Текст книги "Будь слизеринцем, Снейп! (СИ)"

Автор книги: Лансаротта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Лансаротта
Будь слизеринцем, Снейп!

Всем известно, что на своём пятом курсе Северус Снейп, как последний гриффиндорец, лично пошёл в Визжащую хижину, где потенциально находился оборотень. Но что было бы, будь Северус настоящим представителем змеиного факультета?

Комментарий автора: Упоминается смерть второстепенного персонажа

Глава 1

– Что ты там провякал, Нюнчик? Ты – и сам проверишь, лично? Да у тебя кишка тонка просто из замка ночью выйти! А за нами проследить попытаешься, так вообще обосрёшься, – самодовольно усмехаясь, пролаял Блэк. Троица Мародёров, странное дело, без своего очкастого лидера, застигла Северуса у самых дверей Большого зала. Как раз начинался завтрак, так что зрителей этот кривляющийся гриффиндурок собрал прилично. – Ты же только и умеешь, что мстить исподтишка, трус!

От этого оскорбления Северуса кинуло в жар, и он, до сих пор не собиравшийся отвечать на очередные словесные испражнения Мародёров, презрительно протянул:

– А ты не боишься, что я возьму и всё-таки приду в Визжащую хижину, а, Блэк?

Воистину какая-то неизведанная, но очень мощная магия крылась в одном простом слове «трус», раз Северус так реагировал. Либо же дело было в том, что его произносили Поттер и Блэк, а доказать их неправоту Северус считал делом чести.

Хоть он и смотрел больше на Блэка, но всё же заметил, как Люпин, стоявший поодаль от приятелей, дёрнулся и, кажется, даже побледнел. Но бледным и нездоровым он ходил уже примерно два дня, а ещё его голубые глаза на бескровном, с заострившимися чертами, лице приобрели отчётливый желтоватый оттенок, движения стали отрывистыми и резкими, иногда его даже словно пробивало судорогой. Северус мог только надавать себе тумаков, почему почти пять лет не узнавал столь явные симптомы ликантропии у Люпина, систематически возникавшие накануне полнолуния. Тут же ни колдомедиком не нужно быть, ни гением в ЗОТИ, всё видно невооружённым взглядом. Но это просто невозможно: чтобы в Хогвартсе на пятом курсе учился настоящий оборотень, а никто о подобном не догадывался.

Сам Северус лишь только что, ввязавшись в очередную перепалку с Мародёрами, осознал, что Люпин – не обычный волшебник, а самая настоящая тёмная тварь, оборотень. Это было сродни озарению, удару молнии: все странности поведения гриффиндорского старосты, его внешнего вида, намёки Блэка и странные слухи вокруг Визжащей хижины враз сложились в единую картину. Нереальную, но всё же правдивую картину. Люпин – оборотень. Северус, Лили и ещё несколько сотен студентов несколько лет жили в одном замке со смертельно опасным, неконтролирующим себя зверем.

– Неа, не боюсь. Потому что такой говнюк, как ты, не знает слово «храбрость»!

Петтигрю мерзко и подобострастно захихикал, а Блэк оскалился ещё шире, улыбаясь, как он думал, хорошей шутке. Придурок совершенно не замечал, что подобравшийся ближе Люпин предупреждающе дёргал его за рукав мантии и что-то бормотал, наверное, хотел утащить друзей уже в Большой зал, пока те не наговорили лишнего. Северус закатил глаза, отрешившись на несколько секунд от шокирующей новости об истинной сущности Люпина. Получилось на удивление легко. Мерлин, ну что за компания идиотов подобралась? Один мнит себя королём Хогвартса и императором остроумия, другой выслуживается, лишь бы сильные и имеющие влияние однокурсники не трогали его, а третий… третий тоже молчит и не замечает нарушения правил (если не преступления), лишь бы его тайна не стала известна. И это самые популярные парни Хогвартса? Определённо, все учащиеся поголовно ослепли и отупели до состояния студентов Гриффиндора. Северус смерил снисходительным взглядом Мародёров, которых – ну, по крайней мере, Блэка – прямо-таки взбесило, что он не полез в перепалку с палочкой наперевес, стремясь проклясть их. Ага, конечно, самое то так поступать на виду у всех. Вон показались переговаривавшиеся Флитвик и Спраут, с другой стороны по коридору к Большому залу приближались нумеролог Маусс и мадам Помфри. Наверняка ещё стоит вскинуть палочку, как по законам жанра откуда-нибудь выбежит подоспевшая к шапочному разбору Лили и обвинит Северуса, что это он пристаёт к Мародёрам, а не наоборот.

