Текст книги "Будь слизеринцем, Снейп! (СИ)"

Автор книги: Лансаротта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Зато понимал то, что их окончательная ссора неизбежна, как экзамены в конце учебного года. Лили слишком нравилось командовать. По некоторым оговоркам её самой и обрывкам слухов, долетавших из гостиной Гриффиндора, легко было догадаться, что Лили очень импонировало наличие такого верного, полностью зависящего от неё оруженосца. Даже, говорят, она не раз хвасталась перед своей подружайкой Макдональд, что, если она скажет, Северус бросит обожаемые зелья и запишется на курсы авроров гонять по Англии тёмных магов. Каково же было её удивление, когда Макдональд предположила, что Северус с такой идеей мог не согласиться. Наличия у Северуса собственного мнения Лили совсем не учитывала, как оказалось, зачем оно ему? А дальше начались ссоры по мелочам, потом – перепалки из-за Мародёров и нежелания Северуса помогать ей, старосте, беречь баллы гриффиндорцев, «ведь баллы с таким трудом достаются!». Сегодняшняя размолвка вряд ли навсегда, наверное, через несколько дней Лили вернётся к прежней манере общения, как ни в чём ни бывало, всё-таки экзамены впереди, но Северус уже мысленно поклялся себе, что на этом – всё. Хватит. Он устал. И хотелось бы верить, что это Морготовы гормоны, переходный возраст и нервотрёпка из-за предстоящих С.О.В., что со временем всё пройдёт, но нет. Уехать бы, да опять же…

В гостиной было предсказуемо малолюдно. Многие ушли в Хогсмид, некоторые совершеннолетние семикурсники отправились по домам, тем более, что правилами школы это не запрещалось. Небольшую группу студентов курсов третьего-четвёртого собрал вокруг себя Нотт и что-то вдохновенно им вещал. Выудив из его речи восхищённое «господин Риддл» и «наследник Салазара Слизерина», Северус постарался как можно незаметнее проскользнуть в свою спальню. Как же он забыл, что в эти дни очередь Нотта проводить «воспитательную» работу среди младшекурсников? А Нотт – сущая пиявка, с хваткой посильнее, чем у магической разновидности пираньи: вцепится и не отпустит, потащит и восхваления Риддлу слушать, и в ряды Рыцарей Вальбурги (или теперь они для избранных Пожиратели смерти?) вступать. Северус старался избегать этих Рыцарей и всех, кто им сочувствовал; делал вид, конечно, что в курсе, слышал, поддерживал и собирался после школы присоединиться, но продолжал искать способ отвертеться от кабалы. Это со стороны всё звучало многообещающе, для волшебников, которые варились в своём замкнутом мирке. А Северус неожиданно узнал, насколько выгодно иногда бывает быть полукровкой и хоть по верхам, но разбираться во втором мире, магловском. Почитатели наследника Слизерина, через день распинавшиеся в гостиной факультета о его величии и о том, как хорошо будет жить в стране под его властью, до колик напоминали религиозных сектантов, которые как-то пытались обосноваться в Коукворте. Те же громкие, пафосные слова-пустышки, полубезумный взгляд, непонятно на чём основанная вера в силу, исключительность и величие своего лидера и яростное неприятие, даже ненависть к любому, кто смел сомневаться. Если у маглов за подобными адептами прятались мошенники и лжецы, почему у магов должно быть иначе? Как бы то ни было, Северус уважал господина Риддла за то, что он, будучи полукровкой, заставил многих чистокровных аристократов уважать себя, но и только. В искренность его обещаний веры не было. Это помимо того, что слизеринцы в принципе не должны никому служить, как какие-то гриффиндорцы.

Северус скинул мантию и, не разуваясь, рухнул на свою кровать. Хорошо, что обоих его соседей не было, никто не язвил о магловских замашках. Вслед за раздражением из-за встречи с Лили и очередным приступом разочарования накатила апатия. Не помогало и напоминание, что Слагхорн ждал сегодня несколько пинт зелий для Больничного крыла, иначе Северус мог распрощаться с доступом в класс зелий вне уроков не только на конец этого года, но и на сколько-то шестого курса. Старый морж бывал иногда на удивление злопамятен. Покрутившись немного на постели и окончательно её смяв, Северус перевернулся на спину, заложил руки за голову и мысленно обругал себя. В мысли снова полез морготов оборотень.

