Текст книги "Будь слизеринцем, Снейп! (СИ)"

Автор книги: Лансаротта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Искоса посмотрев на магистра, Северус вновь перевёл взгляд на газету. Соврать или… Нет, враньё не поможет. Сеньор готовился к этому разговору, и очень может быть, что знал ответы на свои вопросы, а хотел посмотреть, как Северус себя поведёт. Слизеринское умение просчитывать ситуацию в этот раз дало сбой. Молчание затягивалось и становилось всё более красноречивым, потому что Северус никак не мог решить, что же делать. Если сказать чистую правду, от и до, то неизвестно, как магистр отнесётся к его поступкам. Северус же фактически подставил однокурсников, подвёл их под тюрьму. Само собой, что многолетними сроками в Азкабане Поттер с Блэком обязаны большей частью собственной глупости, и смертную казнь Люпину не сам Северус определял, и уж тем более не он выпустил опасного, неконтролируемого оборотня гулять в полнолуние. Он просто передал информацию тем, кто сумел правильно ею распорядиться. Но если бы не Северус, Поттера не отправили бы в Азкабан на пять лет, а Блэка – на десять, не получили бы по году заключения и многотысячные штрафы МакГонагалл и мадам Помфри. Дамблдору не предстояло бы провести в волшебной тюрьме остаток жизни, и не было бы на политической арене в Англии нового лидера – господина Риддла, вокруг которого сплотились волшебники, вынудив в конце концов Министра магии уйти в отставку. Жуть какая. Получается, что первоисточник перемен, что с ног на голову перевернули жизнь английских магов, – Северус. И это правда, Мордред его задери… Затевая свою авантюру с Малфоями, Северус понимал, что основной удар придётся не на Мародёров, а на Дамблдора, но не предполагал такого масштаба последствий. Нет, если откровенно, Северуса это не волновало. Он думал исключительно о собственной выгоде, как истинный слизеринец. Проблема была в том, что такой подход, какой Северус считал самым что ни на есть естественным, большинство людей, видимо, ввиду врождённых гриффиндорских качеств, осуждало. К какой категории относился господин магистр: тех, кто поймёт, или тех, кто не примет, у Северуса не было ни времени, ни возможности выяснить это.

– Сеньор Снейп?

– Я не хотел… не хотел становиться орудием в чужих руках, – наконец произнёс Северус, заставив себя посмотреть магистру в глаза. – Жить в ошейнике на коротком поводке, делать лишь то, что мне укажут, и против тех, кого невзлюбят мои покровители. Мне не было бы места на том празднике жизни.

– Почему же? Вы талантливы, весьма амбициозны и умеете обращать на себя внимание сильных мира сего.

Хорошая характеристика, даже замечательная, тем более от такого именитого мага, но она Северуса совсем не обрадовала.

– Здесь это очень хорошо, господин магистр, но не в Англии. Там я лишь полукровный выскочка, который должен быть благодарен уже за то, что до него снизошли. А господин Риддл… – Северус вновь взглянул на газету. С её передовицы тот обещал полную реформу образования в Хогвартсе «ради благополучия будущих поколений британских магов». – В его планы благополучие таких, как я, не входит. Мы расходный материал. Обслуга.

Кто знает, может быть, и гордые аристократы, кичившиеся чистотой своей крови, для наследника Слизерина просто инструмент для достижения его целей. Недаром же господин Риддл уравнивал всех своих союзников, ставя им некую метку.

– Странно разумные речи для шестнадцатилетнего юноши.

– Мне пришлось повзрослеть слишком рано, сеньор. Иначе бы я не стоял здесь сейчас перед вами.

Магистр неопределённо качнул головой.

– Ваши слова звучат очень складно, сеньор Снейп. Но они всего лишь ваши слова. Если изучить газеты, ситуация в Англии не кажется такой уж беспросветной и удручающей.

– Я не очень-то хорош в риторике, – начал было Северус, и его внезапно осенило.