– До встречи в Визжащей хижине, Блэк, – Северус позволил себе улыбнуться и, обойдя по дуге троицу кретинов, всё-таки направился в Большой зал. – Надеюсь, в честь нашей тёплой дружбы твои дружки окажут мне достойный приём.

Он намеренно сказал именно так, чтобы у Мародёров осталась мизерная надежда, что тайна их приятеля и старосты не раскрыта. Пусть посомневаются, поволнуются. Судя по яростному воплю Блэка «Вернись, мразь!», провокация удалась, и Северус испытал глубокое удовлетворение, когда за спиной у него недовольный Флитвик произнёс:

– Минус пять баллов с Гриффиндора, мистер Блэк. Ведите себя достойно, как подобает магу вашего статуса.

Конечно, пять баллов – ерунда. Когда про них узнает Лилс, Гриффиндор быстро заработает в два, а то и в три раза больше. Однако сам факт, что Блэк нарвался на профессоров, которые подавили в зародыше потенциальную стычку перед завтраком, грел душу. Правда, никто не мог гарантировать, что раззадоренный гриффиндурок не пойдёт охотиться на Северуса днём или вечером, но это мелочи. Северус в любом случае не собирался покидать сегодня подземелий, несмотря на то, что была суббота, а Лили всю неделю твердила, что при хорошей погоде им обязательно нужно сходить в Хогсмид и на Чёрное озеро. Только обычно, когда они выходили из замка вместе, Северус тащил на себе сумку Лили, а она гордо вышагивала на несколько шагов впереди, делая вид, что шла отдельно. Да ещё и в Хогсмиде потом прибивалась к кому-нибудь из подружек, нередко забывая о Северусе напрочь. Нужна ему такая прогулка?

Северус успел не просто занять своё место за столом Слизерина, но и приняться за еду, когда в Большой зал наконец ввалились Мародёры. По-прежнему без Поттера (куда, интересно, подевался их вечный заводила?), зато под конвоем очень сердитой Лили. Заметив Северуса, она успокоилась, уселась на скамью возле МакКиннон и перестала обращать на кого-либо внимание. На Северуса, кстати, тоже – он не удостоился ни кивка, ни улыбки, а вот заспанный и взъерошенный Поттер, влетевший в зал через несколько минут, получил порцию нравоучений вполголоса. Только, глядя на лица обоих, нельзя было сказать, что и Поттер, и Лили были этим так уж недовольны.

– Ты чего такой кислый, Снейп? – Мальсибер довольно ощутимо пихнул его локтем в бок. Удар пришёлся на недавний синяк, который Северус получил, спасаясь от взрыва котла во время очередного эксперимента, так что он поморщился. – Что, собственного яда накушался вместо того, чтобы Мародёров травануть?

Рядом язвительно похмыкал Эйвери, которому, похоже, понравилось это словесное убожество. От Жалящего обоих придурков спасло лишь то, что они были у всех на виду. Виновника сокурсники бы вычислили быстро и потом устроили бы Северусу тёмную похлеще самой отвязной из выходок Мародёров. Для посторонних Слизерин считался сплочённым факультетом, не дававшим своих в обиду, а на деле, за закрытыми дверьми гостиной, это был тот ещё серпентарий.

Да даже и не в тёмной дело. За не самыми умными и значимыми чистокровками вроде Эйвери и Мальсибера стояли их отцы. Маги, поклявшиеся в верности наследнику Слизерина. Доставать их означало бы неминуемо привлечь к себе внимание самого Тёмного лорда Волдеморта, а Северус отчаянно старался избежать этого. Помимо всего прочего, имя ещё такое – Волдеморт. Попахивает плебейщиной и непомерными амбициями.

