать просьбу о встрече. Похоже, Тэй’ла предупредила его ещё с площади: старший стражи ждал нас с копьём на плече и с таким видом, будто заранее знал, сколько хлопот принесёт мой визит.
– Мне сообщили, что ты пришёл сдать добычу, – послал он через камни. Арка зазвенела, и каждое слово отдалось в голове ударом ложки по кастрюле. – Выкладывай.
Я вышел на середину площадки, положил ладонь на перстень и потянул.
Первая туша грохнула о камень с мокрым шлепком. Вторая легла рядом; из раскрытой пасти вывалился язык. Третью и четвёртую покрывала обугленная корка; у пятой Пустота съела половину груди, обнажив обломки рёбер. От них потянуло палёной шерстью и тем железным запахом, свежей крови.
На площадке стало людно. Стражи опустили копья, с верхних площадок кто-то спустился на листе и завис над головами, а торговец с ближнего лотка привстал на цыпочки. Судя по лицам, пять убитых гончих разом здесь видели далеко не каждый месяц. Перстень перестал давить на палец. Я покрутил его и облегчённо выдохнул.
– Две мои, – послала Тэй’ла и показала на первую парочку с высунутым языком и со свёрнутой шеей. – Остальные три принадлежат ему.
За проверку взялись стражи. Двое обошли туши по кругу, водя наконечниками копий вдоль хребтов, и там, где Пустота касалась шерсти, искры в чёрных гривах гасли окончательно. Третий присел у обгорелой морды и долго держал ладонь над жёлтым глазом, который так и остался открытым. Результаты проверки стражи обсуждали посылами между собой; через арку ничего нам не передавали.
– Охотничьих меток нет, – наконец сообщил Тар’гом. – Очистка займёт два дня, а после оценки всё выкупит Круг.
– Тогда у меня к вам второе дело, – сказал им. – Мне нужно разрешение выходить наверх за корнем. Он связывает тёртые клубни, без которого не получится приготовить особое блюдо.
Тар’гом перевёл взгляд с туш на меня.
– Нет.
Коротко и ясно, вот за что я люблю военных. Никаких «мы рассмотрим», «зайдите позже», «оставьте заявку».
– Ты гость, – продолжил он. – Гость наверху ходит с сопровождением. Сопровождение для чужака – это два бойца, которые в это время не стоят у ворот и не ходят с отрядами. Двух копий у меня для твоей охраны нет.
С ответом я намеренно тянул. В таких разговорах пауза иногда помогает: собеседник начинает объясняться и выдаёт больше, чем собирался. Но Тар’гом молча буравил меня глазами и продолжать не спешил. Стражи, стоявшие за его спиной, переглянулись. Тэй’ла дёрнула ухом. Туши принесут жетоны через несколько дней, а корень нужен к утру. Значит, платить следовало тем, что уже есть, чего за жетоны не купить.
– Значит, без отдельного сопровождения, – сказал я. – Ваши сборщики ходят по разрешённому маршруту с охраной. Я иду с ними, работаю наравне со всеми, выполняю приказы старшего и возвращаюсь вместе с отрядом.
– Отряд не нянька.
– А мне нянька и не нужна. После очистки мои три туши целиком идут страже. Шкуры, жилы, кости – всё, что удастся сохранить и будет полезно.
Тар’гом опустил копьё с плеча и твёрдо упёр его в камень. Там, за его спиной, стражи перестали переглядываться.
– Взамен стража докупает для моей кухни недельный запас продуктов по списку, – продолжил я. – Клубни, грибы, водоросли, семечки и соль. Обычный рыночный набор.
– Три туши за право наверху наполнять корзину, и вдобавок я должен купить тебе еды? – медленно переспросил Тар’гом.
– Я отдаю три туши за выходы с отрядом, а не за один поход. Пока Круг оценивает туши, ученики будут работать, а я – добывать корень. Недельного запаса продуктов нам хватит на обучение. Вы получите материал, за который иначе пришлось бы платить кровью, а заодно бесплатного сборщика. Если самовольно сойду с маршрута, отряд отводит меня к воротам города, и больше я с ним не выхожу.
Тар’гом долго изучал меня. Нужно было убедить его, что я готов подчиняться старшему, а не ищу предлог выйти из-под надзора. Свободу и безопасность поселения он бы не продал ни за какие шкуры.
Вместо ответа Тар’гом указал древком на ближайший валун. Один из стражей протянул мне пустую корзину.
