Текст книги "Будь слизеринцем, Снейп! (СИ)"

Автор книги: Лансаротта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Ого, – присвистнул Диего, – слышал я, что у вас там много чего запрещают, но чтоб так… Чем же ваше Министерство думало, амиго?

– А оно не думало. У нас довольно долго Министром был маглорождённый, все чистокровные и просто знающие маги уволились в знак протеста, идиоты. Вот он и творил, что хотел. Про директора Хогвартса вы всё знаете и без меня.

Парни покивали. Местная пресса больше внимания уделяла новостям региона и страны, но важные события из-за рубежа тоже освещала. Арест Дамблдора и последовавший суд над ним получили в «La verità magica» не одну полосу.

– Всё равно это глупо, – изрёк Жак. Самый старший из их компании, он частенько злоупотреблял тем, что выдавал пространные речи с претензией на мудрость. Впрочем, по сравнению с тем же Дамблдором де Лотруа был вполне безобиден, а Северус изо всех сил старался не остаться без приятелей, поэтому сдерживал ядовитые комментарии, сколько мог. – Никто из нас не против маглорождённых, но нельзя подгонять всех под одну гребёнку. Нужно, чтобы более слабые тянулись за сильными, а не наоборот. Иначе начнут теряться знания и таланты, магия будет слабеть, как и народ.

– Надеюсь, что новый господин Министр это понимает, – коротко ответил Северус и перевёл разговор на другую тему. Обсуждать Англию и Риддла, от которого чудом удалось сбежать (и то, до сих пор оставался шанс быть пойманным) ему было неприятно.

Учебные будни не потянулись – полетели. Академия являлась высшим магическим учебным заведением, поэтому спрос с учащихся был соответствующий. Профессор Ломбарди, преподаватель рунических зелий, драла с каждого три шкуры и требовала знать наизусть минимум десять цепочек рун, необходимых зельевару, уже на первых же занятиях. Профессор Леоне лупил розгами за любую, даже малейшую ошибку при подготовке инструментов и ингредиентов. Вроде бы волшебники и так проходили строгий отбор при поступлении, так что о каких ошибках в простейших действиях могла идти речь? Но нет, прилетало и прилетало часто. Да что там, Северусу самому раза три врезали розгами по спине. Больше наказаний не потребовалось, он мигом вспомнил, как нужно обращаться с ингредиентами из бубонтюбера. Гордость больше болела – материал младших курсов ведь, а всё равно из головы вылетело. Зельевар! Их компания по-прежнему не распадалась, что Северуса (хотя он никому бы не признался) радовало. Ни о каких списываниях и речи не шло, конечно, но всегда можно было получить совет или предостережение. Чего таить, Северусу очень льстило, что маги, которым по возрасту, статусу и образованию положено было знать больше, частенько что-либо спрашивали у него. Но своими находками и идеями Северус всё равно старался не делиться или делиться уже после того, как представил их преподавателям. Он выучил урок, который преподала ему Лили.

Постепенно процесс учёбы вошёл в какой-никакой ритм. Северус вернулся к варке зелий для больницы, не забывая, впрочем, выбираться в город вместе с парнями. Чезаре, чья семья жила в Венеции испокон веков, знал тут многих, поэтому ему и его друзьям давали скидки торговцы, и удавалось посетить как известные места, так и те, куда без связей было никак не попасть. Но больше времени Северус уделял, конечно, заказам. Почувствовав свои силы, он отказался от относительно простых зелий (неважно, что они постоянно требовались в больших объёмах и позволяли неплохо зарабатывать). Многокомпонентные зелья оценивались намного выше, к тому же, ужасно хотелось и заявить о себе. Как выяснилось, Северус – самый молодой ученик Академии, но почему бы не стать в этом возрасте ещё и тем, чьи изобретения оценят? У него имелось в запасе несколько модифицированных и испробованных ещё в Хогвартсе рецептов; сразу сдавать их вместо нужных зелий сеньору Гарибальди, приёмщику лекарственного отдела Больницы дожей, Северус не стал, но, наработав имя и репутацию, в один день в середине октября присовокупил флакон модифицированного Костероста к основному заказу.