Вслух, конечно, Северус ничего такого не произнёс, просто буркнул парням отстать, а дальше они сами додумали, что он в очередной раз печалился из-за своей гриффиндорской подружки. Разубеждать их Северус не стал, потому что… потому что достало.

В какой момент его стало всё раздражать? Положа руку на сердце, чётко ответить Северус не мог. Зато мог сказать, что дело было не в разыгравшихся из-за возраста и весны гормонах. Зелье для стабилизации гормонального фона он сварил ещё в январе, пропил курс в два месяца, как положено, но от этого всё происходившее в школе, а иногда и за её пределами, не стало бесить его меньше.

Мародёры вконец оборзели, пользуясь тем, что оба старосты факультета, так или иначе, были связаны с их дебильной компанией. Преподаватели не стремились как-то окоротить уродов, а если кто снимал баллы и назначал наказание, то обычно это заканчивалось бесполезным мытьём кубков в тысячный раз и возвращением баллов МакГонагалл или лично Дамблдором. Другие гриффиндорцы, глядя на своих лидеров, тоже начали чудить и уже неоднократно сходились врукопашную с менее знатными и уважающими себя слизеринцами. А деканов и директора такие столкновения не беспокоили, напротив, иногда даже казалось, что Дамблдора это более чем устраивало, судя по тому, что участников потасовок он не отчитывал, а подзуживал. Лили мнила себя то вершительницей справедливости (при этом она так гордо выпячивала грудь с серебряным значком, что Северус с трудом удерживался от смеха), то несправедливо обиженной жертвой. Причём, злилась она попеременно на Северуса, на Мародёров и на чистокровных студентов с других факультетов, которые после назначения Лили старостой и активных поползновений Поттера стали отпускать в её адрес едкие, колкие шуточки. Такие, что не в бровь, а в глаз. Поначалу Северус заступался за подругу, но когда она вконец заела его заявлениями, что нужно просто не обращать внимания на глупых Мародёров, постепенно перестал. Как можно игнорировать Мародёров, если те вечно лезли на рожон первыми, нападали то словесно, то заклинаниями? Эдак можно до того довести, что они его покалечат и даже убьют, разумеется, не желая ничего такого, по мнению Лили. Удивляло, что подруга, вроде такая умная, никак не могла уразуметь, что придирки к ней – то же самое, что и претензии Мародёров к нему, и страшно оскорблялась, когда Северус возвращал ей её же советы. После подобных ссор они не общались обычно несколько дней, но потом всё чудодейственным образом возвращалось к некоему подобию нормы, причём, слов «Прости» или «Извини» никто так и не произносил. Северусу не удавалось постичь эту странную магию, и он всё чаще задавался вопросом, зачем ему нужны качели вместо нормальной дружбы. Если с того же Мальсибера, можно что-то поиметь, книг из небогатой фамильной библиотеки, то Лили в последнее время (да что там, всегда!) предпочитала исключительно получать, а не отдавать. Ещё и частенько поблагодарить забывала, верно, думала, что помощь Северуса – нечто само собой разумеющееся. А он что, домовик какой, не заслуживающий и банального «спасибо»? Тоже, блин, староста и умница!

А Слизнорт? Слизнорт, который обленился и свои обязанности по варке зелий для Больничного крыла ничтоже сумняшеся переложил на Северуса в обмен на допуск в лабораторию во внеурочное время? Спору нет, очень слизеринский подход, и тут Северус не имел ни слова против. Но раз господин декан пользовался его услугами (ещё и при случае подворовывал идеи и наработки), так пусть бы взамен нормально исполнял свои обязанности и призвал наконец Мародёров к ответу, раз уж МакКошка не могла или не хотела. Потому что сейчас у них каверзы, подлянки и отнюдь небезобидные проклятия в ходу, а дальше что? Своего ручного оборотня на Северуса натравят?