– Посмотрим, как ты выполняешь команды.
Тар’гом несколько раз менял команды. По сигналу «вниз» я сразу падал за камень, по приказу бросить корзину – бросал. За новым корнем можно сходить потом, если останется кому. Даже если разрешения лишусь, туши останутся у стражи. С этим я спорить не собирался.
Закончив проверку, Тар’гом ещё раз посмотрел на туши, потом на меня. Медленно разжал пальцы, сжимавшие древко копья, и снова сомкнул их.
– Кер’т! – послал он в сторону.
Из-за арки показался местный ростом мне по плечо. Его левое предплечье, покрытое гладкой розовой кожей с рубцами, выделялось среди рыжевато-бурой шерсти. Копьё служило ему посохом, когда он проходил мимо нас, привычно наваливаясь на древко всем весом.
– Кер’т ходит за травой двадцать лет, – сказал Тар’гом. – На поверхности ты выполняешь его приказы. Старший командует всем отрядом, а Кер’т отвечает за тебя. Отстанешь от отряда и вернёшься к воротам один – внутрь тебя не пустят. Будешь ждать снаружи, пока за тобой не выйдет следующий отряд. С рассветом выдвигаетесь, а возвращаетесь до того, как деревья начнут гаснуть. По Гроту ходишь только с провожатым. Жетоны этого права не дают.
– Понял.
– Две туши Тэй’лы – на очистку и оценку для Круга. Три его – после очистки на мой склад. Недельный запас для кухни доставите до вечера, – добавил он стражам и быстро ушёл за арку, не оглядываясь.
Четверо стражей принялись уносить туши. Тот, что держал ладонь над жёлтым глазом, проходя мимо, легко коснулся моего плеча древком копья. Тэй’ла потом объяснила, что так здесь здороваются с теми, кто идёт в один отряд. До этого дня со мной здесь здоровались только остриями.
Кер’т оглядел меня снизу вверх, задержал взгляд на пустых руках и отправил короткий насмешливый посыл.
– Завтра пойдёшь первым. Я должен тебя видеть.
На обратном пути мы с Тэй’лой молчали. Когда прошли рынок, она не выдержала.
– Три туши. Даже после огня там осталось полно шкур, жил, зубов и костей. Круг дал бы за них столько жетонов, что на год еды хватило бы. А ты отдал их за право ходить с корзиной наверх, куда я хожу и без спроса. Зачем?
– На еду хватило бы, – согласился я. – Может, ещё на пару начальных пособий. Но мне нужны техники, материалы. Трёх туш на всё это всё равно не хватит.
– Остальное мог бы заработать с еды.
– Заработаю. Только дело не в жетонах. Их можно получить за еду, а доверие на рынке не продают. Для Круга я всё ещё верховой, которого нельзя выпускать из дома без провожатого. Даже месяц у плиты докажет лишь то, что я умею готовить.
Тэй’ла замедлила шаг.
– А туши докажут, что тебе можно доверять?
– Нет. Они купили мне возможность это доказать. Теперь я буду выходить со сборщиками, выполнять приказы старшего и возвращаться вместе со всеми. Тар’гом получит отчёты от собственных людей, а не мои обещания. Три туши за один разговор дали мне то, чего не дал бы месяц готовки: место в отряде и шанс перестать быть чужаком.
Тэй’ла несколько шагов шла молча, то прижимая уши, то снова поднимая их.
– Значит, ты заплатил не за корень, – наконец послала она. – Ты заплатил за людей, которые смогут за тебя поручиться.
– Именно. Жетоны я ещё заработаю.
Она покосилась на меня и медленно кивнула.
– Тогда ты прав. После нескольких выходов можешь стать тем, кому откроют другие дороги.
– Вот на них я и рассчитываю.
Тэй’ла больше не спорила. До самого дома она шагала рядом и о чем-то думала то и дело погружаясь в мысли.
У двери нас ждали обещанные Тар’гомом корзины с недельным запасом продуктов. Внутри двое учеников сидели над заготовками. Рид, спокойно лежавший на стойке, переводил взгляд с одного на другого и явно считал себя бригадиром. Корзина нечищеных клубней у Рокана опустела наполовину, а кожура в его миске стала тоньше, тогда как у Бурти чищеные клубни стояли в воде один к одному. Тэй’ла, едва вернувшись, взяла нож без лишних напоминаний.