Действительно, у него нет и не было доказательств, что господин Риддл замышлял что-то ужасное против тех же маглорождённых или полукровок. Как сказал только что магистр, слова – это лишь слова. Зарабатывая репутацию и поддержку у чистокровных, Риддл мог сколько угодно кричать о будущих притеснениях маглокровок, а заняв высокий министерский пост, заговорить уже по-другому, это же политика. Как обстояли дела в Англии сейчас, Северус не знал, но какая разница, господин магистр – представитель двух древних, чистокровных фамилий, и, наверное, лозунги Риддла против маглорождённых ему гораздо ближе, чем какие-либо иные точки зрения. Каково отношение итальянцев к Риддлу было неизвестно. Англичанам итальянцы платили взаимностью – не любили, даже презирали, но так то обычные волшебники. А у магов, имевших высокий статус или пост, могло быть совершенно иное мнение о своих, хм, коллегах. Северус устало выдохнул. Надежда на что-то хорошее, с приходом магистра державшая его в величайшем напряжении, на глазах истаивала, утекала, как песок в песочных часах. С ней исчез и пиетет, трепет, который он испытывал перед таким великим волшебником, как глава Международной гильдии зельеваров. К чему всё это, если итог будет такой же, как в Хогвартсе?

– Могу показать, если вам это интересно, господин магистр, – произнёс он тускло. Конечно, Борджиа-Медичи это неинтересно. Ему, зельевару номер один мирового уровня, воспоминания и мысли какого-то школяра, возомнившего себя намного умнее взрослого и опытного мага, были не нужны, чтобы сделать правильные выводы.

Тот усмехнулся.

– Показать? Даже так? Хотя почему нет? Показывайте, сеньор Снейп.

Поёжившись, Северус сделал глубокий вдох, чтобы унять дрожь, – всё-таки не такого ответа он ожидал, – и поймал взгляд магистра. Он тренировался самостоятельно в окклюментативных практиках: выстраивал щиты на сознании, разделял его на слои, учился работать с отдельными потоками информации для каждого уровня, – но свои щиты против настоящего легиллимента ещё не пробовал, и слава Мерлину. В книгах вторжение в разум описывалось иначе: мелькание воспоминаний сопровождалось нарастающей головной болью, повышалось давление, бывало, что волшебники и сознание теряли. То ли магистр был ещё и выдающимся ментальным магом, то ли книги врали, но Северус ничего подобного не чувствовал, кроме того, что его воспоминания больше ему не принадлежали. Господин магистр просматривал их быстрее, чем сменялись кадры в магловском телевизоре, бегло проглядывая скучные эпизоды школьных уроков или летних скитаний по Коукворту и задерживаясь на тех моментах, когда заходила речь о Риддле или его Рыцарях Вальбурги. Но затем его внимание привлекли Дамблдор, Слагхорн и, чтоб их, Мародёры!

Северус попытался вытолкнуть чужака из своего сознания. Воспоминания перестали мельтешить, перед его мысленным взором медленно потекла одна из сцен на четвёртом курсе, когда вытянувшиеся и окрепшие за летние каникулы Мародёры решили опробовать на Северусе свою силу чисто по-магловски: двое держали, а Поттер с Блэком по очереди отходили Северуса кулаками и ногами. Магистр и это хотел посмотреть?! Да никогда в жизни! Никогда Северус не позволит кому-то увидеть свои унижения из-за кучки гриффиндорских придурков!

Вытеснить магистра щитами не получилось. Тот, не напрягаясь, легко снёс все заслоны, вновь запустив вереницу воспоминаний, и теперь уже школьные месяцы интересовали его не меньше всего остального. Северус, вновь вынужденный вспомнить пренебрежительно-равнодушное отношение Слагхорна, старост своего факультета и чуть ли не подряд просмотревший все свои столкновения с Мародёрами, почувствовал такую ярость, что всем телом отшатнулся назад. Зрительный контакт прервался, картинки в его памяти наконец завершили свой хаотический круговорот, и тут же его виски будто каменными ручищами сдавил великан. Обрушившаяся на Северуса боль заставила его остановиться на замахе – он инстинктивно потянулся за волшебной палочкой, чтобы вдарить посмевшему унизить его наглецу, – и прижать ладони к вискам. Следующим пришло мерзкое, ненавистное до дрожи ощущение крови, что текла из носа. Северус, не раз сходившийся с придурочными гриффиндорцами врукопашную, слишком хорошо знал это чувство, чтобы не узнать, но сейчас у него не было сил даже просто вытереть кровь. Голова раскалывалась на части, а перед глазами то и дело темнело. Если честно, Северус хотел, чтобы это полуобморочное состояние продлилось как можно дольше.