Кстати, об оборотне. Люпин весь завтрак просидел с приборами в руках, но незаметно было, чтобы что-то ел. Даже если забыть о волнении и страхе, что его секрет разгадали, отказ от пищи вполне объясним тем, что организм перестраивался, готовясь к обороту этой ночью. Пользуясь тем, что Поттер отвлёкся на перепалку с Лили, а Блэку что-то на ухо шептал Петтигрю, Северус внимательно рассмотрел последнего из четвёрки Мародёров и помрачнел.

Что же за болезнь такая, что повторялась приступами с регулярностью раз в месяц, Северуса интересовало давно. Естественно, преследовал он сугубо научный интерес, а не волновался за здоровье этого поттеровского прихлебателя. Если известные зелья не помогали от этой хвори, можно же создать нечто исключительное, новое… это был бы пропуск Северуса в пока что закрытый для него мир профессиональных зельеваров. Но то Лили отвлекала своими просьбами, то Мародёры мешали или же приходилось браться за варку зелий на заказ, чтобы подзаработать денег – так или иначе, разобраться в проблеме Люпина банально не хватало времени. Когда же удавалось урвать возможность пристально поизучать необычного гриффиндорского старосту, Северус видел симптомы, которые не мог связать ни с одним из известных заболеваний. Только сейчас ему стало понятно почему. Ещё от матери, рассказывавшей ему о создании магической школы вместо сказок, Северус знал, что Основатели были против обучения в Хогвартсе опасных магических существ (да, в этом вопросе они оказались удивительно единодушны в отличие от проблемы с маглорождёнными), и, соответственно, представить себе не мог, что в школу таки попадет оборотень. Как только воображаемый барьер в его голове пал, всё встало на места. Поражающие своей регулярностью отлучки Люпина, вечно измождённый и потрёпанный вид после них, менявшийся цвет и многое другое.

Ну, хорошо, Северус всё понял. Что ему делать с этим знанием? Зачем оно вообще нужно? Нет, с одной стороны, очень полезно знать как можно больше про своего врага. Становиться закуской для оборотня или ещё одним безумным волком Северус не планировал. Но с другой, если посмотреть шире… Оборотень в мантии гриффиндорского старосты являлся своего рода финальным штрихом в том бардаке, который по недоразумению именовался Хогвартсом, лучшей британской школой магии и колдовства. Нет, правда, Люпин здорово вписывался в какофонию из нежелавших учиться студентов, ленивых или наплевательски относившихся к дисциплине и даже своему предмету преподавателей, деканов, игнорировавших, что ученики калечили других учеников, и директора, которого, кажется, всё это забавляло. В Хогвартсе как будто делали, что угодно, кроме главного – учёбы. А так… играли в квиддич, сплетничали, встречались, расставались, дрались, шантажировали, травили и дальше в таком духе. Не школа, а паучья банка – выживет только один, – или чей-то полигон для репетиции предстоящих сражений за пределами школы. Иногда Северус думал, что он, наверное, единственный волшебник в Хогвартсе, который всего лишь хотел учиться, получать знания, чтобы чего-то достичь в жизни! Иногда приходилось с тоской задаваться вопросом, что же он забыл здесь, в этом бедламе? К сожалению, тот Хогвартс, что Северус придумал по воспоминаниям и рассказам матери, существовал только в его воображении. Общим с Хогвартсом настоящим в нём был, пожалуй, лишь сам замок. Уехать бы. Было куда, было для чего, а после смерти матери Северуса ничто здесь не держало, но где бы денег столько добыть?

Оборотень стал последней каплей. Идти в Визжащую хижину, чтобы проверять свою догадку, Северус, само собой, не собирался. Он ведь не идиот и, тем более, не гриффиндорец. Однако если в Хогвартс, наплевав на безопасность учеников, притащили оборотня, то о чём, о какой учёбе или жизни в школе вообще могла идти речь?