– А это что? – поинтересовался сеньор Гарибальди, подняв флакон и посмотрев его на свет.

– Моё небольшое предложение, как можно улучшить Костерост, – сказал Северус как можно небрежнее, хотя внутри у него всё замерло от страха. Увидев недоверие сеньора Гарибальди, он испугался, что целитель, всегда тщательно проверявший качество изготовленных зелий, не пожелает рисковать и вернёт флакон. Или сделает вид, что забрал, а сам потом тайком уничтожит и перестанет доверять. Это можно будет, конечно, пережить, но сколько времени потребуется заменить утраченные отношения, репутацию, заказы?..

– Хм. Очередной изобретатель? – тот хмыкнул, но не зло, с лёгкой пренебрежительной ухмылкой. – И чем лучше эта твоя версия Костероста?

– Действует без боли.

Сеньор Гарибальди, всё ещё ухмылявшийся, посмотрел на него с разочарованием. Ясно, не поверил. В чём-то Северус понимал целителя: Костерост нельзя было сочетать с обезболивающими зельями, ни с какими, так что проблема создания этого зелья без побочных эффектов в виде болевых ощущений от роста костей много лет занимала умы зельеваров со всего мира. Северус не первый такой умелец на веку сеньора Гарибальди, кто заявлял, что модифицировал Костерост, именно убрав боль.

– В самом деле? – голос сеньора звучал без прежнего энтузиазма. – Записи есть? Я покажу целителю Фантини, но ничего не обещаю. Следующий заказ, я надеюсь, будет без неожиданностей, сеньор Снейп?

– Разумеется, вы не разочаруетесь, – кивнул Северус, понимая, что лучше не настаивать.

Как, однако, сеньор Гарибальди охладел к нему, увидев неучтённое зелье! Неужели ему так надоели несчастные и несчастливые изобретатели (и просто проходимцы и шарлатаны)? Хотя да, пожалуй, в Академии чуть ли не каждый мнил себя новым Медичи, Борджиа или ди Тофано. Не позавидуешь несчастному целителю, раз он вынужден не просто проверять все заказанные зелья на качество и пригодность, но и разбирать студенческие придумки. Северус мог только корить себя за глупость и непредусмотрительность, но теперь сделать что-либо уже было нельзя, оставалось лишь надеяться, что сеньор сдержит слово и покажет модифицированный Костерост целителю Фантини, руководителю зельеварческой службы при больнице. Северусу очень сильно везло в последние месяцы, он не мог этого отрицать, а ведь удача имела свойство заканчиваться. По закону магического равновесия, которому удача тоже подчинялась, могло случиться и нечто похуже. Мерлин помоги, чтобы обошлось!

Прошла неделя, затем другая. Сеньор Гарибальди был по-прежнему отстранённо вежлив и ни словом, ни намёком не напоминал о том разговоре, когда получил от Северуса модифицированный Костерост. Словно ничего и не происходило. Северус нарочно не расспрашивал его. В какой-то степени не позволяла гордость, но куда больше его сдерживало понимание, что всё равно не получится ничего доказать. Даже если сеньор выкинул зелье сразу же, как только Северус ушёл тогда, он может сказать, что передал его зельеварам больницы, а они отказались смотреть. Всякое могло быть на самом деле. Так что истины Северус бы не добился, а вот взаимоотношения с магом, который напрямую влиял на возможность заработать сейчас и устроиться в ту же больницу в будущем, испортил бы. Самым обидным, конечно, будет, если итальянцы попытаются присвоить его изобретение. Северус лишь по прошествии времени осознал, что зря зашёл с одного из своих козырей. Надо было начать с чего-то менее важного, что не захотелось бы украсть, но поздно уже. Так что Северус, наученный горьким опытом, теперь старался сдавать сеньору Гарибальди исключительно безукоризненные зелья (чтобы у того не было возможности придраться и перестать давать Северусу заказы) и усиленно экспериментировал в свободное время. Встречи с друзьями пришлось сократить до минимума.