А вообще-то о себе нужно было думать, о будущем! О том, что максимум через месяц у Северуса будет шанс вырваться из опостылевшего Хогвартса, где ему явно же не место! Не факт, что в той же Академии Борджиа или ещё где будет лучше, но Северус, по крайней мере, начнёт новую жизнь и уже не испортит её по собственной глупости, не позволит превратить себя в безголосого раба или отверженного. Но это всё лишь мечты, Академия ему не светила ещё несколько лет как, а реальность такова: полный факультет наивных идиотов, четвёрка школьных врагов, которые ещё больше будут давить его после сегодняшнего дня, подруга, легкомысленная эгоистка, и в довершение ко всему – оборотень на одном с ней факультете. Это даже несмешно! Северус мог ещё понять желание обезопасить Лили: они столько дружили, что от привычки защищать её так легко не избавиться, – но он не обязан был заботиться о безопасности всей школы или благополучии Мародёров, которые наверняка с восторгом приняли правду о своём однокурснике. Плевать, что при неудачном стечении обстоятельств в полнолуние Люпин мог не оставить в гриффиндорской башне ни одного живого человека, это же так весело– общаться и дружить с настоящим оборотнем. Тьфу!

Следовало нанести упреждающий удар, чтобы эти кретины и не подумали доставать его с сохранением тайны Люпина. Вопрос – какой? В идеале было бы здорово прижать всю их дебильную компанию к ногтю, а то и вовсе выкинуть из Хогвартса… Или ещё что получить. Эх, мечты-мечты. Просто запустить волну слухов бессмысленно и бесполезно, в это не поверят. Ещё и сдадут Мародёрам. Сказать прямо – результат будет такой же. Обратиться к кому-то из профессоров… Северус обдумал эту мысль со всех сторон, но с сожалением отказался. Они в курсе.

Когда Северус через несколько минут осторожно вышел из спальни, импровизированное собрание уже закончилось. Из старших курсов остался только Крауч, закопавшийся в книги. При виде его Северус позволил себе слабо улыбнуться. Нечеткая догадка, расплывчатая и всё ускользавшая, так и крутилась в голове, но оформиться во что-то конкретное ей мешала банальная нехватка знаний. Или мнение постороннего, что, как известно, лучшая объективная оценка. А то, что Барти весь в учёбе, – это как нельзя лучше. Была у него одна странная, но сейчас очень полезная для Северуса черта: когда Крауча отрывали от вожделенных книг, он потом почти никогда не мог вспомнить из-за чего и почему.

– Крауч? – Когда тот поднял отрешённый взгляд от очередного разворота, Северус мысленно поздравил себя с удачным выбором момента. – Если бы тебе объявили, что в Хогвартсе есть оборотень, что бы ты сказал?

– Что это невозможно, – протянул Крауч, посмотрев уже более осмысленно. – Основатели предусмотрели защиту студентов от тёмных тварей.

– Ну, а если… если всё-таки это свершившийся факт, то?

Крауч пожал плечами:

– Тогда бы сказал, что директор точно в курсе. Без его разрешения щиты школы не ослабить, да и оборотня нужно раз в месяц как-то изолировать. Но, повторюсь, это невозможно. Никто в здравом уме не притащит в Хогвартс оборотня. Такого бессмысленного риска никому не простят.

Да, вот оно. Крауч произнёс именно то, что Северус хотел бы услышать.