Северус пересёкся взглядом с Блэком. Тот, блестя безумными глазами, предвкушающе улыбнулся и чиркнул пальцем по горлу, одними губами прошептав «Трус». Северуса передёрнуло. То, что гриффиндорцы именовали трусостью, на самом деле было инстинктом самосохранения, и не его вина, что представители львиного факультета им категорически не пользовались. И всё-таки что делать с оборотнем? Как-то же можно использовать это знание? А стоит ли вообще? Уже завтра травля Северуса перейдёт на новый уровень, потому что у придурочных Поттера с Блэком появится дополнительный повод задевать его. Кто знает, вдруг кретины решат, что Северус попытается угрожать их дружку? Хотя какое там «вдруг», именно так они и подумают. Люпин же перепугался до одури, весь завтрак головы не поднимал, словно и не было его в Большом зале. Не того Блэк назвал трусом, совсем не того. Но для этого дебила гриффиндорец по умолчанию не мог быть крысой, предателем и подлецом, что странно: как раз эти качества «удачно» сочетала в себе их компания.

После завтрака, так и не определившись с планами на день (мысли об оборотне отбили всё желание сидеть в лаборатории) Северус вслед за остальными слизеринцами поплёлся обратно в гостиную.

– Сев! Северус! Ну, подожди же!

Он остановился с мученическим вздохом. Лили – это серьёзно. А судя по её недовольному голосу, ожидалась знатная головомойка. Интересно, сейчас-то по какому поводу? Не могли же Мародеры посвятить её в тайну своего шерстяного приятеля, точно нет. Лили до ужаса хотела казаться правильной девочкой, донести преподавателям она бы не донесла (не в духе факультета это), а вот капать приятелям на мозги, чтобы Люпин сам пошёл и сознался, – вполне могла. Это даже такой кретин, как Поттер, должен понять.

– Почему я должна бегать за тобой? – сердито поговорила она, сдувая со лба прилипшую чёлку.

– Ну, раз тебе что-то от меня нужно, логично, что ты должна меня искать, а не наоборот, – он пожал плечами. – Разве нет?

По лицу Лили начала расползаться некрасивая краснота.

– Ты помнишь, что мы идём сегодня в Хогсмид? Ты обещал.

– Точно? – покопавшись в памяти, Северус никак не мог припомнить подобного. А чего он удивлялся? Лили обладала поистине удивительной способностью выдавать свои мысли и желания за чужие решения. – По-моему, я говорил, что всю субботу буду занят в лаборатории.

– Не было такого. Мы собирались в Хогсмид, а потом позаниматься у Чёрного озера, пока отличная погода. Перенеси на другой день свои эксперименты, всё равно…

Она прикусила губу, не договорив, и покраснела ещё больше, так что Северус безошибочно угадал, чем должна была закончиться фраза.

– Всё равно они бесполезны, ты это хотела сказать?

– Вовсе нет! Не придумывай!

– Да я всего лишь озвучиваю твои мысли, чего стесняться?

– Так мы идём или нет? – Лили рассерженно топнула ногой, и Северус вздохнул.

– Мы? Когда это мы ходили вместе, Лили? По-моему, ты всегда радостно уносилась вперёд, общаясь со всеми, кроме меня.

– Северус Снейп, – подруга холодно взглянула на него и отчеканила: – Какая докси тебя укусила?

– Не знаю. Может быть, та, от которой я поумнел?

Лили лишилась дара речи, только смотрела на него злыми глазами. Наверное, да, Северус перегибал палку, но после обнаружения оборотня в гриффиндорской шкуре и, выходит, полного пренебрежения Хогвартсом и студентами как минимум со стороны МакКошки (ну, не могла она не знать, не могла!) на душе сделалось так тошно, что захотелось, не дожидаясь экзаменов, схватить вещи и бежать куда подальше. А тут ещё и Лили в неурочный час подлила масла в огонь своей непрошибаемой уверенностью, что всё должно происходить так, как она сказала, и точка.

– Лили, просто дружба – это когда два человека слышат и слушают друг друга. Ты вот, например, не захотела услышать, когда я говорил, что на выходных буду занят, а теперь обижаешься на меня. Обижаться на себя надо.

– Значит, бросишь меня одну?

Северус только глаза закатил. Спрашивается, чего он распинался? Лили просто проигнорировала его слова.

– Можно подумать, раньше ты не ходила одна. Я что-то не припомню, когда в последний раз в Хогсмиде ты гуляла со мной, а не с Мэри, Алисой или с кем ты ещё дружишь?