Чернота перед глазами, вызванная легилименцией, внезапно оказалась чернотой во всём. В первый миг, увидев в лаборатории самого главу Международной гильдии зельеваров, Северус посчитал, что ему улыбнулась удача, что его талант и знания наконец признает именитый в области зелий волшебник. Реальность оказалась куда банальнее и прозаичнее. Не задав ровным счётом ни одного некорректного вопроса, господин магистр вывел его на чистую воду да так хитро вывернул, что Северус сам предложил посмотреть воспоминания, лишившись единственного шанса что-то утаить. Если он в собственных глазах из счастливчика, избежавшего возможной кабалы, превратился в ничтожество, которое бежало непонятно от чего, в трусливом порыве загубив нескольких волшебников и необратимо изменив жизнь целой страны… Если Северус сам себя в одночасье перестал уважать, что о нём подумает посторонний волшебник?

Получается, всё было зря. Его надежды и мечты, взбалмошный план, который, тем не менее, сработал, эти несколько месяцев усердного труда здесь, в магической Италии, учёбы, вновь планы, уже на ближайшее обманчиво безбедное будущее… Всё это бессмыслица, сущая ерунда. Мыльный пузырь, который громко лопнул, оглушив и ошеломив Северуса собой. После такого позора (Северус боялся, что магистр увидит его поражения в стычках с Мародёрами? Ха!) ему не видать ни признания, ни перспектив. Закончить обучение, скорее всего, дадут, но какой смысл? Северусу придётся перебиваться ровно такими же заказами, какие он имел ещё в Хогвартсе – нелегальными. Для этого не нужно иметь семи пядей во лбу. А может, его и выгонят, кому нужен ученик с напрочь запятнанной репутацией и который мог принести Академии множество политических проблем? Вот тогда даже протекции от Риддла-Волдеморта обрадуешься, только новая встреча с ним теперь не сулила ничего, кроме смертельной опасности.

Северус хмыкнул, чувствуя, как губы сами собой растягивались в кривой и горькой ухмылке. Всё было зря…

– Для вашего возраста у вас очень приличные окклюментативные щиты, – спокойным голосом произнёс магистр и зачем-то шагнул навстречу. Искоса глянув на зельевара, Северус различил, что тот протягивал ему носовой платок и, вытащив палочку, наконец остановил и убрал кровь. – Кто вас учил? Или, как по зельям, никто?

– Книги, – бросил Северус, не оборачиваясь. К чему делать вид, что ему интересен и дальше этот «великосветский» разговор? Разве что магистр хотел поставить зарвавшегося юнца на место, иного варианта Северус не видел.

– Книги… Не думал, что в библиотеке Хогвартса сохранились издания по магии разума. В последние десятилетия ваше Министерство уж слишком рьяно всё запрещало.

– Вы же были в моей голове, сами всё видели, – огрызнулся Северус. Следом за сдавливающей болью в висках пришла ломота в затылке, столь сильная, как если бы ему пробили череп. Хотя в таком случае он, наверное, был бы уже трупом. Не самый худший вариант.

– Видел. У ваших однокурсников шикарные личные библиотеки, которыми вы пользовались при каждом удобном случае. Очень ловкий и практичный подход. Только вряд ли в их книгах описано всё верно, всё же ментальная магия за последние годы шагнула далеко вперёд, а вы, англичане, как отгородились от нас, так и сидите, не принимая ничего нового. Вот, сеньор Снейп, возьмите это.