– Ты идешь? – как-то в пятницу спросил его Диего, когда занятия наконец завершились. – Мы сегодня приглашены к Чезаре, напоминаю.

Чезаре жил в общежитии Академии, как и остальные студенты, чтобы не выделяться, однако иногда выбирался домой, узнать, как там дела, повоспитывать младших сестрёнок, которых у него имелось целых трое, и наесться домашних вкусностей. Вся их компания прекрасно понимала приятеля, а Северус тихо завидовал про себя. Если бы не Тобиас, он сам бы очень скучал по дому. Но Тобиас всё уничтожил, и мама умерла… Так что, когда Чезаре приглашал друзей, Северус всегда откладывал другие дела и присоединялся к остальным. Сеньор и сеньора Панчини, родители Чезаре, всегда принимали его благосклонно и даже отказывались признавать иностранцем: по внешности и манерам они считали его настоящим итальянцем, которого по недоразумению вывезли в холодную и промозглую Англию. Сёстры у Чезаре были неплохими девчонками, со старшей, Фелицией, ровесницей Северуса они несколько раз весьма азартно обсуждали старинные яды из арсенала Медичи. Попробовал бы Северус обсудить что-то такое с Лили. Крику бы было!

– Помню, – ответил он со вздохом, – но не пойду. Нужно закончить заказ для больницы.

Собственно, Северус сам был виноват. Обычно он чётко планировал работу и старался не выбиваться из графика, иначе бы либо погряз в заказах, либо начал халтурить, либо серьёзно задержал бы несколько заказов, и тогда прощай репутация. Но в среду на этой неделе они писали сложнейший тест по всем дисциплинам в рамках промежуточной проверки знаний, после которого, как рассказывали старшекурсники, отчислялось человек шесть, не меньше. Чтобы подготовиться к шестичасовому срезу, Северус жил на Бодрящем зелье последние пять дней. А до этого он по дурости, не рассчитав, взял у сеньора Гарибальди большой заказ на микстуру Гауди-Клауцкого. Зелье объёмом в три пинты требовалось сдать уже завтра, и если не посвятить варке сегодняшний вечер, Северус ни за что не успеет. Капризная микстура варилась в два этапа, разделённые между собой сутками ожидания. Вчера он, пока остальные отсыпались, сделал всё, что требовалось для первого этапа, пусть и приполз в свою комнату далеко за полночь. Сегодня оставалось закончить зелье: ничего сложного или экстраординарного, никакого мучительного ожидания – просто выполнить определённую последовательность шагов с заранее заготовленными ингредиентами. Просто последовательность – правда, из пятидесяти шагов! Не меньше четырёх часов работы, требовавшей полной сосредоточенности, внимательности и аккуратности, иначе зелье будет уже не спасти.

– Опять? – Диего скорчил забавную опечаленную рожицу. – Мы скоро забудем, как ты выглядишь, амиго. Ты же в лабораториях сутками пропадаешь.

Это было крайне сомнительно, учитывая, что занятия ежедневно занимали не меньше восьми часов, а ещё часа три-четыре их компания просиживала вместе в библиотеке Академии. Жили они тоже по-прежнему все вместе, а комнаты Диего и Жака и вовсе соседствовали с комнатой Северуса через стенку. Однако язвить Северус не стал. До появления в его жизни друзей никто не баловал его напоминаниями, что нужно поесть, поспать, куда-то сходить, отдохнуть. Даже Лили если и делала так, то недовольным и приказным тоном. Северус, сам считавший себя злым на язык, попросту не мог грубить тем, кто проявлял живейшее участие в его судьбе. У него впервые в жизни появились настоящие друзья.

– А уж как расстроится Фелиция, – посмеиваясь, цокнул языком тот и шутливо поднял руки, когда Северус показал ему кулак. – Понял-понял, третий лишний, не буду влезать. Но ты смотри, как бы потом не пришлось жить на одном безоаре!