Кивнув ему, Северус опустился в соседнее кресло и задумался. Собственно, он и сам понимал, что без Дамблдора тут не обошлось. Дело даже не в щитах школы. Директор Хогвартса имел доступ к Книге доступа. Северус не был уверен, что в ней отражался статус ученика, но, если, как говорили, там прописывался и статус крови, почему бы не быть и указанию, оборотень будущий студент или нет? А если он неправ, то тайна оборотня явно известна школьному колдомедику и декану факультета – для того, чтобы организовать ту же самую изоляцию на время полнолуния. Но колдомедик по недавно принятому (Дамблдором же) эдикту о тёмных тварях обязан был сообщить в Министерство. Кто мог запретить это мадам Помфри? Только директор. Вот и всё, вот почему Дамблдор с МакГонагалл покрывали выходки Мародёров: они просто боялись сказать четвёрке гриффиндорцев хоть слово поперёк, понимая, что тесно дружившие с Люпином студенты уже выяснили его секрет и раскроют рот, если их прижать. От осознания того, как оказалось всё просто, Северусу сделалось сначала смешно, потом противно, а затем муторно. Да, и это Гриффиндор, факультет храбрых, честных и благородных. На деле – крысятник и змеюшник почище Слизерина.

План сформировался быстро. Слова Крауча добавили недостающее звено в цепочку рассуждений, но когда Северус оценил собственный замысел, ему стало страшно. Одно дело – противостоять Мародёрам, и совсем другое – пойти против самого Дамблдора. Однако, Мордред, и потерять столь потрясающую возможность насолить им всем, а самому остаться не у дел, нельзя. Северус же слизеринец, в конце концов! Слизеринцы никогда не упускают своей выгоды, а с этого дела можно получить такие дивиденды, что учёба в той же Академии высших зелий перестанет быть несбыточной в ближайшие годы мечтой. Для Академии не хватало чего? Денег! Деньги можно получить взамен за информацию. Мародёры и не подозревали даже, какой козырь невольно вручили своему злейшему врагу! Нужно лишь правильно всё разыграть, что при нехватке времени – полнолуние же сегодня – сложно, но возможно. Северус ненавидел поступать по-гриффиндорски, то есть, не продумав всё до конца, но, похоже, выбора почти не оставалось. Либо действовать сегодня, либо уже в сентябре, а до сентября… нет, до сентября он не дотянет в Хогвартсе, где всё вызывало раздражение и злость, в Коукворте, где уже нет матери, а одна только Лили, которая, на самом деле, нахрен ему не сдалась…

И Северус, повздыхав и ещё немного подумав, написал короткую записку Люциусу Малфоя с просьбой о встрече. Он редко просил о чём-то бывшего старосту, не желая становиться обязанным даже в какой-то малости и вообще не желая попадаться лишний раз на глаза, чтобы не заработать ненужное приглашение в Рыцари Вальбурги. Но если и кто захотел бы подложить Дамблдору громадную свинью (вернее оборотня) и сумел бы это сделать, то только тот самый господин Риддл, приближённым к которому был отец Люциуса.

Он не просчитался. Через полчаса малфоевский чёрный филин принес ответное письмо с предложением встретиться в полдень в «Трёх мётлах» в Хогсмиде. Да, как Северус ни старался отвертеться, всё-таки идти в деревню придётся.

В «Трёх метлах» Люциус обнаружился за самым дорогим столиком в одной из кабинок, которые держали как раз для таких важных волшебников. Слава Мерлину, пришёл он один.

– Северус, друг мой! – улыбнувшийся Малфой взмахнул палочкой устанавливая вокруг них полог тишины. Кабинка надежно защищала от чужих взглядов, но не позволяла без дополнительных мер сохранить разговор в тайне. – Я, признаться, сильно удивился, увидев от тебя письмо. Даже решил, что ты наконец передумал и принял наше с отцом предложение об обучении, но ты намекнул, что речь идёт о… об одном нашем общем знакомом господине.

– Да, о нём, – произнёс Северус, занимая место напротив. Люциус подвинул к нему меню, но Северус отрицательно покачал головой. У него не было не то что денег, желания что-либо есть. Так можно ненароком отвлечься, чего он очень боялся.

Люциус, правда, воспринял этот жест по-своему и заказал ему кофе.

– Что же, тогда я порадуюсь, что ты начал вести себя достойно слизеринцу. Речь вряд ли идёт о чём-то законном, раз уж ты вызвал меня на разговор. Надеюсь, что ты одумаешься окончательно и всё-таки примешь наше с отцом предложение. Малфои не каждому оказывают такую честь, как покровительство. Но к делу.