– Ты хам, Северус! Просто невоспитанный хам, – Лили надулась, в её глазах заблестели слёзы. В первый момент Северус дёрнулся, но почти сразу же вспомнил, что плакать дорогая подруга начинала всякий раз, когда видела, что он упёрся и не отступит. Было дело, Северус, как дурак, пугался и соглашался на любые условия, лишь бы его Лили не расстраивалась, однако давно уже эти манипуляции не вызывали ничего, кроме раздражения. Лили считала его настолько недалёким? Или действительно своим бессловесным рабом вроде домовика? Ну да, вдруг всегда послушный домовик начал открывать рот и перечить, какой кошмар, срочно наказать и поработить обратно! – Ты прежде таким не был, пока не стал общаться с этими Эйвери и Мальсибером.

О, ну, конечно, всё зло от них. Парни, может, и не были умнейшими в Хогвартсе, не блистали манерами и не боготворили маглорождённых, однако порой составляли Северусу вполне неплохую компанию. С ним, нищим полукровкой, на факультете чистокровных богачей редко кто хотел водиться, только Лили этого не понимала.

– Ты меня не услышишь, но они тут ни при чём.

– Северус, я знаю, что они тебе говорят, только это неправда. Я твой единственный друг! Я забочусь о тебе, знаю, как для тебя лучше! Иначе ты так и просидишь в своей дурацкой лаборатории, что-то изобретая. Это же никому не нужно, Сев! Ты думаешь, профессор Слагхорн или твои слизеринские приятели что-то оценят? Они тебя просто используют! А ты в этих сырых подземельях света белого не видишь, и для чего? Мы бы с большей пользой для здоровья и для мозга позанимались бы вместе у озера!

Бессмысленный спор можно было продолжать до бесконечности. Северуса так и подмывало поинтересоваться, неужели игнорировать дорогих Мародёров Лили тоже советовала, считая, что так лучше для него? Ага, он замечательно будет смотреться искалеченным и униженным. Может, даже от обиды перестанет таскаться за ней… А что, если в этом и был смысл? Половина школы с самого первого курса обрабатывала Лили, что Северус ей не пара, а он, идиот, так гордился, когда подруга отбивала всех недоброжелателей. Сейчас, когда они повзрослели, ей, наверняка захотелось поклонников посолиднее и побогаче, но как же вся из себя справедливая и правильная Лили Эванс даст отворот поворот тому, кого столько лет защищала? Гораздо выгоднее всё обставить так, чтобы давний друг сам оказался виноват, а она предстала бы в облике невинной жертвы. Кто знает, возможно, Лили тащила его в Хогсмид, потому что где-то по пути им должен был встретиться Поттер с компанией? Северус не удивился бы. Он давно приметил, что почти весь пятый курс Лили будто нарочно сталкивала его с Поттером.

– Лили… иди-ка ты в Хогсмид. А то опоздаешь и всю хорошую погоду пропустишь, потратив время на уговоры недостойного меня.

– Знаешь что? – почти прошипела та. – И пойду. Между прочим, Поттер очень настойчиво предлагал мне прогуляться вместе, а я, дура, отказывалась из-за тебя!

О-па, как Северус угадал-то.

– Ну и замечательно. Думаю, ещё не поздно согласиться.

– Непременно так и сделаю! В отличие от тебя Поттер знает, как за девушками ухаживать!

Лили, видно, очень хотелось оставить последнее слово за собой, потому что она круто развернулась на каблуках и стремительно удалилась по коридору, будто боясь, что Северус вот-вот одумается и кинется вдогонку просить прощения. А он же выдохнул с облегчением, когда та скрылась за поворотом, и стих звук её шагов.

Пожалуй, что Северус всё-таки невольно подыграл Лили, выставив себя невежливым и неблагодарным мужланом, не оценившим её заботы о своём здоровье и круге общения. Ну и ладно, давно пора было, пожалуй, расставить все точки над «и».