Северус тяжело вздохнул. Зная характер Фелиции, он был твёрдо уверен – просто безоаром обойтись не удастся. Гордая и эмоциональная, как и любая настоящая итальянка (несмотря на свои всего лишь пятнадцать лет), да ещё и дочь зельевара, та много раз его испытает и погоняет, прежде чем простить. В прошлый раз они договорились продолжить изучение ядов Медичи и сварить самый простенький (в категориях Медичи «простенький» содержал четырнадцать ингредиентов и готовился восемь часов обязательно в четыре руки), а Фелиция обещала добиться от отца разрешения использовать их семейную лабораторию. В конце концов, как ещё можно составить собственное противоядие, если не сварить перед этим сам яд? Словом, планировалось хорошее исследование, а Северус не мог прийти.

– Как-нибудь я уговорю её сменить гнев на милость.

Мысли об этом не вызывали никакого отторжения, как это бывало в прошлый год с Лили. У Лили приходилось именно что вымаливать прощение, чувствуя себя презренным рабом, нет, гладиатором на арене, которому императрица должна либо даровать жизнь, либо обречь на смерть. Фелиция же была абсолютно другой. В ней не было тщеславия и гордости ради гордости, она не кичилась знаниями, происхождением и приличным достатком их семьи, своей красотой, старшим братом, который мог легко решить многие её проблемы. Да Лили бы на её месте уже давно использовала все имеющиеся возможности и не раз! Выставляла бы их напоказ, хвасталась, королева… И как Северус столько лет продержался рядом с ней на должности то пажа, то шута? Конечно, Фелиция тоже устроит ему знатную головомойку, но он не будет чувствовать себя так, словно об него вытерли ноги, хотя в этот раз, в отличие от большинства претензий Лили, действительно будет целиком и полностью виноват.

Собрав учебники и конспекты, Северус закинул сумку в свою комнату, переоделся в рабочую одежду и направился в лабораторное крыло. По пути ему, наверное, встретилась вся Академия: пятница, вечер, многие спешили аппарировать домой на выходные или просто отдыхать. Даже стало обидно, что придётся корпеть над зельем до позднего вечера, но Северус напомнил себе, что деньги за этот заказ – ещё один вклад в копилку на редкие ингредиенты. Копить на то, чтобы обустроиться в Италии после обучения, Северус собирался начать со второго семестра, а сейчас по максимуму покупал ингредиенты для собственных исследований. Прежде чем искать нового мага, кому можно было бы предложить очередное модифицированное зелье взамен сеньора Гарибальди, это зелье нужно было сварить.

Дежурный по лаборатории привстал было с места, чтобы преградить Северусу путь, но, узнав, знаком велел проходить. Сегодня дежурил Джузеппе, довольно ленивый колдун, который очень не любил что-либо делать. Впрочем, у Северуса со всеми работниками лабораторного крыла сложились неплохие отношения, благо они не требовали от студентов невозможного: всего лишь содержать помещения в чистоте, убирать за собой и не проводить совсем уж опасных опытов. Это не Слагхорн, у которого по сути приходилось выкупать каждую возможность позаниматься в классе зелий во внеурочное время. Тут маги жили и работали по другим принципам, а сами лаборатории были идеальны, великолепны и превосходны. По сравнению с ними класс зельеварения в Хогвартсе (единственный, между прочим!) был всё равно как пропитой «Дырявый котёл» против «Impronta», лучшего ресторана в Каннареджо что для волшебников, что для маглов.

Заняв малую лабораторию «5а», Северус забрал из зоны хранения котёл с основой микстуры. По внешнему виду и консистенции получилось то, что надо, без ошибок. Северус не сдержал полного облегчения вздоха. Прежде он не готовил микстуру Гауди-Клауцкого, потому что в Хогвартсе её не заказывали. А если бы кто и заказал, вряд ли бы Северус взялся её варить в тех условиях. Здесь же даже такой длительный и капризный процесс не пугал и не останавливал, напротив, хотелось опробовать свои силы. Так что разложив на столе ингредиенты и инструменты, Северус включил горелку, поставил котёл на подставку и с энтузиазмом включился в работу.