– Прежде всего, я собираюсь поделиться не просто так.

– Само собой, – тот важно кивнул. – О, я понял. Ты по-прежнему не хочешь быть обязанным и собираешься обменять информацию на оплату обучения. Но это должны быть очень важные сведения, Северус, потому что обучение у хорошего мастера стоит недёшево.

– Нет, по поводу мастерства это другой разговор, и мы, я надеюсь, ещё побеседуем отдельно. – Дай-то Мерлин, чтобы план Северуса удался, тогда через месяц ноги его не будет в Англии. – А пока мне нужны деньги. Мать больна.

– Помочь устроить её в Мунго?

– Нет, там не справятся, – Северус делал скорбное лицо и опустил голову, пряча совершенно сухие глаза. – Родовое проклятие, оно всё усиливалось все эти годы вне волшебного мира. Помогут только тёмные зелья на крови, но…

– Они запрещены, и в Мунго тут же донесут в Аврорат, – понятливо закончил Люциус. – Мда, дела. А если магическая больница на континенте?

– Мама не перенесёт ни аппарацию, ни перемещение порталом, я диагностировал. А зелья… они должны помочь, я знаю! Хотя бы помогут ей продержаться до тех пор, пока не станет можно обратиться в Мунго, – Северус испустил дрожащий вздох, в этот раз совсем уже не наигранный.

Зелье действительно могло бы помочь. Могло бы! Не будь слишком поздно. Мать молчала до последнего, а когда Северус выучился диагностическим чарам и сумел расшифровать полученный результат, уже был сентябрь его пятого курса. Спустя полтора месяца мама умерла. За прошедшее с её смерти время Северус, безмерно горевавший поначалу, кое-как смирился. Он и при живой-то матери был всё равно что один, но хотя бы знал, что рядом есть кто-то, кто любил его. Без мамы в Коукворте будет неимоверно тяжело… А ещё были воспоминания. Воспоминания о матери, о том, как она бездарно потратила свою жизнь, как даже не попыталась спастись, сознаться, до сих пор причиняли тупую, глухую боль.

Так что сейчас это в какой-то мере искупление. Её история послужит тому, чтобы Северус вырвался из равнодушно-презрительного Хогвартса и избежал возможной кабалы после его окончания.

– Звучит разумно, – медленно проговорил Люциус, и Северус осознал, что тот, надолго замолчав, оказывается оценивал его слова и поверил в них. Поверил… – О, какой сумме идёт речь? – Он согласно кивнул, когда Северус озвучил. Впрочем, наглеть было опасно, поэтому Северус просто сбавил немного от той суммы, которой хвасталась Лили, рассказывая о семейной поездке в Германию. Вышло, конечно, сильно меньше того, что выкатили итальянцы, но он рассчитывал, что путешествовать магловским транспортом и жить у маглов должно быть дешевле, чем у волшебников. Ради будущего можно было поступиться своими принципами.

До этого момента Люциус вёл себя вполне дружелюбно, даже радушно, так что Северус решил рискнуть и выдать сразу второе своё условие.

– Я бы хотел, чтобы моё имя нигде не упоминалось. Пусть будет какой-нибудь неравнодушный к проблемам родной школы ученик.

Тут Люциус сделал то, чего от него никак нельзя было ожидать, – он расхохотался. Это так не вязалось с обликом сдержанного аристократа, что Северус замолчал, не зная, как реагировать. Он переборщил с требованиями? Мерлин, тогда же всё повисло на волоске…

– Ты? Неравнодушный студент? Определенно, это лучшая шутка за все годы нашего знакомства, Северус. Я это запомню, – Люциус отсалютовал ему бокалом, в котором, судя по запаху, плескалось вино. Вина, кстати, в меню «Трёх мётел» никогда не было. – Ладно, думаю, это тоже можно устроить. Главное, чтобы сам себя не выдал.

– Насчёт этого не беспокойся, не выдам.