Дотащившись унылым, всем недовольным привидением до слизеринской гостиной, Северус всё-таки понял, что же за чувство довлело над ним с силой сотни азкабанских дементоров. Разочарование. Он разочаровался в Хогвартсе, школьной программе, преподавателях, в Лили, зельях… Нет, с зельями это перебор, с зельями всё было прекрасно, несмотря на то, что Лили, пытаясь загнать его обратно в подчинение, утверждала обратное. А вот остальное…

Ещё ребёнком Северус не мог дождаться своего одиннадцатилетия. Прочёл все материны учебники, измучил её вопросами и свято верил, что в Хогвартсе каждый может найти защиту. Школа снилась волшебным замком, где Северуса никогда не достанут ни Тобиас (называть его отцом даже в собственных мыслях не получалось), ни коуквортская шпана, ни кто-либо ещё. Думалось, что здесь прекрасные наставники, множество колдовских наук, обширная библиотека; что преподаватели и студенты оценят острый ум и тягу к знаниям. Первый же курс дал ему хороший такой щелчок по носу, поставив на место зарвавшегося, замечтавшегося полукровку. Большинство преподавателей читали свои предметы без огонька. Были энтузиасты вроде Флитвика и Спраут, но, увы, они оказались в меньшинстве. В подавляющей своей массе профессора либо не желали утруждаться тщательным разбором материала и вникать в проблемы студентов (как МакКошка), либо выбирали себе любимчиков из числа богатых и знатных семей (как Слагхорн). Школьную программу, которую мама всячески хвалила, за прошедшие с её выпуска годы урезали донельзя, а многие дисциплины, которые Северусу были интересны, например, Тёмные искусства, и вовсе запретили. Библиотека – да что там от неё осталось! Северус, когда пришёл туда впервые, несколько минут просто смотрел на зияющие чёрными дырами книжные полки и чувствовал себя обманутым.

Ну и, конечно, защищённость! Вернее, её полное отсутствие. Да в одном маленьком доме с пьяным, а потому лезшим драться Тобиасом было безопаснее находиться, чем в огромном замке с несколькими сотнями учеников, которые сторонились его лишь за серебристо-зелёный галстук. Нет, Северус не питал иллюзий по поводу своего скверного характера, идиотского поведения, когда он чуть ли не в рот Лили заглядывал, и бедного вида. Однако в том же «Хогвартс-экспрессе» перед первым курсом Поттер и Блэк напали на него именно из-за желания поступить на змеиный факультет. Даже сейчас, когда наследник самого Слизерина подвизался на политической арене, слизеринцы всё равно априори считались злыми (не просто тёмными, а злыми, жестокими) магами, с которыми нельзя иметь дела. Кажется, что преподаватели должны быть беспристрастными, пресекать подобные настроения и травлю, перевоспитывать хулиганов, но на деле… МакГонагалл прошлой осенью отказалась отпустить Северуса из Хогвартса на похороны матери, заявив, что ему нужно учиться и что никто из преподавателей не может сопроводить несовершеннолетнего в магловский город и обратно. Зато спустя пару дней семикурсника из Гриффиндора на прощание со бабушкой-сквибкой МакКошка сопроводила лично. Лично! Ну, что тут скажешь?