Возможно, если он постарается, то сократит время приготовления. Вряд ли Северус успеет к друзьям к Панчини в то время, когда приходить в гости ещё прилично, зато хотя бы в общежитие вернётся не глубокой ночью.

По давней привычке он заранее внимательно изучил рецепт, распланировал, что и как делать, что где будет лежать, чтобы сэкономить время на своих действиях, так что процесс шёл бодро и без остановок. Северус следил за происходящим в котле, добавляя туда по очереди ингредиенты, помешивая по и против часовой стрелки, а ещё вверх и вниз, перемешивая слои. Как пролетело несколько часов, он не заметил и понял, что зелье готово, скорее, не по его голубой, с эффектом перламутра, поверхности, а по тому, что едва разогнулся над котлом. Спина протестующе застонала, а одеревеневшие от долгого стояния мышцы будто по-настоящему заскрипели, когда Северус попытался их размять, потянувшись. Он ощущал себя старой ссохшейся деревянной куклой на шарнирах, так больно было делать самые простые движения. Но зелье… о, зелье, мирно ожидавшее, когда его перельют во флаконы, в котле, искупало все неудобства. На поверхность из глубины то и дело всплывали тягучие тёмно-синие всполохи: чем дольше будет стоять микстура в любой таре, тем больше их будет, пока наконец цвет зелья полностью не сменится. Чем темнее оттенок, тем более крепкой была микстура и тем меньшая дозировка требовалась больному. Северус в очередной раз поразился возможностям магии и тех волшебников, которые изобрели это зелье. Продумать не только само лекарство, но и облегчить работу с ним колдомедикам – это просто высший пилотаж.

Неожиданно раздавшиеся аплодисменты – всего несколько хлопков, прозвучавших в тишине лаборатории поистине громче некуда, – заставили его вздрогнуть всем телом. Северус так погрузился в приготовление зелья, что не заметил появления постороннего. Мерлин! Да он расслабился после Хогвартса совсем! Там-то всегда приходилось держать ухо востро, потому что Мародёрам плевать было, где его подлавливать, но в Академии жёстко пересекались любые попытки травли и даже простые ссоры, вот Северус и…

– Да, поистине высший пилотаж – приготовить микстуру Гауди-Клауцкого в шестнадцать лет.

На краю отдельно стоящего лабораторного стола, небрежно скинув дорогую мантию, сидел сам магистр Борджиа-Медичи. С трудом сглотнув – в горле тут же пересохло от волнения, – Северус заставил себя поприветствовать великого волшебника. Кажется, у него даже голос несильно дрожал. Чудо, не иначе, потому что Северус не просто переживал, он был близок к панике. Как, спрашивается, он умудрился пропустить появление мага с такой колдовской силой? Сколько магистр находился тут незамеченным? Как долго терпел неуважительное отношение школяра, который настолько увлёкся зельем, что никого и ничего не замечал?

– Признаться, я сначала не поверил, когда мне сказали, что один из учеников Академии успешно модифицировал Костерост, – медленно, с акцентом проговорил тот. Магистр что, говорил по-английски? Зачем? Чтобы Северус чувствовал себя свободнее в его присутствии? Бред, маги такого статуса имеют полное право не подстраиваться под собеседника. – А уж когда я узнал, кто вы, откуда и сколько вам лет, сеньор Снейп, то захотел лично вывести вас на чистую воду. Я всячески приветствую учеников, которые занимаются самостоятельными исследованиями, но не терплю лжецов и тех, кто пытается выехать за чужой счёт. Вы знаете, сколько раз в год в гильдию поступают заявки от зельеваров, якобы доработавших это зелье?

– Десять?