Тут был, конечно, самый скользкий момент в его плане. Блэк и Петтигрю знали про его намерение прогуляться в Визжащую хижину, другие студенты тоже могли услышать тот разговор. Сейчас Северус мог лишь похвалить себя, что не стал во всеуслышание интересоваться подозрительными отлучками Люпина и озвучивать его диагноз, было бы труднее отвертеться. А так, если к нему и придут с вопросами, можно сказать, что это была обычная словесная пикировка со школьными недругами. А про Визжащую хижину он брякнул, чтобы те отстали.

Перестраховываться ещё больше и требовать клятву о выполнении его условий Северус не стал. Он обдумывал это всё время, пока добирался в Хогсмид, и побоялся слишком уж давить. Не то Люциус мог бы задаться вопросом, почему это ему настолько важно, перепроверить историю с больной матерью, и всё, конец. После такого провала Северус, наверное, даже в лавку устроиться не сможет, если вообще останется живым и относительно здоровым – Малфои не терпели тех, кто хоть в чём-то пытался их обмануть.

– Так что такого ты узнал о Дамблдоре, Северус?

Тон Люциуса не оставлял сомнений, что оттягивать признание больше нельзя, и Северус решился:

– В Хогвартсе учится оборотень.

– Это невозможно, – возразил тот, – щиты школы настроены против всех тёмных тварей. Дамблдор – помешанный на маглах идиот, но не безумец, чтобы протащить в Хогвартс оборотня под носом у Попечительского совета! Тем более, после закона о них, который он сам предложил!

– Возможно-невозможно, но это правда. В Хогвартсе уже пять лет учится оборотень, – спокойно повторил Северус. Примерно такую реакцию он и ждал. Сам же далеко не сразу поверил в собственные же выводы. – Ты его знаешь, это Ремус Люпин с Гриффиндора.

Отставив бокал в сторону, Люциус сосредоточенно уставился прямо перед собой, сцепив пальцы в замок.

– Я помню, что на первом курсе его несколько раз забирали из школы по болезни… но я не помню, когда именно это было. Аргументируй, Северус.

Северус с готовностью перечислил симптомы ликантропии, которые Люпин, не скрываясь, демонстрировал всей школе в дни до и после полнолуния.

– Невероятно, – прошептал Малфой с совершенно пустыми, изумлёнными глазами. – Почему раньше никто не заметил?! Ладно первокурсники, но на втором курсе, третьем… Оборотней проходят на ЗОТИ на третьем курсе! И что, никто не догадался, что на Гриффиндоре учится ликан?

– Никто и не задумывался, что такое произойдёт. Ты же сам сказал, что невозможно, чтобы Дамблдор рискнуть снять защиту с замка.

– Если это подтвердится… – От открывшихся перспектив у Люциуса перехватило дыхание, и он не сразу сумел продолжить.

– Полнолуние как раз сегодня. Люпина, как я понимаю, на это время выводят из замка и прячут в Визжащей хижине. Проверить и поймать его нетрудно.

– Да если это подтвердится, Дамблдор должен будет оставить директорский пост. Да, именно! Укрывательство тёмной твари, угроза жизням несовершеннолетних волшебников… Это же полноценный срок в Азкабане! Северус, – спохватился Люциус и произнёс уже важно и степенно, как когда хотел подчеркнуть значимость своих слов, – если твоя история подтвердится, ты будешь достойно вознаграждён и не только деньгами. Я сообщу господину Риддлу, как ты помог нам, так что вряд ли ты станешь рядовым членом Рыцарей Вальбурги, – и Люциус он, считая, что этим оказывал великую честь.

У Северуса же моментально пересохло во рту. Мордред, только не это, только не близкое знакомство с Риддлом! Люциус и прежде упоминал, что при случае старался намекнуть наследнику Слизерина о талантливом зельеваре-полукровке. Просить его не делать этого было бессмысленно и просто опасно. Тот не понял бы, почему Северус, в отличие от других слизеринцев, не стремился получить покровительство Риддла, заручиться его вниманием и одобрением. А они Северусу вообще не нужны были, ни за что, никогда! Риддл, хоть и сам полукровка, ратовал исключительно за права чистокровных волшебников, а такие, как Северус, вряд ли бы получили обещанные им преференции. Нет, он хотел быть свободным и самому определять свою судьбу, а не принадлежать кому-то, пусть и самому наследнику Слизерина. Достаточно было в его жизни кабалы под Слагхорном и Лили.