Невербальное беспалочковое Акцио не произвело на Северуса никакого впечатления. Он и так знал, что Борджиа-Медичи ужасно силён, сильнее самого Дамблдора и, наверное, Риддла тоже, а то и их обоих, вместе взятых. Во флаконе, который протянул магистр, плескалось болотного цвета зелье, по оттенку и консистенции походившее на обезболивающее. Жаль, что не яд. Северус снял с флакона крышечку, капнул одну каплю на запястье, попробовал на запах и вкус – обезболивающее, но не стандартный рецепт. Спросить бы, в чём отличие, да кто же теперь ему ответит?

– Какой вы осторожный, – протянул с насмешкой магистр, наблюдая за его манипуляциями. Наверное, Северус бы выпил зелье, потому что уже не мог терпеть боль, но после такого замечания заставил себя поставить флакон на лабораторный стол. Ничего, он потерпит ещё пару минут, вряд ли разговор продлится дольше, а потом как-нибудь доползёт до общежития, где осталась экстренная аптечка. – Не дури, юнец, пей. Хочешь свалиться в обморок?

Северус только крепко стиснул зубы, мысленно считая про себя. Он сильный, он продержится…

Обрушившийся на него удар магии был подобен, наверное, столкновению с Хогвартс-экспрессом. Чернота в один миг заволокла лабораторию, так что Северус испугался было, что ослеп. Подкосились ставшие совсем слабыми ноги, он точно упал бы, но почувствовал, что чужие пальцы с силой впились в его плечи. Давление чужой силы слегка ослабло, и Северус осознал, что это магистр подошёл к нему вплотную, вцепился будто когтями и испепелял взглядом.

– Запомни вот что, Северус Снейп, – за обманчиво спокойным тоном магистра крылась настоящая угроза, от которой Северуса едва не накрыло новым приступом дурноты. Он отчаянно цеплялся за остатки гордости, чтобы не показать, насколько ему плохо. – Ты можешь не бояться сильных мира сего, но никогда не игнорируй их. Наживёшь смертельных врагов своим пренебрежением. – Разжав хватку, магистр как ни в чём не бывало отошёл. – А теперь пей. И не спорь!

Не имея больше сил, Северус взял злополучный флакон и сделал два глотка. Зелье подействовало буквально секунд через тридцать: на виски перестало давить, исчезла ломота в затылке, даже перед глазами прояснилось, контуры предметов стали привычно чёткими.

Демонстрация чистой силы магистра поражала до глубины души. А ведь для большинства зельевар по умолчанию не считался сколько-то ни было стоящим магом по уровню волшебства. Но Борджиа-Медичи с самой юности, как поговаривали, чихал на стереотипы, а с возрастом, статусом – тем более. Риддл, который некогда казался Северусу самой опасной персоной, на его фоне был как ребёнок, первокурсник Хогвартса! Северус думал, что, сбежав из Англии, спасся от смертельной угрозы, только магистр оказался в разы сильнее и страшнее какого-то Риддла.

– Да, и страшнее, и страшнее, – невозмутимо согласился тот. Северус оторопел – ещё один сеанс легилименции? Но как, он же ничего не почувствовал, и в глаза магистру почти не смотрел, лишь мельком, мельком! – Ваш господин Риддл на самом деле ничего из себя не представляет. Вы ведь не читали в последнее время газеты?

Северус промолчал бы, но прислушался к прозвучавшему так пугающе совету и хрипло ответил:

– Жаль времени. Времени и денег.

– Напрасно, сеньор Снейп. Крайне рекомендую всё-таки быть в курсе свежей прессы, иначе бы вы давно уже знали, что временный Министр магии Риддл уже запретил всем английским волшебникам покидать страну, а маглорождённым вдобавок обучаться в Хогвартсе и обязал их регистрироваться, как оборотней. Он планирует загнать их в резервации, чтобы «не портили чистую волшебную кровь своим вольнодумством». Безмозглый выскочка, – поморщился магистр, – не понимает, что отсутствие свежей крови – прямой путь к вырождению. Его здесь, на континенте, не понимает никто, в том числе, и я. Так что сбежали вы вовремя, очень вовремя.