На завтра я раздал задания. Рокан дочищает всё, что осталось, и держит клубни в воде, в прохладном закутке у жилы. Бурти мелко рубит квашеную зелень и отмеряет соль на порции, но ничего заранее не смешивает. Тэй’ла проверяет заготовки и гоняет обоих по чистке, пока не научатся обходиться без подсказок. Тереть клубни и жарить будем только со мной. Рид за старшего.
– А со сгустком когда тренироваться? – уточнил Рокан.
– После еды, – ответил я. – Сам я Пустотой пока не управляю, но с духовной энергией правило простое: чем яснее чувствуешь потоки, тем легче заметить ошибку и исправить её.
– Мне дед то же самое сказал, когда сюда отправлял, – подал голос Бурти. – Поешь у верхового – сразу берись за упражнения, пока потоки хорошо видны.
– Правильно сказал, – подтвердила Тэй’ла. – Я ещё у озера это почувствовала, когда Ив накормил меня водорослями. Потоки видела так ясно, что управлять ими стало гораздо легче. Жалко было упускать такое время.
Рокан посмотрел на неё, потом на Бурти и кивнул.
– Ладно. После еды потренируемся, потом вернёмся к заготовкам.
Для вечерней партии хватило нескольких капель вытяжки. Остаток я убрал к водяной жиле, на утреннюю пробу. Пока оладьи доходили, Тэй’ла стояла рядом и училась определять нужный жар: ладонь над плитой можно удержать три счёта, на четвёртом уже приходится отдёргивать. Завтра повторим вечером, когда вернусь. Я погасил Пламя, а очищенные клубни убрал в перстень – теперь место в нём было достаточно.
Следом проверил снаряжение на завтра. Острога в слоте, её призову в любой момент. Плетёная корзина с рынка стояла у стены: из-за порванной лямки Тэй’ла выторговала её за полжетона. Концы лямки я связал узлом, на первое время сойдёт. Флягу наполнил водой и убрал в кольцо. Туда же отправил две оладьи из вечерней партии, плотно завернув их в тряпицу. На завтрак наверху, если будет привал. А если нет – на обед. Корзину оставил у стены до утра, а сам поднялся наверх и лёг на лежанку из мха. Мох мягко принял спину и я не заметил, как отключился.
Завтра у меня будут работа, напарник и место, куда можно вернуться. За это трёх туш не жалко.
Утром у ворот меня ждали семеро местных. Рядом с Кер’том и его копьём-посохом собрались четверо сборщиков с корзинами. Отряд замыкали двое охранников, державших копья наконечниками вперёд. Старшего звали Дор’вак: широкий, с сединой по всей гриве, он, оглядев меня один раз, отвернулся. Моё место в строю он уже выбрал.
– Выдвигаемся цепочкой, – послал он в круг. – За гребень никто не заходит, а по команде «вниз» падаете за камни и ждёте. Верховой идёт вторым, за Кер’том.
– Первым, – поправил Кер’т. – Я же сказал, что должен его видеть.
– Значит, первым, а ты за ним.
Вот так я и вышел из Грота: впереди отряда, с корзиной на плече и с надзирателем дышащим в затылок.
Спуск мы прошли быстро. Лишайники на стенах горели зелёным; мостик из капель висел на своём месте. Последнюю стену я снова прошёл насквозь, как в первый раз. Снаружи резко ударил сухой холод. Воздух остался таким же чистым и пустым. Под висевшим на прежней высоте смерчем за дальними гребнями чернели долины, по которым мы с Ридом топали месяц. Набрав воздуха, я пошёл первым по тропе, которую сам бы никогда не отличил от простой трещины. Кер’т шагал за спиной.
Месяц назад эти горы были моей тюрьмой. Сейчас они были огородом. Разница оказалась только в том, что теперь я знал дорогу обратно.
Через час мы вышли к ручью. Он бежал между валунами по узкой ложбине, а у берегов, за камнями, вода почти не двигалась. Сборщики сразу разошлись вдоль берега. Один из них, молодой, с корзиной за спиной, на ходу тянул посыл нараспев, без слов, одним протяжным гулом. Остальные не обращали на него внимания; видимо, он так делал всегда. Охранники встали по краям. Кер’т присел у воды и поманил меня.
– Смотри под камнями у берега. Корень растёт в иле, там, где тень и почти нет течения. Над ним на воде бывает тонкая блестящая плёнка. Похожа на жир, только без радужных разводов.
Он указал на тихий участок воды у валуна, сунул руку под камень по локоть и пошарил в иле.