Люциус, не заметив случившейся с ним перемены, продолжал расписывать, какие выгоды сулило Северусу новое положение. Вплоть до того, что его, пятикурсника, могли лично представить господину Риддлу, а такой почести (серьёзно? Он считал это почестью?) не удостаивались даже наследники известных родов, а ему, полукровке, повезёт. Возможно, господин Риддл заинтересуется познаниями Северуса в зельях и темных искусствах – он был очень хорош в обеих науках, а по тёмным искусствам во всей стране не было мага, кто мог бы сравниться с ним. Пообщаться с действительно знающим магом без опаски, что на него донесут, было невероятно интересно, но не с Риддлом. В том, как Северус опасался этого человека, была какая-то иррациональность, интуитивность, в отличие от того же Дамблдора с его идеями по объединению маглов и магов. Дамблдора Северус искренне возненавидел, как только узнал, что мать сбежала от относительно неплохой жизни в волшебном мире в Коукворт, наслушавшись идей этого старого прощелыги! Сама она, конечно, выразилась иначе, гордость и упрямство, их фамильные черты, не позволяли матери признать ошибку, но суть от этого не менялась. У Северуса имелись причины желать бед директору Хогвартса, а вот явного объяснения страху перед господином Риддлом не было, но игнорировать свои ощущения он не собирался.

– Что у тебя с лицом, Северус? Ты недоволен тем, что я говорю? Или ты и меня не слушаешь?

Спохватившись, Северус перевёл на него взгляд: Люциус смотрел, прищурившись и с недовольной миной.

– Нет, прости, я задумался. Я только и думаю, что о матери.

– Я понимаю, но смею напомнить, что твоя мать, чистокровная волшебница, сама выбрала замужество за маглом. Не позволяй своей безоговорочной любви к ней испортить своё будущее.

Под конец в его словах послышалась тщательно скрываемая брезгливость.

– Второго такого шанса может не быть.

Ещё бы. Северуса чуть не передёрнуло. Он, как слизеринец, прекрасно знал правила игры. Магл в родителях или более дальних предках был несмываемым пятном на репутации. Интересно, а Люциус понял, что сам только что показал, что грош цена его уверениям о славе, богатстве и достойном положении под крылом господина Риддла?

– Я понимаю, я всё понимаю. И я не отказываюсь, но скоро экзамены, а мне ещё зелье варить.

Время. Нужно выиграть время, хоть сколько-то, чтобы Северуса не потащили к Риддлу сразу же после успешной операции с Люпином. Старшекурсники вроде Нотта вовсю говорили о том, что наследник Слизерина отмечал особенно важных для него магов. Причём, произносилось это так многозначительно, что сразу было ясно: речь идёт не о какой-то привилегированности на словах и в поступках, а о реальной метке, татуировке или чём-то подобном. В магическом мире любые нанесённые на тело волшебника рисунки были не просто картинками, как у маглов, они несли магию создавшего их волшебника и ещё какое, по его желанию, колдовство. Один Мерлин знает, что Риддл вкладывал в свои отметины. Проверять на своей шкуре Северус определённо не хотел.

– Это само собой, тем более, господина Риддла сейчас нет в стране. Но он вернётся к началу июля, будет готовится большой приём. Считай, что ты уже приглашён, Северус.