– Больше пятидесяти. Примерно по пять писем каждый месяц, как мне докладывают секретари. Некоторым действительно удавалось убрать побочные эффекты, но ещё ни одно такое зелье не было принято колдомедиками. Догадываетесь почему, сеньор Снейп? Потому что боль от растущих костей позволяет целителям определять, закончилось ли действие зелья или нет.

– Но это же элементарно решается. Добавление лепестков золотистой червлены никак не влияет на свойства зелья, а на них завязывается тот же Темпус, – выпалил Северус, не ожидавший, что кто-то из других зельеваров не подумает о такой банальной вещи. Он-то, модифицируя Костерост, этот момент продумал.

Магистр хищно улыбнулся:

– Именно поэтому ваш вариант зелья целители Больницы дожей так высоко и оценили. Я был очень приятно удивлён.

– Бла… благодарю, вас, сеньор… то есть, господин магистр.

У Северуса перехватило дыхание, и зашумело в ушах. Похвала от самого Борджиа-Медичи была чем-то невероятным, немыслимым, но именно её он только что и услышал, а потому стоял и изо всех сил давил глупую улыбку. Магистр одобрил его работу!

Тот подошёл к котлу с микстурой, набрал полный черпак снадобья и вылил его обратно, придирчиво следя, как оно вело себя.

– Неплохо. Очень даже неплохо. Учитывая ваш возраст, можно сказать, что это великолепно сваренное зелье.

Северус вновь поблагодарил, стараясь не думать, что надеялся услышать другое: что микстура идеальна, что магистр прежде не видел таких отточенных, выверенных движений, и всё в таком духе. Он не имел права на такие мысли, но они червоточиной разъедали разум, настойчивые и всепоглощающие. Стыдно, магистр только-только похвалил Северуса, это вообще невероятное чудо, а ему было мало! Северус отвёл глаза в сторону, чтобы, не дай Мерлин, не пересечься с взглядом с магистром. Многие зельевары были ещё и хорошими легилиментами, чтобы, если пациент не в состоянии отвечать, хотя бы таким образом выяснить влияние зелья на него. А уж представитель двух именитых родов, затухших в магловском мире, но соединившихся в волшебном, не мог не быть превосходным ментальным магом. Для него щиты Северуса, которые он самостоятельно разучил в Хогвартсе, – просто ерунда, так что оставался лишь один способ не опростоволоситься – не дать возможности прочесть мысли.

Только если не мысли выдадут Северуса, это сделает его тело. Сердце бухало тяжёлыми, громкими ударами, руки стали влажными от пота, пот же выступил на лбу, скулах, под носом, а ещё Северус никак не мог совладать с дыханием. Специальные дыхательные техники, может, и помогли бы, но в присутствии самого сеньора Борджиа-Медичи Северус забыл о них напрочь. Из относительно умных мыслей осталось лишь несколько вопросов по зельеварению, и то неизвестно, хватило ли бы у Северуса духа их задать! Да, такой возможности ему больше могло и не представиться, но что можно было спросить и как?

Борджиа-Медичи, отложив ненужный уже инструмент, снова присел на край центрального стола. Чисто физически от этого стало немного легче: магистр был очень высоким магом, его рост немногим не дотягивал до семи футов, а сейчас же создалось ощущение, что они теперь могут общаться на равных. Северус с силой тряхнул головой и прикусил губу. Вот ещё, на равных! Глупость какую придумал. Ещё бы вообразил, что ему сейчас предложат ученичество, кретин! То, что сеньор пришёл поговорить, ничего не означало. Сказал же он, что хотел лично разоблачить Северуса, думал, что он обманщик. Только почему тогда магистр, добившись цели, до сих пор не ушёл?

– Вы ведь англичанин, сеньор Снейп? – задумчиво проговорил Борджиа-Медичи. – Кто ваши родители?

– Англичанин, сэр… сеньор. Моя мать была из рода Принц, а отец немаг. Его происхождение мне неизвестно.