– Нащупал толстый корень – не тяни целиком. Найди у основания глазок, маленькую почку, из которой пойдёт новый росток. Толстую часть отломи пальцами, а основание с почкой оставь в иле.
Кер’т вытащил добычу и показал мне. Корень был тёмным и скользким, длиной с ладонь; на месте отрыва блестели желтоватые волокна.
– Из-под одного камня бери не больше двух взрослых корней, даже если найдёшь ещё. Остальные оставляй расти. Если собрать всё подчистую, потом лет десять будешь ждать нового урожая.
– Тэй’ла говорила, он редко попадается.
– У ближних озёр взрослые корни почти все собрали. Здесь их больше, потому что ходим реже: без двух вооружённых охранников сюда нельзя. Но и тут не под каждым камнем найдёшь. Под одним лежат сразу несколько крупных, а дальше полдня попадаются только тонкие молодые. Такие не трогай – пусть вырастут.
Когда он, бережно опустив добычу в корзину, полез под следующий валун, я занял соседний. Холодная вода сразу выкрутила пальцы. На дне попадались ил, камешки и склизкая тина, но оба первых укрытия оказались пустыми. За это время Кер’т вытащил третий корень.
Двадцать лет опыта против моих первых минут у ручья. Пока счёт три – ноль.
Насухо вытерев руки о штаны, я проследил за Кер’том. Он внимательно изучал воду, затем лез в выбранное место и доставал корень. Над илом, откуда он вынул последний, крутились жучки с просяное зерно, а между ними висели белёсые личинки.
Когда добыча исчезла, рой расползся.
Я перешёл к камню, которого Кер’т ещё не касался, и присел над водой. Блестящей плёнки я по-прежнему не видел, зато у основания валуна кишела та же мелочь. Я сунул руку в ил прямо под роем и сразу нащупал скользкий корень.
Одно попадание я ещё мог списать на случайность. Под вторым роем нашёлся такой же корень, возле третьего – сразу два, а под четвёртым я нащупал только тонкую нить с глазком и приподнял её из ила. Похоже, жучки кормились растением и собирались даже над молодыми ростками. Проходивший мимо Кер’т глянул, вернул нить в ил и накрыл камешком. Здесь следовало оставить всё как есть.
Жучки. Сканирующий режим Бурлящего Циклона видел водную живность за десятки метров, а значит, мог показать рой над корнем.
Правда, в Провале навык жрал силу, а духовной энергии в морях оставалось на самом дне. Пустота из еды понемногу накапливалась, но управлять ею я ещё не умел.
Кристаллы.
На дне перстня лежала гора кристаллов. Для культивации они здесь были бесполезны, зато короткий импульс Циклона камни ещё могли оплатить. Жалеть их не стоило: без выхода из Провала это богатство оставалось бесполезным грузом.
– Ты собрался жечь кристалл на поиск травы? – проворчал внутри Вульфрам. – За такой камень практики убивали.
– Их ценность, старик, для Провала бесполезны, – ответил я, не размыкая губ. – Здесь кристалл точно стоит меньше корня.
Кристалл лёг в кулак. Сила пошла, и воздух снова съел половину, зато остаток я успел направить в навык.
«Бурлящий Циклон. Сканирование», – произнёс я мысленно.
Перед глазами вспыхнула серая схема ложбины, обозначив тёмную полосу ручья и тусклые точки, собранные в комки. Пять скоплений тянулись вдоль моего берега, ещё три лежали на дальнем. Два скопления на моём берегу отмечали места, уже обобранные Кер’том: там остались только ростки. Ещё три участка ждали проверки.
Через пару секунд схема погасла, но нужные камни я уже запомнил.
Под первым камнем нашёлся корень. Я вытащил его и довольно усмехнулся. Сработало. Циклон нашёл жучков, а они выдали нужное мне растение. Убрав добычу в корзину, я перешёл к следующему камню.
Второй прятал под собой два корня, а третий – один, крупный, толщиной в два пальца, как у Тэй’лы. Я отломил корень, оставив глазок с ростком в иле, и опустил добычу в корзину. Пальцы уже потеряли чувствительность от холода. За час я собрал пять крупных корней и ещё три мелких.
Кер’т подошёл, заглянул в корзину и присвистнул. У местных свист превращался в короткий высокий посыл, пищавший прямо в голове. Затем он проверил последнее укрытие, сунув руку в воду по локоть, и нащупал только оставленный мной росток. Отпустив его, Кер’т оглядел поверхность в поисках знакомого глянца, потом повернулся ко мне.