Уговорившись, что если сведения подтвердятся, Малфои откроют сейф в Гринготтсе и пришлют Северусу ключ, Люциус откланялся и расплатился за обед. Кафе он покинул степенно, но азартный блеск в его глазах выдавал сильнейшее желание немедленно передать информацию отцу. Абраксас Малфой прежде был членом Попечительского совета школы и сохранил связи с нынешними попечителями, ему во всём разобраться раз плюнуть. Северус же задержался допить кофе. Лишь с уходом Люциуса он в полной мере осознал, насколько сильно ему повезло. Что прибыл именно Люциус, что он вообще прибыл, что не стал расспрашивать подробно и давить из-за наспех придуманной истории с болезнью матери. Северус буквально по острию ножа прошёл! Но дело сделано, пути назад нет. То, что Люпин оборотень, подтвердится легко, а вот что будет дальше… Северус поёжился и залпом допил свой напиток. Это не должно его волновать. Через день-два после сдачи последних С.О.В. его уже не будет в стране, так что проблемы Дамблдора и Люпина – это их личные, заслуженные проблемы. Люпина, кстати, были ни капли не жаль. Он не маленький ребёнок, чтобы не понимать, какую опасность представлял для окружающих. Но он знал и вместо того, чтобы, как и другие оборотни, учиться в стае, продолжал тихушничать и скрываться. Это ли не подлость?

Теперь надо было уйти из Хогсмида так же незаметно, как он и пришёл. По всей деревне разгуливали школьники, и, во-первых, придурочные Мародёры тоже ошивались где-то здесь, а, во-вторых, ни к чему, чтобы его встречу с Люциусом как-то ассоциировали с последующим разоблачением Люпина.

– Сев! Северус!

Без приключений удалось пройти всего пару улочек. Голос Лили, зазвеневший за спиной, бросил Северуса в дрожь. Только встречи не хватало! Лили же прицепится, как пиявка, решив выяснить, почему он отказался идти в Хогсмид с ней, а потом сам сюда явился. Северус ускорил шаги и нырнул за ближайший дом. Тот оказался вонючим кабаком «Кабанья голова», а улица внезапно закончилась тупиком, уперевшись в задний двор заведения.

– Северус Снейп!

Лили выскочила из-за угла, сердитая донельзя, и уже открыла рот для гневной отповеди, но осеклась, никого не увидев. Северус выдохнул: надо же, какая она быстрая, он еле успел наложить на себя модифицированные чары Хамелеона, которым не снимались простым Фините. Как чувствовал: Лили недоверчиво нахмурилась, вытащила палочку и наколдовала отменяющее заклинание. Когда ничего не получилось, она, неуверенно позвав его по имени ещё пару раз, дошла до заднего двора кабака, осмотрела там всё и брезгливо сморщилась.

– Да где носит этого Нюниуса? – пробурчала Лили себе под нос, возвращаясь обратно. Северус, стоявший под чарами у самой стены «Кабаньей головы» (Лили чудом не задела его полой мантии), еле сдержал горький смех.

– Эй, Эванс, что это ты делаешь? – весело присвистнув, вопросил невидный Северусу Блэк. – Проверяешь, не там ли твой дружок прячется? Так там слишком чисто для нашего Нюнчика.

Что Лили им ответила, Северус не слушал. Его душил близкий к истерическому смех. Значит, Нюниус, да, Лили? Нюниус, который никогда не отказывался помочь с домашним заданием, объяснить непонятную тему, подарить свои идеи, который перессорился с половиной факультета, оберегая её, маглорождённую, от нападок чистокровных магов.

– Ничего, Лили, посмотрим, какими словами ты вспомнишь своего Нюниуса в следующем году, – пробормотал он с кривой ухмылкой. – Пусть благородные гриффиндорцы защищают тебя и всё объясняют.

Больно не было, обидно тоже. Напротив, на душе стало даже легко. Значит, правильно Северус делал, что уезжал. Ничто и никто не держали его в Хогвартсе: ни любимые преподаватели, ни интересные уникальные волшебные предметы, ни единственная некогда подруга.

Он вернулся в Хогвартс и уже сколько-то времени работал в классе Слагхорна, варя зелья для Больничного крыла, когда появившийся домовик пискнул:

– Вам письмо, мистер Снейп, сэр, – и протянул конверт с фамильным гербом Малфоев.