– Интересно. Что же англичанин делает здесь? Насколько выяснили мои секретари, вы сбежали из Хогвартса, не дожидаясь результатов экзаменов. Выбрали для поступления основной курс, остерегаетесь соотечественников… Чем плоха лучшая британская школа чародейства и колдовства, а, сеньор Снейп?

Северус напрягся, чувствуя подвох. Он ни за что бы не поверил, что магистр пришёл поговорить, не разузнав предварительно всё, что можно о Северусе Снейпе. Скорее всего, тот знал всё: и про историю с оборотнем (официальную версию, само собой), и отношение в Хогвартсе к слизеринцам и самому Северусу, и многое другое. Что же сказать? Какого ответа от него ждали?

– Лучшая она, потому что единственная, – наконец решился Северус. – Вы должны знать, что качество образования в Англии в последнее время только и делает, что падает всё ниже. Останься я там, потерял бы два года впустую.

Или, что более вероятно, потом не сумел бы вырваться из лап Малфоев и Риддла. Скорее всего, Северусу бы позволили получить мастерство на континенте, но обвешали бы его таким количеством обетов и клятв, что никакого выбора бы не осталось, кроме как вернуться после обучения.

– Понимаю, – медленно произнёс сеньор, однако что он этим имел в виду, было непонятно. С одинаковым успехом магистр мог как принять объяснения Северуса, так и не поверить ни на йоту. Самое главное, что Северус не врал. Всего лишь немного недоговорил. – Мастер Слагхорн – не самый достойный член гильдии, но на островах его заменить, к сожалению, некем. Учеников у него не было довольно много лет, и в свете нашего знакомства мне очень хотелось бы узнать почему.

А вот, видимо, и подвох.

– Я не был перспективным волшебником с точки зрения профессора Слагхорна. Не в плане знаний или таланта, а в плане связей и возможного вознаграждения в будущем. Прошу меня извинить за возможную грубость, сеньор, но не я один так считаю.

– А как же традиционное слизеринское умение договариваться? – сверкнул улыбкой магистр, а в его глазах – Северус готов был поклясться! – зажёгся интерес. Мерлин, помоги! – Я не заканчивал Хогвартс, но знаю, что представители вашего факультета, сеньор Снейп, никогда ничего не делают просто так. Ждать от Горация альтруизма – не в вашем духе.

– Я не против взаимовыгодного обмена. Профессор Слагхорн, видимо, не верил, что из меня может получиться что-то стоящее, или что я достойно отплачу за его труды.

– Самокритично. Знаете, сеньор Снейп, я склонен больше поверить во второй вариант.

Северусу многих усилий стоило сохранить невозмутимое выражение лица, ведь в этот миг все его надежды полыхнули как коробок магловских спичек – раз, и ничего не осталось. Всерьёз он не рассчитывал получить от сеньора предложение об ученичестве или хотя бы разовой совместной работе, однако сейчас ему в одночасье отрезали всё, лишили даже самого слабенького шанса на что-то стоящее после Академии. Это конец, бесславный конец будущей карьеры зельевара Северуса Снейпа, которая ещё и начаться не успела. Никто не захочет иметь дело с человеком, которого считают неблагодарным, никакой мастер. Не то чтобы магистр был неправ… всё же ситуация сложилась совсем уж нестандартная. Смысл ученичества в том, чтобы наставник передавал свои знания и умения тому, кто желал их получить, а Северус знал куда больше Слагхорна, это признавали все в Хогвартсе. Что мог дать ему старый морж, который ни как зельевар, ни как декан не стремился работать с полной отдачей? Но как объяснить это магистру, чтобы тот не посчитал Северуса банальным выскочкой, решившим утвердиться за счёт оскорблений и откровенного вранья в адрес бывшего профессора?

– Могу я узнать, почему вы решили именно так, сеньор? – медленно проговорил он, изо всех сил демонстрируя недоумение и смирение. Не возражать, только не возражать и не язвить, как Северус обычно начинал, когда его загоняли в угол.