Хогвартс только на словах считался одной из лучших школ магии, на деле он скатился ниже даже Шармбаттона, который принимал на учёбу всех без разбора, не взирая на их уровень магии. Северус не один так считал: за пять лет обучения он видел, как покидали школу сразу после С.О.В. многие (если не подавляющее большинство) рейвенкловцы и некоторые чистокровные слизеринцы, планировавшие продолжить обучение на континенте. Слышал от них, что европейские университеты и академии с пренебрежением и снисхождением относились к абитуриентам-англичанам. В Университете боевой магии в Мадриде даже сделали отдельные, более лёгкие экзамены для выпускников Хогвартса, а потом, для прошедших отбор, ещё и годовой подготовительный курс, чтобы наверстать преподававшиеся из рук вон плохо магические дисциплины. Северус тоже получил ответ из венецианской Академии высших зелий и алхимии Родриго Борджиа, что его готовы протестировать на таких же условиях, как и других англичан, «потому что статистика последний десятилетий показывает удручающий уровень знаний у магов, учившихся в Хогвартсе». Правда, в процессе отчаянной переписки, которой Северус сам от себя не ожидал, ему удалось узнать, что можно попытаться сдать вступительные экзамены на общих основаниях и, если повезёт впечатлить приёмную комиссию, учиться бесплатно, а то и получить стипендию. Но всё упиралось в треклятые деньги на путешествие в Италию, на жильё и на учёбу – если с бесплатным образованием ничего не получится. Столько, сколько насчитали итальянцы, варкой зелий в Хогвартсе не заработать ни в жизнь, соваться же в Лютный Северус опасался, причём, не из-за участившихся проверок авроров, а из-за жуткой конкуренции между самими торговцами на полулегальной волшебной улочке. Да, будь у него деньги, ноги бы Северуса не было в магической Англии на следующий день после С.О.В., однако, увы, ему придётся остаться и доучиться шестой-седьмой курс, искать заказчиков на зелья среди богатых слизеринцев и их родителей, чтобы всё-таки уехать потом. Это Лили, которой слишком легко жилось в магическом мире почему-то, могла думать, что после Хогвартса перед его выпускниками открываются любые двери вне зависимости от их происхождения, богатства и связей. Северус же точно знал: максимум, на что он, полукровка и бедняк, к тому же, слизеринец, мог рассчитывать – место помощника аптекаря в какой-нибудь третьесортной лавки даже не в Косом переулке. А Академия… поступить туда Северусу было бы несложно, его магии и знаний хватило бы с лихвой. Впервые узнав о ней на прошлом курсе: Лили услышала об учебном заведении для зельеваров в Клубе слизней и загорелась идеей учиться там (ненадолго её хватило, правда), – и за лето, пока мать не слегла, Северус разузнал об Академии по максимуму. Вплоть до того, сколько стоит перелёт в Италию магловским транспортом, – меньше, чем межконтинентальный портал, но куда больше, чем имевшиеся у него накопления. Как всегда, всё упиралось в деньги.

Лили… Лили стала главным разочарованием этого года. Солнечная, добрая, светлая девочка, которая была единственным, ради чего Северус существовал в Коукворте, незаметно превратилась в упёртую, упрямую, себялюбивую и уверенную в собственной правоте и исключительности девушку. Красивую, но легкомысленную во многих вещах, слишком во многих. Иногда Северус спрашивал себя, не могли ли его хвалебные оды волшебнице Лили в первые годы их знакомства так повлиять, а потом понимал – нет. Он только познакомил Лили с миром магии и колдовства, но дальше она сама выбирала свои цели, пути их достижения, знакомцев и приятелей и всё остальное. Логично, что бесперспективный Снейп оказался за бортом той лодки, которую Лили уверенно направляла к признанию, славе и удачному браку. За несколько лет однобокой дружбы Северус незаметно подчинил себя практически полностью желаниями подруги, а она так к этому привыкла, что не видела ничего плохого в том, чтобы пользоваться его идеями, объяснениями или находками, решать за него, что делать, куда ходить и с кем общаться. Северус мог бы сегодня напомнить ей, что те самые эксперименты, которые Лили, наморщив носик, назвала бесполезными и никому не нужными, ещё на четвёртом курсе они проводила вместе, Лили живо интересовалась умозаключениями Северуса и не гнушалась на уроках зельеварения выдавать их за свои. А он, как полный кретин, позволял ей это, всякий раз ведясь на милую улыбку и «Мы же друзья, Сев», тихо злился на старого моржа Слагхорна, который на все лады расхваливал Лили, а Северуса совсем и не замечал. Кстати, ещё можно было бы открыть ей тайну Люпина, чтобы хоть как-то подгадить Мародёрам, но, во-первых, это слишком мелко, а во-вторых, Лили бы не поверила и решила, что Северус всё выдумал, чтобы досадить ей. В этом они с Поттером, кстати, довольно похожи: оба думали, что мир вращается исключительно вокруг них, обоим жилось легко, и они верили, что так будет продолжаться и дальше. Почему – Северус не понимал.