Трясущимися от волнения руками Северус вскрыл пергаментный конверт, и на парту выпал маленький резной ключик от гринготтского сейфа и короткая записка. «Это правда!». Люциус так торопился написать эти два слова, что перо под конец, оставшись без чернил, оставило глубокие царапины на пергаменте. Но эмоциональное состояние Малфоя Северуса не беспокоило совершенно, он бросил быстрый взгляд на записку и благоговейно сжал в кулак ключ, боясь, что тот исчезнет.

У него получилось. У него действительно получилось! Деньги для переезда в Италию лежали в Гринготтсе, и сразу после С.О.В. можно уехать, улететь или уплыть… Северус, едва не задыхавшийся от накатившего облегчения и почти счастья, кое-как заставил себя успокоиться. Ему удалась лишь первая, самая лёгкая часть плана. Подумаешь, сдал Люпина и Дамблдора точившим на последнего зуб Малфоям. Главное теперь – не выдать себя за оставшиеся пару недель до конца экзаменов, продержаться, не привлекая внимания, а потом точно также неприметно уехать. И это нужно продумать детально. Как добраться в Италию, стоимость авиабилетов, откуда летают эти жутковатые магловские самолёты, сколько лететь, как выглядеть, чтобы сойти для итальянцев за стоящего мага, – это Северус выяснил, но как обставить своё исчезновение – вот что требовалось просчитать.

Северус наскоро закончил с зельями – ни к чему демонстрировать, что допуск в лабораторию Слагхорна ему больше не нужен, – но вместо того, чтобы заняться экспериментами, призвал свои прошлогодние записи и с головой ушёл в них. Мерлин, как легко и свободно дышалось со знанием, что ещё немного, и он покинет затхлое болото, которое вдобавок пытались разделить на две противоборствующие стороны. Наконец-то исчезнет эта вечная угроза… нет, не от Мародёров, Мародёры – дети по сравнению с наследником Слизерина и тем, что, как поговаривали в факультетской гостиной, он мог сделать с неугодными волшебниками. Северус, как ни попрекали его безмозглые гриффиндорцы любовью к тёмной магии, не желал становиться ни возможным убийцей (всё же, разговоры о том, что грязнокровки будут поставлены на место вместе с маглами, явно не на пустом месте взялись), ни жертвой или рабом из-за своего полукровного статуса. А избавление от Мародёров – так, приятный бонус к возможности спокойно учиться, развивать свой талант и получать то признание, которое, Северус был уверен, он заслуживал.

Воодушевлённый маленькой и пока незаметной победой Северус не пошёл на обед, а продолжил увлечённо составлять план на последние недели до отъезда. Слишком много всего нужно успеть! Повторить кучу тем по зельям и алхимии, благо библиотека пока открыта всем желающим. Часть Северус, конечно, и так перечитал, готовясь к экзаменам, но в Академии спрос другой. Дальше – систематизировать наработки по модификации зелий, чтобы было что показать приёмной комиссии. Да, Муффлиато, Левикорпус и Сектумсемпру тоже надо продемонстрировать – на континенте, как Северус слышал, весьма уважали тех магов, кто помимо узкой специализации и таланта в чём-то конкретном, проявляли способности и в других отраслях магии. Найти магловские деньги – добираться до Италии Северус будет магловским транспортом, чтобы неразбирающиеся в нём чистокровки не сумели его отследить. Магловская же одежда на первое время. Документы – да, с документами, скорее всего, придётся повозиться. Магловские бумаги у Северуса имелись, все, как и положено. Раньше он презрительно фыркал на мать, что та зачем-то оформляла на него эти «фантики» (в самом деле фантики, тонкие и легко рвущиеся в отличие от добротного пергамента хорошей выделки), ведь Северус же не собирался жить среди маглов. А сейчас он был безмерно благодарен ей за заботу, потому что так Северус сможет находиться в Италии легально, не рискуя быть высланным обратно в любой момент. Да, много было впереди дел, много, но Северус в принципе не боялся трудностей, а теперь у него имелась чёткая, достижимая и желанная цель. Ради этой цели он готов был и Хогвартс перевернуть с ног на голову, и даже в горло дракону залезть, если потребуется. На гербе Слизерина не было крылатой твари, но Северусу казалось, у него буквально выросли крылья.