Не веря, Северус просто тупо уставился на сеньора. Приготовившийся к презрению и осуждению, он был не готов услышать от магистра одобрение своих действий. Многотонная глыба отчаяния, недавно обрушившаяся на Северуса, начала медленно растворяться, открывая лазейку надежде.

– Да, Риддл – идиот, каких ещё надо поискать. Другое дело – вы, сеньор Снейп. Вы мне нравитесь. Талантливый, в меру наглый, не без амбиций. Вас огранить – получится настоящий бриллиант. Имея не самые лучшие возможности из-за происхождения, вы крутились, как могли, использовали любой шанс. В истории с оборотнем я бы снял перед вами шляпу, будь она у меня. Великолепно разыграно, как по нотам! Не думайте жалеть бывших однокурсников. Они получили по заслугам.

Напрасно Северус вглядывался в казавшиеся беспросветно чёрными глаза магистра: ему ничего не удавалось прочесть, а, между тем, это было жизненно необходимо! Потому что его слух, кажется, обманывал его, раз от магистра звучала похвала. Короткая, но такая ёмкая, что Северусу никакой другой не надо было. Он и не думал, не предполагал даже, что заработает такую оценку… Может, это побочный эффект от легиллименции или спасительная галлюцинация?

– Сможете разобраться в том зелье, какое я вам дал?

Северус метнулся взглядом к остаткам обезболивающего во флаконе. По въевшейся в сознание привычке он не допил зелье до конца, оставив примерно капель десять, – на тот случай, если придётся устанавливать состав. Маловато, конечно, но… Разум ухватился за знакомую задачу со всей энергией, на какую только был способен после пережитого стресса, и Северус уже мысленно прикинул три, нет, четыре ингредиента, которые могли дать обезболивающему такую быстроту воздействия.

– Смогу, – с вызовом произнёс он. В конце концов, магистр говорил не игнорировать, а вот про то, что нужно вести себя смиренно, и слова не было сказано.

Широкая и хищная улыбка, озарившая лицо магистра, подсказала, что это был правильный ответ.

– Отлично. В таком случае, думаю, мы с вами ещё увидимся, сеньор Снейп. Готовое зелье передайте сеньору Гарибальди, как обычно. Эрнесто сам свяжется со мной. – Борджиа-Медичи направился к выходу из лаборатории, но остановился на самом пороге и обернулся. – Да, ещё кое-что, на вашем месте я бы заготовил побольше модифицированного Костероста. Не удивлюсь, если в ближайшие пару дней к вам обратятся из Больницы дожей по поводу клинических испытаний.

Не придумав ничего лучшего, Северус кивнул. Магистр же с усмешкой изобразил полупоклон, после чего толкнул распашную дверь лаборатории и скрылся за ней. Несколько секунд Северус ещё держался, но затем силы в один миг просто оставили его, и он привалился к столу, шумно и жадно дыша. Северуса била дрожь, затылок и спина взмокли от пота, и он, наверное, не сумел бы сделать и шага, настолько слабым и безвольным чувствовал себя. Встреча с Борджиа-Медичи далась ему невероятно тяжело, ощущения были, как при сильнейшем магическом истощении. Помнится, последний раз Северус серьёзно волновался, ожидая результаты вступительных испытаний в Академию. Мерлин, то было и в четверть не так волнительно, как сейчас! Магистр производил невероятное впечатление своей мощью, волей и непредсказуемостью. На ум приходило одно-единственное сравнение – с гремучей змеёй, с той лишь разницей, что господин магистр не собирался великодушно предупреждать о возможном нападении. Он бил точно, со всей силы и не щадя. У Северуса до сих пор дрожали руки, стоило вспомнить, как магистр приложил его магией, чтобы заставить выпить зелье. Ничего себе проявление заботы!