– Мои коллеги переговорили с несколькими нашими выпускниками из Англии, – довольно миролюбиво ответил магистр, посмеиваясь над несчастным выражением лица Северуса. – Все они охарактеризовали вас как невероятно талантливого зельевара. Вы варили зелья в Хогвартсе на продажу?

Так, подвох номер два.

– Нет, выполнял только индивидуальные заказы. Фамильные рецепты или что-то, чего нельзя достать в аптеках. На остальное у меня не было лицензии, да и в школе на это смотрят косо.

– На попытку заработать своим трудом?

– Скорее, на демонстрацию, что ты настолько беден, что вынужден работать даже в школе, – не удержался Северус, припомнив одну из многочисленных придирок Мародёров. – Возможно… возможно, что вы правы в отношении меня и профессора Слагхорна. Мне не за что уважать его. Будучи моим деканом, он ничем мне не помог. Все свои знания и умения, что я приобрёл, – ничем из них я не обязан ему. Слизеринцы уважают сделки, но это должны быть взаимовыгодные сделки, а не союз с… с… безразличным трутнем.

Магистр внезапно расхохотался, так что Северус, тяжело дышавший после сорвавшейся с языка тирады, почувствовал себя полным идиотом. Он всё испортил? Выставил себя дураком или заносчивым гордецом? Почему магистр смеялся над его словами? Непонимание, раздражение, горечь – всё это, сплетаясь в причудливый ком, разрасталось в его душе, коля до крови многочисленными шипами. Северус понял, что упускал свою неожиданную удачу, а как всё исправить – не знал.

– Какая ёмкая характеристика, сеньор Снейп. Не скажу, что такая уж и неправильная. Я давно не имел дел с Горацием, не люблю таких людей. Вас следовало бы наказать за неуважение к старшему, к мастеру, но я, пожалуй, закрою на это глаза на первый раз. Хорошо, со Слагхорном мы разобрались. А вот чем вы не угодили нынешней власти? Даже не так. Чем нынешняя власть не угодила вам?

– Простите? – переспросил Северус, не успевший обрадоваться, что несдержанность не вышла ему боком.

Магистр будто из ниоткуда вытащил волшебную палочку, пара взмахов ею – и в воздухе завис один из июльских номеров «Ежедневного пророка». Мордред! Северус едва не попятился. Летом он не тратил деньги на газеты, но пару раз просматривал подшивки «Пророка» в публичной библиотеке и потому знал, что именно привлекло внимание Борджиа-Медичи. Среди заметок об очередном концерте Селестины Уорлок, информации о предстоящих досрочных выборах Министра магии, процессе над Поттером и его компанией красовалось объявление о розыске. Точнее, о поиске без вести пропавшего Северуса Снейпа. Северус помнил, как в первый раз увидел свою колдографию на странице «Пророка» – это было спустя две недели после выхода номера в свет, кажется. Сначала он впал в ступор, затем разозлился, а потом испугался, что кто-нибудь заметит снимок, узнает его и напишет в редакцию газеты. За объявлением стояли Малфои, это очевидно, а они нашли бы Северуса быстро, очень быстро, с их-то возможностями. Прошло несколько дней, прежде чем он расслабился и понял: по колдофото в газете трудно узнать нынешнего Северуса Снейпа, ведь там был изображён неряшливый худосочный заморыш. В который раз уже за этот разговор Северус подумал, что слишком рано расслабился. В Академии знали, знали и молчали. Понятно, почему не лезли: у каждого секретов хватает, – и спасибо, что не выдали. Только Северус в глазах магистра представал… он понять не мог кем. Неблагодарным засранцем уже был, а теперь?.. Беглецом? Преступником?

Угрюмо глядя на колдофото и задумавшись, он едва услышал:

– Насколько я помню ваше семейное положение, родственники вас искать не будут. Стало быть, это друзья или несостоявшиеся покровители. Не пугайтесь, не Аврорат, потому что нет ни информации о преступлении, ни о награде за поимку. Так что же заставило талантливого молодого человека бежать на континент, когда на его родине начались перемены? В это время гораздо проще пробиться наверх.