– Пять крупных за час. Я на третьем году столько носил. Как?
– Нюх, – спокойно сказал я. – На кухне быстро учишься чуять продукт раньше, чем глаза его заметят.
Кер’т посмотрел на меня недоверчиво, потом на ручей, потом опять на меня, но спорить не стал, растирая голое предплечье с рубцами.
Рассказывать о Системе рыбака я не собирался. Но кое-что мог добавить.
– Если бы ты не показал, как оставлять глазок, я бы выдрал всё подчистую и оставил ручей голым. Так что пять корней – это твои пять, а не мои.
– Два с половиной, – поправил он. – Нюх-то твой.
Остаток дня я ходил за Кер’том вдоль ручья и ещё дважды использовал кристаллы для поиска. Рои находились, но под следующими камнями лежали только тонкие ростки. Даже у дальних валунов, которые Кер’т оставил напоследок, взрослых корней не оказалось. Так я и вернулся с теми восемью: пять крупных, три мелких, что едва прошли проверку на зрелость. Я хоть и находил много растений, но вырастить его за один день не мог.
К вечеру Дор’вак пересчитал нас перед возвращением. Сборщики поглядывали на мою корзину и обменивались посылами, смысла которых я не улавливал.
Деревья Грота ещё горели в полную силу, когда мы прошли ворота. И дома я застал ровно то, чего ждал.
Корзина с нечищеными клубнями, оставленная Рокану, опустела, а Бурти отмерил соль в семь мисок и ни с чем её заранее не смешал. Тэй’ла показала заготовки: клубни в воде, зелень отдельно, кожура снята тонко. Рид дремал на стойке, и у него был вид бригадира, который сдал смену без происшествий.
К огню вернулись уже вместе. От одного мелкого корня я натёр щепоть для свежей вытяжки, а остаток отложил отдельно, на следующие пробы. Тэй’ла без подсказки проверила жар и кивнула: можно выкладывать. Я дал ей лопатку. Первую оладью она попыталась поддеть слишком рано, когда середина ещё не держалась.
– Погоди. Видишь, край пока влажный?
Со второй она уже без подсказки дождалась, пока подсохнет край. Перевернула неловко, но целиком. Я кивнул и позволил ей закончить эту пару под моим присмотром.
На следующее утро мы вышли наверх. Второй поход мало отличался от первого. Мы снова шли цепочкой, только отряд притих. Кер’т, шагавший следом, сопел мне в затылок. У ручьёв выше по маршруту подходящих камней оказалось больше, и кристалл я жёг каждый час.
К обеду в корзине лежало шесть крупных корней. После обеда попадалась одна молодь, так что прибавить к ним ничего не удалось. Зато отряд ко мне привык. Когда у моей корзины снова лопнула та самая, бедовая лямка, сборщик по имени Ол’ви оторвал прядь шерсти с загривка и, скрутив её жгутом, перевязал плетение. Жгут держал лучше верёвки. В ответ на благодарность он лишь махнул рукой: мол, мелочи.
На привале Кер’т, тяжело усевшись рядом на камень, принялся растирать голое предплечье, там, где рубцы. Делал он это, похоже, по привычке, потому что смотрел при этом на воду, а не на руку.
– Это гончая? – спросил я.
– Пятнадцать лет назад. Я тогда обычно ходил без копья, так-как травнику оно мешает и цепляется за камни. Гончая взяла меня за руку и потащила, а Дор’вак снял её одним ударом, но с тех пор я всегда ношу своё, хотя оно мешает.
– И опираешься на него при ходьбе.
– Потому что копьём я всё равно не владею. Зато с посохом хожу быстрее, а от гончей главное вовремя убежать. – Он посмотрел на мои руки. – А ты ходишь вообще без всего. Чем ты их?
– Острогой, оно в кольце лежит. Ей обычно рыбу бью, а иногда и гончих.
– Тар’гом говорил про троих.
Он помолчал, потом добавил тем же будничным тоном, каким объяснял, как сберечь глазок в иле:
– Здесь их обычно отгоняют. Одну гончую убивают втроём, а ты один убил трёх, поэтому за тобой велели смотреть. Вот это и тревожит: ты чужой, и никто не понял, на что ты способен.
Получается, присматривать за мной велели вовсе не из-за слабости. Скорее наоборот. Ладно, с этим можно жить. Чуть позже флягу мне протянул Ма’рун, самый старший из сборщиков, не пославший мне за два дня ни слова.