Немного придя в себя, он содрал через голову зельеварческий фартук и, позабыв о правилах поведения в лаборатории, уселся прямо на стол. Магистр… не проклял его, не выгнал из Академии и страны, напротив, одобрил все его действия, то, что он сдал оборотня Малфоям и, обведя их вокруг пальца, ускользнул. Северус вновь и вновь в своей памяти обращался к неожиданной встрече и спрашивал себя – что это было? То, что реальность, а не галлюцинация, уже понятно, но как сам глава Гильдии, которому по статусу не положено было общаться с кем-то ниже проректора, Академии запросто пришёл в лабораторию ради него, Северуса? Даже не побрезговал посмотреть его воспоминания и вон, захватил с собой обезболивающее, чтобы после легиллименции… Обезболивающее! Северус так резко подпрыгнул на столе, что чуть с него не свалился. Откуда магистр знал, что оно потребуется? Просмотреть свои воспоминания Северус предложил спонтанно, а в Хогвартсе успехами в ментальной магии он не бравировал, так что узнать об этом из расспросов учившихся в Академии англичан господин магистр попросту не мог. Просчитал заранее? На всякий случай захватил? Оба варианта были вполне правдоподобны, и оба пугали. Выходит, магистр предполагал, что они столкнутся лбами, и кому-то (кому-кому, понятно же, кому именно!) потребуется зелье. Догадка отдалась ледяными мурашками по затылку, которые лавиной понеслись по хребту вниз. Нет, магистр не предполагал. Он провоцировал. Делал всё, чтобы Северус сам раскрылся по максимуму, подначивал и выбивал из привычного спокойного состояния. Как будто мало было самого факта, что с Северусом разговаривал волшебник такого уровня! А он был настолько глуп, что повёлся на подначки, как ребёнок, и даже расстроился, опустил руки, думая, что это для него конец уже и в новой жизни. Ничего не конец, получается!

Припомнив последнюю улыбку магистра, Северус прикрыл глаза и рассмеялся. Сначала тихо, а потом – в полный голос, благо в такое позднее время соседние лаборатории пустовали, и никто не примчался бы выяснять, в чём дело. Ему устроили проверку, и каким-то чудом только Северус её не завалил. Магистр уходил с таким видом, будто случилось нечто долгожданное. И хотелось бы думать, что это были ответы и действия Северуса, и страшно. До последних минут ему не удавалось читать магистра легилименцией, тот закрывался мастерски и в ментальном поле выглядел как монолитная скала без единой трещинки. Однако тогда, уже на пороге сеньор снял щиты, намеренно или на эмоциях, но снял, и нельзя было не уловить отголоски его чувств. Они так походили на его собственные, что Северус боялся поверить, допустить, что…

Отсмеявшись, он запустил руку в волосы и дёрнул с такой силой, что на глазах выступили слёзы, но нет, ничего не изменилось. Магистр действительно пообщался с ним почти на равных, дал пару советов, задание и… пообещал, что они скоро встретятся. Было от чего сойти с ума. Северус мечтал перекинуться с Борджиа-Медичи несколькими словами, может, задать какой вопрос, но неожиданно мог получить несоизмеримо большее, если он правильно всё понял. По сравнению со сверстниками Северус был достаточно скуп на эмоции – жизнь приучила, – но сейчас ему хотелось орать в полный голос, скакать и бесцельно размахивать руками, и плевать, если кто-нибудь увидит. Возможно, магистр намекал на ученичество, и если так, то Северус готов был ради этого на что угодно, хотя только что всей душой боялся сеньора Борджиа-Медичи даже больше чем Риддла. Но он не откажется. Не засомневается и никогда не пожалеет. Такой шанс выпадает реже, чем один раз в жизни! Именно его Северус и искал, когда бежал сюда, в Италию, в Академию, так что не упустит ни за что. Он разгадает загадку обезболивающего зелья и к новой встрече с сеньором уже будет готов ко всему. Да, магистр холоден и опасен, как змея, но Северус тоже заканчивал серебристо-зелёный факультет. А змея всегда договорится с другой змеёй.

Северус ещё не знал, что пройдёт меньше недели, как он передаст сеньору Гарибальди повторённое улучшенное обезболивающее по рецепту магистра. Что буквально через пару дней прямо во время одной из лекций в аудиторию влетит королевский альбатрос с клеймом родов Борджиа и Медичи на белом оперении и с ученическим контрактом в лапах. Что сам Северус, несмотря на собственную недавнюю решимость, подойдёт к этому вопросу очень вдумчиво и взвешенно и контракт подпишет только на третьи сутки. Что магистр сразу же возьмёт его в оборот, завалив дополнительными заданиями, а следом подключатся ещё и колдомедики из Венецианской больницы дожей с заказом на модифицированный Костерост, и Северусу придётся с помощью магистра, нет, уже своего учителя оформлять первый патент. Что за этим последует ряд публикаций в магических газетах, причём, не только итальянских, и об его успехе узнают все. Только страхам Северуса не суждено будет сбыться, и новые приятели не отвернутся от него, хотя, наверное, и позавидуют. Зато впечатлённые сеньор и сеньора Панчини проникнутся его знаниями и умениями настолько, что двери их дома будут для Северуса всегда открыты, чему, конечно, обрадуются и он сам, и Фелиция.

Будет ещё и письмо от Лили Эванс, которая каким-то чудом увидит выпуск «Ежедневного пророка» со статьёй про самого молодого в волшебном мире зельевара-изобретателя. Бывшая подруга не поздравит Северуса с успехом и не поинтересуется его делами. Нет, она, пожаловавшись на собственное незавидное положение (не согласившись с требованиями нового Министра, она вынуждена будет вернуться в магловский мир), в ультимативной форме потребует, чтобы Северус помог ей уехать и тоже поступить в Академию. При этом напрочь забыв о том, как она на допросах всячески очерняла своего друга. Правда, в конце длинного и запальчивого письма обнаружится приписка, что Северус точно виноват в случившемся с Поттером, Блэком и директором Дамблдором, поэтому обязан ей помочь. Искупить, так сказать, свою вину. Северус сначала надумает писать ответ, а потом просто отложит послание от Лили к небольшой кучке тех вещей, которые остались у него от прошлой жизни. Отложит и больше про него и не вспомнит.

Его учёба у магистра Борджиа-Медичи будет напоминать поле боя. В перерывах между зубрёжкой, тренировками, исследованиями и работой над заданиями сеньора, которые займут большую часть его времени, Северус будет периодически цапаться с учителем из-за его методов и упрямства их обоих. Будут и мысли бросить всё назло магистру, будет Северус – и не раз! – в сердцах говорить, что лучше бы пошел в Рыцари Вальбурги к Риддлу: вряд ли там тоже требуют невозможного. Магистр тоже много чего выдаст ему в запале, но к концу первого года ученичества они друг друга всё-таки не убьют, а Северус научится и невозможное делать в кратчайшие сроки, и немыслимое запоминать и создавать чуть ли не на коленке и, опять же, как можно скорее. Борджиа-Медичи будет невозможно скуп на похвалу (по сути, его слова, сказанные Северусу при их первой встрече будут единственными словами одобрения и поддержки на много лет), зато скор и щедр на расправу и наказания. И когда Малфои при поддержке министра Риддла попытаются вернуть его на родину, заступится за Северуса и заступится так жёстко, что англичане надолго потеряют желание пересекаться с итальянцами по любым вопросам. Лишь много позже, став самым молодым в истории мастером зельеварения этого звания, Северус дождётся от своего учителя ещё одной короткой одобрительной улыбки, и магистр даже пожмёт ему руку. Потом, правда, сразу же огреет Жалящим, чтобы вообще не расслаблялся, но его глаза не будут врать. В них будут гордость и радость за своего ученика.

Это всё будет потом, но будет, стерев собой то, что случилось бы, пойди Северус Снейп в ту злосчастную ночь в Визжащую хижину.